Читать книгу "Охота на мышку"

37. Сильно больно было?

– Спасибо… – тихо шепчу я, ведя кончиками пальцев по короткому ёжику волос на мужском затылке.

Мы оба голые и мокрые от пота смотрим друг другу в глаза. Серёжа всё ещё во мне. Нависает сверху.

– За что? – уткнувшись лицом в мою шею, спрашивает он, тяжело дыша.

– За то, что появился в моей жизни.

Любимый псих поднимает голову, пронзительно смотрит мне в глаза. И на его красивых губах возникает лёгкая задумчивая улыбка.

– Только прошу, не исчезай никуда. Кажется, теперь я без тебя не смогу, – выдаю я, переходя на шёпот. Плавясь под его влюблённым взглядом.

– И я не могу без тебя, Мышь, – тихо признаётся мой первый мужчина.

Мы снова целуемся. Долго и нежно. А после Серёжа аккуратно выходит из меня, заставляя тихо застонать.

– Сильно больно было? – с искренним участием спрашивает он.

– Терпимо, – улыбаюсь я, приподнимаясь на локтях. – Только поначалу было неприятно, а потом… стало очень хорошо.

Сергей тоже улыбается. Точнее то, что я сейчас наблюдаю на его лице, в большей мере напоминает самодовольную ухмылку, нежели улыбку. Но почему-то я всё равно млею, глядя на неё.

– Не понимаю, как ты умудрилась дожить до таких лет и ни разу ни с кем не переспать, – вздёрнув брови, вдруг заявляет Сычев.

Смеюсь.

– До каких ещё лет? Неужели я такая старая?

– Да нет, не старая, конечно. Просто очень красивая. Я красивее тебя ещё никого не встречал.

– А если встретишь? – подозрительно прищуриваюсь я. – Разлюбишь меня?

– Это невозможно.

– Ну как же? Ведь ты полюбил меня за внешность, а если встретится кто-то намного красивее, значит, сразу же и разлюбишь, – вредничаю я с озорной улыбкой на губах.

– Не существует никого красивее тебя.

– Ты не можешь этого знать! Нас шесть миллиардов людей на планете. Наверняка найдётся кто-то эффектнее.

– Не найдётся. И потом, я полюбил тебя не только за красоту.

– А за что же ещё?

– Не знаю. За то, что ты такая… Мышь.

Снова прыскаю от смеха:

– За то, что я такая Мышь? Это как понимать?

– Да не знаю я, че пристала? – усмехается он. – Давай лучше посмотрим, насколько мы там всё разворотили…

Встав на колени у меня между ног, Сергей пытается раздвинуть их ещё сильнее в стороны, а меня от этого пронзает горячим смущением.

– Нет, не надо, что ты делаешь? – в панике пытаюсь вывернуться я, отпихивая его руки.

– Ой, Мышь, ты серьёзно? Будешь меня ещё стесняться? – весело морщится он, ловя мои запястья.

И я понимаю: да, после того, что между нами только что произошло, стесняться, наверное, очень глупо. Но всё же ничего не могу с собой поделать. Это ведь очень интимное зрелище. Я даже наедине сама с собой, когда однажды приставила зеркальце между ног, чтобы удовлетворить любопытство, как я выгляжу там, испытывала дикое смущение.

– Серёжа, Серёжа, давай лучше я сама посмотрю, а ты иди пока… – спотыкаюсь на полуслове, задумавшись, куда бы его можно было отправить. И наконец, меня осеняет: – В душ!

– Ага, щас, – хмыкает он, всё-таки раздвигая мои ноги грубой силой. И начинает нагло пялиться на открывшийся вид.

Я со стоном откидываюсь на подушку и закрываю глаза, испытывая дичайшее смущение. Ну что он разглядывает там?! Ещё и молчит!

Сейчас с ума сойду…

– В общем-то, крови почти нет, – произносит Серёжа через некоторое время, осторожно касаясь моего самого сокровенного места пальцами. – Точнее, её вообще нет.

Удивлённо распахиваю глаза и резко сажусь, согнув ноги в коленях. Мгновенно позабыв о смущении, сама касаюсь пальцами входа во влагалище, подношу руку к лицу. В комнате полумрак, но света от настольной лампы достаточно, чтобы разглядеть – никакой крови действительно нет. Пальцы влажные от моей смазки и только.

Но как так? Должна же быть кровь? Ведь это у меня первый раз…

Перевожу растерянный взгляд на Сергея. И чувствую болезненный укол в груди от того, как он на меня смотрит. Так, словно я его обманула.

Неловко усмехаюсь и развожу руками в идиотской попытке отшутиться:

– Выходит, не у всех первый раз – это кровавое зрелище.

Он хмыкает без намёка на веселье. Встаёт с постели, на ходу стягивая с себя презерватив.

Я отворачиваюсь, смутившись этого зрелища. Ощущая, как с каждым вдохом по лёгким всё сильнее разливается горечь. Всё то волшебство, что происходило между нами еще минуту назад, неумолимо рушится. И я никак не могу это остановить. Внутри скребёт противное чувство, что ничего хорошего дальше у нас уже не будет.

Обида душит. Неужели Сергей действительно решил, что я его обманула, и у меня на самом деле кто-то был до него? Но как он может так думать обо мне? За что?!

К горлу подкатывает ком. Нервно сглатываю его и встаю с постели. Пока из ванной слышится плеск воды, решаю быстренько одеться. Да не в брошенные на полу шорты и майку, а в плотные черные леггинсы и длинную футболку. Обязательно бюстгальтер. Оставаться голой перед Сергеем теперь стало невыносимо.

Закончив с переодеванием, включаю в комнате большой свет. Подхожу обратно к кровати, разглядываю покрывало. На нём действительно нет никаких следов. Ни даже одной-единственной капельки крови.

Закусываю губу от досады и снова чуть не реву. Ну как же так-то, а?

Касаюсь себя между ног сквозь двойной слой ткани трусиков и леггинсов. Там всё пульсирует от лёгкой саднящей боли. Наверное, так и должно быть после первого раза. Только вот как объяснить отсутствие крови? Может, я родилась уже без девственной плевы? Такое ведь теоретически может быть?

Психанув, ухожу на кухню и принимаюсь там за уборку. Натираю тряпкой и без того безупречную столешницу, переставляю чистые тарелки из посудомоечной машины в шкаф.

Вскоре появляется Сычев. Весь влажный, с мокрыми волосами и в одном лишь полотенце, обмотанном вокруг бёдер.

Стоит, опираясь на дверной косяк, и наблюдает за мной. А я стараюсь даже не смотреть в сторону его поджарой фигуры. С жуткими пятнами желтоватых синяков на рёбрах.

– Мышь, – зовёт он меня хрипло через какое-то время, когда я уже по третьему кругу протираю столешницу.

Приходится бросить тряпку и повернуться.

Смотрю на него с вызовом исподлобья. Сложив руки крест-накрест на груди. Пытаясь делать вид, будто мне плевать, что он там думает. Но на самом деле мне очень больно. Сердце разрывается в груди. Ведь это конец. Всё. Я больше не могу быть с ним и не хочу.

– Я всё равно тебя люблю, – заявляет Сычев без единой эмоции на лице. Слишком сухо.

И это рвет мне душу на части!

– Всё равно?! – возмущенно выкрикиваю я, теряя самообладание. – Что значит – всё равно?! Я что, не заслуживаю любви, раз у меня физиология отличается от большинства других девушек?!

– Физиология? – со скепсисом переспрашивает Сергей, жестоко усмехаясь. – Ты меня за дебила держишь, я не пойму?

Теперь в его глазах настоящая злость. И я теряюсь, вдруг отчётливо понимая, что ничего я ему никогда не докажу. И что это действительно конец между нами. Окончательный и бесповоротный. Такого унижения мне ни за что не вынести.

– Уходи, – глухо произношу я, пряча взгляд. Потому что чертовы слезы опять атакуют, стремясь прорваться наружу.

Но вместо того, чтобы уйти, Сычев идёт на меня с таким видом, будто собирается убить. Я внутренне вся сжимаюсь в комок, когда он замирает совсем близко. И нависает надо мной с высоты своего исполинского роста.

– Ты сколько со своим педрилой встречалась, который типа жених, а? – резко интересуется он, заставляя меня ещё сильнее вжать голову в плечи. – Может, не был он тебе никаким женихом? Когда я на базу отдыха приехал, ты там на коленях у другого хрена сидела. А сегодня кто тебя из школы забирал? Водитель отца, да?

Я больше не могу сдерживать слёз. Губы дрожат. Так больно мне ещё никто никогда не делал. Даже во время самых сильных ссор с отцом я не испытывала и половины того, что чувствую сейчас.

Сычев смотрит на меня, видит, что я плачу, но в его глазах ни капли сочувствия. По-прежнему одна только лютая ярость. Которая пугает до чёртиков. И причиняет жуткую боль.

Он ждёт ответы на свои унизительные вопросы. Но всё, на что меня хватает, это глухо произнести:

– Уходи.

– Нет, – резко выплёвывает он, ставя руки на столешницу по обе стороны от меня, тем самым заключая в капкан.

– Уходи, – упрямо повторяю я, упираясь руками в его твердую и влажную после душа грудь. – Я не хочу тебя больше видеть! И слышать! Никогда больше не звони мне! И не подходи! Убирайся!

Сычев быстро ломает моё смехотворное сопротивление. Обхватывает руками, прижимает к своему горячему телу. Ведёт носом по виску, а следом скользит нижней губой по скуле. И слишком холодно произносит:

– Я сказал – нет.

Из груди рвутся уже самые настоящие рыдания. Горло сдавливает спазмом, жадно хватаю ртом воздух.

– Ненавижу тебя! – отчаянно выкрикиваю я, пытаясь освободиться из капкана его рук.

Но Сергей только крепче сжимает меня. И цедит сквозь зубы:

– Заткнись…

38. Ты всё испортил, понимаешь?

Тяжело дышу, сжатая в тисках его рук. Реву, мысленно сокрушаясь, какая же я дура, что связалась с ним.

Где только были мои мозги? Чем я думала? Ведь с самого начала всё понимала! Знала, что ничем хорошим это не кончится!

Сычев – настоящий псих. Не ослабляя хватки, зачем-то начинает гладить меня по голове.

Неизвестно, чего ожидать от него в следующий момент. Сначала укусил меня, потом нагрубил, потом унизил. Теперь вот гладит. А дальше что? Изобьёт? Схватит за волосы и приложит головой об стену?

Что ж, наверное, я это заслужила. Будет мне урок за мою непроходимую тупость.

Вздрагиваю и пугаюсь не на шутку, когда он вдруг подхватывает меня на руки и несёт обратно в спальню. Снова начинаю вырываться и в панике слёзно просить:

– Отпусти меня! Не трогай! Что тебе надо от меня?!

– Замолчи, я тебе сказал, просто замолчи! – злобно цедит он, сжимая меня ещё сильнее.

И я замолкаю. Потому что теперь мне действительно страшно.

Он ведь не сделает мне ничего плохого? Или сделает? Что происходит в его голове?!

Заваливает меня на кровать, сам ложится рядом, не выпуская из рук. Притягивает к себе ближе, утыкается носом в мой висок. И просто лежит так.

Я тихо лью слёзы и больше не сопротивляюсь. Сейчас его объятия обманчиво нежные. И чем больше я расслабляюсь, отпуская напряжение в мышцах, тем нежнее они становятся.

Он снова запускает пальцы в мои волосы, гладит кожу головы, одновременно невесомо целуя скулу, согревая её горячим дыханием. По телу от этого бегут мурашки.

– Таня, прости… – произносит негромко Сергей.

Это бред, но мне кажется, будто ему сейчас тоже больно. Не меньше, чем мне. Но даже если это на самом деле так, мне ничуть не легче.

По новой накрывает истерикой. Мой первый раз мог стать самым прекрасным моментом в жизни! А стал самым ужасным. Как я могу такое простить?!

– Ну прости! – орёт он на меня, поднимаясь на руках и нависая надо мной сверху.

– Просто оставь меня в покое, – тихо прошу я гнусавым от слёз голосом.

Он отрицательно крутит головой:

– Нет.

– Ты всё испортил, понимаешь? Больше между нами уже ничего не будет!

– Будет.

– Да сколько можно надо мной издеваться?! – отчаянно выкрикиваю я.

Он прикрывает глаза и падает рядом на спину.

– Я тебе поверила! – продолжаю я, поднимаясь и отползая от него в сторону. – Ты просил дать тебе шанс, обещал не обижать, а сам только и делаешь, что обижаешь! А потом просишь прощения! И опять всё по кругу! Я не могу так, понимаешь?! Не могу!

Он открывает глаза, смотрит на меня с виноватым видом и хрипло произносит:

– Мышь… Я знаю, что не подарок. Но я буду очень стараться. Я изменюсь.

Мои губы дрожат от новой порции раздирающих горло слёз.

– Я не верю тебе, – отвечаю я шёпотом.

– Ты ведь сказала, что любишь меня. Это были просто слова?

Растерянно замолкаю. Нет. Конечно, это были не просто слова. Именно поэтому мне сейчас так больно.

– Не хочу стать одной из тех женщин, что из-за любви терпят побои и унижения.

– Я никогда в жизни тебя не ударю и не унижу.

– Ты уже это сделал! Унизил! Вот только что!

– Прости, Мышь. Больше этого не повторится. Клянусь тебе.

– Ты ведь уже один раз обещал меня не обижать!

– Меня просто на части рвет, как представлю, что кто-то другой тебя касался. Со мной раньше такого никогда не было.

– Да никто меня никогда не касался до тебя! А если бы даже и касался, то что? Сам-то ты девственник? Или только парням так можно? А девушки как товар, да? Если было уже с кем-то, значит, второй сорт? Б/у?

– Да нет, конечно, что ты несёшь? Меня выбесило, что ты наврала мне. А если наврала в этом, значит, и в другом тоже врала. И дальше будешь врать.

– Я не врала тебе!

– Реально ни с кем не было до меня?

– Могу поклясться, если хочешь.

Он молчит какое-то время, задумчиво глядя в потолок. Потом поворачивает голову ко мне и произносит:

– Я тебе верю.

– А я тебе нет.

Пытаюсь встать с кровати, но Сычёв хватает меня за руку и заваливает назад. Придавливает собой сверху, со злостью смотрит в глаза.

– Ненавидишь меня, да?

– Ненавижу…

– А я тебя люблю.

Хлопаю глазами, пытаясь отыскать в себе силы, чтобы не повестись на это. Очередная ложь. Его слова ничего не стоят.

Но не могу. Нет во мне уже никаких сил. Они все куда-то делись. И я ведусь. Что мне совсем не нравится.

Лезет целоваться. И я не сопротивляюсь. Знаю, что бесполезно. Но и не отвечаю.

– Ну поцелуй меня тоже, – шепчет он мне в губы. – Я же сдохну сейчас от угрызений совести, если ты меня не поцелуешь. И потом совесть будет мучить уже тебя.

– Серьёзно? У тебя есть совесть? – насмешливо поражаюсь я.

– Вообще-то нет, ты меня раскусила.

– Вот видишь, опять ты врешь. Как тебе можно доверять?

– Ну и не доверяй, просто поцелуй.

Господи, какая же я идиотка, но я его целую. Закрываю глаза, обхватываю обеими руками за шею и целую как безумная.

У меня точно не все дома. Но зато боль ушла. На душе стало легко-легко. Я снова парю где-то в облаках и, когда Серёжа сползает ниже, жаля жадными губами мою шею, улыбаюсь как сумасшедшая.

Задирает футболку и бюстгальтер, недовольно бурча:

– Успела уже упаковаться…

Смеюсь, растирая пальцами веки, слипающиеся от высохших слёз. Сергей цепляется за пояс моих леггинсов, намереваясь стянуть их с меня, и я испуганно его торможу, хватаясь руками за мужские запястья.

– Нет, нет, вот этого не надо. У меня хоть и не было крови, но всё равно всё болит. Давай не будем.

Он замирает на секунду. Потом кивает:

– Ладно. Просто обниму тебя голенькую. Залезем под одеялко. И будем спать. Это тоже ох*ительно.

Бью его ладошкой по плечу.

– Грубиян! Не матерись при мне. Я вообще-то твой учитель.

Его глаза загораются озорным блеском.

– Как скажете, Татьяна Петровна.

И после этого резко сдёргивает с меня леггинсы.

– Ай, – вскрикиваю я и снова звонко смеюсь. Идиотка.

Полностью раздев и сбросив с себя полотенце, Серёжа затаскивает меня под одеяло. Там обнимает, как и обещал. Становится безумно уютно. И мы оба затихаем.

Лежим так довольно долго. И меня снова начинает терзать обида. За то, что он так плохо думает обо мне. Это ужасно несправедливо. Я никогда не давала такого повода. Только вот Сергей считает иначе.

– Тот парень с базы, у которого я сидела на коленях, когда ты приехал, – начинаю тихо оправдываться я, испытывая дикое желание восстановить справедливость, – приставал ко мне. Потому что мой жених напился как скотина и уснул. Некому было меня защитить. Если бы ты тогда не появился, не знаю, чем бы всё закончилось.

– Вот сука… – сквозь зубы цедит Сергей. – Мало я ему у*бал… Почему ты ничего не сказала? Я бы, бл*ть, ему челюсть сломал!

– Ты обещал не материться, Серёж.

– Прости.

– А в школу меня действительно водитель по просьбе отца привозил. Если не веришь, можешь сам у него спросить. Он и завтра за мной приедет.

– Отлично. Значит, вместе завтра поедем. Заодно и перетрём с ним.

– Только не вздумай ему хамить и не дай бог бить его. Если ты это сделаешь, отец меня убьёт. И тогда мы точно с тобой расстанемся.

– Да понял я, понял, Тань. Не переживай, не буду.

– А по поводу Жени – мы встречались с ним примерно полтора года, – со вздохом продолжаю я свой рассказ. – Он не был слишком настойчив, как ты успел заметить из нашей переписки. А я не хотела торопиться с близостью. Не знаю почему. Сначала боялась, что вдруг забеременею, и папа меня убьёт. Потом думала, вдруг мне не понравится. Короче постоянно оттягивала момент. Наверное, интуиция меня оберегала. И знаешь, я очень рада, что мой первый раз случился с тобой, а не с ним. Даже несмотря на то, что ты всё испортил.

– Значит, так и будешь шкнить на меня за это? Злопамятная сучка.

Закатываю глаза и пытаюсь высвободиться из его объятий.

Сергей смеётся:

– Да лежи ты! Пошутил я, пошутил.

– Как с тобой можно серьёзно разговаривать? – возмущаюсь я. – Я тебе тут всю душу раскрываю, а ты…

– Да понял я уже всё, Тань, – устало произносит он. – Я дебил. Признаю и каюсь. Обещаю исправиться. Ну прости меня.

Тяжело вздыхаю:

– Да простила я уже.

Чувствую щекой его улыбку. А потом горячие поцелуи в шею и толпы мурашек, сбегающих по спине.

39. Хочу её душу

Меня будит настырный звук, источник которого удаётся найти не сразу. Мышкина труба. Будильник. Вырубаю его и падаю обратно на постель, сгребая свою сладко спящую девочку в объятия.

Член стоит колом. Казалось бы, вот оно – счастье. Сколько я мечтал, просыпаясь каждое утро, чтобы Мышь была рядом. Засадить в неё свой стояк и глаза закатить от кайфа. Но сейчас сдерживаюсь, позволяя себе максимум вжаться членом в её бедро. Вчера Таня сказала, что у неё там всё болит. Даже несмотря на отсутствие крови, бл*ть.

Сжимаю Мышь крепче, она сонно мычит, но продолжает спать. Такая сладкая. Тёплая, податливая, ох*енно пахнущая девочка. Голая, беззащитная. И мне так кайфово касаться её, чувствовать всю кожей, но на душе всё равно до сих пор паршиво. Мерзкое ощущение, что Мышь никогда не станет только моей, убивает. Вроде бы вот она, рядом, в моих руках, но при этом всё равно чужая. В любой момент может сорваться и убежать.

Была бы любая другая на её месте, мне было бы пох*й. Я ведь уже добился, чего хотел – получил доступ к телу. А дальше уже не так интересно. Было. С другими.

Но с Мышью всё иначе. С ней с самого начала всё было иначе.

Мне недостаточно её тела, я хочу её душу. Хочу, чтобы вся принадлежала мне, без остатка.

Осторожно, чтобы не разбудить, выпускаю Мышь из рук. Укрываю её плечи одеялом, в комнате как-то прохладно. Откатываюсь на свободную половину кровати, прихватив с собой Танин телефон. Открываю браузер, читаю статьи о возможных причинах отсутствия крови во время первого секса у девственниц. Оказывается, это даже не слишком редкое явление. И становится ещё паршивее. Залезаю в мессенджер, просматриваю сообщения, потом последние вызовы. Ничего подозрительного. Только пара коротких звонков от контакта «Папин водитель». Чувствую себя последним кретином. Вот нах*я я вчера набросился на неё, долбо*б? Не мог сначала всё это прочитать? Зла на себя не хватает.

Бросаю телефон на кровать, смотрю в потолок. Взгляд съезжает по стене вниз, цепляется за фоторамку на комоде, где Мышка в красивом длинном платье с каким-то дипломом, что ли, в руках. А рядом с ней её пахан. По-хозяйски обнимает дочь за плечи и лыбится во все свои сорок два лошадиных зуба. Меня перетряхивает от мгновенно накатившего прилива ярости, руки сами с собой сжимаются в кулаки. Морщусь, осознавая, что ревную Мышь даже к её отцу. Какая-то нездоровая х*йня…

Еб*ная любовь. Кто бы мог подумать, что со мной такая херня приключится?

Хочется курить, но сигарет, как назло, нет.

Разглядываю стильную мебель, которой обставлена спальня. Хата у Мышки, конечно, огнище. Даже круче, чем у Мажора. Но вот херня какая, почему-то находясь у Мажора дома, я кайфую от обстановки, получаю эстетическое удовольствие, а здесь, у Мыши, чувствую себя каким-то ничтожеством.

Дико бесит, что у неё всё это есть: деньги, комфорт, в школу отвозит водила на ниху*вой тачке. А у меня них*я нет. Я даже в кафе пригласить её не могу. И нахер я ей такой нищеброд нужен?

А самое паршивое, что в ближайшее время походу ничего изменится. Я уже не верю в успех нашей замуты с ворованными зеркалами. Прошлой ночью всё прошло слишком гладко. Легко. Легче лёгкого. Утром отвезли товар Бесу, побазарили, сошлись в цене и процентах. Но за весь день он так и не позвонил. Сколько он будет всё это сдыхивать? Сколько у него таких поставщиков, как мы? Да и кто станет покупать краденое за такие бабки? Нет, них*я толку от этого всего не будет. Надо думать что-то другое.

Только что? Я уже, бл*ть, всю голову сломал.

Сразу вспоминается Карим с его дебильными нравоучениями и советами найти работу. Как же он бесит меня, кто бы знал! Умный, сука, нашёлся. Сам бы для начала куда-нибудь устроился, потом советы раздавал. Нет в нашем городе вакансий для таких, как мы. Я-то знаю, потому что искал, в отличие от него. Них*я никуда меня не взяли, даже грузчиком в магазин Степиной матушки. Не знаю почему. Может, рожей не вышел. А может, потому что на учете в ментовке стоял, это легко при желании пробить. Или потому что батя у меня сидит. Или из-за всего сразу.

Вот и Мышкин пахан сходу меня в это мордой ткнул во время нашего эпичного знакомства. Что-то мне подсказывает, вряд ли он обрадуется, узнав, что мы теперь с Таней вместе. Высосет ей весь мозг через трубочку, и в конце концов Мышь бросит меня. Если уж она даже трахаться со своим чмошником на мерине боялась, потому что папа за залёт наругает…

Смотрю на неё, как она мило спит, и все внутренности сворачиваются в болезненный комок, стоит представить, что однажды больше не увижу свою Мышку. Не смогу дотронуться до неё, впиться в сладкие губы. Обнять и прижать к себе изо всех сил. Вдохнуть полные лёгкие её крышесносного запаха.

Я просто сдохну без этого.

Таня, будто почувствовав мой взгляд, просыпается. На ощупь находит на прикроватной тумбочке очки, надевает. Смущенно улыбается мне, поправляя на груди одеяло.

Я перекатываюсь ближе к ней, обнимаю и тоже расплываюсь в улыбке, как идиот. Хочется остановить этот момент, чтобы мы всегда вот так лежали. Голые, в одной постели, обнимались и улыбались друг другу.

– Доброе утро, – шепчет она, не подозревая, как мне сейчас хреново.

– Доброе утро, Мышь, – хриплю я. Когда долго не курю, с голосом что-то непонятное происходит. – Так кайфово просыпаться рядом с тобой.

– Да-а-а, – выдыхает она, прикрывая глаза. – Вот бы так каждый день.

Чёрт, во мне так откликаются её слова, что в груди ломит. Не выдерживаю и сжимаю свою Мышку, утыкаясь носом в её шею. Жадно втягиваю нежный запах кожи.

– Люблю тебя…

Не понимаю, как произношу это. Это даже не я, губы сами, не спрашивая разрешения.

А руки сами находят её грудь и жадно сжимают. Трусь членом об её живот. Мышка сладко стонет, впиваясь острыми коготками в мои плечи. Просовываю ладонь в её промежность. А там так горячо и влажно… У меня в глазах темнеет от скручивающего мышцы желания. Если сейчас не войду в неё – меня разорвёт.

Из последних сил сдерживаясь, осторожно ласкаю пальцами. Проталкиваю глубже сначала один, потом другой. Какая же она внутри тесная… И нежная…

Мышка часто дышит, испуганно глядя на меня.

– Не больно? – хриплю я, пожирая её плывущим взглядом.

Отрицательно крутит головой.

– Тогда чего напряглась? Расслабься.

Тихо вздыхает, послушно расслабляясь. И прикрывает от удовольствия глаза.

Стекла на её очках начинают запотевать. Осторожно снимаю их и кладу на соседнюю подушку.

Таня распахивает ресницы, прослеживая за моей рукой.

– Так я плохо тебя вижу, – признаётся она, растерянно моргая.

Смотрю в её большие прекрасные глаза.

Мышь, сейчас я буду трахать тебя так, что они всё равно слетят.

– Ты, главное, чувствуй, – говорю я вслух, коленом раздвигая стройные ножки как можно шире. – Хочу тебя…

– Я тоже, – взволнованно выдыхает она мне в губы.

И мы целуемся. Я пожираю её рот, проталкивая язык как можно глубже, забив на то, что мы оба ещё не чистили зубы. Она всё равно вкуснее всех на свете.

Нежно трахаю её пальцами. Безумно нравится ощущать, какая она внутри. Стояк налит кровью до отказа, угрожая вот-вот взорваться от напряжения. Я чудом вспоминаю о презервативах. Приходится оставить Мышку ненадолго, чтобы найти свои джинсы и упаковать в резину член.

Покончив с этим, снова опускаюсь на свою девочку, отшвырнув в сторону одеяло. Она так взволнованно смотрит на меня своими огромными глазами. И доверчиво обнимает за шею.

– Ты самая о*уительная на свете, – сообщаю я ей чистую правду. И резко вгоняю член в тесную глубину.

– А-а-а! – Таня громко вскрикивает.

Я замираю, весь напрягаясь.

– Что, снова больно?

Растерянно кивает.

– Прости…

Выхожу из неё и снова вхожу, но на этот раз медленно и осторожно. Один хрен испытывая нереальный кайф. В голове всё плывёт, дух захватывает, будто я бухой в хламину.

– Так лучше?

– Да-а-а… – расслабленно прикрывая глаза, шепчет она. – Чуть-чуть…

Ладно. Тогда пока так. Так тоже безумно круто.