Читать книгу "Родиться Царём. Авантюрный роман"

***

Игарка встретила сезонных рабочих серыми тучами и обильным ливнем. Слякоть на дорогах и почерневшие дома, обитые досками и брусом разного размера, предавали городу своеобразную суровость и многие молодые ребята и девушки с палубы подплывающего теплохода, испуганно смотрели на всю эту обстановку. До этого, подогретые вином в дороге они поголовно бахвалились и выставляли себя с геройской стороны. Им были нипочём, ни север, ни любая неизвестность. А тут при виде мрачной природной картины, да еще с похмелья без копейки в кармане и пустыми желудками, сразу поникли. Разговаривали шёпотом, будто боясь быть услышанными, и по трапу сходили осторожно, держась за поручни и озираясь по сторонам. Они вышли на вымощенную досками мостовую, где их встречали четыре автобуса ПАЗ. Бойкая девушка с мегафоном в руках всех вербованных рабочих приглашала незамедлительно пройти в автобусы и занять места.

Автобусы взяли курс на Лесопромышленный комбинат, который находился от порта километрах в пяти. Большинство пассажиров в дороге пропились, и у них не оказалось тридцати копеек на временную прописку. Олег и Врунгель попали вместе на четвёртый участок на сортировку бруса. Оскар и Никола Бум с огромной радостью пошли работать стивидорами на погрузку судов. А Мартын с Цветком оформились работать матросами на плавкраны. Сошлись планы и у Германа, он трудоустроился во флот, как и друзья Дорогого. Оформились ребята быстро в течение часа, затем получили подъёмные и спецодежду. Одному долговязому Оскару спецодежда не досталась. На его рост не нашли нужного размера, но обещали на следующий день подобрать подходящею спецовку. Всех кроме матросов поселили жить в посёлок «Северный», где стояли двухэтажные общежития, мазаные гашёной извёсткой. Удобства находились на улице, но водопровод, умывальники и кухни, были в каждом общежитии. Четырёхместные комнаты, со свежевыкрашенными полами блистали чистотой, но без занавесок на окнах. Зато стояли добротные кровати, вполне приличный дубовый стол и новые прикроватные тумбочки. Шкафа для одежды не было, вместо него стояла сбитый из бруса и фанеры вертикальный двухметровый ящик, в виде отсека. Дверку заменяла обычная ситцевая цветастая занавеска. В целом бытовые условия в общежитии были не такие уж и плохие, какие они ожидали. И сезонников они вполне устраивали. Но бани и туалеты находились вне стен здания, как говорят в народе: «Удобства во дворе».

Олег, Врунгель, Оскар и Никола Бум поселились в одной комнате. Пилат с двумя молодыми парнями из Воронежа Ваней и Костей подселились к худосочному мужчине с неухоженной бородой. Он находился один в общежитии и новых сезонных рабочих с радостью встретил. Большинство комнат были пусты, и он страдал от одиночества. Немного одичав в таких условиях, он несказанно был рад новосёлам. Бородатый мужчина ходил по коридору заглядывал в открытые двери «новобранцев» и попыхивал трубкой, давая всем житейские советы:

– Теперь и мне весело будет, – говорил он коменданту, – а то я совсем, здесь один зачах Ангелина.

Ангелина, – комендант общежития была крупной и весьма миловидной женщиной. Её миловидность не определяла точный возраст, габариты были весомей её милого личика. Поэтому выглядела она не свои тридцать лет, а на десять лет старше. Она была женщиной одинокой с острым языком и голодными по мужской ласке глазами. Приятный и совсем неместный говор в ней выдавал тюркскую казачку. Жила она в этом же общежитии, но только на первом этаже, где у неё хранилось постельное бельё и различная кухонная утварь. Когда Ангелина встретившись глазами с долговязым Оскаром, отметила сразу, что интересный молодой человек одет не по сезону. Обмерив взглядом его рост и, подойдя к нему вплотную, пальцами потрогала толстый свитер Оскара.

– Заболеть хочешь? – это тебя не спасёт, – обласкала она его глазами. – Получишь постельное бельё, зайдёшь ко мне, я тебе на время куртку свою дам.

И тут – же не отрывая взгляда от Светлова, обратилась к Мише:

– А ты дядя Миша объясни им, где у нас магазин, клуб, столовая. Но водку у них не проси, а то опять провалишься в болото, будешь кричать караул.

– А что здесь болот много? – спросил Светлов.

– Хватает, но адмирал Тореро, – так зовут дядю Мишу, – пояснила она, – на днях ходил за грибами под ним болотный ковёр и заходил. Он и давай орать, как ночной филин. Весь посёлок перебудоражил. Его услышали, а он пластунским стилем ползёт и кричит, – «засасывает». Весу то в нём сорок килограммов, а глотка, правда, дюже лужёная.

– Я ему кричу, дядя Миша вставай, здесь болота не опасные. Семьдесят сантиметров и дальше вечная мерзлота, но поздно я ему это сообщила.

– Ангелина ты всё-то не рассказывай, – не дал ей дядя Миша договорить, – мало-ли с кем такой непредвиденный конфуз может произойти. Откуда мне было знать, что после семидесяти сантиметров вечная мерзлота.

Ангелина прикрыла рот, но насмешливого взгляда от Миши не отвела.

– А за грибами далеко ходили? – спросил Никола Бум.

– Двадцать метров отсюда лес стоит. Грибов море, за считанные минуты набрал подосиновиков и боровиков, но если пойдёте, возьмите у меня мази иначе гнус заест до корня. Местные жители за грибами только поэтому не ходят в лес, а покупают у сезонников по десять рублей за ведро.

– Ребята, если пойдёте и мне ведра два принесите? – попросила комендант, – я деньги отдам. Но только в получку, – пообещала она.

Ангелина завела к себе в жилую комнату Оскара, и вскоре он вернулся в новом одеянии. На нём сидела импортная куртка свободного покроя. Подходила ему по росту, а главное, она могла его спасти от промозглой погоды, какой встретила их Игарка.

– Нормально, – оценил Олег новый гардероб Оскара, – важно, что тепло и впечатление, наверное, такое, что ты постоянно в объятиях этой казачки находишься.

– Вот об этом я как раз и не подумал.

– Напрасно, – заметил Олег, – глаз она на тебя положила, я даже чувствовал, её колыхающее дыхание возле тебя. Так дышат женщины, когда влюбляются с первого взгляда. Так что прими на заметку, если ты здесь бабки не заработаешь, то и с голоду она помереть тебе не даст.

– Это точно, – встрял в разговор Тореро, – теперь она ни одну местную бабу в общагу не пустит. Я её знаю. Мы с ней уже несколько месяцев живём вместе в этой общаге. До ремонта таких «телевышек», как ты, не было. Местные бабы валили к нам сюда на гон. А после мужья сетями здесь голыми их вылавливали. Она тогда молчала, ей было до фонаря. А сейчас вот им, – показал он дулю на дверь. – Я хоть и глуховатый, но сноп искр увидал в её глазах. Да и куртку она не просто так на тебе примерила. Не иначе как привораживает?

– Дай поносить? – вполне серьёзно обратился Врунгель.

– Ростом не вышел, – осадил его Олег, – пошли лучше за грибами.

За грибами пошли почти все приезжие, кроме Врунгеля, – грибов он не знал, да и болот боялся. Он с навара от продажи картошки решил сделать поход по ближайшим магазинам – купить себе верхнюю тёплую парадную одежду.

Грибники в лесу долго не задержались, быстро нарезав полные вёдра и сумки подосиновиков, и красавцев боровиков они вернулись в общежитие.

Всё общежитие пропахло жареными и варёными грибами. Дядя Миша дал большую сковородку Оскару, а Никола Бум с Пилатом побежали в магазин за питьевым спиртом. На спиртное деньги им выделил Дорогой, посоветовав экономнее обращаться с подъёмными деньгами. В магазине они встретили Врунгеля в обновке. На нём была вся в пряжках меховая куртка, из кармана торчала бутылка водки и пальцами за жабры он сжимал свежего килограмма на два налима.

– Козырная куртка, – оценил Пилат, – в первую получку себе тоже куплю. А рыбину где поймал?

– Здесь, – довольно ответил Врунгель, – тридцать пять копеек килограмм, – и показал на витрину набитую до отказа тушками разнообразной рыбы.

Пилат от жадности взял две здоровые щуки, которые тащил на своём плече.

У входа их встретила Ангелина:

– Зачем же вы такую рыбу большую купили? – спросила она. – У нас здесь этой рыбой только собак кормят. Жёсткая она, словно деревянная, – и заметив налима, которого держал Врунгель, протянула к нему свою руку. – Вот этот в самый раз, но похоже он прошлогодний, не первой свежести.

– Это почему? – выпучил глаза Врунгель.

– Налим летом спит, а этот или лазутчик или шатун, – объяснила она.

– Пожарь? – осмелился Врунгель, – потом определим кто он такой, – и с охотой освободился от нелёгкой ноши, не забыв прокрутиться перед Ангелиной на триста шестьдесят градусов, продемонстрировав, таким образом, свою новую куртку:

– Как Ангелина тебе моя душегрейка? – спросил он.

– Вроде ничего, только пряжек да хлястиков с избытком, – оценила она. – На лошадиную сбрую больше смахивает. В нашем домоуправлении дворникам и сантехникам выдают такие куртки вместо спецовки. У меня на складе, где – то лежат совсем новые такие – же три штуки.

– Мало-ли что у вас здесь выдают, – обиделся Врунгель. – В магазине я слышал сейчас, что у вас на праздники шашлыки из собак готовят, а у нас из барашка и, чушки. Так что эта куртка у меня на родине будет смотреться не как сбруя, а как заморская вещь. Тем более ярлык там заграничный вшит.

Ангелина ничего не ответила ему на это, только игриво передёрнула своими широкими плечами и, приподняв налима пальцами словно безменом, бросила:

– Как поджарю, занесу.

– Не буду брать эту сбрую, – забраковал сразу Пилат куртку, – и посмотрев на Ангелину, заметил в её глазах бегающие озорные искорки. Было понятно, что она разыграла деревенского Врунгеля. Со своей догадкой он не стал делиться ни с Николой Бумом ни с Врунгелем, а громыхая ногами по деревянной лестнице поднялся на второй этаж. За ним заспешили и Никола Бум с Врунгелем.

В комнате сидел Дорогой и Миша.

Светлов в этот час отсутствовал. Он, взяв в долг у Олега деньги, тоже убежал себе покупать в магазин подходящий гардероб.

Ангелина принесла через полчаса целую тарелку жареной рыбы, но, увидав, что в комнате нет Оскара, задерживаться не стала, несмотря на упорные уговоры Бума и Тореро.

Оскар пришёл из магазина в рыжем полушубке. Узнав, что завхоз нажарила им рыбы, и сама принесла её, он покосился на Дорогого и как бы оправдываясь, произнёс:

– Не справлюсь я с ней. Великовата она для меня. Хотя очень мила!

– А давайте я, её заарканю, – насмешил всех Врунгель. – Я ней уже побалакал сегодня по душам, и налима она моего без сопротивления зажарить взялась. Думаю, Ангелина и в других случаях брыкаться не будет?

– У тебя росту Толик максимум метр шестьдесят пять, а у неё все метр девяносто, – напомнил ему про важный фактор Дорогой.

– Ну и что, в постели все равны. Потому что тела имеют один размер, а ноги по индивидуальности, – удивил Толик Олега своими анатомическими познаниями. Оскар только в ответ улыбнулся и приступил помогать Буму, готовить стол. Тореро же давал им советы, что и как надо солить и перчить. Как резать хлеб на севере и как есть щучьи головы, которые уже варились на кухне.

Позже пришла Алиса, она была грустная и одета в красную непромокаемую куртку с капюшоном.

– В такой куртке не пристало грустить, – сказал Алисе Олег, посадив её на свою кровать, – сейчас выпьем немного, поедим грибков, рыбки и жизнь будет краше казаться. Скажи, как ты устроилась?

Она осмотрела придирчиво комнату и сказала:

– Ваше жилище сарай против нашего общежития. У нас общежитие большое, не то что ваше и вахтёр сидит у входа. Душ общий есть, рукомойники в каждой комнате висят и тёплый туалет, при такой цивилизации буду жить. Восходящего душа и мусоропровода конечно нет, но терпеть всё равно можно. Поселили меня в одной комнате с девчонками из Иванова, они уже вина набрали. Все поголовно приехали с одной целью, выйти здесь замуж.

– Женихов среди нас много, – расплылся в улыбке Олег. – Особенно Врунгель, он уже и куртку для свиданий приобрёл.

– Да ну тебя, жениха тоже нашёл. Там девчонки все симпатичные и молодые. Могу тебя обрадовать, ты одной безумно понравился в отделе кадров. Она туда пришла своих подруг, устраивать, которые ехали с нами. Зовут её Маша, она здесь работает с начала сезона и в прошлый год сюда приезжала. Деньги говорит, большие зарабатывает. Видела нас вместе с тобой и давай меня выспрашивать всё о тебе. Что за парень с тобой был с большим перстнем на пальце? Я ей сказала, если интересно, – сама познакомишься. А у меня Катька зараза из головы никак не выходит.

– Перестань о плохом думать? Я чего нибудь придумаю чтобы подсластить тебе настроение, но только не сегодня.

Он притулился к подушке, запрокинув обе руки за голову, наблюдая, как Оскар и Никола Бум сервируют стол грибными и рыбными блюдами. Показав жестом на двух её земляков, крутившихся у стола, произнёс:

– Самостоятельные парни, голодать я с ними точно не буду.

Она показала ему добрую улыбку, не высказав своего мнения о друзьях детства, а только спросила:

– Можно я у тебя сегодня останусь? – взглянула она на Олега с умилением. – Не хочу я сегодня туда идти.

– Конечно, оставайся, зачем спрашиваешь? – обнял её Олег.

В этот день сильно пьяных из их компании никого не было, выпивали все размеренно по норме. Знали, что на следующий день нужно обязательно выходить на работу. Зато адмирал Тореро, отметился в каждой комнате и Оскар, его как ребёнка отнёс на руках на своё спальное место.

Адмирал Тореро, был тружеником знаменитым, как и Маша. Он собирал на машине колодки по бирже, а в свободное время подрабатывал на погрузке судов стропальщиком. Заработками и жизнью в Игарке он был доволен. Но его тяготила постоянно одна мысль, что дело подходит к старости, а он так и не создал своей семьи. У него была сокровенная и тайная мечта, – найти себе подходящую пассию, с которой бы он смог бросить якорь и встретить старость. Об этой «тайной» мечте в этот день он рассказал практически всему общежитию.

Алиса, не раздеваясь, уснула вместе с Олегом на одной кровати, а утром встала и пошла к себе, чтобы переодеться и идти на работу. Её оформили учётчицей на один участок с Олегом, с небольшой заработанной платой, но у неё была возможность в свободное время вязать в пачки багеты, так ей объяснили в отделе кадров. И всем сезонникам на словах популярно дали понять, кто хочет заработать большие деньги, тот зарабатывает. А кто пьёт, ничего не получает и сбегает отсюда.

***

Лесная биржа оказалась своеобразным большим городом с названием улиц каждого пролёта. Только вместо домов там стояли шестиметровые штабеля из пиломатериалов, покрытые пропитанной битумом бумагой. Улицы в основном имели романтические названия: – улица Счастливая, улица Розовая, Сиреневая, и только около лесозаводов, которые стояли на территории ЛПК улицы носили названия; – Заводская, №1,№2, и так далее. А на дорогах, ведущих к порту, стояли повсюду столбики с указателями, Морская, Портовая, Якутская, и других улиц.

Олегу с Врунгелем повезло больше всех. У них, и брус оказался лёгким, и работа ценилась вдвое дороже чем толстые и длинные доски. Они растаскивали пакеты, сбитые из бруса по длинам.

В первый рабочий день сменный план они без напряга с шестью перекурами, с лихвой перевыполнили. На второй день на них с недовольными лицами наехали со своими амбициями кадровые работяги. Они конкретно предупредили, чтобы они сильно не рвали, иначе им план подымут на зиму.

– Скажите вашим мастерам, чтобы нам не за восемь часов выполненную работу проводили, а за двенадцать часов, – недовольно объяснил им Олег. – Мы же сюда на край света приехали не сопли жевать, а деньги зарабатывать.

После этого наезда местные рабочие всегда приветливо здоровались с ними. Вопрос был окончательно для них закрыт, понимая, как оказался прав приезжий сезонный рабочий. Давно работая на этой физически не трудной операции, они всегда боялись перевыполнить дневную норму. По сути дела Дорогой им открыл глаза, как можно зарабатывать хорошие деньги, не опасаясь сломать выгодные для них нормативные ставки. И Олег с Врунгелем продолжали спокойно работать в том же режиме, но уже не по восемь часов, а по десять. Бывали моменты, когда им приходилось долго ждать свежий пило материал и они в свободное время помогали Алисе вязать метровые багеты.

Некоторые девушки, тоже просили помощи у своих парней, но эта помощь для многих была только до первой получки. Особенно больно было наблюдать за работой молодых расфуфыренных девушек, видимо самовольно сбежавших от родителей. Они с длинными ногтями и накрашенными ногтями приехали не деньги зарабатывать, у них была цель романтика и найти спутника жизни. Они в рабочее время больше курили в специально отведённых местах, чем работали. Но в день получки они весомо ощущали, чего стоят их длительные перекуры и тогда они добровольно шли в мужские общежития на прокорм, где их поочерёдно кормили и поили в каждой комнате, получая взамен приятные мгновения, интима. Их носили в одеялах из одной комнаты в другую.

Не имея ни копейки денег, вдали от родного дома им не на что было существовать. О возврате домой только мечтали, так-как осуществить свою мечту не представлялось возможным. Некоторые девушки предвидевшие различные неудобства в быту и производстве, продавали с себя золотые украшения, и с отплывающего теплохода вечером махали ручкой Игарке. А у других не было ни золота ни денег, а главное у них было хроническое нехотенье к работе. Самой известной труженицей на бирже была Маша Ивановская. Она работала ежедневно по две смены, включая и выходные, но после министерской получки все заработанные деньги спускала на мужиков. Первым «пылесосом» у неё стал Толик Врунгель. Он был не интересен женскому полу как мужчина и все удивлялись, кто его с говором скотника иногда называли Бароном.

Маша Ивановская тоже обладала похожими качествами, что и Врунгель. Она была невзрачной дамой с косичками, а её говор был и душевным и смешным до слёз. Они познакомились на участке, но их знакомство было не продолжительным. Как только у Маши наступало безденежье, так у Толика начинался для Маши кризис свободного времени.

Алиса тем временем проживала в частном доме близ ЛПК. Олег на второй день пребывания в Игарке снял ей этот домик и сам чаще находился там. Иногда ему приходилось работать сутками, и чтобы не беспокоить Алису среди ночи, вертался на отдых на свою койку в общежитие.

Как – то они с Врунгелем в первом часу ночи, уставшие и голодные, возвращались к себе в общежитие. У Толика сосало под ложечкой и он, припрыгивая, постоянно ныл:

– Кушать хочу, спасу нет. Сейчас придём в общагу, съедим с тобой целого барана. Один я его не осилю.

В предвкушении позднего и сытого ужина, он потёр ладони и, прибавив скорость, ободрено крикнул:

– Вперёд, к заветной мечте!

Олег пессимистически отнёсся к гастрономической радости Врунгеля. Он мысленно уже предположил, что после выданного аванса Воронежские ребята не удержались от соблазна и закатили пир. На этом пиру, когда были съедены рыба и плавленные сырки, добрались и до барана, который за милую душу ушёл на закуску.

После своего предположения, он промолвил:

– Беги, Беги! Там и кости давно все сжевали.

Врунгель первым переступил порог комнаты общежития. В ней витал устоявшийся запах табака и тошнотворного перегара.

– При таком духане я спать здесь не буду – произнёс Дорогой, – к тому же наши плацкарты заняты.

Все кровати до одной были заняты, в том числе Олега и Врунгеля. Лишь на единственной кровати Толика вольготно, в гордом одиночестве, посапывала Маша. На остальных кроватях разместились два неразлучных друга из Воронежа и Пилат. С Оскаром под одеялом спала учётчица из Липецка, а с Бумом девушка из Курска. Один Пилат спал одетым на кровати Олега. Он и его знакомая тётя из Острогожска расположились на кровати валетом.

В комнате после крупной попойки творился полнейший бардак. Копчёный баран Врунгеля, висевший на окне, был коллективно сгрызен и от него остались лишь обглоданные кости, валявшиеся не только на столе, но и на полу.

– Что делать Олег? – спросил Врунгель, – это уже не первый раз. У тебя хоть есть место, где ты можешь отдохнуть, а мне куда деваться?

– Это не попойка у них была, а вино-форум Черноземья, – пошутил Олег. – А если серьёзно, отучи их раз и навсегда, – посоветовал он.

– А как?

– Сними с девок, все корейские парики с голов и золотые украшения, а у Чудо – Маши забери всю денежную наличность и пойдём продолжать работу. А если хочешь отдохнуть, то айда на плавкран к моим друзьям, – неожиданно вспомнил он про про Мартына и Цветка. – Если они, конечно, не на рейде стоят? Только Маше деньги утром верни. Жалко её. Всё – таки пашет, как пчёлка.

Врунгель так и сделал, засунув в целлофановый пакет всё содержимое, он присыпал в цоколе его опилками, и они пошли на плавкран к Мартыну. Его кран находился к счастью в порту. Они у него вымылись в душе горячей водой, потом выпили по стакану Киевской ароматной настойки и, съев каждый по огромному куску жареной нельмы, улеглись спать.

Олег сквозь сон слушал Мартына. Он рассказывал, что хорошо устроился, что помимо основной работы приходится подрабатывать на погрузке и должен не хило заработать за текущий месяц. Он рассказывал о Цветке, что у того покрылось тело фурункулами, и по этой причине он не всегда мог идти на приработок.

Проснулись они рано. Дорогой заметил, что Мартын уже с утра был навеселе.

– Ты тут не испортился случайно? – спросил Олег у друга.

– Да нет, всё нормально, – и он открыл платяной шкаф, в котором хранились два ящика Киевской ароматной настойки. – Приторговываю я, ей здесь. Стивидоры в пыль разбирают по ящику в день. А у меня сегодня выходной, сейчас в город пойду, отправлю посылку домой. Вы сами будете похмеляться? – достал он бутылку из ящика.

Олег с Врунгелем категорически отказались от угощения, и пошли на работу. Материала ещё не было на их рабочем месте, и Олег решил отлучиться в город.

– Ты Толик покрутись пока один, а я отлучусь до обеда, – сказал он, и ушёл в сторону посёлка.

В его комнате в это время проснулась вся компания и все они дружно рылись в постелях и под кроватью.

– Вы что мышей ловите? – спросил Дорогой.

– Двери перед сном не закрыли, и девочек кто – то наших лихо обул, – сообщил Пилат, – теперь похмелится не на что.

– Как не на что, а вон на Маше медальон висит золотой, – увидал он на помятой Маше единственную блестящую вещь, которую Толик не заметил.

– Это не мой, – закрыла она рукой медальон, – я его попросила у подруги на вечер, для соблазнительного процесса. Для тебя, кстати говоря, повесила, а ты смотреть на меня не хочешь, – выпалила она в лицо Олегу.

– Маша тебе пункцию случайно не делали раньше? – спросил Олег.

– А ты откуда знаешь? – изумилась она.

– По тебе очень заметно, но ты запомни одно. Нормальные мужчины не любят пьющих и назойливых женщин.

Он обвёл всю комнату вопрошающим взглядом и не найдя понимания, властным голосом, сказал:

А сейчас женский персонал прошу на пару минут покинуть комнату. Мне нужно переодеться и сходить в сберкассу, снять деньги.

Оскар сразу задумался, а потом подошёл к Маше:

– Маш давай загоним ему твой медальон? – предложил Оскар, – а ты деньги получишь, подруге новый купишь. Ведь болеть будем сильно целый день.

Но Маша, понимая, что вещь чужая, даже слушать его не хотела, и вышла с другими девушками из комнаты.

– Сейчас я её уговорю, – сказал Никола Бум и последовал за девчатами..

Олег быстро переоделся, побрился и собрался уходить, как в комнату вбежал Никола Бум, поматывая перед лицом Олега медальоном на золотой цепочке.

– За тридцатку отдала, – радостно сказал он. – Ты назад будешь возвращаться купи нам два литра спирту и закусить. Влезешь в тридцатку, и нам хватит.

– А ты у неё случайно не отнял его? – спросил, смеясь, Олег.

Бум открыл двери и крикнул:

– Маша ты – же отдала медальон?

– Отдала, пускай быстрее идёт в сберкассу. Я буду ждать его, – прокричала она в ответ.

Олег забрал у Николая медальон и вышел из общежития.

Пройдя короткую лесную тропинку и мост, он вышел в центр. Порт Игарка, был уютным городком и напоминал чем-то поселение ковбоев из американских вестернов. По городу ходило много моряков и геологов, но больше всего ему попадались рыбаки. Их не узнать нельзя было. Они рыбой торговали на ходу. Это был сиг и нельма и другие виды рыб. Осетрину они боялись, открыто продавать.

Благодаря языковому путеводителю он быстро нашёл поликлинику и зашёл в кабинет к Феликсу Ильичу. Тот встретил его приветливо и сразу отдал половину долга:

– Олег с остальным долгом повремени немного? – сказал он, – сам понимаешь, я после отпуска.

– Я вам совсем его могу простить, если вы сведёте меня с серьёзными игроками, – обрадовал Олег стоматолога.

– Совсем было бы не плохо, – ослепил его своей улыбкой стоматолог. – Тут дело вот в чём; у нас серьёзные игроки живут в вашем посёлке и на втором участке, но там поголовно одни бывшие зэки обитают. А это не наша лига. Мы же играем редко, когда мальчишник собираем. Но играем шикарно.

– Так соберите мальчишник, выигрыш мой поделим с вами пополам, – предложил Олег.

Такая идея привлекла стоматолога и у него азартно сверкнули глаза:

– Это дело заманчивое и я думаю, мы его организуем, – он вдруг обратил внимание на часы Олега. – Кстати, откуда у тебя эти часы? Встречаю такую прелесть, второй раз в жизни. Хотел у тебя про них ещё на теплоходе спросить.

– Подарил один мужчина на вокзале в Красноярске.

– Его не Карлом случаем звали?

– Да, – удивился Олег.

– Не подымай брови молодой человек, – Карл мой родной младший брат. Эти часы были у его друга лётчика Зосима Снегирёва. Когда – то он Карлу обещал их подарить. Выходит, Зосим был верен своему слову.

– А ваш брат не приехал? – спросил Олег.

– Нет, он не скоро будет в городе. Он в Ленинград поехал, а оттуда в Новосибирск отправится.

– Тогда я пойду на работу, но иногда навещать вас буду, – на прощание сказал Олег.

– Непременно заходи. Лучше в конце недели. Я на ближайший выходной постараюсь сколотить компанию, а ты зайди уточнить время. Вначале рыбалка будет, потом банька с играми по интересам, – посулил Феликс Ильич.

На обратном пути Олег взял страждущим сезонникам из Воронежа в магазине горячительный заказ и пошёл в общагу, где они изнывали от «жажды».

Только он переступил порог, к нему с объятиями бросилась Маша:

– Я тебя никуда не пущу теперь. Никола Бум Бум сказал, что если я соглашусь отдать медальон, то ты до ночи мой будешь. Сказал, что ты с превеликим удовольствием готов подарить мне тепло своей души!

Олег молча положил покупки на стол и вежливо отстранил от себя похотливую работницу постели и штабельного труда:

– Маша, мне белые ночи не позволят производить с тобой привольных действий. Я по своей натуре очень стеснительный мужчина и к тому же блюду верность своей красивой супруге. А если тебе Никола Бум обещал секс, то и хватай его, а мне на работу надо, – и он весело погрозил Буму пальчиком.

– Никола пёс брехливый, – завопила она, – как напьёшься и уснёшь, я тебе на нос прищепку бельевую посажу, чтобы ты задохнулся. Наобещал мне сегодня незабываемую любовь при северном сиянии с Олежкой.

– Северное сияние бывает только зимой, – сказал Олег и, не переодеваясь, пошёл на работу.

Вначале он подошёл к Алисе, та была занята учётом пиломатериалов. Увидав Олега, она откровенно обрадовалась.

– Ты, почему вчера не появился у меня? – спросила она.

– Работал всю ночь.

– Работай, работай, – укоризненно проговорила она, – а ты знаешь, что мастер Нина Васильевна Костогорова дурит вас как лохов.

– Как это так? – удивился он, -она вроде в деньгах нас не обижает.

– За вашу работу должна больше платить, – сказала Алиса, – она вам наряды заниженные пишет, на самом дорогом материале. Я сегодня по работе решила зайти к нормировщику и посмотрела, что ваша работа за сортировку одного пакета стоит на полтора рубля дороже. То есть вместе с северными и премиальными, она в свой карман кладёт большую часть вашего труда. Я уже примерно подсчитала, только с вас двоих она получит тысяча шестьсот рублей чистого навара. А наряды пишет на своих близких родственников. Они получают денежки и наверняка с ней делятся.

Олег воспринял эту новость спокойно, но на самом деле внутри всё бурлило. Не любил он, когда из него делают лоха.

Он вытащил из кармана медальон и протянул его Алисе:

– У Машки сердцеедки сейчас купил. Возвратишь ей его когда на бирже трезвой появится. Чуть меня не сняла за него, – пошутил он, – хорошо я мужественно оборонялся.

– Всё шутишь, – улыбнулась она, – а я ведь тебе на полном серьёзе говорю, что вас нагло дурачат.

– Алиса, если она с нас списывает сортированные пакеты, то начинай с сегодняшнего дня приписывать нам ежедневно по пять лишних пакетов. С нас хватит. Пускай в конце сезона попробует отчитаться за свои обманы.

– Это мне не трудно сделать, но в начале месяца меня переведут помогать в бухгалтерию, обсчитывать сезонную премию.

Олег задумался и начал в уме что – то подсчитывать, шевеля губами.

– За десять дней ты успеешь нам приписать пятьдесят пакетов, а это много, – сказал он. – И не бойся ничего, мастер материально ответственное лицо, а ты нет.

– А я с тобой и так ничего не боюсь и не переживаю. Мне Катька вчера весточку и деньги прислала. Она просит, чтобы я погасила её подъёмные деньги в комбинате, которые она получала в Красноярске и забрала паспорт. Замуж она выходит по правде за деда того. Вот – так, – облегчённо вздохнула она и прижалась к плечу Олега.

– Я сегодня обязательно у тебя буду вечером, – сказал Олег и подошёл к Врунгелю:

– Толик сколько пакетов рассортировал?

– Шесть, а нам нужно десять, – напомнил он.

– Больше пахать не будем, я знаю способ, как, не сгибая спин можно поправиться на несколько килограммов. Ищем водителя, он нам подвозит пакеты, учётчица обсчитывает каждый брус по торцам, и идёт к другим рабочим. А мы водителя, заставляем увозить пакет назад.

– Алиса и так всё считает, – уточнил Врунгель, не поняв, о чём хочет поведать Олег.

– Не перебивай? Дай мысль до конца высказать, – мы с тобой не притязательны были к нарядам, такими и останемся до завершения всех сезонных работ, – объяснял Олег. – Алиса скоро нас не будет обсчитывать. С начала месяца у нас другой будет учётчик. Так вот слушай дальше? Сегодня нас трудовой день закончен, а с начала октября месяца ищем на наш брус персонального водителя за магарыч. Привезёт и после обсчёта увезёт. Покурит за штабелями пяток минут, этот же пакет привезёт вновь. Итак, один и тот – же пакет нам обсчитают не меньше пяти раз. У мастеров участок большой они и не заметят, а водителю платят за рейсы, им разницы нет каким образом он ему будут ходки писать. Тем более они такие же вербованные, как и мы. Я случайно узнал сегодня, что нас дурят здесь прилично. Таких вещей я не люблю. Не в моём характере это прощать.