Читать книгу "Наблюдательные пункты"

К чему приведет запрет на рекламу алкоголя
Эта колонка была написана для журнала «Афиша» до появления законов об интернете, клевете, некоммерческих организациях – впрочем, если заменить несколько слов, имен и ситуаций, подходит и для них

Новый пакет изменений в закон «О рекламе» преодолевает чтения в Госдуме со спринтерской скоростью: к моменту, когда этот номер «Афиши» поступит в продажу, скорее всего, будет окончательно запрещена реклама алкоголя (включая пиво) в интернете, в печатной прессе и на ТВ. Как тут не порадоваться – в кои-то веки народные избранники занимаются делом, дают решительный отпор пропаганде зеленого змия, чтобы не плакали больше дети и не страдали матери-одиночки, чьи мужья, насмотревшись на рекламу шотландского виски в журнале Tatler, ушли в алкогольное пике. И разве не здорово, что новые поколения россиян не узнают из интернета, что водка – это хорошо? Или вот еще одна инициатива: запретить курение в барах, в поездах, у входа в метро, далее везде, и еще убрать сигареты с витрин под прилавок – не правда ли, славно, ведь станет легче дышать, опять же, укрепится здоровье. И вот еще: главный московский милиционер Анатолий Якунин предложил патрулировать в ночное время «места возможного появления подростков» – и решительно факты этого появления пресекать: известно же, что подростки по ночам орут, словно мартовские коты, и нередко употребляют все тот же алкоголь (несмотря на отсутствие его рекламы), и еще того и гляди курят.

Шутка про звенья цепи уже несколько утратила свежесть, но здесь мы определенно видим все те же звенья, причем эта конкретная цепь начала выстраиваться далеко не сегодня – это все та же медведевская политика «принуждения к добру», с ограничениями времени продажи алкоголя, нулевым промилле, антипедофильской кампанией, Днем Петра и Февронии и т. д. Смысл этих действий понятен: граждане должны вести себя хорошо и быть здоровы, бодры, веселы – и с этим месседжем трудно поспорить. (Интересно, что на каждую такую инициативу немедленно находится экономическое обоснование, а также зарубежный опыт – от любого запрета народное хозяйство немедленно получит сотни миллиардов, «а в Австралии за такое вообще сажают». ) Проблема в том, что здоровья от этих мер не прибавляется – зато увеличивается поле деятельности (а вместе с ним и коррупционные возможности) у правоохранителей. А обычные граждане оказываются подвешены на волшебный крючок: трубка у гаишника показала отклонение на сотую долю, случилось засидеться у подъезда с бутылкой пива или дочка нарисовала кошку с черным хвостом – был бы человек, статья найдется. Новые инициативы подвешивают на этот крючок добра уже не граждан, а рестораны, магазины и целые редакции – впрочем, их-то как раз не будут привлекать по статье. Их просто не станет.

Ларек у подъезда и продвинутый интернет-ресурс бесконечно далеки друг от друга экономически и стилистически, однако ж, по состоянию на сегодня, если отнять у них алкогольно-табачные доходы, они лишатся средств к существованию с примерно одинаковой скоростью. Выживут сетевые супермаркеты, общенациональные каналы, все, где продают и рекламируют стиральные порошки, и все, что оплачивается из бюджетных денег. А какой-нибудь новый Openspace, куда могли бы понести рекламу торговцы дорогостоящими напитками – потому что аудитория там маленькая, но разборчивая, – этих (да, впрочем, и никаких других) денег не получит. Уж сколько разговоров было: не собирается ли государство еще сильнее ущемить свободу слова, и если да, то как? огородит русский сегмент интернета китайской стеной? пересажает блогеров-тысячников? А оказалось, вот как – бодро и весело, под знаменем борьбы за здоровье и семейные ценности, так, что все вокруг будут только радоваться да в ладоши хлопать.

16 июля 2012

Почему за все хорошее приходится платить
Если действительно хочется, чтобы мир вокруг менялся, – видимо, придется в эти изменения инвестировать что-то по-настоящему ценное, кроме печатных знаков и лайков в фейсбуке?

Каждый год в середине лета я становлюсь радикальным либертарианцем. Я начинаю лучше понимать Айн Рэнд, мне становятся близки высказывания Новодворской вроде ее комментария к акции группы «Война», спалившей автозак, – пусть сначала купят, а потом сжигают, мне хочется кричать на манер либеральных публицистов времен ваучерной приватизации: «Бесплатный сыр бывает только в мышеловке!» В это время года несколько тысяч знакомых (а также незнакомых) просят у меня проходку на Пикник «Афиши».

Моих знакомых и незнакомых можно понять: они совершенно не обязаны высчитывать, во сколько миллионов долларов обходится этот фестиваль, они не в курсе, что это деньги не мои и даже не «Афиши», и единственный способ их вернуть – это продавать билеты, и оттого, что девушка, которую я последний раз видел на линейке в пионерлагере, захочет провести на фестиваль шестерых своих знакомых, группа Franz Ferdinand не уменьшит размер своего гонорара (а скорее наоборот). Но объяснять это слишком долго и нудно – у меня даже не хватает духу выпалить «вы же не просите у знакомого продавца колбасу бесплатно» (как сделал в фейсбуке один из крупнейших московских промоутеров). И поэтому с каждым годом я все больше выгляжу в глазах знакомых и незнакомых алчным м… ком.

Самое печальное – я вижу, как примерно теми же аргументами пользуются другие люди, которых небезосновательно считают алчными м… ками, – инициаторы недавних законов о митингах, клевете, иностранных агентах и всем таком прочем. «Готовьте кэш, оппозиционеры!» – пишет в твиттере депутат Сидякин, имея в виду, что митинговать в России, конечно, можно, но за отдельный прайс. Логика остальных законодателей примерно такая же: хотите делать то, что считаете нужным и важным, – писать разоблачительные статьи, следить за чистотой выборов, в общем, заниматься всем тем, что категорически раздражает государство в его нынешнем виде, – платите. Деньгами, временем, силами, здоровьем, репутацией, свободой. Бесплатный сыр бывает только в мышеловке.

А я все думаю – может, они правы? Вот смотрите. Когда билет на Пикник «Афиши» не стоил более-менее ничего, на нем выступали всякие прогрессивные диджеи из Финляндии – а сейчас сразу десяток артистов мирового уровня. Когда мы писали разоблачительные колонки и ходили на разрешенные митинги (а нам за это только повышали зарплату), эффект от этих колонок и митингов был равен приблизительно нулю – а если все-таки придется заплатить за билет? Если действительно хочется, чтобы мир вокруг менялся, – видимо, придется в эти изменения инвестировать что-то по-настоящему ценное, кроме печатных знаков и лайков в фейсбуке? Стоит ли надеяться, что девушки из Pussy Riot или задержанные по «болотному делу» заплатят по своим счетам, а мы как-нибудь вывернемся? И можно ли добиться того, чтобы, к примеру, безвинных людей не мариновали годами в тюрьме, не жертвуя для этого решительно ничем? Алчные чудаки со своими черными списками и миллионными штрафами, юристы, пытающиеся найти связь участниц панк-молебна непосредственно с Сатаной, все эти маленькие ассистенты той силы, что вечно хочет зла, – может быть, они всего лишь работают кассирами на входе?

Проблема одна: все равно ведь хочется получить бесплатную проходку.

23 июля 2012

Процесс над Pussy Riot с точки зрения наших отцов и дедов
Когда сейчас говорят о сплоченном советском народе, который что-то там в едином порыве, я не узнаю в этом народе моих отцов и дедов

Любой разговор о деле Pussy Riot все время сворачивает из плоскости юридической (был ли состав преступления?) в моральную (хорошо или плохо они поступили?) и даже, скажем так, метафизическую, в которой деяния PR оцениваются с точки зрения вечности, или высших надмирных ценностей, или смысла истории как таковой. Пути господни не отмечены в картах – и поэтому там, где начинает обсуждаться роль панк-молебна в промыслительных судьбах России, говорится особенно много удивительных слов: что дело Pussy Riot подрывает вековые устои государства, что они надругались над вековыми традициями, что вера наших отцов и дедов подверглась поруганию и вопиет к отмщению.

И знаете – я вынужден с этим согласиться.

Вообще-то, мои отцы и деды не ходили в церковь. Понятно, что отцы и деды бывают разные, я могу говорить только о своих: они жили вдали от столиц, всю жизнь проработали на производстве или на институтской кафедре – и у меня есть основания полагать, что их судьбы и взгляды на мир вполне типичны для поколения наших отцов и дедов вообще. Так вот: они не ходили в церковь – в нашем городе вообще не было церквей. О жизни церковной они узнавали в лучшем случае из передач радио «Свобода» и скорее этой жизни сочувствовали – как и всему гонимому и притесняемому. Это вообще было очень важно для них – сочувствие к тем, кому плохо, кого в очередной раз выслали, посадили, перестали печатать, и к разоблачительным статьям про Солженицына они относились с тем же усталым презрением, что и к решениям XXV съезда КПСС.

Когда сейчас говорят о сплоченном советском народе, который что-то там в едином порыве, я не узнаю в этом народе моих отцов и дедов: ничего хорошего от власти они не ждали, рассказам про диссидентов, которые по заданию ЦРУ подрывают тогдашние вековые устои, ни секунды не верили, к дальнобойщикам, которые вешали на ветровое стекло портреты Сталина, относились как к неразумным созданиям, которые не ведают, что творят, и да, они гордились своей страной, но прекрасно знали, чем за эту гордость заплачено, – они сами эту цену и заплатили. Их собственный горький опыт научил их сторониться государства и не доверять любым властям, от отделения милиции до союза писателей, – и когда сейчас говорят, что народу здешнему всегда была нужна только жесткая рука и сильная власть, я опять не узнаю в этом народе отцов и дедов. Я узнаю их в книгах Трифонова, или в фильмах Шукшина, или в песнях Высоцкого: это была светская, гуманистическая, этически заряженная культура – в которой люди не кричали «ура», «долой» или «распни», а напряженно думали о том, как прожить свою жизнь достойно. Можно, конечно, полагать, что это был духовный вакуум, а вот теперь наступило религиозное возрождение, что отстроив ХХС и научившись карать по всей строгости уголовного кодекса за несоблюдение внутрицерковных правил, мы стали ближе к истине, добру и правде, чем поколение Шукшина и Трифонова, и вековые устои российского народа – это умение лизать сапог и правильно отбивать поклоны. Но лично мне это одномерное мракобесие и кажется настоящим оскорблением моих отцов и дедов – того, что они выстрадали, чему научились, во что на самом деле верили.

Хорошо, что они уже этого не видят.

18 августа 2012

Радость жизни против мирового зла
Можно ли забыть о Хамовническом суде, отправляясь на летний фестиваль (и наоборот)

В день оглашения приговора Pussy Riot я оказался за тридевять земель от Хамовнического суда – на музыкальном фестивале в отдаленном районе Голландии. Пока хедлайнеры расчехляли гитары, я сидел в пресс-зоне и отматывал ленту твиттера, где речь судьи Сыровой была разбита на фрагменты по 140 знаков, – а потом пошел слушать Hot Chip и The Black Keys. Я притоптывал в такт ногой, а в голове водили хоровод одни и те же проклятые вопросы: это вообще нормально – узнать про такой приговор и тут же бежать на концерт? или, может быть, это можно рассматривать как проявление гражданской солидарности – раз уж те же The Black Keys выступают в том же твиттере в поддержку Pussy Riot? или все-таки в дни, когдаоглашаются такие приговоры, безнравственно топать ногой в такт (если не топаешь в такт, к примеру, Шевчуку)? или же, господи прости, можно было вообще не сидеть, уткнувшись в твиттер, и ничего не знать о приговоре – и тогда в судьбе Pussy Riot ничего не изменилось бы, зато притоптывать ногой было бы куда веселей?

Это вполне понятное желание – выключить ленту новостей, забыть, как зовут Путина (а заодно и Навального), не участвовать, не состоять, не привлекаться, а вместо этого спокойно слушать группу Hot Chip. Тем более группа Hot Chip очевидно облагораживает душу, а есть ли польза от дежурств у Хамовнического суда (и стоит ли тратить на них лучшие годы) – наукой не доказано. Это привычная уже претензия к журналу «Афиша» – может, [битая ссылка] хватит уже про Pussy Riot? что, до нынешней зимы митингов и приговоров не было? или вместо Путина был кто-то другой? почему же раньше удавалось не без изящества убегать от проклятых вопросов и слушать группу Hot Chip, а теперь вместе с ней (или вместо нее) по страницам журнала скачут девки в балаклавах? Это же так неостроумно (бессмысленно, грубо).

На это оценочное суждение нетрудно привести контраргумент: кажется, мы находимся в точке, когда прятаться поздно, не прятаться поздно, и все идет к тому, что те занятия, произведения, культурные герои, с помощью которых в контексте «Афиши» принято было убегать от проклятых вопросов, вот-вот будут объявлены аморальными (а возможно, даже незаконными), и тот способ жизни, ради которого когда-то был придуман этот журнал, может попросту стать невозможным. Можно, конечно, не обращать на это внимания, но от политики не убежишь – политика бегает быстрее. Сложнее с другим кругом претензий – как можно вообще в тяжелый для родины час слушать группу Hot Chip (ездить на веселые летние фестивали, купаться в море, болеть за Россию на Олимпиаде)? Это же так легкомысленно (неэтично, нерукопожатно).

Тут, конечно, дело вкуса – но, по-моему, условная группа Hot Chip в тяжелые для родины дни не только возможна, но даже необходима. Штука в том, что в тяжелые дни очень легко превратиться в машину ненависти – или, еще хуже, превратить эту ненависть в будничную дежурную работу. А смысл происходящего не в том, чтобы как можно сильнее вскипеть от ненависти, а в том, чтобы в конце концов от нее избавиться. Чтоб за плохие перформансы не сажали в тюрьму, чтоб за картинки на футболках не грозили страшным судом, чтобы люди не получали по голове за неправильные мысли, или за сам факт непохожести на какой-то правоверный великодержавный идеал, или за то, что у полицейского сегодня плохое настроение. Чтобы агрессии и страха стало чуть меньше, а радости и покоя чуть больше – а ведь именно об этом поют условные Hot Chip. Чтобы про Pussy Riot можно было забыть не потому, что сидеть в тюрьме неэстетично – а потому, что им больше ничего не угрожает.

3 сентября 2012

Прощальная колонка
Прощальная метаколонка Юрия Сапрыкина, составленная редакцией «Афиши» из фрагментов старых текстов – и завершающая цикл наблюдений за духом времени

Мы привыкли считать: во всех бедах виноват Путин. Или коррупционная вертикаль власти. Или органы внутренних дел. Или отсутствие в магазинах одежды American Apparel. Потому что ЦРУ так подстроило, потому что гастарбайтеры понаехали, потому что единороссы все деньги украли – вот и вся экспертиза. Как писал когда-то журналист В. Панюшкин, «девушка снимает футболку, под ней ничего нового».

Так вот, механизм больше не работает. В нынешней России большинство занятий, так или иначе, скомпрометированы: депутат, журналист, художник, чиновник? А-а-а, ну с этими все понятно. Как в саге о митьках: «Шпион, толстовец, мент, Дэвид Бауи?» Более-менее все политические силы выступают за все хорошее и против всего плохого и действуют по ситуации, то есть придумывают в каждый отдельный момент статус, за который можно получить максимум лайков. На вопрос «В чем несправедливость, брат?» в России можно получить сто тысяч взаимоисключающих ответов. Для одних это неправедно нажитая собственность, для других – когда собственность отнимают. Для одних – москвичи, для других понаехавшие; подозреваю, что множество людей считают главным источником несправедливости журнал «Афиша». Штука в том, что в тяжелые дни очень легко превратиться в машину ненависти – или, еще хуже, превратить эту ненависть в будничную дежурную работу. А смысл происходящего не в том, чтобы как можно сильнее вскипеть от ненависти, а в том, чтобы, в конце концов, от нее избавиться.

Все так устроилось, что любое высказывание на хоть сколько-то абстрактные темы воспринимается как специально напускаемый туман. И не дай бог начать высказываться о том, как нам обустроить Россию, – карета сразу превратится в тыкву. Промолчи, промолчи, промолчи.

Проницательный читатель наверняка заметит: а ты, уважаемый автор, сам, что ли, не спотыкался? Это не ты ли писал: «…» (нужное вставить)? Разве не журнал «Афиша»… (нужное вставить)? Ничего не остается, кроме как ответить словами живого классика: «Дружок, я все знаю, я сам, брат, из этих, но в песне не понял ты, увы, ничего!»

Год за годом мы будем обсуждать, стоит ли голосовать за Зюганова назло Жириновскому, сочувствовать Навальному в его безнадежной борьбе, работать на тех же работах и слушать те же новости – а оператор волгоградского отделения связи так и не сможет купить на зарплату билет до моря.

Если действительно хочется, чтобы мир вокруг менялся, – видимо, придется в эти изменения инвестировать что-то по-настоящему ценное, кроме печатных знаков и лайков в фейсбуке. Вместо того чтобы в сотый раз объяснять давно понятные вещи, ты можешь пойти и покрасить забор. Внимательно смотреть по сторонам, кричать «Караул!» – если происходит какое-то безобразие, звать на помощь, если безобразие не удается предотвратить своими силами. Люди собираются и делают вместе что-то хорошее; не для того, чтобы срубить, наварить, распилить, а потому, что это хорошее и важное должно быть сделано.

Дух времени дышит, где хочет. Посмотреть все фильмы про зомби? Жениться на Наоми Кэмпбелл? Съехать с пика Коммунизма на велосипеде? Полететь в космос?

Егор Летов однажды сказал: «Иногда мне кажется, что самое сильное и настоящее – это отказаться от надежды. Вот тогда-то, может быть, все и начнется». В пятницу вечером я переоделся в костюм медведя, взял бутылку виски, баян и кота – и пошел сниматься в клипе. Отныне журнал будет целиком посвящен творчеству Егора Летова! Шутка.

24 сентября 2012