Читать книгу "Наблюдательные пункты"

Никита Михалков как зеркало русской революции

Манифест просвещенного консерватизма, опубликованный в конце октября от имени Никиты Михалкова, состоит из 63 печатных страниц формата А4, на которых – как и во всяком настоящем манифесте – объясняется, кто виноват, что делать и как обустроить Россию (если вкратце, предлагается изничтожить либеральную демократию и вернуться к патриархальным ценностям).

В манифесте Михалкова много восклицательных знаков, слово «ИНТЕРНЕТ» пишется заглавными буквами – так же, как слова «ПРАВО» и «ПРАВДА», – и ни разу не употребляется термин «духовность» (хотя казалось бы). Манифест Михалкова вызывает много вопросов – кто его на самом деле написал? каков был гонорар? как посмотрит на призыв прекратить либеральную болтовню увлеченный твиттером Д.А.Медведев? и как можно было от «Неоконченной пьесы для механического пианино» дойти до жизни такой? Но к сути дела эти вопросы не относятся – как, впрочем, и текст манифеста: важен сам факт его появления.

Манифест – самый востребованный жанр года: последнее слово Ходорковского, любой текст Андрея Лошака, половина колонок в GQ, сто процентов статей в газете «Завтра» – впрочем, про газету «Завтра» это не новость. Кажется, в последний раз в таком количестве манифесты появлялись в конце 80-х: в каждом номере любого издания (вплоть до журнала «Студенческий меридиан») можно было найти фундаментальную статью о том, Как Все Должно Быть Устроено.

Не хотелось бы продолжать аналогии с эпохой Горбачева, потому что а) они принципиально неточны и б) их и так проводят в большинстве недавних манифестов. Единственное, в чем ситуация рифмуется с предыдущими эпохами перемен: в каждой из них присутствовал мощный манифест, пытавшийся остановить будущее – и предсказавший его с точностью до наоборот, текст, в котором призыв закрутить гайки однозначно считывался как признание того, что гайки слетели с резьбы и процесс уже не остановить.

В 86-м – «Не могу поступаться принципами» Нины Андреевой, после которого все дорогие ей принципы посыпались, как поставленные в ряд костяшки домино. В 91-м – патриотически-прохановское «Слово к народу», увенчавшееся последовательным разгромом ГКЧП, компартии и Советского Союза. В 93-м – «Письмо сорока двух», в котором либеральные писатели призывали Ельцина добить компартию и КГБ; в результате Ельцин перестал слушать либеральных писателей, а компартия и КГБ в несколько преображенном виде постепенно прибрали власть к рукам. Михалковский манифест определенно из этого ряда: необходимо срочно свернуть либерализацию, вестернизацию и модернизацию? Ага. Ну-ну.

Если Михалкову потребовалось опубликовать под своим именем 63 страницы с обилием восклицательных знаков – значит, что-то случилось. Сдвинулась тектоническая плита, исчезло ощущение замороженного времени, колесо истории неуверенно сдвинулось с мертвой точки. Что стало тому причиной – граждански активные посты в ЖЖ, протесты против граждански активных постов в ЖЖ, конфликт кремлевских башен, летние пожары или смерть осьминога Пауля, – да какая разница. Факт остается фактом: колесо поехало, и любые наши действия – в диапазоне от написания каких бы то ни было манифестов до приговора Ходорковскому (опять же, каким бы он ни был) – только подталкивают его все в ту же неизбежную сторону.

Мы снова возвращаемся в Историю. А чем все это закончится и стоит ли этому радоваться – Никита, you’ll never know.

11 ноября 2010

Речь защитника на процессе арт-группы «Война»

Я не завидую адвокатам группы «Война». Непонятно, с каких позиций можно защищать людей, долгие годы нарушавших права и оскорблявших достоинство животных, ментов, попов, таджиков, геев, продавцов в «Макдоналдсе», покупателей в супермаркете и случайных посетителей Биологического музея им. Тимирязева.

К тому же группа «Война», мягко говоря, не избегала публичности: все ходы записаны, все акции сняты на фото и видео, признательные показания неоднократно даны в интервью – какие тут могут быть алиби. За смягчающее могло бы сойти то обстоятельство, что акции «Войны» маркированы как художественные, с одной стороны, и социально протестные, с другой: активисты группы переворачивают машины ментов не ради забавы, это произведение искусства, оно направлено против полицейского государства.

Но принадлежность к миру современного искусства с некоторых пор выглядит в глазах широкой публики скорее фактом отягощающим, вроде вождения автомобиля в нетрезвом виде: автономные законы искусства, позволяющие художнику демонстрировать в галерее, скажем, собственную жопу, до сих пор не осмыслены обществом. Что уж говорить о гигантском х…е на Литейном мосту, каковой мост даже не галерея. Короче, по этому пункту «Войне» на снисхождение рассчитывать не приходится.

Остается социальный протест, противостояние наступающему тоталитаризму, ради которого «Война» и пускалась во все тяжкие, из-за которого и пострадала. Если мы соглашаемся с тем, что художник (и вообще человек) имеет право заявить о несогласии с существующим положением дел, то мы должны положить жизнь за то, чтобы группа «Война» продолжала гулять на свободе.

Но – тут вступает товарищ прокурор – откуда мы знаем, про что эти акции? Из интервью Esquire, из отчетов в ЖЖ Плуцера-Сарно? Но судить активистов будут не за интервью и отчеты. Непростой вопрос, на который придется искать ответ адвокату, заключается вот в чем: можно ли, не будучи участником «Войны», догадаться, за что выступают и против чего направлены секс в Тимирязевском музее, нарисованный на мосту жизненно важный орган или акция, гм, с курицей? Участники этих акций наверняка приобретают в процессе важный экзистенциальный опыт, и жизнь их никогда не будет прежней – но может ли человек со стороны понять, о чем это они, расшифровать этот ребус?

Единственное, что бы я мог сказать на месте защитника, – стилистика акций группы «Война» удивительно совпадает с художественной манерой движения «Наши». Одни прыгают на крышах машин, другие лепят на ветровое стекло несмываемые наклейки. Одни бегают по супермаркету в костюмах ментов, другие в костюмах свиней. И те и другие путают следы: о многих акциях становится известно из сообщений, что активисты движения в них не участвовали.

В том, что делают все эти люди, есть какое-то фатальное несовпадение между провозглашаемыми целями и реальными действиями, и слишком многое из того, что они делают, базируется на банальной человеческой глупости и прочих первобытных инстинктах. Так вот что непонятно: почему одни сидят в Общественной палате и премьерской приемной, а другие – на скамье подсудимых?

25 ноября 2010

Сайт WikiLeaks и тайна переписки

В ночь на понедельник я сидел, уставившись в компьютер, и механически нажимал на кнопку «Refresh» – как Цукерберг в финале фильма «Социальная сеть». На новостных сайтах с минуты на минуту должны были появиться сенсационные заголовки: сотрудники бара «Стрелка» готовят заговор с целью свержения Путина! Абрамович прячет под кроватью атомную бомбу! Ахмадинежад отдал приказ бомбить Белый дом! Ну или что-то в этом роде – непонятно, что это будут за новости, но точно поразительные и небывалые. Этой ночью сайт WikiLeaks собирался выложить 250000 документов из секретной переписки Госдепартамента, что обещало перевернуть всю мировую политику, изменить принципы мироустройства и чуть ли не привести к началу третьей мировой.

Не дождавшись начала третьей мировой, я забылся сном – а наутро оказалось, что секретные материалы WikiLeaks сообщают о том, что Южная Корея рассчитывает на скорое воссоединение с Северной, в Пакистане неспокойно, Медведев слабее Путина, в Штатах не любят Ахмадинежада, а в кабинете Суркова висит портрет Тупака Шакура. Сюрпрайз, как говорится. Основателя WikiLeaks Джулиана Ассанжа успели арестовать, как говорили в советские времена, по сфабрикованному обвинению, и кажется, теперь не знают, что с ним делать. И вроде бы все успокоилось. И все же.

Предположим, завтра откроется сайт afishaleaks.com, где будет выложена переписка главного редактора по поводу зарплат на следующий год, бюджет последней вечеринки на кухне журнала «Еда» и стенограмма происходившего в курилке обсуждения новой секретарши гендиректора. Вряд ли все фигуранты процесса обнаружат на этом сайте что-то принципиально новое: секретарше и так понятно, что ее появление не осталось незамеченным, по сотрудникам «Еды» видно, что питаются они лучше нашего, и, разумеется, каждый из нас в курсе, что зарплата его сильно занижена. И все же: боюсь, если все эти подозрения будут подкреплены документами и выложены в сеть, всем будет стыдно смотреть друг другу в глаза, а следующий номер журнала просто не выйдет из типографии.

Да, все люди на свете – и дипломаты в том числе – постоянно хитрят, прячут дулю в кармане, ну и вообще, everybody lies. И понятно, что WikiLeaks – лишь частный случай срывания масок, на котором в последнее время повернута вся массовая культура в диапазоне от сайта Gawker до сайта MeatLook, от сериала «Обмани меня» до песни «Химкинский лес». Но кому-то действительно станет легче, если наши секретные письма и кухонные разговоры попадут в открытый доступ? Мир от этого правда станет более понятным и честным? Упомянутый выше Цукерберг не даст соврать: границы приватности и так смещаются, мы сами готовы открывать все более интимные подробности собственной жизни – но действительно ли мы хотим жить в мире, где всех видно насквозь и где оказывается, что, несмотря на сложную систему правил хорошего тона и дипломатического протокола, человек человеку в конечном счете все-таки волк?

Ассанж, конечно, голова – но лично я почему-то не люблю, когда чужой мои читает письма, заглядывая мне через плечо.

9 декабря 2010

Итоги десятилетия: глядя с балкона

Летним вечером 2001 года мы с обозревателем «Афиши» Наташей Костровой сидели на редакционном балконе, что выходит на Тверской бульвар: эффектный вид на Москву помогал произвести впечатление на гостя – музыкального критика Артемия Троицкого. Троицкий пришел рассказывать про организованный им фестиваль финской музыки – диковинное по тем временам событие, – но разговор быстро свернул на Путина: эта фигура, опять же, была еще не такой привычной. «Вы просто не знаете, что такое КГБ, – говорил Троицкий, – вы с ним никогда не сталкивались. Эти ребята дорвались до власти и сейчас вам такое устроят!»

Странно сейчас вспоминать этот вечер – в котором не было еще ни соцсетей, ни эсэмэсок, ни дела Ходорковского, ни гаджетов с приставкой «ай», в котором музыку нужно было покупать на компакт-дисках, а слово «сериал» звучало как приговор. Кажется, что все это было вчера и темы разговора никуда не делись: финская музыка все так же странна и прекрасна, а дорвавшиеся до власти ребята по-прежнему устраивают «такое» – но все стало совсем другим.

Даже если не трогать Путина – насчет которого Троицкий, с одной стороны, оказался кругом прав, а с другой стороны, понятно уже, что это не инопланетяне с Марса захватили власть и принялись мучить народ, а сама история все разрулила наиболее приемлемым для большинства образом. И можно сейчас испытывать всевозможные неудобства от коррупции и произвола (отдельные граждане и вовсе решают эту проблему с помощью билета Москва – Лондон) – но это лишь следствие того, чего сами хотели: чтобы сильная рука, и чтобы Россия вперед, и чтобы все дрожали, чтобы уважали и чтоб напитки покрепче, слова покороче.

Ну так вот, даже если не трогать Путина – десять лет назад, чтобы рассказать про новый фестиваль, мы еще приходили друг к другу в гости, и казалось, что этот приятный вид с балкона в сочетании со странной и прекрасной финской музыкой создают движение в сторону приятной и правильной жизни. А сейчас финская музыка сама по себе, жизнь сама по себе, и приглашения на фестиваль были бы отправлены по фейсбуку, и их никто бы не заметил, и у каждого свой вид с балкона, не хуже нашего, и свои представления о прекрасном. И уговорить кого-то, что финская музыка (или вид с балкона) – это нечто волшебное, незабываемое и меняющее жизнь, уже не получится: во-первых, слишком часто обманывались, во-вторых, волшебные, меняющие жизнь вещи никому особо не нужны – достаточно неплохо провести вечер. И каждый давно звонит лишь друг другу, обсуждая, насколько прекрасен наш круг – а за пределами этого круга водятся глупые (злые, продажные, некрасивые, нерусские – ненужное зачеркнуть) люди, с которыми лучше не иметь ничего общего.

И в этой ситуации вдруг оказывается, что люди вроде Троицкого еще важнее, чем десять лет назад: потому что они находят крутую музыку, которой нет в списках лучших альбомов года, и видят ситуацию на два шага вперед, а выбирать музыку и принимать решения они умеют не по стайл-гайдам, не по совокупному мнению френдленты и не по материалам зарубежной прессы, а как десять лет назад – сердцем, знанием, опытом.

И самое печальное – что это мы с Костровой могли бы сидеть теперь на чьем-то балконе и рассказывать людям на десять лет нас младше: «Вы просто не знаете, что такое митинги на Манежной. Вы никогда с ними не сталкивались. После этого такое начинается!»

30 декабря 2010

V. В России есть чем заняться

Но вот появилось именно такое окно возможностей: вместо того чтобы в сотый раз объяснять давно понятные вещи, ты можешь пойти и покрасить забор. Или придумать для этого забора какой-нибудь удивительный дизайн. Или устроить рядом с забором фестиваль всего на свете. Или провести ребрендинг забора. В общем, забор остается на месте, но можно его замечательно разукрасить.

Что меняется после терактов

Не нами замечено, что теракты в России происходят низачем и нипочему. Казалось бы, должна быть серьезная причина, чтобы живой человек решил превратить себя и несколько десятков себе подобных в куски мертвой материи, – но нет, ответственности за теракты никто не берет, требований давно не предъявляет, организаторами неизменно оказываются уже убитые боевики. Даже если говорить о долгосрочных стратегических результатах – кровавый режим не падает, имарат Кавказ не становится более реальным. Взорвали и взорвали, едем дальше.

И, тем не менее, меняется многое. Я помню, какой шок в 1999 году вызывало утверждение, что взрывы домов могли быть организованы ФСБ, что это свои взрывали своих. Эта мысль была непереносима, ее нужно было срочно забыть, вытеснить, заглушить. Не то сейчас. Половина комментариев к теракту в Домодедово сводится к тому, что это начало предвыборного цикла. Или что это такой изящный способ отобрать аэропорт у его владельцев – электричество отключали, не вышло, ну теперь шарахнем тротилом. Или что это следующая серия событий на Манежной. В общем, ни одно самое дикое предположение, зачем и кому это нужно, уже не кажется диким.

Главным итогом десяти лет войны с террором стало снижение порога чувствительности: террор, а также его возможные причины и последствия, перестал вызывать ужас. Дело не в том, что мы окрепли духом и проявляем мужество перед лицом опасности, – просто постепенно стало все равно. Почему это происходит, в чьих интересах, как это прекратить – какая разница. Как убивали, так и будут убивать.

Это изменение взгляда на вещи оказывается ужасно удобным даже не для устроителей терактов (если мы все-таки считаем, что устраивают их нелегальные радикальные экстремисты), а для системы, которая по должности обязана с ними бороться. Причем удобство это действует не только в отношении терактов – горящие торфяники, падающие сосули, выезжающие в лоб машины с мигалкой, кровавый беспредел в детских больницах вызывают более-менее ту же реакцию: ужас-ужас-ужас, быстро (все быстрее) сменяющийся привыканием. Представьте себе, завтра выяснится, что Путин ест на завтрак детей, вся история с переписью была затеяна, чтобы составить реестр малолеток, и теперь все граждане РФ по очереди должны отсылать главе правительства своих, так сказать, кровинушек. Что за этим последует? Взрыв возмущения в блогосфере, разрешенный митинг в Новопушкинском сквере примерно с 500 участниками, открытое письмо на специально созданном сайте с несколькими десятками тысяч подписавшимися. Активисты движения «Наши» первыми прибегут на приемный пункт и сфотографируются с милыми крошками в руках; потом, правда, выяснится, что детей одолжили на полчаса в ближайшем кружке мягкой игрушки и никуда, слава богу, не отправили. Неделя-другая, и все успокоится, определится негласная такса, за которую можно будет откупиться от жуткой повинности, и гражданское общество примется обсуждать более занимательные вопросы – а вот Медведев, он вместе с Путиным завтракает или отдельно? А почему в твиттере информация про завтраки появляется быстрее, чем на ТВ? А фотографии завтраков в блоге у Навального – это подлинники или фотошоп?

Извините за эту чудовищную аналогию, но ведь правда, безотносительно к завтракам, очень страшно за детей.

7 февраля 2011

Как пережить школьную реформу

Начнем с того, что на этом месте должен был появиться совершенно другой текст. Я собирался написать что-нибудь ужасно гневное и язвительное по поводу надвигающейся школьной реформы, согласно которой единственными обязательными предметами для старшеклассников станут физкультура, основы безопасности жизнедеятельности и загадочный предмет «Россия в мире». И что, наверное, будущим выпускникам в их будущей жизни обязательно нужно будет прыгать через козла, знать, какая сторона улицы наиболее безопасна при теракте и уметь «противостоять фальсификациям истории, направленным против национальных интересов России» – а все остальные знания и умения, ну там математика, история, литература, все это им не до такой степени пригодится. И что, вероятно, идеологи реформы придумали такую систему потому, что им известно про нашу будущую жизнь нечто такое, о чем мы, наивные, со своими жалкими интеллигентскими предрассудками, еще не догадываемся – может, и вправду Мандельштам или дифференциальное исчисление лет через десять будут не так важны, как умение метнуть гранату на 30 метров. Но потом я вспомнил собственные старшие классы и решил ничего этого не писать.

Дело в том, что в моих старших классах – то есть в конце 80-х – обсуждалась все та же школьная реформа. Точно так же предполагалось, что старшеклассники должны будут выбирать те или иные профильные предметы, а также степень глубины их изучения – правда, список обязательных предметов не был таким абсурдным. Говорились очень похожие слова о воспитании у учащихся способностей к саморазвитию и о внедрении школьного самоуправления – разве что не делалось такого упора на патриотизм и не упоминались «позитивные социализирующие возможности интернета». Нельзя сказать, что в смысле качества образования с тех пор ничего не изменилось: по данным февральского опроса ВЦИОМа, треть жителей страны считают, что Солнце вращается вокруг Земли, а первые люди жили одновременно с динозаврами – и число думающих так людей с каждым годом растет. И конечно, обязательное изучение ОБЖ только поспособствует укреплению этой тенденции: но проблема, кажется, вообще не в ОБЖ.

В проекте предыдущей школьной реформы так же, как и в описании нынешней, не содержится одного небольшого пункта, без которого остальные теряют смысл: как должна быть устроена школа, чтобы быть до такой степени гибкой? Если ученики сами выбирают предметы – сколько должно быть в этой школе учебных классов, как составить расписание, что происходит с учителями, чьи предметы никто не выбрал? И самое главное – как сделать так, чтобы учитель занимался собственной работой не в режиме подвижничества и не на голом энтузиазме (ответ известен, но тут как в анекдоте – хто ж ему дасть)? Каким бы ни был набор обязательных предметов, в нынешней школе никто не гарантирует получения знаний – астрономия вроде обязательная, а с Солнцем и Землей уже не можем разобраться. А если цель заключается в том, чтобы их все-таки получить, то ваш образовательный стандарт (а также основы жизнедеятельности) – это иностранный язык (а лучше несколько) и широкополосный интернет, и тогда никакое Министерство образования не страшно.

18 февраля 2011

«Мужик с топором» и другие любимые книги москвичей
О чем говорят списки бестселлеров книжного магазина «Москва»

Лучший способ победить искушение – поддаться ему: именно таким образом большинство людей борются с прокрастинацией. Если не хочется работать, а под рукой есть интернет, можно прекрасно убить время за просмотром фейсбучной ленты или роликов с прикольными котятами; могу поделиться и собственным рецептом – дожить до конца рабочего дня, так и не сдав тексты в очередной номер журнала, помогает список бестселлеров на сайте книжного магазина «Москва». В помощь офисному бездельнику список разделен на множество категорий и подразделов, на то, чтобы просто кликнуть на каждую из рубрик, уже уйдет полдня. Если изучать списки регулярно, можно найти в этом занятии известный азарт: на сколько мест поднялась новая Улицкая? откуда такой скачок продаж у книги «Тора. Пятикнижие и Гафтарот»? как поднимается и падает книга «Пенис. История взлетов и падений»?

Регулярное наблюдение за списком позволяет вывести известные закономерности; понятно, что судить о состоянии читательских умов по рейтингам продаж в разделе «Популярная и нетрадиционная медицина» – все равно что изучать настроения в обществе по опросам на радио «Эхо Москвы» (кстати, там встречаются любопытные опросы – сейчас вот на сайте радиостанции интересуются: хотели бы вы, чтоб такой человек, как Муаммар Каддафи, управлял Россией?). И все же, все же, все же.

В динамике книжной торговли есть необъяснимые феномены – допустим, гипертрофированный интерес ко всему, что связано с семьей Ролана Быкова: книжка Павла Санаева «Похороните меня за плинтусом» не покидает список лидеров продаж уже лет семь, сейчас та же судьба, похоже, настигла книгу мемуаров самого Быкова «Я побит – начну сначала!»; кажется, бестселлером сейчас могло бы стать даже факсимильное переиздание быковских счетов за электричество. В остальном аудитория магазина более предсказуема. Читатель «Москвы» хронически не может найти общего языка с собственными детьми: любая книга с названием типа «Как разговаривать с ребенком» обречена на триумф. Больше всего на свете читатель мечтает уехать подальше из места, в котором живет, – и готов скупать любые полезные в путешествии издания, от путеводителей по Провансу до пособий по трансерфингу реальности. Из всей мировой истории его интересует исключительно Третий рейх: мемуары Альберта Шпеера, многотомное исследование Ричарда Эванса, книжки про Вилли Мессершмитта и Вернера фон Брауна – все разлетается как горячие пирожки. Что касается современного состояния России, читатель уверен, что против нее строят козни враги, но не вполне понимает какие: примерно одинаковым спросом пользуются книги Николая Старикова про то, как Россию разрушают западные спецслужбы, и сборник статей Ходорковского про то, как Россию разрушает Путин. В разделе «Спорт. Физическая культура» на первых позициях находится книга А.Н.Кочергина «Мужик с топором».

Да, и еще: 18% опрошенных слушателей «Эха Москвы» хотели бы, чтобы Россию возглавлял Муаммар Каддафи.

9 марта 2011