Читать книгу "Фустанелла"

– А Катериной он ее назвал? – спросила мать, не отрываясь от дочки. Катерина пока была не способна воспринимать все эти слова – они казались какой-то сказкой. Она просто слушала парня и любовалась малышкой, тоже сказочной, как и волшебный мир вокруг, только теперь засиявший всеми красками…

– Конечно он, кому же еще?

– А почему Катериной?

– Его любимое имя. Любит он вас. Неужели не понятно? Всю жизнь свою любит. Но теперь еще и Катерина маленькая – привык он к ней, да и ко мне… А она его все норовит папой назвать.

– А он придет к обеду? – внезапно поинтересовалась молодая женщина.

– Нет, он сюда не заходил ни разу. Считает, что люди не то подумают. Чудно рассуждает. Говорит, что не хочет ваше жилище осквернять. Вот только должок возвращает. За то, что стадо вашего отца не уберег.

– Так не пойдет. Позови его. Ты знаешь, где Адонис?

– Где ж ему быть, кроме своей кошары, – кивнул юноша. – Но я за ним не пойду. Это бесполезно. Он упрямый.

– Ты дождись, как она проснется. И садитесь за стол, поешьте. А я потом. Схожу за ним. За Адонисом, – отрезала Катерина. – Посмотри за ласточкой.

– Не впервой.

Она забежала на взгорок, посмотрела вдаль. Слева – двугорбая гора и монастырь, там – горная речушка с мелкой галькой, а там простирается межгорная долина и липы окаймляют вход в ущелье. Заброшенная каменная кошара пастуха, куда жены носили узелки своим мужьям испокон века, где-то за тем холмом…

Седой смуглокожий мужчина чистил свой костыль от приставшей травы.

– Купим тебе протез. Я видела у одного генерала. Сейчас медицина шагнула далеко…

Адонис услышал тот самый голос, которым и говорят ангелы.

– Да, протез обязательно… – не собираясь выслушивать возражений, деловито заявила Катерина. – Он полностью имитирует ногу. И тогда справим тебе новые сапоги в Ханье. Пойдем домой… Обед стынет.

Адонис встал на костыль.

– Ты жива… – единственное, что он успел проронить до того, как она обняла его.

Катерина взяла его за руку и повела. Он шел очень медленно, но она никуда не спешила. Всю дорогу они молчали. Так как ее слезы только собирались в озеро ее сердца и еще не пробили русла к ее глазам, он заплакал вместо нее. Мужчины иногда тоже плачут…

Слезы умиления возникли на их глазах спустя несколько лет еще раз. И поводом стали два события.

Они провожали в армию нового эвзона. Катерина разгладила фустанеллу Адонису-младшему, а дядя водрузил на его голову красный фареон с кисточкой. Дядя будущего воина зря беспокоился, что люди не примут приглашения на застолье. Неуверенность преследовала его до сих пор, и он все еще считал себя изгоем. Если б Катерина не настояла, он бы в этот знаменательный день скрылся на горном пастбище, чтобы не мозолить никому глаза.

Но пришли все. Было столпотворение и всевозможные яства сдобренной оливковым маслом критской кухни.

Приехали гости и с родной деревни спасенного мальчугана. Той самой деревни, что спалили каратели Шуберта. Они приехали поблагодарить дядю новоиспеченного солдата Греции, но Адонис-старший долго не выходил во двор, где накрыли столы. Но спустя час все же появился в своем лучшем костюме и в новых начищенных сапогах, один из которых плотно сидел на протезе.

Он скромно умостился на стул и отказался от предоставленного слова, убежденный в том, что никогда не заслужит людское прощение. Ведь посреди застолья присутствовали и монахи горного монастыря. Как ни странно, но даже они не смотрели с укором. Неужели греки научились прощать друг друга, как умеют ненавидеть врагов? Без прощения не выживет и любовь. Адонис не думал об этом. И не ждал снисхождения. Ему бы самому простить себя…

За него сказала Катерина. Она сообщила, что горда быть рядом с человеком, спасшим и воспитавшим такого парня. Маленькая рыжая плутовка бегала вокруг стола и кричала:

– Адонис не подведет!

В заключение Катерина призналась всем, что готовится стать матерью еще одного эвзона, что несказанно обрадовало деревенских жителей. Люди пустились в пляс, скрестив руки друг у друга на плечах, синхронно отбивая такт «хасапико» под струны критской лиры…