Читать книгу "Наблюдательные пункты"

Стоит ли обустраивать парк, если не дают обустроить Россию?
Сапрыкин про новую гражданскую ответственность: друг детей Филипп Бахтин и покровитель культуры Сергей Капков

Фраза «пора валить», пережившая взлет популярности после очередного выдвижения Путина в президенты, остается для большинства не более чем риторической фигурой: кажется, единственным человеком, кто буквально-таки взял и свалил – причем еще до путинского объявления, – стал главный редактор русской версии Esquire Филипп Бахтин. Свалил он, впрочем, в совершенно противоположную сторону, нежели основная масса пакующих виртуальные чемоданы: Бахтин отправился заниматься строительством летних детских лагерей – то есть огромным, рассчитанным на много лет проектом на территории России. Попутно [битая ссылка] в интервью «Афише» он воспел деятельность Сергея Капкова, переделавшего за полгода парк Горького: по мысли Бахтина, подобного рода создание более человечной среды – первый шаг к тому, чтоб люди перестали ссать в подъездах, а Центризбирком прекратил мудрить с результатами голосования, – и кажется, очередной путинский срок ничего не изменит ни в логике рассуждений Бахтина, ни в его ближайших планах.

Выдвижение Путина состоялось практически одновременно с переездом Капкова в кабинет начальника департамента культуры московской мэрии, и последний факт отчасти корректирует впечатление от первого: валить – и даже разговаривать об этом – глупо, в России есть чем заняться, но это «что-то» – не совсем то, о чем мечтает либеральная оппозиция. Власть говорит буквально следующее: никакой модернизации не будет, здесь не то место, где можно изобрести айпэд, а на то, чтобы изобретать термоядерные реакторы, уже нет ресурсов – ни финансовых, ни человеческих. И вообще, статус-кво сохраняется: Ходорковский в тюрьме, «Единая Россия» в парламенте, корпорация нефтегазосиловиков со всей свойственной ей этикой распила-отката-заноса – у реальных рычагов власти. Мы не будем обсуждать с вами, как обустроить Россию, но при этом предлагаем заняться обустройством окружающей среды: если вы можете чему-то хорошему научить детей, или знаете, как переделать ближайший музей, или просто хотите облагородить пространство вокруг себя – милости просим.

Как отвечать на это предложение – вопрос адски сложный. Безусловно, в этой ситуации лучше сразу все, чем всего лишь хоть что-то. И, конечно же, на любого хорошего директора парка приходится десять кураторов молодежных движений – которые в любой момент могут взять и откусить директору голову. И, разумеется, неконтролируемая пожизненная власть – лучшая гарантия того, что все вообще пойдет вразнос. Но вот появилось именно такое окно возможностей: вместо того чтобы в сотый раз объяснять давно понятные вещи, ты можешь пойти и покрасить забор. Или придумать для этого забора какой-нибудь удивительный дизайн. Или устроить рядом с забором фестиваль всего на свете. Или провести ребрендинг забора. В общем, забор остается на месте, но можно его замечательно разукрасить.

И кто мы такие, чтобы бросать камень в тех, кто уже красит, – или, как в истории с Томом Сойером, удержаться от искушения присоединиться.

17 октября 2011

Эффективное протестное движение в России
Почему движение Occupy Wall Street, увлекая весь мир, не может добраться до нас

Движение Occupy Wall Street – протестный уличный лагерь, разбитый в финансовом центре Нью-Йорка, – оказалось неожиданно заразительным. Акция не прекращается уже больше месяца, выдвигаются все более четкие требования (если вкратце – перераспределить национальный доход от 1% сверхбогатых граждан к 99% простых людей труда), в дело включаются жители других городов и стран – от стотысячной толпы, громившей офисы банков в Риме, до жительницы Аляски, фотографирующейся с плакатом «Occupy the Tundra», поддержать «оккупантов» приходит элита мировой поп-культуры – от Славоя Жижека до Канье Уэста и группы Die Antwoord, на 29 октября намечен «Глобальный марш Робина Гуда» с требованием установить однопроцентный налог на все финансовые транзакции. В общем – дело пошло. Единственные, кто остается в стороне от глобальной движухи, – это жители России: несмотря на то что энтузиасты из блога Epic Hero уже призывают выйти на акцию «Occupy Triumphalnaya Square», никаких признаков восстания масс не наблюдается. Из чего принято делать традиционно печальный вывод: народ наш ленив и нелюбопытен, не может постоять за свои права, и даже в протестных движениях мы позади планеты всей, поэтому всем Путин, пацаны.

Казалось бы, и вправду – вот появилось глобальное движение против несправедливости, почему ж оно обходит страну, где эта несправедливость напоминает о себе, чуть только высунешь нос из-под одеяла? Да, есть проблема нейминга – в слове «оккупировать» сразу слышится что-то немецко-фашистское, – но это не главное. Вопрос в том, куда бежать, где источник несправедливости, кого будем оккупировать? О’кей, для многих таким источником является Кремль, но, кажется, еще больше людей, для которых Кремль – единственная от несправедливости защита (см. прямые линии с президентом). Можно по примеру американских товарищей пойти оккупировать Сбербанк – но кто тогда бабушке пенсию принесет? А что до одного процента сверхбогатых – так их и без нашей помощи в любой момент прекрасно могут оккупировать, обобрать и этапировать.

На вопрос «В чем несправедливость, брат?» в России можно получить сто тысяч взаимоисключающих ответов. Для одних это неправедно нажитая собственность, для других – когда собственность отнимают. Для одних – мигалки по встречке, для других – специальная полоса для троллейбусов. Для одних москвичи, для других понаехавшие; подозреваю, что множество людей считают главным источником несправедливости журнал «Афиша». Кажется, единственный вариант эффективного протестного движения – взять и оккупировать то, в чем каждый видит несправедливость. Пусть нашисты оккупируют Химкинский лес, а сторонники «Другой России» – Селигер. Пусть Навальный захватит офис «Единой России», а единороссы – его аккаунт в ЖЖ (все равно понять, как им пользоваться, они не в состоянии). Не очень понятно, кого поедет оккупировать кортеж Рамзана Кадырова, итоги конкретно этого движения могут неприятно удивить. Но в этом случае можно выйти с предложением к участникам нью-йоркской акции: может, вам что-то в России не нравится – тогда давайте просто поменяемся местами.

31 октября 2011

Встречи с Медведевым и новый государственный стиль
Что общего между общественными выступлениями президента и развлечениями Москвы

Участившиеся встречи Дмитрия Медведева c разнообразными сторонниками производят на многих моих знакомых тягостное впечатление – подозреваю, впрочем, что впечатление это сильно зависит от того, по какую сторону от телекамеры находятся впечатлившиеся: если бы нас со знакомыми (или студенток журфака, которых вязал ОМОН) угораздило оказаться в числе приглашенных – тягостное впечатление эти встречи производили бы на кого-нибудь другого. Видимо, электронный сигнал не доносит до зрителя некий флюид, из-за которого участники встреч пребывают в состоянии детского, незамутненного восторга, а без флюида все выглядит нелепо, не сказать – глупо. Недавно таким флюидом было само президентство Медведева – в свете которого даже произносимые им слова «Здравствуйте» или «До скорых встреч» трактовались как признак грядущих послаблений, – но сейчас-то, казалось бы, что. Так нет же – сияют улыбки на лицах, звучат признания в любви, и тает лед, и сердце тает.

Принято считать, что различия между Путиным и Медведевым чисто стилистические (в том смысле, что Медведев за свободу, а Путин наоборот), на самом деле медведевская стилистика оформилась только после объявления оегосмещении. Основополагающие ее черты – радость, оптимизм, энтузиазм, вера в будущее; важный момент – эти чувства должны переживаться искренне. Это не путинский олдскул, где радость по поводу «россии-вперед» (если это не футбол) изображает специально нанятая массовка со специально розданными флажками, – тут улыбки расцветают на лицах людей состоявшихся и вполне прогрессивных, и радость основана как раз на ощущении собственной состоятельности: именно мы (и Медведев в том числе) «делаем что-то полезное», «двигаем страну вперед», «меняем жизнь к лучшему» – в отличие от основной массы бездельников, которым «лень оторвать жопу от стула». Содержание этой деятельности может быть любым – некоторые участники встреч строят замечательные музеи и переделывают в лучшую сторону целые города, а другие занимаются торговлей ботами в твиттере, – но важна не суть дела, не его качество и тем более не смысл, а именно упоение от собственной деятельности, от того, что эта деятельность важна и заметна даже на самом верху, и от перспектив, которые открываются в процессе общения с этими верхами.

Это всеобщее упоение не позволяет рассмотреть, а чего, собственно, добивается Медведев: обозреватель «Коммерсанта» Дмитрий Бутрин высказал недавно гипотезу, что главный интерес Медведева – это принуждение граждан ко благу, то есть борьба с педофилией, алкоголизмом, «разжиганием» и прочим социальным злом любыми доступными средствами, которая, учитывая состояние правоохранительной системы, неизбежно приведет к тому, что пересажают всех без разбору; и вряд ли это именно то, о чем мечтают нынешние симпатизанты действующего президента. Если проницательный читатель снова спросит, а что этот текст делает в журнале о развлечениях Москвы, на то есть простой ответ: кажется, герои этого текста так и относятся к серьезным делам, меняющим и ломающим судьбы целой страны, – как к одному из развлечений Москвы; и противостоять этой веселой движухе можно единственным образом – надо быть спокойным и упрямым. Ну или в крайнем случае печальным и ленивым.

10 ноября 2011

Поступок кассирши Насти
Почему люди с трудом переносят эпоху стабильности

Про историю кассирши Насти Черепановой я узнал из программы «Центральное телевидение» на НТВ; позже выяснилось, что это один из главных новостных сюжетов последних недель – по крайней мере, для тех, кто читает Life News и «Комсомолку». Если вдруг вы не следите за этими ресурсами, вот краткое содержание. Жила-была девушка Настя, умная и симпатичная, школу закончила с золотой медалью. Жила она в городе Серафимович Волгоградской области, а там что с медалью, что без медали – сюжет один: рано родила, муж сел, устроилась на почту, завела любовника (тоже сидевшего и тоже с детьми), так бы и жить-поживать, но в один прекрасный день она взяла из кассы 7,5 млн рублей и скрылась в неизвестном направлении. Позже выяснилось, что они с любовником поехали в Москву, поселились в дорогом отеле, прошлись по ювелирным и меховым салонам, купили китайский джип, поехали в Анапу (там Настя впервые в жизни увидела море), разбили джип, купили «хаммер», переехали почему-то в город Славянск-на-Кубани и еще полтора месяца широко гуляли в местных заведениях, где их и взяли. В программе показывали интервью с самой Настей, которая сидела в клетке какого-то славянско-кубанского СИЗО. Она улыбалась, и у нее были абсолютно счастливые глаза; на этом месте я почему-то вспомнил кадры с Гагариным, вернувшимся из космоса.

Принято считать, что разговоры о бесперспективности здешней жизни и насчет «пора валить» ведут медийные бездельники из «Жан-Жака» и связаны они, прежде всего, с бессрочным возвращением Путина. А теперь представьте себе город Серафимович. Обшарпанная почта с неизбывной лужей перед крыльцом, крашенные мутно-голубой краской стены, пенсионеры, оформляющие подписку на «АиФ», женский коллектив с люрексом и перманентом – и четкое понимание, что Так Будет Всегда. А вам двадцать с небольшим, вы красивы и умны, и вам все еще хочется чуда. Ваши действия?

Репортеры «ЦТ» сравнивали историю Насти с фильмом «Бонни и Клайд» – классическим сюжетом времен Великой депрессии. Похоже, что России начала 2010-х тоже грозит Великая депрессия – если не экономическая, то психологическая. Ничего по большому счету не меняется и не изменится – и это чувствуют более-менее все (за исключением штатных сторонников Медведева). Страна вышла на расчетную высоту, и все проекты развития сводятся к тому, как бы с нее не свалиться. Можно что-то улучшить по мелочи – купить диван в кредит или завести всенародное интернет-правительство, но в остальном – живи еще хоть четверть века, все будет так, исхода нет. Год за годом мы будем обсуждать, стоит ли голосовать за Зюганова назло Жириновскому, сочувствовать Навальному в его безнадежной борьбе, требовать найти нападавших на Кашина, работать на тех же работах и слушать те же новости – а оператор волгоградского отделения связи так и не сможет купить на зарплату билет до моря. И чем сильнее это ощущение, тем больше людей будут выбирать способ Черепановой – снять кассу и бежать куда глаза глядят. «Let’s do something crazy, something absolutely wrong», как пел Леонард Коэн в фильме про еще одну влюбленную пару, неожиданно рванувшую за флажки.

28 ноября 2011

Каких слов не хватает в русском языке
Кейт Буш, эскимосы и безъязычие российской политики

Говорят, в языке эскимосов есть 200 слов для обозначения снега (хотя мало кто из упоминающих этот факт в состоянии его проверить – в силу слабого знакомства с языком эскимосов). А еще английская певица Кейт Буш выпустила недавно альбом «50 Words for Snow», на котором, явно вдохновившись языком эскимосов, пытается сама придумать слова для обозначения снега: в их числе оказываются термины «хиронокрашка», «спангладаша» и «бумерангабланка». А еще диким успехом в сети пользуются списки иностранных слов, которых нет в русском языке, – почему-то людям важно знать, что в языке гондурасских индейцев из племени ульва есть специальное слово, обозначающее ощущение, когда ты идешь по лесу и тебе кажется, что к твоей коже кто-то прикасается: сразу чувствуешь, что в каком-то плане индейцы ульва духовно богаче нас.

Но ладно русский – существует же огромное количество слов, которых не хватает ни в одном мировом языке, притом что обозначаемые ими явления знакомы каждому. Как, к примеру, можно назвать человека, который во время разговора постоянно ковыряется в собственном мобильном, да еще хихикает невпопад (ну то есть понятно, как его можно назвать, но хотелось бы иметь на этот случай цензурное слово). Или: как называется чувство комфорта и одновременно легкой нервической дрожи, которое испытывает тот самый человек с телефоном, когда ему удается выключиться из разговора и дорваться до своих любимых социальных сетей? Или: существует ли слово для обозначения сложной смеси энтузиазма и отчаяния, охватывающего человека, который затевает некоторое доброе, важное и общественно полезное дело, – понимая, что ничего хорошего из этого дела выйти не может, один позор и безобразие. Или: как обозначить политические взгляды человека, который вроде бы разделяет либерально-гуманистические ценности – и при этом ходит на «Русский марш»?

Несколько месяцев назад журналист Тоня Самсонова опубликовала на сайте slon.ru тест на политическую ориентацию: ответив на несколько вопросов, можно было определить свою партийную принадлежность. Но дальше оказалось, что для обозначения этих принадлежностей практически нет нормальных слов: допустим, если ты выступаешь за свободу слова, выборов и собраний, ты либерал, но если при этом хочешь, чтобы государство чуть повысило пенсии бабушкам, ты уже непонятно кто. А потом ты отправляешься на выборы и понимаешь, что, как бы ни называлась партия и что бы ни было написано в ее программе, все это – двести слов для обозначения одного и того же снега (точнее, вполне материальных ресурсов, которые поделят по результатам выборов). И чтобы сделать в этой ситуации выбор, нужно не формулировать его в словах – а прислушиваться к тонким оттенкам стыда и неприязни (для обозначения которых тоже пока не придумано терминов). И в процессе принятия решения ты неизбежно испытываешь чувство, будто идешь по лесу, и к твоей коже вдруг прикасается что-то неприятное и липкое.

Кстати, в языке племени ульва это чувство называется «юпутка».

13 декабря 2011

Почему после выборов все изменилось
Российская избирательная система, как и вся официальная пропаганда, – это для тех, кто плохо учился в школе

Три месяца назад я [битая ссылка] написал для «Афиши» колонку о том, почему не надо даже думать о приближающихся выборах: дескать, это цирковое представление с заранее понятным исходом, повлиять на результат невозможно, участвовать в этом даже краешком своей мысли – только позориться, лучше заняться чем-то более душеполезным. Я честно отстаивал эту позицию в спорах типа «кто лучше – СР или «Яблоко» (правильный ответ: оба хуже), потратил немало времени на то, чтобы сагитировать знакомых не обращать внимания на агитацию, и был готов встретить день выборов 4 декабря с бокалом вкусного крепкого напитка и за просмотром очередного эпизода сериала «Убийство» (обязательно в датской версии). Я держался, когда закрывали [битая ссылка] «Карту нарушений» на gazeta.ru, старался не обращать внимания на то, как утюжили ассоциацию «Голос», которая следит за нарушениями на выборах, и даже когда утром 4 декабря положили сайты «Эха Москвы», «Слона» и «Большого города», и, тем более, когда днем 4 декабря на lenta.ru появился [битая ссылка] репортаж Ильи Азара о том, как он участвовал в «карусели» по вбросу бюллетеней, – я все еще стоял на своем. Но в 7 вечера, выйдя из Пушкинского музея, я прочитал в телефоне очередную сводку новостей, плюнул и поехал на избирательный участок.

Что было дальше – это совсем другая история, и неизвестно пока, чем она кончится. И дело здесь не в том, что «протест стал модным» или «хипстеры впервые задумались о политике»: как известно, никаких хипстеров не существует, а любой человек думает о политике не реже, чем о сексе, – просто (как и в случае с сексом) эти мысли не всегда приводят к конкретным действиям. Дело в том, что в день выборов что-то сломалось. От машины, которая обеспечивает бесперебойное функционирование системы, отлетела какая-то скоба или кожух, и стало видно ее внутреннее устройство – причем благодаря фейсбуку и ютьюбу его стало видно сразу всем. Суть этого устройства совпадает с догадкой из той давнишней колонки – это цирк, ярмарочный аттракцион, битва экстрасенсов, ловкость рук, и никакого мошенничества. Для избирательной системы – как и для всей официальной пропаганды – дважды два может равняться тридцати четырем, в результате естественного отбора побеждает самый договороспособный, в закрытой системе вопреки второму закону термодинамики не нарастает энтропия – а, напротив, устанавливается всех устраивающая стабильность, а количество голосов, поданных за «Единую Россию» в двух соседних домах, может отличаться втрое. Одним словом, эта система – для тех, кто плохо учился в школе. На следующий день после выборов я столкнулся на телеканале «Дождь» с бывшим лидером «России молодой» Максимом Мищенко, который опровергал все подозрения в фальсификации выборов одним простым аргументом: Путину нужно верить, потому что при нем рождаемость повысилась. Действительно, если относиться к Путину как к поясу Пресвятой Богородицы – все становится на места; одна беда – мешают кривые Гаусса, дарвиновские законы эволюции и правила формальной логики. Орешек знанья тверд, но все же мы не привыкли отступать.

22 декабря 2011

VI. Фатальный недостаток любви

В каждом частном случае есть свои причины, денежные или человеческие, и точно не имеющие отношения к политике, а если посмотреть на всю картину в целом – то получается, что из осколков разбитых редакций складывается слово «Путин» (в конце концов, им же тоже в огромной степени движут коммерческие интересы). И даже бог с ним, с конкретным Путиным, это просто удобный термин для обозначения такой тактики и настроя, когда хорошо сделанная вещь только мешает, с ней слишком много хлопот, ей фатально недостает любви.

Почему людям кажется, что Путин ничего не понимает
Окружение премьер-министра действует в точности так же, как новые интернет-технологии

В последние дни многие мои знакомые всерьез задумываются о душевном состоянии Владимира Путина (что, вообще-то, им не свойственно): с тех пор как путинская предвыборная кампания вышла на проектные мощности, премьер ежедневно подбрасывает поводы для пересудов. Контрацептивы, бандерлоги, этнические грузины, «а вы его отбуцкайте за углом» – ширится-растет список мемов, находящихся далеко за гранью фола, здравого смысла, а также добра и зла. Многие мои знакомые сходятся на том, что с Путиным что-то не в порядке, он совсем перестал понимать, в какой стране живет, и вообще так нельзя.

И пусть такая позиция тоже стремительно смещается за грань добра и зла, но я хотел бы выступить сегодня в защиту Владимира Путина. Да, многие мои знакомые правы: видимо, премьер-министр обладает своеобразными представлениями о реальности – в частности, о чувстве юмора своих сограждан, – поскольку получает специально отобранную информацию, в частности, призванную поддерживать эти самые представления о реальности; грубо говоря – ему рассказывают то, что он сам хочет услышать. На языке социальных сетей эта операция называется «френдоцид» – от Путина скрывают пользователей, которые сообщают неприятные для него вещи, и, напротив, подсовывают те источники, которым он с наибольшей вероятностью поставит лайки.

Можно сколько угодно сокрушаться по поводу порочности этой системы – но, в сущности, путинские советники выполняют ту же работу, что и хитровывернутые алгоритмы фейсбука и «Гугла». Лучшие умы мирового интернета работают над тем, чтобы сделать свойственные им сервисы максимально персонализированными – то есть заранее угадать, что вам хотелось бы увидеть, отбросив по пути тонны дигитальной руды. Особых успехов добился как раз фейсбук – его алгоритм EdgeRank скрупулезно высчитывает количество комментов и лайков, а также время, проведенное в профилях друзей, чтобы показывать нам самых желанных и прятать самых ненавистных. Американский интернет-деятель Эли Пэрайзер выпустил в прошлом году книжку «The Filter Bubble», объясняющую, к чему приведет эта дружелюбная фильтрация. Благодаря затачиванию поисковых машин и рекомендательных механизмов под наши вкусы мы в итоге окажемся наедине с картиной мира, которая идеально под эти вкусы заточена – но при этом совершенно не совпадает с картиной мира, которая сложилась в браузере у соседа по офису. В конце концов каждый из нас периодически, не надеясь на алгоритмы, выкидывает вручную из френд-ленты наиболее раздражающих персонажей или прекращает читать очередной журнал, который «совсем испортился», – и это так по-человечески понятно.

Всякий раз, когда я слышу о том, что Путин неадекватен, мне хочется внести уточнение – он неадекватен тому информационному пузырю, в котором существуют мои знакомые (а мы, в свою очередь, неадекватны с точки зрения его пузыря). Разговоры о том, что Госдеп оплачивает митинги, имеют такое же отношение к реальности, как рассуждения про то, что Россия разлюбила Путина. И как-то нет надежды, что эти пузыри лопнут, разве что в один прекрасный день фельдшер вырвет провода.

30 января 2012