Читать книгу "Родиться Царём. Авантюрный роман"

***

Но в этот день Олег, сильно поднаберётся с Васютиным водочки и подерётся на рынке с болгарами. Его отправят в вытрезвитель, а Васютин сбежит.

Утром в воскресение, проснувшись на деревянном топчане, он услышал крик дежурного: – «Васютин на выход».

Олег вспомнил, что вчера он назвал фамилию Сашки Васютина, а не свою Грачёв.

– Зачем? – подумал Олег, – всё равно на старое место работы не выйду уже. А пребывание в вытрезвителе это чепуха. Милиция тоже ошибается, когда совершенно нормальных людей помещает сюда. Он сразу вспомнил драку на рынке с болгарами, от чего ему стало не по себе.

– Васютин распишитесь за пребывание в вытрезвителе, и до завтрашнего дня будете ожидать в камере, – посмотрел укоризненно на него капитан. – По мелкому хулиганству вас будут судить, – «обрадовал» он Олега.

– Этого ещё не хватало, – подумал Олег. – «Пятнадцать суток на нарах ломают все мои планы. На работе могут не отпустить без двухнедельной отработки, а будут позорить на всю вселенную, потом рассчитают. Нет, надо как – то выкручиваться из этой ситуации. А собственно чего я боюсь? – вспомнил Олег, – я не Грачёв сейчас, а Васютин. Пускай дают пятнадцать суток, а как на работу выведут в первый день сбегу. Пускай к Сане едут домой забирают его за меня досиживать. Конечно, они разберутся сразу и поймут, что он это не я. И отпустят его восвояси. Он же говорил, что для него вечное алиби, – это его добропорядочный сосед из вытрезвителя. А мне придётся после суда на некоторое время в подполье уходить. С судом шутить не надо, за обман они и срок могут намотать».

Ему было время подумать в камере КПЗ, как избежать пятнадцати суток и на следующий день в кабинете у судьи он скажет:

– Товарищ судья, поймите меня только правильно. Я сидел в павильоне на рынке пил пиво, потом ко мне подсели турки болгарского происхождения. Они со мной разговорились, потом начали угощать водкой – мастикой, которую принесли с собой. Турок, которого звали Стефан, спросил меня:

– «Правда, говорят в вашей стране, что не Иван – то дурак?» – Я ему отвечаю, правда, только у нас их турками называют. Он мне неожиданно ударил по лицу, и после такой наглой выходки мне трудно было сдержаться. Я же всё – таки одной национальность с Суворовым и Кутузовым. Не мог я в грязь ударить, чтобы не посрамить исторические сражения с супостатами этих великих полководцев. Не мог, понимаете! На кону лежала честь державы! Моя вина, несомненно, есть в этом – эмоции закипели не кстати. Поэтому я прошу вас наказать меня материально? Так как на этой неделе у нас начинается региональный смотр патриотической песни, и мне не хотелось бы подводить одного из лучших музыкальных коллективов города, которым я руковожу.

Судья пристально смотрела на респектабельного мужчину в белом костюме, видимо в уме решая, к какому наказанию подвергнуть интеллигента с хулиганскими замашками. Ни каких нравоучительных слов она не произнесла и не качала осуждающе головой, а только произнесла одно слово:

– Потрясающе! – и посадила его на стул.

Олег в это время смотрел на судью открытым и разумным взглядом, мысленно выпрашивая у неё щедрого снисхождения. Она словно услышав немую мольбу Олега, опустила голову в стол и начала что-то писать у себя в бумагах. Писала она не больше пяти минут, после чего подняла Олега со стула и зачитала ему приговор суда, где за хулиганские действия совершённые в общественном месте Васютиным Александром Викторовичем, подвергнуть его к тридцати рублям штрафа.

Этот мягкий приговор его вполне устраивал. Он от души, с благородным лицом раскланялся перед судьёй. Попрощался вежливо с милиционером, который его конвоировал до суда и вышел на улицу.

Первым делом он поехал на работу, написал заявление на увольнение. Исполняющий обязанности нового начальника участка его уговаривать не стал, а молча подписал заявление. …Сашку Васютина он на участке не нашёл. Олег хотел того предупредить о том, что ему предстоят вскоре небольшие разбирательства, которые много здоровья у него не отнимут. И на работе и в милиции, за хулиганство и вытрезвитель имея алиби, к нему вопросов не будет. Сашку он встретит позже в этот же день около открытого пивного павильона. Александр стоял темнее тучи за высоким столиком. По его виду можно было определить, что он до предела чем – то удручён.

– Мне твоё лицо не нравится, – сказал Олег, – но ничего не поделаешь, я тебе его сейчас поперчу немного нашей совместной проблемой.

Олег во всех подробностях рассказал Васютину, что с ним произошло. Услышав такое неприятное известие, Александр плаксиво за канючил:

– Понимаешь, я вчера, когда убежал от милиции, пришёл домой, а у меня в это время с лоджии сосед спрыгнул, а китель свой с погонами на стуле оставил. Жена получила от души. И этому гаду досталось бы молотком по черепу, если бы я не жил на первом этаже. Сейчас не знаю, что делать?

– Жену проводи к тёще, а китель продай своему добропорядочному соседу за две тысячи рублей, – быстро нашёлся Олег. – Если не согласится, скажи ему, что тогда отнесёшь китель в его главное управление, или в горком партии первому партайгеноссе.

– Думаешь согласится? – спросил Васютин.

– А куда ему деваться, – хмыкнул Олег, – иной мент за звёздочку тысячу платит, а тут целый китель. Самое главное тебе сейчас ни в коем случае не надо принимать эту ситуацию за горе. Радуйся, что освободишься от вероломной жены. И считай что китель с погонами – это твоя тринадцатая зарплата, а сейчас давай пивка попьём. Мне тоже домой трезвым неудобно появляться. Алиса допытываться начнёт, куда я надолго подевался в белом костюме после собрания. Ещё подумает, что я налево ходил. Мне, конечно, всё равно, но огорчать дорогого мне человека не хочу, она этого не заслужила. Алиса хорошая жена и мать. Я за своих детей с ней спокоен. А ты Саня не волнуйся? Штраф я сегодня или завтра заплачу за тебя обязательно в сберкассу. Всё-таки наверное, завтра, – уточнил он, посмотрев на часы.

Они выпили пива и разошлись каждый по своим домам.

Вечером, когда Алиса пришла с работы, Олег давал ей правдивые показания вместе с извинениями.

– И что ты мой Дорогой намерен делать с работой? – спросила она.

– Не беспокойся? Ты же знаешь, что я нигде не пропаду, а без денег мы никогда не будем сидеть. Пока мои ювелирные пальцы работают виртуозно, как у скрипача – голодать не будем. Колоду карт, взлохматить всегда смогу. Но я думаю поступить на металлургический комбинат, там сейчас народу много требуется.

– Как хочешь Олег поступай, только воду там не мути, оппозиционер непримиримый? Ты, сколько мест поменял и всё от неуживчивости своего характера, – сказала Алиса, – пора и за голову браться.

Олег сразу схватился за голову и застонал.

– Хватит паясничать, – поддержала невестку мать Олега, – слушай жену, она плохого не насоветует.

– Если бы все рабочие были такие, как я, мы давно бы жили при коммунизме! – торжественно выдал Олег. – Но беда в том, что моральных уродов переделать не возможно. Это клеймо бог выдаёт им на бессрочный срок. А если быть точным, – то пожизненно. Живут в страхе, и беспрекословно лебезят перед чинами, начиная от бригадира и до директора. А, мне противно на это смотреть. Рабы они и есть рабы. Чего с них возьмёшь.

***

КПСС тихо и мирно без всяких волнений похоронили. Многие европейские страны социалистического лагеря, в это время раскололись на части, и на географических картах появились новые страны.

СССР тоже не отстало, в один из дней 1991 года, русские люди проснулись в другой стране. СССР рухнул в одночасье. ФРГ же с ГДР наоборот снесли стену преткновения и слились в одну страну. Дорогой устроился на работу, где в тесном сотрудничестве ему приходилось работать со специалистами из фирм «КРУПП и СИМЕНС» Всё оборудование поставлялось из ФРГ, бывшего капиталистического блока.

На новом месте работы Олега поставили сразу бригадиром, но без штата. Сталеплавильный цех ещё строился, и в его обязанности на первых порах входило курирование работ монтажных организаций, которое он осуществлял вместе с иностранными специалистами. Работа была интересная и творческая, и он ушёл в неё с головой.

Вместе с ним мастером работал молодой специалист без опыта Сергей Лисов приехавший со своей семьёй с Урала. Он обладал нежным, как у женщины нежным и холёным лицом и мягким, но обидчивым характером. Олег познакомившись с ним ближе мысленно нарисовал для себя портрет его жены. Считая, что она у него грымза со знаком качества, возможно старше самого мастера, имеет язык беспрерывного действия и костяные кулачки. Слишком запуганным он казался при людях, и это испуг ему нагнала матёрая супруга, так думал Дорогой и отчасти он был прав, в характеристике его супруги. Но главной отличительной чертой мастера, – это была склонность к чрезмерной фантазии. Олег эту черту характера распознал в нём сразу. В первый день их знакомства Сергей рассказал ему, что у него половина родни работало в обкоме партии и КГБ, а Анка пулемётчица из Чапаевской дивизии, являлась прототипом его престарелой тёщи.

«Ей Фурманов в своей книге „Чапаев“ собственноручно сделал благодарственную надпись», – привирал он.

Олег слушал его, но улыбался после наедине. Этот мастер в работу не вникал и не хотел вникать, считая, что хорошему руководителю совсем не обязательно знать профессионально грамотно производство.

– Главное правильно отдавать команды, – твердил он.

– Ты не прав Серёжа, – сказал ему Олег. – Чтобы стать хорошим руководителем, нужно достичь этого, именно пройдя хорошую школу через обширные познания производства. Уважать рабочих, – обязательно, – наказывал он ему, – и иногда можно выпить с ними. Поймёшь жизнь быстрее.

– Я с подчинёнными никогда не пью, и не буду пить, – опешил мастер от «науки» Олега.

– А у тебя в настоящее время в подчинение один я, – заметил Олег, – зато над тобой начальников много, а они все поголовно водочку пьют. И если из них каждый будет придерживаться твоей формулы, то производство развалится.

Лисов редко прислушивался к мудрым словам бригадира, имевшего богатый жизненный опыт и всегда гнул свою линию:

– Скоро, через два месяца будет массовый набор рабочих в наш цех и у меня будет, кем командовать. А тебя по блату, наверное, приняли сюда? – вопросительно взглянул на Олега Сергей.

– Почему ты так решил?

– Ни одного слесаря не оформили пока в цех, только ИТР.

– Меня приняли сюда, чтобы не потерять. Так, как я специалист по металлургическому оборудованию.

– Я вижу, что ты соображаешь, но рассчитать планетарный редуктор тебе будет не под силу. Так – как ты не институт заканчивал, а заочный техникум. Я же могу любой редуктор разложить по полочкам.

– Мне не обязательно его рассчитывать, – снисходительно ответил Олег, – на это есть такие специалисты, как ты. А я буду шестерёнки с валами центровать на планетарном редукторе, и проклинать инженера, который рассчитывал его.

Лисов не придал значения иронической тираде Олега, но не забыл нескромно высказаться:

– Я здесь в нашем цеху буду яркой и не может даже выдающейся личностью, потому что я инженер с большой буквы!

Словно услышав восхваляющую речь молодого мастера в вагончик вошёл начальник участка Василий Иванович Семин. В руках у него была толстая немецкая папка с документацией. Он конечно, не слышал, о чём говорили мастер и бригадир. Бросив со злостью папку, на стол он сурово взглянул в лицо самодовольного мастера:

– Сергей Дмитриевич, тебя заместитель начальника цеха вызывает к себе в кабинет. Не иначе выволочка будет.

Не знал молодой специалист значения слова «выволочка», поэтому важно заявил Олегу:

– Видишь, какие большие люди меня приглашают к себе? И посыльный сам Василий Иванович, – наш начальник участка.

Василий Иванович, на его слова ничего не ответил, только зловеще улыбнулся. Эту улыбку, не предвещающую ничего хорошего для мастера, из всех присутствующих в вагончике заметил один Олег.

Вернулся мастер назад к концу рабочего дня. Выглядел он растерянным и мрачным, будто на нём верхом черти ездили. Ни слова не говоря, Лисов начал собирать свои вещи из стола в небольшую коробку.

– Ты чего Сергей Дмитриевич, как туча, мрачный вернулся от большого человека? – спросил Олег.

– У тебя выпить есть? – вопросительно посмотрел на Олега мастер.

– У меня всё есть и водка и пиво баварское в банках, – ответил Олег.

– Налей мне водки, но сам не пей, я принципам своим не хочу изменять, – напугано сказал мастер.

Олег молча достал из сейфа водку. Налил мастеру полный стакан, после чего к своим словам, добавил:

– Но после я всё равно выпью. И даже тост произнесу за твоё здравие!

Тот выпил и, возвратив стакан назад, сказал:

– Теперь можешь сам выпить, а мне дай банку пива?

Олег дал ему пива, а сам выпил сто граммов и убрал бутылку со стаканом в сейф.

Мастер дернул за ключ банки, откуда с шипением потекло по его рукам пиво. Пригубив банку, он сморщился и поставил её на стол:

– Никогда не пил баварского пива. Наше пиво, лучше и резко с возмущением сменил тему.

– Я не пойму, откуда берутся, такие руководители, как наш заместитель Турков?

– А в чём дело?

– Дело в следующем, – начал рассказывать Сергей. – Вызывает он меня к себе в кабинет и начинает отчитывать, как школьника, за то, что я господину Коху показал нашу систему полиспастов, для поднятия балки мостового крана.

– Правильно ругал, не надо было этого делать, – не дал ему до конца выплакаться бригадир. – Для этого у нас есть специалисты отвечающие за монтаж и эксплуатацию мостовых кранов. Они грамотные специалисты, тем более длительную практику в Германии проходили и, наконец, есть монтажная организация осуществляющая подъём балок. А ты кто такой, мастер по эксплуатации. Не велика шишка, чтобы с Кохом глобальные вопросы решать. Вот когда комиссия приимет у подрядных организаций все мостовые краны в работу, тогда вы с Василием Ивановичем сразу будете капитанами кранового хозяйства.

– Кох и без меня бы увидел эти блоки, – начал заикаться Сергей Дмитриевич. – Ему просто, как шеф – монтёру было интересно узнать, как мы будем вести монтаж 250 тонного крана. Заместитель нашего цеха, такую мне отповедь прочитал, от которой у меня в ухе стрелять стало, – и приложив ладонь к уху, продолжил. – Говорил, что немцы теперь такие же полиспасты изготовят и будут теперь нам оставшиеся двадцать пять кранов, будут поставлять вместе с ними. А это обойдётся нашей стране лишней сотней килограмм золота. И за это золото с меня всю жизнь будут удерживать половину зарплаты. Короче обвинил меня в промышленном шпионаже и отправил на три месяца изучать документацию в архив. Теперь у меня зарплата будет меньше. Правда, мне обещали в учебном комбинате подработку – стропальщиков буду обучать. Хочешь, режь меня, – сплюнул он зло на пол, – но не пойму я, откуда он взялся этот Турков? Где он раньше работал? – негодовал Сергей.

– Чего ты затвердил где, да откуда? – улыбнулся Олег, – да этот Турков ты в будущем.

– С чего ты взял? – пьяно скосил глаза мастер.

– А он мне как – то тоже рассказывал, что рассчитывал планетарный редуктор за час, – лукаво улыбался Олег.

– Ладно, пускай рассчитывает, – встал Сергей из – за стола, и посмотрев уважительно на Олега, предложил:

– Хочешь, приходи ко мне домой вечером? Я тебя со своей тёщей познакомлю. Мировая старуха! А сейчас пора домой собираться, рабочий день ушёл. С завтрашнего дня я покидаю тебя надолго. Кстати, а откуда в твоём сейфе баварское пиво? – подозрительно спросил он.

– Не скажу, а то у тебя в КГБ свои люди работают, – поддел его Олег.

– Я догадываюсь, откуда, – бормотал пьяно Сергей, – это презент иностранных специалистов. Смотри аккуратней с ними тут повсюду уши и глаза. Не забывай они представители капиталистического строя.

– Да брось ты Серега, чего ты чудишь? – перебил его Олег, – они такие же люди, как и мы. Только намного культурней и обязательней нас. И я тебе скажу, они не такие скупые, как ты мне говорил. Домой они летают почти каждую неделю. Я им заказал для себя много тряпок и обуви, а они с меня ни копейки не взяли, только за авторучку пришлось самовар им свой старинный отдать с медалями.

– Это они тебя вербуют, наверное? Не поддавайся им, – предупредил Лисов, – соблюдай конспирацию. А что это за авторучка такая дорогая?

– С программным управлением, – не моргнув глазом, соврал Олег, – вот например надо студенту отлучиться во время лекции пивка попить или булочку с кефиром скушать. Он задает авторучке программу, и она производит всё, что рассказывает профессор, а студент приходит, у него конспект готовый скопирован.

– Мне бы эту самописку не мешало приобрести? – размечтался мастер и немного задумавшись, спросил, – а ты рулетку не можешь им для меня заказать?

– Сам закажешь и авторучку тоже, – сказал ему Олег, – ты же их всех знаешь.

– Теперь не скоро я с ними встречусь, – с сожалением вздохнул Сергей, – архивной пылью буду дышать, а ты тут комплектуй без меня бригады, приглядывайся к людям. Советую на них не дышать винными парами, твоё настроение будет передаваться и им. Запомни, дисциплина бьёт класс!

Олег на прощание похлопал ему в ладоши и пошёл переодеваться.

– Скоморох, – услышал он вслед.

Вечером Олег решил зайти навестить своего мастера, чтобы взбодрить его, бутылкой водки. Жили они не далеко друг от друга. Правда Дорогой так и проживал в частном секторе, а мастер жил в новом панельном доме. Дверь Олегу открыла старая бабка с короткой стрижкой и с папиросой в зубах:

– Вам кого молодой человек?

– Сергея Дмитриевича можно увидеть?

– Его нет и не будет, – отрезала она. – Увезли недавно на скорой помощи в больницу с отравлением желудка, – хлопнула она перед его носом дверью.

– Спасибо, – коротко ответил ей с запозданием Олег и спустился на улицу.

– Вот это да, первый раз выпил со своим подчинённым и такая неудача, – засмеялся Олег над «принципиальным» мастером. – Придётся мне теперь и его работу выполнять и в больнице навещать, как Мартына.

К Алексею Мартынову кроме его дочки Гали, Олега и Павла никто не ходил. У его жены был очередной роман, и она уже полгода жила у рябого, но богатого любовника.

На улице завыл мокрый со снегом колючий ветер.

Устыдившись, что последний раз был у друга в больнице неделю назад, он поднял капюшон непромокаемой куртки и себе под нос проворчал:

– Завтра край его надо навестить. Сейчас зайду к Паше, и мы с ним договоримся о визите к Алексею.

Почти до полуночи он просидел у Цветка, а когда вышел, то его встретила пустая заснеженная улица. Выпал на землю первый снег. И он первым проторил тропинку от дома Павла до своего дома.

***

На работе Олег был загружен по уши. Производственные обстоятельства заставляли досконально вникать в импортное оборудование. В бригаде слесарей – ремонтников, которой руководил Олег, насчитывались уже больше пятидесяти человек, и народ поступал на работу ежедневно. Ехали рабочие со всех концов страны и не по зову сердца – кто – то за должностью, кто – то за карьерой, а кто – то за деньгами, надеясь на новом оборудовании урвать желанный длинный рубль.

Но многие из приезжих себя без излишней скромности называли патриотами металлургического производства.

На такие лозунги Олег не обращал внимания, он смело мог спросить «патриота с повышенным гонором» невзирая на его должность; почему такого опытного специалиста отпустил Челябинский или Новокузнецкий металлургический завод в Чернозёмный край? Подобные вопросы Олега Грачёва ставили врасплох «патриотов местной металлургии» и они позже, при других последующих встречах старались, как можно быстрее дистанцироваться от него. А иногда при большом скоплении специалистов, указать Олегу на ничтожную недоработку. Типа, почему большие ворота в цех открыты, около его мастерской. Или почему в его бригаде не все слесаря ходят в касках. Особенно цеплял его этим старший мастер – механик Курков приехавший из Златоуста. Олег на подобные мелкие замечания отговорок не находил. Он дождался момента, когда Курков предъявил ему замечание в присутствии главного инженера завода и других высоких должностных лиц.

– Почему без рукавиц у тебя работает Никишин? – спросил Курков у бригадира, увидав на ремонте стенда промышленных ковшей нового слесаря крутящего рожковым ключом гайки.

– Значит, в данный момент ему удобней так работать. Но мне до того странно слышать такое глупое замечание, от «специалиста – патриота», приехавшего из Златоуста. Хотя я предполагаю, что вы не знаете своих прямых обязанностей, и чтобы показать свою активность перед высоким начальством, основной акцент делает на технику безопасности. Выходит другого вам ничего не дано.

Не рад был тогда Курков, что высунулся со своим языком. Главный инженер одарил Куркова недобрым взглядом и сурово произнёс:

– Нарушение ТБ на нашем производстве зачастую имеют место. Не забывайте того, что оборудование импортное и многим рабочим оно не известно. Вы вот сами лазили под стендом? – спросил главный инженер.

Курков сразу склонил свою голову, а главный инженер, продолжил:

– Бывают такие места в механизмах, куда рука в рукавице не пролезет. По своему опыту знаю, кто не обоснованно делает замечания, тот работы не знает. И проку от таких специалистов ноль. Поэтому вас товарищ Курков я завтра же отправлю на переаттестацию профессиональной пригодности.

Куркова Олег после этого инцидента больше в цеху не видал. Их встреча произойдёт позже в интересных условиях, в которых окажется бывший начальник Олега.

Но зато на своё рабочее место вернулся Сергей Лисов, и не через три месяца, как он говорил, а летом. Эта ссылка в архив его так уму разуму не научила, вместо того, чтобы теоретически расширять свой профессиональный кругозор на документациях оборудования, он больше любил шатание по цехам. Мастер добровольно в архиве вызвался выполнять, роль курьера. До одного цеха дошёл, полдня прошло. После обеда в другой цех сходил, – смена долой. Он нисколько в этом архиве ума не набрался, остался таким – же наивным, каким и был.

Первым делом, вернувшись в цех, он направился в городок иностранных специалистов. Там на ломаном немецком языке он стал им объяснять, что ему для производственных нужд необходима чудо-авторучка с программным управлением, и пятидесяти метровая рулетка, чем вызвал искренний смех у немцев.

Зато рулетку они ему подарили тут – же, а про авторучку объяснили, что она в Токио пока ещё находится в разработке.

Сергей два дня не подходил после этого к Олегу. А когда отошёл немного от обиды, сказал:

– Я думал ты серьёзный мужчина, а ты меня так подвёл с авторучкой. В неудобное положение поставил своего мастера и перед немцами и перед шведами. Там все были, даже наши переводчики.

– И ты при всех спрашивал у них Сергей Дмитриевич? – расширил глаза Олег.

– Да, а что такого?

– Разве можно, сам же говорил, что здесь вокруг уши. Эта авторучка у немцев, как я понял, изобретена для шпионской деятельности, как у нас диктофоны. При всех не надо было просить тебе. Отозвал бы одного немца, и перетёр с ним своё желание. Лучше с Рунге, он водку русскую любит и наших девушек.

Лисов изобразил глупую физиономию и почесал от досады затылок.

– Теперь буду ждать момента на объекте. Буду его ловить, когда он один будет.

– А зачем его ловить, на этой неделе фаун привезёт балку крана, он будет присутствовать на подъёме, – напомнил ему Олег.

– Точно, – воодушевлённо произнёс Сергей, – так я и поступлю. А сейчас я занесу в вашу мастерскую всем твоим слесарям папку с проспектами гидравлических и дисковых тормозов, – пускай изучают. Завтра у них экзамены буду принимать, – строго завил он, – кто не ответит, тот будет краны смонтированные мыть у меня до блеска.

– Это ты сам им расскажешь, ведь не я буду экзаменовать их, – ответил Олег.

Мастер ничего не ответил Олегу, а молча повернулся и быстрым шагом направился к себе в кабинет. Вернулся он в мастерскую с ворохом документации.

– Всем внимание? – объявил он и положил документацию на стол. – Вот вам проспекты, чтобы вы на зубок завтра знали устройство тормозов. Отговорки не принимаю. Спрашивать начну первым вашего бригадира, а потом и остальных начну прощупывать.

– Ты лишнего на себя не бери Сергей Дмитриевич? – сказал спокойно при всех Олег, – я сам тебя могу запутать на любом узле оборудования, где мои руки побывали.

Мастер сразу вызвал Олега за дверь мастерской:

– Что ты не понимаешь, что это я не серьёзно сказал, а для острастки:

– Для чьей острастки? – не понял Олег.

– Слесарей конечно, а то скоро первую линию будем запускать, а они всё в развалку ходят, да в карты играют. Вот вся их забота.

– Да брось ты, – работают они неплохо, а в карты весь цех играет, даже ИТР, – осадил Олег мастера.

– Я не на деньги играю, а в козла, – закрутил головой по сторонам Сергей.

На следующий день утром Сергей Дмитриевич пришёл наглаженный и в красном галстуке на работу. Не знал, он, что бригадир подменил документацию в техническом бюро. Те проспекты, на русском языке он оставил там, а в мастерскую принёс документацию на немецком языке.

Не подозревая такого подвоха, Сергей Дмитриевич усадил в мастерской всех рабочих. Раскрыв перед собой папку, он важно, словно профессор, посмотрел на слесарей и, остановив свой взгляд на Олеге, грозным тоном произнёс:

– Первым, как я и говорил, буду гонять по теме вашего бригадира. А вы все слушайте и вникайте, чтобы я вас не тыкал после носом, указывая на ваши ошибки. Ответы ваши должны быть быстрыми и лаконичными, как от стенки горох.

На все экзамены отвожу тридцать минут, – он пересчитал слесарей, – то – есть каждому по две минуты. С остальными членами бригады, которые сейчас заняты работой, я займусь позже.

Олег снисходительно улыбнулся, зная, что сейчас подымет настроение не только себе и бригаде, но и всему цеху. Так как об этом экспресс – экзамене слухи расползутся быстрее молнии не только среди рабочих, но и ИТР:

– Я бы хотел Сергей Дмитриевич услышать вначале ваши познания о никому не известных дисковых тормозах? Я допустим их знаю без запинки и задоринки, так – как на протяжении года работаю с господами немцами и шведами, а ваши проспекты это клинопись. Где вы сами – то изучали их устройство?

– Как где? – недоумённо спросил он. – Вот здесь, – постучал он ладонью по папке с документацией.

– Ну, тогда открой нужные пункты устройства дисковых тормозов и прочитай нам всем, а мы послушаем? – изгалялся над мастером Олег.

Ничего, не подозревая, мастер начал листать папки. Его лицо заметно начало меняться, сливаясь с красным галстуком.

– Читай, давай, тебя все слушают? – повысил голос Олег.

– Ничего не пойму, почему здесь всё на немецком языке, – бормотал себе под нос мастер.

– Ладно, не терзай себя, я вижу, ты сам не знаешь устройства этих тормозов. И дело тут не в знании немецкого языка. Слушай, я тебе популярно по чертежу всё расскажу. На ребят не смотри, они все их знают так же, как и я.

Олег со всеми подробностями рассказал ему устройство и механизм действия тормозов. Лисов опять же ничего не понял, о чём ему рассказывал бригадир. По видимому у него в это время в мозгу было сплошное смятение и он недослушав Олега снял галстук с себя и вышел из мастерской.

А Олег сгрёб папки под мышку и отнёс их в техническое бюро, забрав назад папки мастера, с русским переводом, в которые он ни разу не заглядывал.

– Детский сад какой – то набрали, – сказал он себе. – Экзаменовать он надумал тех, кто опытнее его!

Мастер в этот день в мастерскую не заглядывал, но забежал только к вечеру в комнату мастеров. В это время там был и бригадир. Подойдя запыхавшись к Олегу, он панически сообщил:

– ЧП произошло недавно с балкой, которую вёз фаун. Она на повороте внизу упала на дорогу. Немцы узнали про это, и монтировать её категорически не разрешают, пока мы не просветим её рентгеном. Главный механик послал меня завтра искать рентгенологов. Так, что ты здесь остаёшься за меня. Смотри лучше за своими подопечными, – наказывал он. – Дурака валять им не позволяй.

Сергей Дмитриевич, снял с себя каску и положил её в сейф. Обнеся всех присутствующих в кабинете важным взглядом, он громко хлопнул дверкой сейфа и пошёл к главному механику цеха Ивану Петровичу.

Главный механик не относился к «патриотом» он был опытный специалист, знаток своего дела – номенклатура, приехавшая из Челябинска, где работал главным механиком ЧМЗ. Он при любых ситуациях всегда сохранял Олимпийское спокойствие и голос ни на подчиненных, тем более на рабочих никогда не повышал.

С Сергеем Дмитриевичем, горе-мастером, был особый случай. С Лисовым он не ругался, но постоянно того поучал и зачастую немного в юмористической форме. Учил его жизни. Лисов, поняв, что с ним не серьёзно разговаривают, всё сказанное пропускал мимо ушей. Он считал себя великим специалистом, не нуждающимся ни в чьих советах. Плохо он знал Ивана Петровича, так – как своё недовольство и гнев он умело маскировал за юмором. И сейчас он озорно шевелил своими седыми усами и с улыбкой наставлял молодого специалиста:

– Ты Сергей Дмитриевич, когда балку просветишь, смотри справку с печатью об обследовании немцам не отдавай. Сам знаешь, им она ни к чему, а нам в дальнейшем пригодится для РГТИ.

– Об этом я знаю. Меня в первую очередь предупредил зам. начальника цеха, – шёпотом сказал мастер.

…Увидали мастера в цеху только через два дня, в день пуска первой лини. Он был удручён и расстроен и собирал вновь свои вещи в коробку, но уже не в комнате мастеров, а в своём персональном кабинете, который ему выделили в административно бытовом корпусе. Ключи от этого кабинета ему утром вручили и до обеда он занимался переездом в него. А после обеда ему пришлось выселятся из нового кабинета.

– Ты куда это собрался Сергей Дмитриевич? – спросил у него Олег, зайдя к нему в кабинет.

– В архив на три месяца, пылью дышать, – буркнул он, – благодаря тебе и Ивану Петровичу. Не могли толком объяснить про печать.

– А что случилось? – не поняв недовольства мастера, спросил Олег.

– А то, – я как загнанная лошадь бегал за рентгенологами, справку у них взял. Как положено, предварительно оторвав печать с неё, и отдал господину Коху, а он с этой справкой пошёл к директору комбината. Я же не понял, что нужно было две справки брать одну с печатью, а другую без печати. Решил, что всё это делается в целях конспирации, вот и оторвал угол с печатью.

Не засмеяться здесь было нельзя. Этот инженер с высшим образованием был несколько не умней, тех неграмотных кровельщиков, с которыми Дорогой начинал работать когда – то в начале своей трудовой деятельности. Олег хохотал заразительно, и от души выразить свои эмоции ему ничего не мешало. Тем более глупый вид Сергея Дмитриевича подстёгивал к большому смеху.