Читать книгу "Охота на мышку"

34. А вдруг он вообще больше ко мне не подойдёт?

Стою и смотрю на себя в зеркало, изучая свои ярко-красные губы. Припухшие, немножко потрескавшиеся, сухие. Болят. Но как же это классно…

Если бы не тишина в телефоне уже целые сутки, я бы, наверное, порхала сейчас влюблённым мотыльком. Но Сычев ни разу не позвонил мне, не написал. С самого момента нашего расставания. И меня это очень беспокоит. Тревожно. Нельзя же вот так всю ночь стоять, обнимаясь и целуясь в подъезде, а потом просто исчезнуть. Я, конечно, тоже не пыталась выйти на связь… Может, он ждёт, когда я первая сделаю это? Хочет от меня ответного шага? Мне, конечно, несложно, но… Это ведь он меня добивался. Всеми правдами и неправдами. Был так настойчив. Куда же теперь подевалась его настойчивость?

А может, теперь, когда я сдалась, ему стало неинтересно?

Да уж. Думать о таком ужасно неприятно. Если нечто подобное произойдёт, я себя живьём съем. Потому что знала, с кем связываюсь. Но всё равно связалась.

А самое страшное, что рано или поздно что-то такое обязательно произойдёт. Необязательно пропавший интерес, это может быть что-то другое. Например, угнанная у кого-нибудь машина. Или нанесённые кому-нибудь тяжкие телесные в драке. Статья, уголовка. Или ещё что похуже… И что же мне потом делать? Ждать его из тюрьмы?

Хорошенькая же я буду учительница, с мужем уголовником…

Тоненький голосок в моей голове шепчет: «Ну и пусть, ну и пусть… Не думай об этом. Если это случится, то нескоро. Главное здесь, сейчас. Улыбайся, ведь классно же так! Крышесносно, улётно… А может, тебе повезёт, и ничего плохого у вас вообще никогда не случится». На последнее я лишь горько усмехаюсь.

Встряхиваю головой, фокусируя взгляд на своём отражении. Взмах кисточкой туши – один, другой… Сегодня я надела контактные линзы. Хочу быть самой красивой. Для него.

Ведь он придёт сегодня в школу? Надеюсь, что придёт. Иначе я не выдержу и позвоню. И если Серёжа скажет что-то такое, что меня ранит, начну медленно умирать.

Нет, не потому что влюбилась. А потому что позволила себе сделать это. Потому что поверила тому, кому верить нельзя. И дала шанс.

Я сумасшедшая.

Полчаса придумываю, какое надеть платье. Благо встала сегодня пораньше, ещё до звонка будильника. Выбираю в итоге скромное, тёмно-синего цвета, с воротничком-стойкой и расклешенной юбкой чуть выше колена. Без очков и так чувствую себя почти обнажённой. Может, в следующий раз выберу что-то посмелее. В рамках дозволенного для учительницы, конечно.

Капельку духов на запястья и за уши. И вот я готова.

Сердце трепетно бьётся, пока бегу по лестнице вниз. Там уже ждёт папин водитель. Иван. Который оказывается молодым привлекательным парнем. Заметив меня, он выходит из машины и учтиво открывает дверь.

– Здравствуйте. Татьяна Петровна?

– Да. А вы – Иван.

– Совершенно верно, – мило улыбается он.

Я нравлюсь ему. Это приятно тешит самолюбие. Но ощущение быстро смазывается, когда вспоминаю, что сегодня без очков. Когда я без них, парни часто реагируют на меня так. Но это не радует. Будто, надев линзы, я – уже не совсем я. А значит, и симпатии эти как бы не совсем мне предназначены.

Колпышевский тоже запал на меня, когда я была в линзах. А вот Серёжа – нет.

– Очень приятно, – вежливо говорю я водителю, сразу обозначая дистанцию, и собираюсь сесть в машину.

Но меня внезапно останавливают.

– Подожди! – резко выкрикивает Иван, заставляя меня вздрогнуть от неожиданности.

– Что такое?

Он смешно стукает себя по лбу.

– Прости. Совсем забыл. Вчера один пассажир пролил кофе на заднее сидение, а в химчистку я не успел заехать. Садись лучше вперёд, а то, боюсь, испачкаешь свою белую шубку. Ничего, что я на «ты»?

– Ничего, – пожимаю плечами я. – Ну ладно.

Обхожу машину, чтобы занять переднее пассажирское сидение, но Ваня оказывается намного проворнее. Пока я скольжу каблуками по накатанной в снегу колее, оббегает автомобиль и открывает мне дверцу теперь уже там.

– Спасибо, – благодарю я, когда он подаёт мне руку и помогает забраться в салон.

Почему-то такая фанатичная забота меня напрягает. И я мысленно усмехаюсь этому, удобнее устраиваясь на сидении и пряча нос в пушистый воротник. Конечно, мне больше по нраву, когда мне хамят и отвешивают пошлые комплименты. А ещё, когда меня нагло лапают против воли, хватают, целуют…

Тоскливо вздыхаю. Ну где же мой Серёжа, почему он не звонит?

По дороге в школу Иван постоянно предпринимает попытки завести разговор. Я ничем ему не помогаю, давая односложные ответы на любой вопрос. Но парень не унывает.

– Во сколько тебя забрать? – радушно интересуется он, когда мы, проехав все ухабы, тормозим прямо у ворот.

– В половине двенадцатого. Если что-нибудь изменится, я напишу.

– Договорились!

Теперь Иван лучезарно мне улыбается.

Он действительно очень симпатичный парень. Наверное, девушки обычно по-другому себя с ним ведут. Но я и раньше не сильно засматривалась на других парней, встречаясь с Женей. А теперь, когда в моей жизни появился Сычёв, совсем утратила интерес.

Всё равно круче Серёжи вряд ли я кого-то встречу.

Иван выходит из машины, наверное, чтобы открыть дверь. Но мне кажется это лишним. Он ведь не ухаживает за мной сейчас, как парень, а я не жена президента, чтобы двери мне просто так открывать.

К тому же папа вообще-то и без того превышает свои полномочия, привлекая водителя министерства решать его личные дела. Хотя, может, отец заплатил Ивану.

Но как бы там ни было лично мне это всё вообще не нужно. Я делаю так только потому, что не хочу ссориться с папой.

– Не нужно мне дверь открывать, Вань, – хмуро прошу я, выскочив из машины до того, как он успел к ней подойти. – Подвёз – и на том спасибо.

– Да мне ведь несложно, – улыбается он.

– Я понимаю. Но не нужно, – мягко, но настойчиво повторяю я. – Ну всё, пойду я. Не прощаемся.

– Хорошего тебе дня! – Махнув рукой, Ваня неторопливо возвращается в машину.

– И тебе!

С гулко бьющимся сердцем захожу в школу. Поднимаюсь на свой этаж, открываю свой кабинет. Готовлюсь к уроку, ожидая учеников. И понимаю, что жду сейчас только его одного.

Как он себя поведёт? Как мне себя вести?

При всех, понятное дело, как ни в чём не бывало. Но когда после урока он подойдёт ко мне? Я должна обижаться на то, что он не звонил? Или нет? Ведь сама тоже не звонила.

А вдруг он вообще больше ко мне не подойдёт?

Да нет. Не может такого быть…

Но вдруг?!

Нервничаю, тереблю карандаш вспотевшими пальцами. Начинает даже подташнивать от такого волнения.

Да уж, Татьяна Петровна, вот это вы влипли… Надо же так.

Звенит звонок. Вскоре мои подопечные начинают нестройными рядами заполнять класс. Но Сергея среди них нет. Как и его друзей.

Прождав его пол-урока, рассеянно давая ребятам материал, в конце концов я не выдерживаю. Извиняюсь, выхожу из кабинета, стучу каблуками через весь коридор по направлению к женскому туалету. Закрываюсь там и набираю его номер.

Гудок за гудком, тянутся секунды, но ответа нет.

35. Что ты знаешь, парень, о наглости

Когда я выхожу из школы, Иван уже ждёт меня у ворот. Стоит, опираясь спиной на свою машину, и копается в телефоне. Но, заметив меня, тут же прячет сотовый в карман и радостно машет мне рукой.

Я с вежливой улыбкой поднимаю ладонь в ответ.

И, хоть я и просила этого не делать, Иван снова распахивает передо мной дверь, стоит мне подойти ближе. Да ещё и руку подаёт, помогая сесть.

– Вань, я же просила тебя не перегибать, – недовольно замечаю я, как только он занимает водительское кресло.

– Прости, я забыл. Ты просто очень красивая девушка, я, когда тебя вижу, сразу всё забываю, – с озорной улыбкой заявляет Ваня.

– Спасибо за комплимент, – равнодушно отвечаю я.

Обычно меня смущают такие вещи, но сейчас мои мысли заняты другим. Меня очень огорчило отсутствие на уроках одного человека. Не могу больше ни о чем думать.

Доезжаем домой в молчании, что меня очень радует. На этот раз Ваня не пытается завязать разговор, наверное, понял, наконец, что это бесполезное занятие.

Но, притормозив у моего подъезда, он внезапно выдаёт:

– Тань, а можно тебя в кино пригласить? Или это будет слишком нагло?

Поворачиваю к нему голову и против воли улыбаюсь. Что ты знаешь, парень, о наглости…

– У меня парень есть, Вань, – добродушно сообщаю я. – Но спасибо за приглашение.

– Как жаль, – разочарованно тянет мой собеседник. – Эх, всегда самых красивых девушек быстрее всего разбирают.

– Красота – далеко не самое ценное в девушке, Ваня. Главное – внутренний мир.

– Да это понятно, но всё же.

– Ну ладно, пока, Вань. Увидимся завтра.

Иван тяжко вздыхает и выдавливает из себя печальную улыбку:

– Пока!

Забавный он парень.

Но моё сердце стучит, только когда рядом другой. Который пропал чёрт знает куда. И непонятно, то ли в историю какую-то вляпался, то ли просто забил на меня. Тусовался где-нибудь со своими друзьями, и все вместе решили школу прогулять.

Но почему трубку-то не берёт?

Возвращаюсь домой, стягиваю с себя дурацкое платье. Чувствую себя идиоткой, что наряжалась для того, кто даже не пришёл. Переодеваюсь в шорты и майку, смываю макияж. Снимаю линзы, надеваю очки.

И вот я – снова я.

Угрюмо плетусь на кухню, разогреваю себе котлетку с пюре, без аппетита ковыряю вилкой. Да так и убираю обратно в холодильник, не съев.

Гипнотизирую телефон. Так тяжело в груди, хоть волком вой. Вспоминаю, как в прошлый раз Серёжа потерялся, а потом появился весь в синяках. Но тогда его друзья были на месте, а теперь их всех нет.

Чтобы хоть как-то отвлечься от переживаний, принимаюсь за уборку. Но что бы я ни делала, каждую секунду думаю о нём. Жду. Неистово жду звонка, сообщения, какой угодно весточки.

Измучившись вконец, решаю, что лучший способ скоротать время, чтобы ни о чем не думать, – это поспать.

Иду в свою комнату, забираюсь под одеяло, ласково обнимаю подушку. Представляя, что это он. И на удивление, скоро засыпаю.

Будит меня громкая трель дверного звонка.

Вылезаю из-под одеяла сонная, ёжась и думая, кого же там принесло.

Казалось, я спала совсем недолго, но за окном уже темно.

Смотрю в глазок и сама себе не верю. На площадке стоит Сычёв.

Сердце срывается в галоп за одну секунду. Дрожащими пальцами спешно открываю замок, распахивая дверь.

– Привет, – растерянно хлопая ресницами, произношу я.

Сережа хмурый, смотрит на меня как-то недобро. Но я так ждала его весь день, так волновалась и так рада его сейчас видеть, что не придаю этому значения.

– Проходи!

– Что, папы дома нет? – сухо интересуется он.

– Нет. Он в командировку уехал.

– М-м-м. И когда вернётся?

– Послезавтра.

Входит. Закрывает за собой дверь. Берёт меня за талию, рывком притягивая к себе, обжигая холодом своей куртки после морозной улицы. Смотрит в глаза с каким-то непонятным дерзким вызовом. А потом впивается мне в губы.

Моё сердце сходит с ума, захлебываясь от слишком частых ударов. И я медленно умираю, теряя почву под ногами. Голова кружится, воздуха не хватает.

Сергей сбрасывает обувь, не прекращая меня целовать, нагло лапает за попу и грудь сквозь тонкую ткань моих ненадёжных шортиков и маечки. Идёт на меня, оттесняя к небольшому диванчику, что стоит в нашей прихожей. И вдруг заваливает на него спиной, придавливая сверху своим немаленьким весом.

Разволновавшись, что сейчас меня лишат невинности прямо в прихожей, пытаюсь оттолкнуть Серёжу. Но он не поддаётся, а вместо этого вдруг кусает за губу. Больно! И держит, не отпускает.

Я вскрикиваю и возмущённо мычу ему в рот. Бью ладонями по его каменной груди.

– Ты что?! Больно ведь! – выпаливаю, как только мои губы оказываются на свободе.

Щупаю языком место укуса – вроде всё цело. Но солёный привкус есть.

– Что за хрен тебя забирал сегодня из школы? – хрипло спрашивает Сычев.

– Папин водитель с работы. – Смотрю на него, широко распахнув глаза.

– А какого хрена он тебя забирал? За него ты тоже замуж собираешься? – зло интересуется Серёжа. Отчего у меня колючие мурашки пробегают по телу.

– Нет. Я его вообще не знаю, сегодня утром познакомились.

– А ты пешком вообще не двигаешься, тебе западло или как? Исключительно на тачке тебя всегда возят?

Мне становится всё паршивее от этого разговора. И от того, какая агрессия исходит от Сергея. Кажется, будто он сейчас ненавидит меня.

– Просто папа очень меня опекает. Ему спокойнее, когда меня отвозят и забирают, а я не хочу с ним ссориться, – растерянно оправдываюсь я.

– М-м-м. Ясно.

Он наконец отпускает меня. И я тут же встаю, чтобы отойти на безопасное расстояние.

Щелкаю выключателем, ослепляя нас обоих ярким светом люстры. Подхожу к зеркалу. Поправляю задравшуюся одежду, чувствуя себя едва ли не голой. Мои шорты слишком короткие, а майка – слишком открытая. И бюстгальтера под ней нет.

Но ещё больше меня волнует моя губа. Разглядываю её в зеркале, переживая, как бы не осталось синяка.

Серёжа подходит сзади, заставляя вздрогнуть. Обнимает за талию, целует в висок.

– Прости, Мышь. Я просто соскучился по тебе до одури. И совсем озверел, когда мне сказали, что тебя какой-то новый фраер на очередной тачке забирал.

Да, это всё понятно. Только зачем было меня кусать? Неужели нельзя спокойно выяснить, кто меня забирал и почему? А что сталось бы, если бы ему что-то похлеще обо мне рассказали? Он бы тогда меня вообще избил?

– Тебе лучше уйти, – глухо произношу я, сглатывая подступающий к горлу ком.

Сергей хрипло смеётся.

– Мышь, у тебя пахана два дня дома не будет, ты реально думаешь, я куда-то уйду? Не-е-ет.

И я вдруг понимаю, что да, он действительно никуда не уйдёт. И мне становится ужасно не по себе от этого. Мы одни в квартире, а я совершенно не знаю, на что способен мой так называемый новый парень. Точнее, знаю. Я уже видела, как он избивал человека. И сейчас замечаю, что костяшки на его правой руке снова покрыты свежими ссадинами.

Сычев разглядывает меня через зеркало, пожирает глазами. Рисует пальцами по животу через тонкую ткань майки. Поднимается выше, проводит по груди вокруг сосков, и они тут же сжимаются, красноречиво проступая под тканью.

Я настойчиво высвобождаюсь из объятий и увеличиваю между нами дистанцию, обхватывая себя руками и пряча под ними вершины возбуждённой груди.

Сычёв ухмыляется. Демонстративно стягивает с себя куртку, небрежно швыряет её на тот самый диван, словно находится у себя дома. И бесцеремонно проходит мимо меня в сторону комнат, изучая обстановку нашей с отцом квартиры. Лениво потягиваясь при этом и разминая шею.

– Мышь, а у тебя есть что-нибудь пожрать? Я голодный как собака.

– Да. Там ванная, можешь помыть руки. А там – кухня, – кивком головы показываю ему. – Я буду в ней.

– Не-е-ет, пойдёшь со мной.

Подходит, берёт за руку и утягивает меня за собой в ванную. Я задыхаюсь от адреналина, который каждый раз шпарит в кровь, стоит Сычеву так резко коснуться меня.

– Зачем? – жалобно смотрю я на него через отражение в зеркале над раковиной.

– Я соскучился. Не хочу ни на секунду с тобой расставаться, – заявляет он.

Мы снова моем руки вдвоём, как прошлой ночью, на базе отдыха. На костяшках его правой руки свежие ссадины. Боже, опять с кем-то подрался?

Моё сердце надрывно бьётся в груди. Я боюсь и не знаю, как мне себя вести. Что делать. Чего ожидать от этого парня в следующую минуту. Обидит он меня или приласкает. Пока ласкает. Сжимает грудь мокрыми руками, оставляя на майке влажные следы. Меня бросает в жар.

Вырываюсь из его рук. Он ловит.

– Серёжа, не надо, прекрати, – взволнованно прошу я.

– Хорошо, хорошо, – быстро сдаётся он и отпускает.

Перемещаемся на кухню. Я достаю из холодильника котлетки, пюре, разогреваю, режу овощи и хлеб, перекладываю всё на тарелки.

Серёжа всё это время ходит следом, оставаясь за моей спиной, и ужасно нервирует этим меня.

– Садись за стол, – прошу я, не особенно надеясь на успех.

Но на этот раз Сычев слушается.

Ставлю перед ним еду. Щелкаю выключатель чайника.

– Вау, как вкусно, – резюмирует Сергей, нападая на котлеты. – Кто готовил?

– Я.

– Правда?

– Да.

– Ох*еть. Это просто божественно, Тань.

– Спасибо.

– А ты не будешь сама есть?

– Я не голодна.

Закипает чайник, наливаю своему гостю чай, размешиваю сахар, добавляю молоко. Машинально делаю всё как отцу, не спрашивая о вкусовых предпочтениях.

Серёжа жадно пьёт большими глотками, а тарелка с котлетами и салатом уже давно опустела.

Мне безумно приятно, что ему так всё понравилось, не могу задавить это чувство в груди, даже несмотря на колючую обиду за укус и резкие слова.

– Где ты был? Почему на уроках не присутствовал, на телефон не отвечал?

– Так получилось, Мышка. Я временно без трубы. Но круто, что ты мне звонила.

– Что-то случилось?

– Нет, всё в порядке.

– А что с рукой?

Серёжа бросает взгляд на свои сбитые костяшки.

– Да это так. Об дверь с психу долбанул.

С психу, значит. Сглатываю. Отхожу к окну, снова трогая губу. Нет, она уже не болит, но меня очень напугал этот укус.

Сергей встаёт из-за стола и подходит ко мне.

– Зачем ты меня укусил? Это было очень больно.

– Да ладно тебе, – усмехается он. – Прикусил немного, ты чё такая нежная, Мышь? Я тебя ещё в рот собираюсь трахнуть, и как ты это вынесешь, м?

Мои глаза округляются, лицо обжигает огнём. Ладонь взлетает сама собой и звонко приземляется на щеку Сычева.

И тут же становится до жути страшно, что сейчас он снова психанет. Я помню, что было после пощёчины в прошлый раз, на базе отдыха. Не отдавая отчёта своим действиям, срываюсь и убегаю из кухни.

За спиной раздаётся хриплый смех и неспешные шаги погони.

– Тань, ну я же пошутил!

36. Да-а-а…

Влетаю в свою комнату, краем сознания понимая, что это сомнительная затея, но действую больше на рефлексах. При ссорах с папой моя спальня всегда была моим домиком, личной территорией, здесь я пряталась, и отец не смел войти без разрешения.

Но Сычёв не папа.

Он, конечно, вломился сюда вслед за мной. А я даже свет не успела включить, когда забегала.

– Уходи! – в ужасе смотрю я на него, как загнанный в угол зверёк, пятясь назад до тех пор, пока не упираюсь ягодицами в письменный стол у окна.

Щелкаю настольную лампу, не в силах находиться наедине с Сергеем во мраке. Темнота рассеивается, но от этого обстановка в спальне становится только интимнее.

И Сычев так смотрит на меня, что по коже ползут мурашки.

– Уходи, – повторяю я, нервно обхватывая себя руками.

– Ты ведь знаешь, что я никуда не уйду, – хрипло отвечает он, пожирая меня глазами.

– Я не хочу, я ещё не готова…

– Готовься.

– Да что ты за человек такой! – в сердцах выпаливаю я, отступая спиной к окну.

– Ну вот такой, – пожимает плечами он. – Какой есть.

Медленно подходит вплотную, зажав меня между столом и подоконником.

Я застываю на месте, но внутри всё дрожит от беззвучной истерики.

Что-то подсказывает мне – сегодня он не остановится. Как бы я ни просила, как бы ни умоляла.

Сама, дура, виновата. Сама его впустила.

Но я не хочу, чтобы всё происходило так. Я бы хотела, чтобы всё случилось по-другому. И от этого хочется плакать.

Сергей подцепляет пальцами лямку моей майки и одним движением стягивает её по плечу вниз, после чего продолжает тянуть уже за край выреза и оголяет левую грудь.

Я вздрагиваю и поспешно возвращаю ткань на место, прикрываясь руками. Сычёв ухмыляется, и проделывает всё то же самое с лямкой на правом плече, оголяя правую грудь.

Я судорожно возвращаю ткань на место.

Тогда он силой убирает мои руки и стягивает майку сразу с обеих сторон до самой талии, обнажая меня по пояс.

У меня перехватывает дыхание.

Отчаянно пытаюсь закрыться руками, но ничего не выходит. Сычёв хватает меня за запястья и разводит руки в стороны, любуясь открывшимся видом. Чувствую, как твердеют мои соски, превращаясь в тугие камешки. А кожа вокруг них становится гусиной. И ноет низ живота от смеси страха и возбуждения.

Я бы хотела потребовать, чтобы он немедленно прекратил, но от шока не могу выдавить из себя ни слова. Эмоции шкалят. Я только смотрю на хищное лицо напротив, на расфокусированный жадный взгляд, которым Сычев пожирает мою грудь, и чувствую, как оглушительно бьётся сердце.

Он делает ещё шаг на меня, сокращая расстояние между нами до минимума, кладёт руку на чувствительное полушарие, нежно сжимая его, вдавливает меня бёдрами в подоконник. И я чувствую его эрекцию. Отчего меня окончательно уносит в панику. Я не готова сейчас, не готова!

– Серёжа, Серёжа, пожалуйста, отпусти, – умоляю я, но голос звучит слишком жалко.

– Нет, Мышь. Прости, но я не отпущу, – шепчет он, скользя губами по моей скуле, трётся об неё щекой.

Всхлипываю. Дергаюсь, пытаясь вырваться, но Сергей будто даже не замечает моих попыток.

Трогает меня везде, оставляя ожоги на обнажённой коже.

Забирается ладонью в шортики, я вскрикиваю и пытаюсь остановить его руку изо всех сил. Но куда мне против него. У него такие мышцы, словно под кожей железо. Ему ничего не стоит стянуть с меня сразу шортики вместе с трусиками вниз до самых колен.

– Нет… – жалобно прошу я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы.

– Да-а-а, – заверяет меня он, подхватывает на руки уже практически голую и заваливает спиной на постель.

Сам опускается сверху и придавливает своим весом.

Я всхлипываю и отрицательно кручу головой, чувствуя, что сейчас разревусь. Всё тело как натянутая пружина.

Серёжа ловит в ладони моё лицо, смотрит в глаза и тихо произносит:

– Я люблю тебя.

И столько в его голосе всего. И в его взгляде. Что у меня не возникает ни единого сомнения, что это правда. Сердце сжимается.

Растерянно моргаю, из груди рвутся частые вздохи. И две горячие слезинки всё же скатываются по вискам, быстро затекая в уши.

– А ты меня любишь?

– Да, – шокировано шепчу я.

На глаза набегают новые слезы. Он так смотрит. Будто для него нет ничего в мире важнее этих слов.

А потом очень нежно и чувственно целует в губы. Заставляя забыться.

Отстраняется ненадолго, чтобы стянуть с себя водолазку, демонстрируя идеальный подтянутый торс, и продолжает.

Гладит руками, лаская грудь, живот, плечи. Скользит губами по линии подбородка, перемещаясь на шею. Даря неземные ощущения от прикосновения своих губ. Захватывает ртом сосок, лаская его языком. Проделывает то же самое со второй грудью.

От этой ошеломительной ласки я теряюсь в пространстве и времени, забываю напрочь, что ещё минуту назад не хотела всего этого. Или хотела, но до одури боялась. Сомневалась. Теперь от сомнений не осталось и следа. Единственное, чего я теперь страстно желаю – чтобы Серёжа продолжал.

И когда он касается лона, нежно раздвигая пальцами плоть, когда размазывает обильно выделяющуюся влагу и начинает ласкать там, где ещё никто до него не был, я улетаю. Голова кружится, как в детстве на карусели. Дыхание перехватывает. Из груди вырываются тихие стоны. Мне слишком хорошо. Так хорошо, что хочется умереть.

– Я люблю тебя, – шепчу я, как безумная.

Он ловит мои губы и жадно их целует.

Слышу, как брякает пряжка ремня на его джинсах, как шуршит упаковка от презерватива. Он делает всё это, не переставая меня целовать. Не давая опомниться. Но я уже вряд ли бы опомнилась, даже если бы он перестал.

Между ног сладко тянет, и очень хочется большего. Ощутить его не только кожей, но и внутри себя.

Сейчас это не просто желание, это потребность.

– Разведи шире ноги, согни в коленях, – шепчет он мне в губы, помогая сделать то, о чем просит, руками.

Я послушно всё выполняю, чувствуя, как меня начинает трясти.

– Сейчас будет больно, – снова шепчет он. – Надо будет потерпеть. Можешь царапать и кусать меня со всей силы, если захочешь.

– Хорошо, – выдыхаю я, судорожно впиваясь пальцами в его плечи.

Чувствую тугое давление в беззащитной промежности. Что-то большое и твёрдое. На губы обрушивается новый жадный поцелуй. А потом боль. Шок. Вскрикиваю, но его губы не дают. Жалобно мычу.

– Потерпи, потерпи, маленькая моя… – горячо шепчет он, покрывая моё лицо поцелуями. – Я тебя люблю…

Я делаю, как он говорит. Терплю. Концентрируюсь на его губах, которые нежно целуют. На руках, которые дарят ласку. Гладят по лицу, по голове. И боль отступает.

Распирающие ощущения внутри меня становятся всё менее интенсивными. И теперь я могу прочувствовать их, наслаждаясь нашим единением. Он внутри меня. Это так потрясающе. Ничего лучше в моей жизни ещё не было.