Читать книгу "Родиться Царём. Авантюрный роман"

***

Теплоход находился уже несколько часов в пути. Первым проснулся Олег, он понял, что они давно отчалили от пристани, предварительно посмотрев на часы, подаренные Карлом. Он хотел подняться, но ощутил около себя спящую Алису. Закрыв глаза, он ясно вспомнил приятные моменты прошедшего дня. На душе стало приятно и он нежно поцеловал в щёку спящую Алису.

– Это первая моя измена Регине, – подумал он.

Но совесть его не грызла за свой поступок. И не, потому что он был хорошо выпивши имея интим с дочерью Монтесумы. Нет, просто он осознавал, что Алиса ему дала больше любви, чем он получал от молодой жены. – А собственно, почему измена? – таков закон природы, когда гормоны бурлят вдали от родины. Это закономерность жизни! – успокоил он себя непечатным мужским актом солидарности.

Олег вспомнил, как все его под утро стали называть папой. Особенно подчёркнуто это слово выделяла Катя. Она только и щебетала папа да папочка. Своего друга и одноклассника Колю она стала называть Никола Бум, объяснив ему, что это один из псевдонимов, пламенного бойца революции Николая Баумана. На самом деле, революционер, носил подпольную кличку Грач, а Бум в переводе с английского являлся одним из нескольких омонимов слов жопы. Но никто из компании сезонных рабочих не знал английского языка лучше Кати.

Коля, спорить не стал с новой кличкой и согласился, чтобы впредь его называли «революционной» кличкой Никола Бум. А Кате обещал за «крещение» купить в Игарке с первой получки коробку конфет.

Дорогой вдруг ощутил, как на пол плавно соскользнула ширма, сооружённая из застиранной простыни, и перед его взором, предстал словно старик Хоттабыч, седой мужчина.

У него было купеческое лицо и бородка Линкольна.

– Зачем дедушка полог сдернули? – спросил Олег, – не видите, люди отдыхают?

– Это не я, простыня сама упала, – оправдывался дед и въедливо смотрел в глаза Олега. – Я вижу тебе сынок плохо после вчерашнего сабантуя. Может подлечить?

– Посмотрите на столе в бутылках, что осталось? – попросил он у деда. – Хотя вряд – ли, я вспомнил, – под утро хотели Пилата зарядить за бархатным пивом, но буфет был закрыт.

– Уже открыт, – посмотрел дед на часы, – я сейчас там возьму румынского или арабского вина.

– Погодите, я денег дам, – остановил его Олег.

– Не надо, обойдусь, – на ходу бросил дед.

Он обернулся быстро с четырьмя бутылками вина, и как только откупорил первую бутылку, открыла глаза и Катя.

– Папа ты вино пьёшь, а почему дочку не будишь? – потягиваясь в постели, произнесла она.

Олег посмотрел на часы, было уже два часа дня:

– Время ещё детское, спи, – но стакан с вином ей в руки сунул.

На запах вина проснулись и остальные компаньоны. Эти четыре бутылки выпили за одно мгновение, но этого оказалось мало. Затем принёс десять бутылок Герман, за ним ходили Мартын с Цветком. Настроение было праздничное в этот день, поэтому они не не заметили, как наступила следующая ночь.

И вновь наступила процедура отгораживания простынями друг от друга.

Деда с купеческим лицом без чувств уложили на своё место одетым в обуви.

Катя ходила перед Дорогим гусыней, подёргивая плечами, и выписывала попкой каллиграфические восьмёрки. Спать она не собиралась, так – как была в тонусе. Она, не стесняясь никого, нежно обвила его шею, и на ухо как ей казалось, по секрету, начала нашёптывать. Но её «секретный разговор» был услышан всеми:

– Папочка, а давай продадим меня понарошку за калым, этому с благообразным лицом дедушке. Мне кажется, он не ровно дышит ко мне, а денег у него полные карманы. Он меня в ресторан звал сегодня. Но я ему сказала, что без тебя и шагу не сделаю. А он почему – то боится тебя. Глупый, ты именно один из всех с ярлыком добра на лице.

– Ты права Катерина, – сказал Герман, – Есть в его лице такая чёрточка, но если внимательно присмотреться в глаза Олега, то там найдёшь замаскированную большую внутреннюю силу властного человека. Вот дедушка сразу нашёл в нём этот золотой дар и поэтому признал его в нашей команде лидером. Значит он не простой дед, а умный!

– Какой он умный, картошку едет продавать в Игарку, – сообщила Катя, – сто мешков везёт на борту.

– Завтра посмотрим, чем он дышит, – сказал Олег, – но я вам скажу, если он слаб до женского пола, то коммерсант из него плохой. Он мне больше напоминает старовера, такие причёски и бородки носили именно они и купцы. Больно сильно он смахивает на них.

– Староверы до беспамятства никогда не напивались. Обычно эти люди, ведут трезвый образ жизни, – сказал Герман, – мне приходилось заниматься освещением их жизни. Его я думаю вам надо оставить в покое, пускай справляется своей дорогой и вам спокойней на душе будет. У деда впереди нелёгкий путь. Продать и купить – это два разных понятия. Картофель сбыть, ему будет очень сложно. И даже если он весь товар довезёт до Игарки в целостности и сохранности, его при любых обстоятельствах, в вежливой форме, принудят сдать картошку по низкой цене в местный общепит. Если, конечно половиной товара не поделится с пограничниками, – уточнил Герман. – Я у него интересовался, он оказывается, впервые занимается подобной коммерцией. Он живёт в достатке, имеет большой дом вблизи Красноярска и двух взрослых красавиц, собирающихся под венец. Сам вдовец, по профессии сыро вар. В отпуске сейчас находится, не боится за спекуляцию статью заработать. А куда деваться? Дочкам надо же на свадьбу заработать. Поэтому я и прошу отнестись к деду с пониманием. Не надо с него шкуру драть, там без вас люди найдутся охочие испортить ему кураж.

Олег уже который раз для себя отметил умудрённость Германа, но ему сейчас не в жилу было полемизировать с корреспондентом, да и к Алисе хотелось поскорее прижаться:

– Герман ты, наверное, прав. А теперь давай поспим. Мои друзья притихли. Видать, уснули.

– Нет, Цветок, и Мартын с молодыми на ночь пошли на палубу воздухом перед сном подышать.

– Тогда надо сходить посмотреть за Мартыном, – сказал Олег. – Он пьяный может и рынду на корабле спереть.

– Он совершенно трезвый и чувствует себя в отличие от тебя бодро, – сказал Герман, – а ты излишне расслаблен на корабле. На тебя это не похоже.

– Герман это ты виноват, ты первый принёс десять бутылок вина, а мне нельзя было отставать от тебя.

– А давайте с завтрашнего дня не пить? – предложила Катя.

– Нельзя вечером зарекаться, не зная, какое самочувствие у вас будет утром, – сказал Герман и, пожелав всем спокойной ночи, ушёл спать.

Утром перед Олегом опять предстал дед. Он был одет в двубортный пиджак в полоску и белую водолазку, на ногах блестели вишнёвого цвета модные туфли. Этот наряд его сильно молодил, и у Олега язык не повернулся назвать того дедом.

– Ну, что болеешь? – спросил дед.

– На душе муторно. Возьмите на столе червонец принесите вина? – попросил Олег.

Дед деньги со стола не взял, а тихо удалился и принёс четыре бутылки вина.

– Давайте только тихо, а то опять всех разбудим, и считай, день пропал, а мне бы хотелось посмотреть сегодня на берега Енисея.

– Одевайся, пошли на палубу посидим? – предложил дед.

Олег бесшумно встал, не тревожа Алису, и последовал за ним, толкнув мимоходом в бок Германа.

Они уселись в плетёные кресла, на носу теплохода. Вино пили из капроновых пробок, которыми были закупорены бутылки. Утренний холодный ветер пробирал их до косточек, так, что креплёное вино, не оказывало никакого согревающего действия.

– Мне этот климат не по нраву, пойдёмте, дедушка лучше на корму, – предложил Олег, – там нас Герман быстрее найдёт, всё – таки наша сторона.

Они переместились на безлюдную корму.

– У вас дедушка в Игарке могут возникнуть проблемы с реализацией картофеля, – сообщил ему Олег. – Поверьте моему знакомому Герману, он много чего знает и дурного не посоветует.

– Я помню, он мне вчера, что – то отвратительное рассказывал. Но я память утром напрягал, а вспомнить ничего не мог. Голова ежеминутно забита этой Катей. Может и грешно об этом думать, но запала она мне в душу и без тебя никаких разговоров со мной не ведёт. Не пойму, кто ты ей? Хоть она и называет тебя папой, но я понимаю, что это не так. Но точно знаю, что влияние ты на всех имеешь, не только на Катю. Поверь мне, я это вижу как через дырки сыра.

– Не знаю, откуда у вас такая проницательность, – сказал Олег, – но я думаю, мы все одинаковы на этом борту.

Дед задумался и выкинув пробки за борт, начал пить вино из горла. Сделав несколько больших глотков сказал:

– Я свою трудовую деятельность, начал с замполита в исправительном учреждении. Психологию людей изучил как отче наш. Отработал там двадцать пять лет. А потом повесил свой мундир с погонами подполковника в шкаф с нафталином и пошёл трудится на молокозавод. Сыр сейчас варю.

– Если вы такой хороший психолог, как же вы согласились ехать с коммерческой целью в авантюрный рейс? – спросил Олег. – Тут дураку ясно, что навар от вас будут иметь другие, но никак не вы.

– Это почему? – расширил он глаза.

– А потому, что, вам в Игарке общепит поставит пять копеек за килограмм, и вы понесёте только убытки, – сказал Олег.

– А не согласитесь, вас разгружать никто не будет, – сказал подошедший Герман.

– А что мне делать тогда? – спросил разочарованно дед.

– Выход я думаю здесь один, либо давать большую взятку, либо делится жирно с ними товаром, – посоветовал Герман.

– А есть ещё один выход, – сказал Олег, – нужно попытаться всю картошку толкнуть на последующих пристанях, тогда вы не только спасёте свои расходы, но и будете иметь значительную прибыль.

Эта идея понравилась деду, и он зацепился за неё, как за спасательный круг:

– Помогите мне ребятки, – умолял он, – век вам должен буду. Я ведь на закупку картошки крупную сумму денег в долг взял у своего сослуживца. А картошка свежая, только что выкопанная.

– Не переживайте дедушка, с нами не пропадёшь, что – ни будь ещё придумаем? – успокоил Олег его.

Дед сорвался с места и второпях негромко крикнул:

– Я сейчас быстро, а вы пейте добрые люди. Я кое – что забыл.

Вернулся он с головкой сыра, кульком шоколадных конфет и двумя дорогими бутылками вина. Положив всё это на столик, он обратился к Дорогому:

– Олег очень прошу тебя, пригласи Катю сюда? Мне так хочется с ней поговорить по душам. Ты, наверное, заметил, что я и оделся сегодня для неё?

Герман напряг лоб. Было видно, что он ищет в своём мозгу ценный совет для деда. И тут – же выдал:

– Заметить то он заметил, впрочем, и я тоже, но не пойму, зачем она вам? Катя молодая и разболтанная женщина, а у вас почтенный возраст уже. Пора искать покой, а не жизненные проблемы, – дал философский совет корреспондент.

– Нравится она мне очень, – приложил дед обе руки к груди, – а разница в возрасте это ерунда. Испытать хочу и её и себя.

– Кто мудр, испытывать не станет, ни женщин друг мой, ни стекла, – прочитал поучительно Герман. – Это не я сказал, а Лопе де Вега, – пояснил он.

– Плевать, – твёрдо заявил дед.

Олег не стал в пустую с ними дискутировать, а пошел молча и пригласил Катю. За ними увязалась и Алиса.

Германа на корме уже не было, там сидел один дед. Они немного посидели вчетвером, а потом дед попросил, чтобы Олег пробил у проводниц свободную каюту, доверив Олегу продажу картошки на остановках. Вручив ему пятьдесят рублей для переговоров с проводницей, он остался, наконец, то наедине с Катей.

Ища проводницу первого класса, он неожиданно заглянул в открытое окно одной каюты. Ему повезло, он наткнулся на большую игру в карты, где азарт перемешивался с громкой речью. Олег на всякий случай запомнил окно и продолжил с Алисой поиски проводницы. Её нашли на камбузе ресторана.

Двухместную свободную каюту на сутки он выторговал у проводницы за двадцать пять рублей без всяких проблем.

Вручив деду, ключи от каюты он пошел вместе с Алисой к своим друзьям Мартыну и Цветку.

Те в своей плацкарте скрестив ноги, играли в шахматы. Олег с Алисой присели к ним:

– Откладывайте партию, – сказал им Дорогой. – Надо картошку помочь деду выгодно продать, не то он сильно прогорит.

– А нам, какая забота до его картошки, – недовольно буркнул Мартын.

– Нам забот, нет никаких говоришь? А когда ты пил вчера весь день его вино, он для тебя был, чуть ли не первым другом. А сегодня ты его уже не знаешь. Я вам предлагаю продать, так чтобы вы и себе смогли наварить. Думать надо головой!

– Если так, то это другое дело, – смягчился Мартын, – можно попробовать заняться этим купеческим делом, – подмигнул он Цветку.

– Вы начните вначале с ресторана, – посоветовал Олег, – и подключите к этому делу Врунгеля. Он по деревенским меркам нагл и прижимист. Знает, как торговаться.

А я пойду, попробую поиграть в первом классе. Сейчас ходил по палубе. В одной каюте, через окно приметил солидную игру, где на кон большие бабки ставят.

***

Олег прочитал Алисе инструктаж, как она должна себя вести при картёжниках и что должна говорить. Потом он купил в буфете бутылку армянского коньяка с шоколадом, и они подсели на кресла около окна, где шла игра между кавказцами. Сделав вид, что не замечают, что творится за окном в каюте, они демонстративно поставили коньяк на маленький столик и специально начали громко вести беседу, чтобы их разговор долетал в полуоткрытое окно до ушей картёжников.

Картёжники, завидев, что под их окном присели молодые ребята, сразу заговорили на своём кавказском языке.

– Хорош лопотать по своему, – раздался голос русского, – откуда мне знать, может, вы договариваетесь, как меня сообща разуть на картах.

– Нет, уважаемый дантист, ты, что! – заговорил кавказец на чисто русском языке. – Мы девочку небесной красоты обсасываем, что у нас под окном поселилась.

Олег положил один палец на стол и склонился к уху Алисы, это был сигнал для Алисы, чтобы она заразительно засмеялась, после чего должна была последовать её капризная просьба.

Когда она кончила смеяться, громко и артистически сказала:

– Если ты меня не осыплешь золотом через четыре дня, то я брошу тебя и уйду к старому и больному еврею Лазарю. Он меня всегда боготворит и ценит, – надула она губки.

– Браво мне нравится твой план, – ответил Олег, – потом ты его оставляешь без штанов, и мы вместе едем с тобой на Мадагаскар. Покупаем, там плантации сахарного тростника и производим франки, – небрежно размахивал Олег рукой, на которой блестела массивная печатка и часы Карла.

– Тогда ты мне не нужен будешь, – подала голос Алиса. – Я не буду брать у него ни штанов, ни золота, а дождусь, когда он богу душу отдаст и оставит мне своё наследство.

Наступила очередь смеяться Олегу:

– Не смеши меня так сильно, а то я лопну, как пузырь, – сказал Олег. – Запомни раз и навсегда одиноких евреев не бывает. Когда они умирают, то на похороны съезжается куча наследников и тебе в лучшем случае в наследство достанется только его зубная щётка. Да и то я сомневаюсь, что они тебе и её отдадут. Мне кажется, я тебя сильно избаловал деньгами, иногда отказываю себе во многом. Пора думаю урезать смету на твои капризы и купить себе новую машину.

– Правильно дружище, – показалась голова немолодого грузина из окна, – зачем тебе такой избалованный ребёнок? Отдай ей коньяк, а сам с шоколадом, ходи в нашу каюту. Коньяк у нас свой есть, а девочка пусть подумает, как джигитов оскорблядь.

Олег сообразил, что последнее слово грузин произнёс намеренно, чтобы зацепить его мужское самолюбие и уколоть Алису, что и требовалось доказать. Это было начало большой игры.

– Давай к нам брат? – закричал второй грузин, мелькая перед окном.

– Наверное, я так и сделаю, – произнёс Олег, забрав со стола шоколад, – а ты сиди под окном пока не одумаешься.

– Не напугаешь, иди куда хочешь, – вошла в роль Алиса и помахала ему кокетливо ручкой.

Олегу открыл каюту седоволосый, но не старый мужчина с выделявшими желваками на щеках.

– Я Феликс Ильич, – представился он, – а это Зураб и Каха.

– А я Олег, – пожал он всем руки.

– Садись дорогой, – предложил Зураб. – Пей наш коньяк, кушай фрукты, а шоколад, через окно твоей девочке будем торговать. Умный будет, в нашу каюту придёт, – и протянул Алисе в окно большой гранат.

Алиса с ослепительной улыбкой приняла плод и сразу отвернулась от окна.

Выпив по рюмке коньяку, Феликс Ильич предложил Олегу сыграть в азартную игру «Баккара».

– Я помню эту игру. В пионерском лагере, часто в неё играли, – соврал Олег, – но у меня денег в данный момент маловато.

– Сколько хочешь за перстень и часы? – спросил Каха.

– Пока нет острой нужды продавать с себя вещи, я ведь выигрывать должен всегда. Мне на картах везёт, особенно в дурака и козла.

Феликс Ильич хитро улыбнулся, перетасовывая карты, сказал:

– Тогда держи колоду везунчик – банкомётом будешь, а мы понтеры.

Олег перетасовал колоду ещё раз и снял верхнею карту, затем положил в банк деньги.

– Кто покупает? – спросил он.

– Э давай я без торга куплю, – сказал Каха и бросил сто рублей, равную сумму в банке. Посмотрев на свои карты Каха, прикупил себе ещё карту, но очков у него оказалось меньше, чем у новоиспечённого банкомёта. Банк Олег держал до тех пор, пока не почувствовал, что правый карман его брюк распух от денег. Алиса за окном хорошо слышала возгласы отчаяния кавказцев и Феликса Ильича, но ни разу не слышала Олега.

За сорок минут игры, Феликс Ильич не только проиграл свою наличность, но и задолжал Олегу полторы тысячи.

– Всё хватит дурью заниматься, – выбросил стоматолог карты в окно каюты, – так можно и рассудок проиграть. Я по приезду в Игарку отдам тебе долг, – пообещал он Олегу. – Зайдёшь ко мне в стоматологический кабинет. Он один на всю Игарку.

Кавказцы тоже много проиграли, но не грустили. Каха налил после игры всем по рюмашке коньяку и, предложив выпить, сказал:

Олег, как ловко ты нас заделал. Давай твою победу отметим сейчас в ресторане, бери свой девочка под окном с коньяком и пойдём кушать обед.

Они сидели впятером в ресторане и поглощали горячие блюда, поданные в нержавеющей блестящей посуде, запивая всё это дорогим вином.

Феликс постоянно молчал о чём – то думая, а Зураб и Каха были веселы и разговорчивы. От них Олег узнал, что они всё лето работают в Игарке на дорожных работах и в Красноярск ездили за запасными частями для их небольшого асфальтного завода. Зураб у них был бригадиром и жил постоянно со своей семьёй в порту Игарка, а остальные члены бригады являлись его родственниками и приезжали на летний сезон из Кутаиси.

Олег хотел за их доброе отношение, отплатить счётом за столик, но Зураб категорически воспрепятствовал этому, сказав ему:

– Мы уважаем, чужой ум и силу. Но когда нам хотят показать, что есть люди гостеприимней нас, – мы негодуем.

– Красиво сказали, – отметила Алиса.

– Слушай Олег, а твоя девочка Алиса совсем поумнела, – сказал Каха. – Как царица Тамара стала, погоди не уводи так быстро её, мы купим маленький конфет.

Он подозвал официанта и велел принести банку чёрной икры и коробку конфет.

Алиса находилась в лёгком опьянении, но её всё равно до красноты смутило их внимание к себе.

– Под окном ты так говорила нехорошо. Я никогда бы не поверил, что ты можешь покрываться краской смущения, – растопырив пальцы на руках, говорил Зураб. – Если ты артистка то я тебе похлопаю, а если нет, то два раза похлопаю.

– Нет, я не артистка, просто в присутствии хороших людей, становлюсь сама хорошей. А если бы я сидела наедине вдвоём с Феликсом Ильичом, то мои щёки думаю, тоже бы надулись от огорчения.

– Вы что – то про меня говорите? – встряхнул головой задумчивый стоматолог.

– Отдыхай друг мой? – похлопал его по плечу Зураб, – зачем про тебя, про жизнь красивую и виноград.

Олег вышел, из ресторана с Алисой обнявшись, но как только они скрылись из обзора посторонних глаз, она плотно грудью прижалась к Олегу и спросила:

– Ты кто Олег дьявол, фокусник или бабник?

– Скорее всего, я кудесник, – ответил он ей.

– Будь добр переведи.

– Наверное, я везучий человек. За что не возьмусь, у меня всегда всё получается. Если даже не получается, но мне всё равно, кажется что всё хорошо идёт. А догадываешься почему?

– Нет, конечно, – отрицательно помотала Алиса головой.

– Я человек такой, любые цели покоряю. Понятно?

– Теперь да, – и она впилась горячо своими губами в его губы.

Алиса оторвалась от него и, поправив кофточку на своих плечах, сказала:

– А я сидела за окном и нелепость разную думала, слушая недовольную брань хозяев каюты. В голове планы разные строила, чтобы я сделала, если бы они надумали на тебя напасть.

– И что ты интересно надумала? – спросил Олег.

– Мне не только говорить, но и повторно думать об этом стыдно. Они оказались очень милыми и хорошими людьми.

– И ещё они оказались сообразительными, – добавил Олег, – они поняли, что под окном был устроен театр двух актёров.

Не успел Олег закончить фразу, как где – то рядом раздалась залихватская деревенская песня в исполнении Толика Шорникова.

За моим, За окном

Сладко пахнет говном

Это милый насрал за измену

Олег и Алиса тут – же прыснули от смеха. Они выглянули в дверь и увидали Врунгеля в одной тельняшке в компании человек двадцати сезонных рабочих, среди которых был Пилат, Оскар и Никола Бум. Они выплясывали босиком на палубе первого класса. Вытворяли кто, во что горазд, и выглядело это и смешно и безобразно.

– Врунгель, ты чего здесь гопака выдаёшь, в ящик хочешь попасть? – предостерёг его Олег, – ведь это палуба первого класса.

– Не спрашивай? – смеялся он. – Подробности позже расскажу, но сорок мешков картошки у нас ударно, как в голодный год закупили на одной пристани местные жители. Впереди ещё Верещагино и Туруханск, – место ссылки Сталина. Не переживай. Продадим всё. Деньги у Цветка, – сообщил он.

– Давай, пройдём на корму? – потянул Олег Алису за руку. – А ты испарись отсюда, с этим не шути, – предупредил он Толика. – Не забывай, что в первом классе едут солидные люди, представители интеллигенции и им твои частушки слушать не совсем приятно. А мы скоро придём.

Олег на корме вынул все выигранные деньги и дал Алисе пересчитать их.

– Как много, – воскликнула она от удивления, – мне в жизни не приходилось столько держать в руках.

Она не спеша, даже с удовольствием пересчитала деньги и, хлопая своими длинными ресницами, протянула ровную пачку денег Олегу.

– Здесь четыре тысячи сто рублей, – прошептала она. Зачем тебе работа на севере? Ты можешь за минуты состояние себе сколотить.

– Затем и еду на север, чтобы жадных до денег людей наказывать, а ты отсчитай себе две тысячи. Это твоя доля, без твоей мастерской поддержки, я бы не стал банкомётом.

– Я не могу взять эти деньги, я боюсь, – прильнула она к Олегу, – ты лучше оставь их у себя.

– Чего ты дурочка боишься, не ворованные бабки, а заработанные в честной схватке, – нажал ей пальцем кончик носа Олег. – Пойми, это они меня пригласили играть в карты, а не я их. И ребята грузины приличные люди, они не жадные, а просто азартные иногда бывают.

– Не обижайся Олег, но я тебя почти не знаю. Кто ты такой, ты для меня пока загадка? И всё-таки я сплю с тобой, потому что хочу тебе верить. Хотя мысли плохие ползут в голову. Я вспомнила фильм с участием Бельмондо, как он с одной дамочкой на корабле обманывал богатеев.

– Это кинокомедия, а у нас явь, – улыбнулся Олег. – А тебе скажу, что во мне ничего таинственного нет. Я простой, как сберегательная книжка. Недавно освободился из тюрьмы после шестилетнего срока. Кличка в криминальных кругах Дорогой. Женился на красивой девушке похожей на тебя. Как ты уже наверно заметила, перед сном всегда чищу зубы, умываю не только лицо, а и ноги. И главное, не храплю. Ежедневно ухаживаю за пальцами рук. Очень люблю красиво одеваться, ни чванлив, ни привередлив, кушаю все чем накормят. Могу, есть с одинаковым аппетитом перловку и копчёное баранье ребрышко. Вот весь я такой, без излишних заворотов.

Она тяжело вздохнула:

– Превосходная характеристика для образцового мужа, я бы сказала идеальная, но к моей великой печали, ты женатый и бракосочетание мне с тобой категорически противопоказано. Мне же при сложившихся обстоятельствах остаётся только наслаждаться приятным времяпровождением с тобой.

– Наконец – то ты поняла, что я не опасный человек, а паспорт свой я тебе после покажу.

– Если я с тобой в первый день в душ пошла без паспорта, зачем он мне сейчас нужен? Я о тебе всё практически узнала. Но давай договоримся, деньги пускай будут у тебя, и если они мне вдруг понадобятся, я обращусь к вам Дорогой товарищ!

– Согласен, – кивнул Олег, не обратив внимания на её иронический юмор.

Они спустились вниз, где сезонный народ веселился, пропивая последние деньги. Будучи, каждый день в пьяном угаре, они не могли любоваться прибрежной красотой могучего Енисея.

Мартын и Цветок находились в прекрасном расположении духа, но были совершенно трезвые.

– Знаю, что картошку сдвинули, – опередил их Олег владеющей информацией, – а, сколько себе наварили?

– Штуку, – три сотни Врунгелю отдали. Нам и выгружать её не пришлось. С палубы раскупили её жители. По пять, восемь мешков брали, как в голодный год. А чем дальше, тем она дороже будет. В Туруханске, говорят геологи, и охотники всё остатки заберут. Им по рации уже, наверное, сообщили, что у Валерия Чкалова картофельный рейс.

Цветок достал деньги и передал Олегу.

– Здесь шесть тысяч, можешь не пересчитывать.

– Отлично! – одобрительно произнёс Олег, пряча деньги за пазуху, – теперь пацаны запомните, – меня не искать? Я сейчас пойду, сниму двухместную свободную каюту и до конца с Алисой буду там, а вы все свои вещи заберёте отсюда и принесёте мне. Питаться будем у меня. Мне в этом хлеву не в кайф уже ехать.

– Может и нам снять каюту по – приличней этого трюма? – изъявил желание Цветок, – бабки же есть.

– Вот этого делать не надо, – предупредил Олег, – неизвестно что нас впереди ждёт. Деньги берегите, да и зачем вам каюта. Находиться в основном у меня будете, а здесь ночевать. Но, придерживайтесь больше Германа.

– Тоже верно, – сказал Мартын, но ты себя ведёшь так, что мы и не вместе едем. Скучно без тебя.

– Мартын давай без обид? – Должен понять, что я ангажирован красивой девушкой, – крепко обнял Олег Алису. – Хотите, найдите и вы себе девушек по душе. Смотрите сколько «экзальтированных» сезонниц рядом едет. Потратьтесь на них немного и вперёд.

– Можно подумать, что ты на меня тратился? – надула губки Алиса.

– Прямо сейчас приступаю, – заверил Олег и пошёл искать свободную каюту.

Прежде он зашёл в каюту к деду. Катя в это время спала, а дед приставил палец к губам, давая понять, чтобы соблюдалась тишина.

– Держите деньги за сорок мешков, – протянул Олег ему свёрток, – здесь шесть тысяч.

– Сколько? – забыв про тишину, громко спросил дед, открыв от удивления рот.

– Сколько сказал столько и есть.

– Я уже тысяча рублей плюса имею, – радовался дед. – Закупил то я картошку на пять тысяч, а у меня, её ещё шестьдесят мешков осталось.

Дед развернул свёрток, пересчитал деньги и пятьсот рублей протянул Олегу.

– Не обижай за труды возьми? Спасибо тебе, не ошибся я в тебе. Хорошего человека видно и за высокой сопкой, – мудро произнёс дед.

Олег отказываться не стал от денег. Сжав их в руке, он вышел от деда и пошёл к знакомой проводнице. За небольшую сумму он получил ключи от свободной каюты и последовал вниз.

– Мартын вот вам дед ещё стимул передал за оперативную работу, – открыл он ладонь с деньгами. – Здесь пятьсот рублей, если хотите, можете легко себе с Цветком двухместную каюту позволить.

– Нет, мы уже передумали, – обрадовался он неожиданно свалившимся деньгам, – нам сподручней здесь за картошкой приглядывать. Скоро будем проезжать таёжные селения, а ими нельзя пренебрегать. В тех селениях люди живут и картошечку любят.

Олег ничего им не ответил, только забрал свой рюкзак и вместе с Алисой ушёл в первоклассный номер. До самого Туруханска они не показывали носа на палубах теплохода.

Обеды из ресторана им доставляли в каюту.

Картошку всю забрали в Верещагино. Девять тысяч рублей Цветок принёс Олегу, но он деньги брать не стал, а только сказал:

– Отдайте деду сами деньги, он в шестнадцатой каюте находится. Окупил её до Игарки. И не забудьте напомнить ему про премию. Он щедрый дед, обязательно отблагодарит! Штуку отстегнёт, а лучше, если вы сами себя премируете такой суммой, он всё равно рад будет и восьми тысячам.

Ребята всё сделали, как им сказал Олег, а в Туруханске Воронежские ребята обнаружили, что на борту теплохода нет ни деда, ни Кати. Поднялась суматоха.

– Они мне сегодня ночью ключи передали, когда к нам пришвартовалось судно гидрографов, – сказала проводница. – Спросите у вахтенного матроса, может он что знает? Возможно, они пересели на то судно?

Матрос подтвердил, что судно шло в Енисейск. Пожилой мужчина с молодой девушкой договорились, что бы их взяли с собой на борт.

– Там самолёты летают, – сказал он. – За полчаса они будут в Красноярске.

– Вот это Катька, ну подруга, ну и непутёвая, оставила меня одну, – расстроено причитала Алиса.

– Зря горюешь, ты не одна, ты со мной, и твои ребята рядом, – утешал её Олег, – а на Катю не надо обижаться. Это стечение обстоятельств. Видимо дедушка ей впору пришёлся.

– А как я буду смотреть в глаза её родителям? Они её отпустили, только благодаря моим уговорам. С каким лицом я появлюсь дома?

– Не нагоняй на себя грусть-тоску, тебя совсем не должна волновать эта проблема. Катя совершеннолетняя девочка и за свои опрометчивые поступки ей придётся отчитываться перед своими предками, а не тебе, – убеждал её Олег, – а ты оденься теплее, северный край нас уже сутки ласкает. Холодно стало, – передёрнул плечами Олег.

– Сейчас я жилетку меховую на кофту надену и согреюсь. Быстрее бы до места добраться, – тяжело вздохнула она, – и мне почему – то больше не хочется ехать на север. Я домой хочу?

– Это на тебя хандра напала, на место приедем, всё образуется, – утешил её Олег.