Читать книгу "Атлас любви. Пространства осознанной любви"

Уйти или остаться?

Окончательный разрыв любовной связи при угасании или отсутствии любви имеет целью либо прекращение страданий, либо обретение более высокой настоящей любви. Здравый смысл подсказывает, что насильно мил не будешь и возможность развода, правда с теми или иными ограничениями, всегда присутствовала в обозримой истории брака. В настоящее время вопрос о разводе решается в духе законов Моисея, согласно которым, если мужу жена тем или иным образом не подошла, он имеет право развестись с нею, дав ей разводное письмо (Втор. 24:1). Борьба за равноправие женщин с мужчинами уровняла их в возможностях, предоставляемых этой заповедью. Теперь эту возможность избежать страданий жизни с нелюбимым человеком в нашей стране используют в среднем более половины от вновь созданных супружеских пар, а в отдельные годы – до 70—80%. Однако еще в золотой период русской литературной классики XIX века, на романтических историях которого до сих пор формируется представление о настоящей любви, развод был затруднен и связан с тяжелыми моральными переживаниями, обусловленными христианским пониманием нерушимости брака.

Согласно Библии, фарисеи, искушая Христа и желая обличить его в противоречии законам Моисея, «говорили Ему: по всякой ли причине позволительно человеку разводиться с женою своею?». На что он, поясняя свою позицию по этому вопросу, отвечал, «что Бог сочетал, того человек да не разлучает» (Мф. 19:6). Эта заповедь по своеобразной логике общественной мысли вошла в сознание верующих и практику жизни христиан как запрет на развод с женой, допускаемый в качестве исключения только в случае тяжкого преступления – прелюбодеяния. Однако даже такому приверженцу устоев и традиций, как толстовский Каренин, ясно, что никто не в состоянии контролировать чувства своей жены, и он, размышляя о своем положении обманутого мужа, признает, что «вопросы о ее чувствах, о том, что делалось и может делаться в ее душе, это не мое дело, это дело ее совести и подлежит религии». В этой связи христианскую максиму о нерасторжимости брака следует, скорее, относить к идеальному браку, который освящает любовь, поскольку в христианском понимании любовь связана с божественным присутствием и разлучение семейной пары невозможно без отдаления разлученных от божества. Возможно, именно с этим связано исключительное религиозное усердие по сохранению брака.

Здесь мы снова сталкиваемся с парадоксом любви, в котором она проявляется своими острыми гранями: представлением о полноценной любви, которая только и может служить основой нерасторжимости брака, и ощущением исчерпания энергии любви в сравнении с переживаниями периода влюбленности или мечтами о высокой любви.

Угасание любви в браке может активизировать жажду другой настоящей любви, которая невольно обратится на первый подходящий объект. В сравнении с новой высокой любовью все те нежные чувства к супругу, детям, семейным ценностям, которые в той или иной мере существовали до осознания ее хотя бы и призрачного присутствия, меркнут и признаются иллюзией любви. Однако решиться на отчаянный шаг навстречу другой любви непросто, слишком много сомнений вызывает обдумывание столкновения идеала любви с реальностью.

В рассказе А. П. Чехова «О любви» герой долгие годы не решается оборвать «счастливое течение» семейной жизни своей возлюбленной и, лишь когда «пришла пора прощаться», осознает, «как не нужно, мелко и как обманчиво было все то, что нам мешало любить». Он понимает, «что когда любишь, то в своих рассуждениях об этой любви нужно исходить от высшего, от более важного, чем счастье или несчастье, грех или добродетель в их ходячем смысле, или не нужно рассуждать вовсе». Но и в случае решительных действий, когда, как в другом произведении А. П. Чехова «Рассказ неизвестного человека», замужняя женщина в один прекрасный момент переезжает жить к своему любовнику, все заканчивается горьким разочарованием.

Удивительным образом в этой трагической истории сталкиваются два типа любви по Стендалю: романтическая страстная любовь женщины, любящей по образцу героинь тургеневских романов, когда «уйти от папаши и мамаши или от мужа к любимому мужчине – это верх гражданского мужества», и любовь-влечение размеренного аристократа, когда любовь «нужно удовлетворять с рассуждением или же совсем отказаться от нее, иначе она внесет в твою жизнь такие же нечистые элементы, как она сама». Знатоку рассудочной любви давно известно, «что всякие адюльтеры и сожительства у порядочных людей, какова бы ни была любовь вначале, не продолжаются дольше двух, а много – трех лет. Это она должна знать. А потому все эти переезды, кастрюли и надежды на вечные любовь и согласие – ничего больше, как желание одурачить себя и меня».

К сожалению, разрыв брачных уз избавляет только от острых страданий угасшей любви и занявшей ее место ненависти, но дает лишь зыбкую возможность обретения более высокой любви. Шансы на успешность второго брака в среднем оказываются гораздо ниже первого. Возможно, это обусловлено тем, что достижение зрелой любви связано с неизбежными жизненными этапами и закономерностями узнавания друг друга, которые крайне сложно ускорить, избежать или превзойти. Есть и другое правдоподобное объяснение данного феномена. Оно состоит в том, что любовь есть порождение индивидуальной человеческой души, и отсюда следует ее единственность вне зависимости от выбора или смены объекта любви. Об этом стихи Зинаиды Гиппиус:

 
Проходит жизнь… И в жизни длинной
Любовь одна, всегда одна.
 
 
Лишь в неизменном – бесконечность,
Лишь в постоянном – глубина.
И дальше путь, и ближе вечность,
И все ясней: любовь одна.
 
 
Любви мы платим нашей кровью,
Но верная душа – верна,
И любим мы одной любовью…
Любовь одна, как смерть одна.
 

Сколь бы трудными ни выглядели перспективы «освобожденного», разорвавшего брачные узы или романтические отношения ради новой любви, еще более сложным оказывается положение «оставленного», для которого одностороннее прерывание отношений любви оборачивается любовной травмой.

Потеря любви или себя?

Любовь выступает тем уникальным опытом человека, когда все составляющие его психической структуры синхронизируются и проявляются согласованно, так что можно говорить о трансформации личности в направлении ее интеграции как единого целого. При утрате любви происходит обратный процесс дезинтеграции личности. Он сопровождается образованием страдающего двойника, находящегося в связи с иной, уже не существующей реальностью. Такое раздвоение «Я» ощущается как потеря себя, поражение в жизненной борьбе, разочарование в собственных способностях.

Вследствие этого становится понятным, что путь, связанный с попытками вернуть прежнюю любовь, может привести лишь к состоянию склеивания разбитой чашки. Более продуктивным является формирование нового центра интеграции «Я» на основе глубинных потенциалов личности. Трансформация такого рода требует мобилизации и приложения всех душевных сил для возрождения себя в качестве обновленной целостной личности. Это трудный и длительный процесс. Обнадеживает то, что его основные закономерности известны психологам, занимающимся вопросами экстремальных состояний личности. В этой области разработаны техники работы личности в ситуации утраты и жизненного застоя, направленные на открытие подлинной ценности жизни, выход за пределы стереотипов, обнаружение незадействованных потенциалов.

Вместе с тем каждая жизненная ситуация индивидуальна и требует сопереживающего понимания. Чтобы представить себе широкий спектр индивидуальных особенностей и обстоятельств любовной травмы, посмотрим на ситуацию отвергнутой любви на примере пушкинской Татьяны, тургеневской Аси и чеховской Верочки.

На удивление для молодой и неопытной девушки Татьяна прекрасно представляет себе свой запасной аэродром, хотя и с долей сомнения добраться туда когда-нибудь. В письме к Онегину мы читаем, какой вариант событий для несостоявшейся любви рассматривает она:

 
Души неопытной волненья
Смирив со временем (как знать?),
По сердцу я нашла бы друга,
Была бы верная супруга
И добродетельная мать.
 

В то же время она отдает себе отчет в том, что у нее не будет другой высокой настоящей любви:

 
Я знаю, ты мне послан Богом,
До гроба ты хранитель мой…
 

К страху быть отвергнутой и трепетной надежде на взаимность также добавляется тяжелое чувство непонимания со стороны близких, которое в дальнейшем оборачивается тем, что ей пришлось в одиночестве переживать утрату любви. Ее собственное разматывание клубка тяжелых спутанных мыслей дало ей опору в виде надежды, связанной с открытием того, что Онегин не настоящий, а только «пародия». Значит, и утерянная любовь, возможно, была не настоящей и можно смелее посмотреть в будущее. Похоже, ей удалось найти если не избавление от страданий любви, то по крайней мере душевное равновесие, – при встрече с Онегиным уже в качестве «твердо вошедшей в свою роль» княгини «у ней и бровь не шевельнулась».

В случае тургеневской Аси любовная травма накрывает с неизбежностью злого рока, воплотившегося в цепочке мелких мыслей и скоротечных событий, обоих влюбленных, несмотря на взаимность нежного чувства. Чтобы прочувствовать глубину неизбежных страданий утраты любви, достаточно прочитать гениальное описание состояния девушки, решившейся открыть свою любовь.

Она медленно подняла на меня свои глаза… О, взгляд женщины, которая полюбила, – кто тебя опишет? Они молили, эти глаза, они доверялись, вопрошали, отдавались… Я не мог противиться их обаянию. Тонкий огонь пробежал по мне жгучими иглами; я нагнулся и приник к ее руке…

Послышался трепетный звук, похожий на прерывистый вздох, и я почувствовал на моих волосах прикосновение слабой, как лист дрожавшей руки. Я поднял голову и увидал ее лицо. Как оно вдруг преобразилось! Выражение страха исчезло с него, взор ушел куда-то далеко и увлекал меня за собою, губы слегка раскрылись, лоб побледнел, как мрамор, и кудри отодвинулись назад, как будто ветер их откинул. Я забыл все, я потянул ее к себе – покорно повиновалась ее рука, все ее тело повлеклось вслед за рукою, шаль покатилась с плеч, и голова ее тихо легла на мою грудь, легла под мои загоревшиеся губы…

– Ваша… – прошептала она едва слышно.

Прикоснувшись к рождению сильной, но беззащитной любви, можно догадаться, почему Тургенев не показывает дальнейшую судьбу героини. Что же касается неготового к внезапной любви героя, то он «не слишком долго грустил по ней», но «жгучее, нежное, глубокое чувство уже не повторилось», и ему осталось доживать свой век «осужденным на одиночество бессемейным бобылем», хранящим, «как святыню, ее записочки».

В рассказе А. П. Чехова «Верочка» двадцатиоднолетняя девушка, «которая много мечтает», от которой «веяло свободною ленью, домоседством, благодушием», признается в любви уже постаревшему душой двадцатидевятилетнему мужчине, который притом сожалеет, что у него не было «во всю жизнь ни одной романтической истории». Его переживания связаны с недоумением и грустью по поводу собственного «бессилия души, неспособности воспринимать глубоко красоту», а также болезнью совести «порядочного и сердечного человека, против воли причиняющего своему ближнему жестокие, незаслуженные страдания». По тому, как она «шла впереди него все быстрее и быстрее, не оглядываясь и поникнув головой», как «с горя она осунулась, сузилась в плечах», он понимает, что ей «и стыдно, и больно до того, что умирать хочется!». Пожалуй, мы можем предположить, в чем попытается найти свое утешение Верочка: ее любовь какими-то неизъяснимыми нитями связана с тем, что ей хочется вырваться из затхлого уюта, она безумно стремится туда, откуда, как ей кажется, явился ее возлюбленный, – «в большие, сырые дома, где страдают, ожесточены трудом и нуждой».

Если внимательно посмотреть на эти истории любовной травмы, то можно отметить одну закономерность: в каждой из них уцелевшие, похоже, до конца жизни будут сохранять грустные воспоминания о несостоявшейся любви, так что, даже найдя новую любовь, они будут понимать, что не способны вновь пережить те высокие, яркие и глубокие чувства. Возможно, это связано с тем, что в настоящей любви речь идет не только о единении женщины и мужчины в одну плоть, но также и о чудесном слиянии чистой любви с вожделением, причем, похоже, это единство дается людям как подарок природы лишь единственный раз в жизни, когда высокая сила любви побеждает плоть.

Однако люди поставлены в такие обстоятельства жизни, что воспользоваться этим заложенным в нас природой шансом удается лишь единицам. Данные опросов свидетельствуют, что в 95% случаев, когда люди были сильно влюблены, их отвергали. Дело усугубляется тем, что практически каждый из опрошенных мог также припомнить случай, когда они сами отвергали любовь. Сдается, каждый из нас носит в себе остатки когда-то умершей любви. Роковой вопрос, по-видимому, состоит в том: в состоянии ли человек, слабый, но гордый, легко теряющий свой природный божественный дар высокой любви, возродить его в себе собственными, а в какой-то мере и совместными усилиями?

Чтобы зарядиться в этом плане оптимизмом, пожалуй, самое время отправиться в гости к пока еще встречающимся долгожителям в любви, а также к тем, кто изучает вопросы любовного долголетия.

Секреты счастливых пар

_{Влюбленные. Рене Магритт, 1928}

Надо верными оставаться,

до могилы любовь неся,

надо вовремя расставаться,

если верными быть нельзя.

Вероника Тушнова

Способность любить дана от природы каждому человеку, но развитие этой способности, как правило, не входит в число приоритетных жизненных задач современных людей. Более того, под сомнение ставится сама возможность развивать свою способность любить, которую относят к неизменяемым врожденным качествам человека по поговорке «веселого нрава не купишь». Для такого скептического отношения к допустимости совершенствования собственного умения любить есть целый ряд само собой разумеющихся оснований. Внезапность любви, ее стихийность и всеохватность, ощущение любви как дара свыше вызывают убежденность в том, что способность любить неподвластна разуму и воле человека. Для тех, кто своим дерзким разумом пытается бросить вызов стихии любви, у нее заготовлено столько загадок и ловушек, что и они рано или поздно приходят к заключению, подобно чеховскому герою в рассказе «О любви», что «до сих пор о любви была сказана только одна неоспоримая правда, а именно, что „тайна сия велика есть“».

Тем не менее усилия по разгадке тайн любви не прекращаются, и если еще и не получены окончательные ответы, то, по крайней мере, открытия Платона, Стендаля, Ортега-и-Гассета и других мыслителей являются бесценным ресурсом для развития способности любить. Однако между исходным ресурсом знания и умением его практически использовать, как известно, находится цепочка стадий его усвоения. Для начала нужна мотивация, постоянный интерес к ответу на возникающие в отношениях любви вопросы. Получаемые в ходе такого интенционального мышления знания должны трансформироваться в понимание, которое, в свою очередь, должно воплотиться в умении действовать и способности объяснять свое знание другим. Поэтому, обращаясь к секретам счастливых пар, готовым рецептам успешной любви, нужно отдавать себе отчет, что это лишь начальная стадия освоения того или иного знания о любви.

О семейном счастье

В 1906 году немецкий врач-невролог Леопольд Левенфельд выпустил ставшую популярной книгу, изданную в России в 1913 году под названием «Брак и счастье. Наблюдения, размышления и советы врача», в которой он показывает, что семейное счастье – это сложный и многофакторный продукт супружеской жизни. Счастье в браке не означает «блаженную жизнь», а может быть лишь чувством удовлетворенности от превышения моментов семейного счастья над неизбежными «неприятностями и волнениями». Такой положительный баланс брачной жизни определяется, по мнению Левенфельда, двумя группами условий. В первую группу факторов входят базовые предпосылки благополучия брака («предрасполагающие условия»), такие как материальное обеспечение и здоровье, а также возраст, наружность, предшествующий сексуальный опыт, общественное положение, образование, влияние семьи, религиозные верования, общее мировоззрение, среда общения, профессиональные занятия, жизненные привычки, мотивы заключения брака.

Ко второй принципиальной для счастья «существенной» группе факторов относятся «известные черты человеческого характера», иными словами психологические узлы супружеской связи. Этой группе факторов свойственно неоднозначное, порой парадоксальное их сочетание в супружеской паре. Тем не менее Левенфельд выделяет ряд интересных закономерностей и дает ценные советы по сбережению семейного счастья. Например, понимая, что супругам необходима синхронизация чувств, которые каждый переживает индивидуально в разной степени интенсивности и глубины, Левенфельд призывает соблюдать «экономию в области эмоциональных переживаний», поскольку резонировать со вспышками высоких чувств или глубокими погружениями в себя крайне сложно. На здравом смысле и естественно-научных предпосылках также основывается соображение о том, что благородному самоотречению в любви предпочтительнее сбалансированность того, «что каждый получает», с тем, «что каждый дает другому».

Сочетания таких факторов, как темперамент и характер, известных с глубокой древности, которые следует учитывать в супружеских отношениях, мы рассмотрим в их более современной интерпретации, предложенной Отто Крегером и Дженет Тьюсон в книге «16 дорог любви», а здесь отметим оригинальную идею Левенфельда об индивидуальной способности к семейному счастью. Способность к семейному счастью определяется склонностью к вере в ценности брака подобно религиозной вере, так что у человека практически отсутствует критическая оценка супружеских отношений, а также «отсутствием полигамической тенденции», другими словами, склонностью быть однолюбом.

Следует отдать должное проницательности Левенфельда, который также определил «три элемента любовного чувства», порождающих в разных комбинациях «разнообразные нюансы любви» и включающих: «1) половое влечение, 2) чувства склонности и нежности по отношению к известному объекту (чувство симпатии) и 3) чувства уважения, начиная с простого уважения и кончая чувствами удивления, благоговения, вплоть до обоготворения». Обратите внимание, как эти элементы перекликаются с теорией трехкомпонентной любви Р. Стернберга.

Как бы продолжая линию Левенфельда, свой вклад в распространение основанных на естественно-научной практике прагматичных представлений об условиях счастливого брака внес голландский врач-гинеколог Теодор Хендрик ван де Вельде, опубликовав в 1926 году книгу «Идеальный брак». Указав на «четыре краеугольных камня, на которых покоится любовь и счастье в браке»: 1) правильный подбор супругов, 2) общее психическое соответствие между ними, 3) благоприятное и соответствующее обоюдному желанию супругов разрешение вопроса о потомстве, 4) гармонически полная половая брачная жизнь, – он детально представил разнообразные научные сведения о половом влечении и его полноценном удовлетворении в браке. Например, «всякая девушка в положении новобрачной в первое время при половом общении обычно оказывается более или менее „холодной“, почти безразличной к наслаждениям от полового акта, и физиологическое проявление ее любви в ней приходится пробуждать и развивать». Если же мужчина игнорирует это обстоятельство, то «она и остается такой же безразлично-равнодушной, и нередко то, чем не воспользовался и чем пренебрег муж, становится собственностью постороннего, опытного в любви мужчины».

Просветив читателей, стремящихся к брачной гармонии, в вопросах строения половых органов, стадиях полового акта, особенностях различных поз и половой гигиены, Т. Х. ван де Вельде призывает к тому, что «идеальный брак должен быть понят в его истинном смысле. А сущность этого смысла – в духовной любви или, выражаясь правильнее, в полном слиянии телесного и духовного чувств любви людей противоположного пола». Такое слияние в практике супружеской жизни осуществляется в повседневном общении, которое может способствовать коммуникации любви или препятствовать ей.

Базовые предпосылки благополучия брака

Коммуникация любви

Во второй половине XX века крайне популярным и широко используемым для содействия счастливой семейной жизни влюбленных оказался взгляд на любовь с позиции передачи, приема, обмена сообщениями и энергетикой нежных чувств между супругами. Согласно этому представлению, система обмена сигналами любви состоит из трех каналов, или уровней: вербальных сообщений, невербальных сигналов об эмоциональном состоянии и трансцендентных каналов связи между влюбленными.

Информационный подход к любви в сочетании с широко используемым конструктом личности психологов Изабель Майерс и Кэтрин Бриггс в виде комбинации четырех ее измерений – по направленности энергии на внешний или внутренний мир, по способу получения информации об окружающем мире, по особенностям процесса принятия решений и по способам подготовки к действиям – был положен в основу бестселлера Отто Крегера и Дженет Тьюсон «16 дорог любви», опубликованного в 1994 году. Для достижения благополучия в браке авторы призывают к пониманию «индивидуального стиля и отличий партнера», а процесс такого узнавания партнера они образно сравнивают с обучением парным танцам.

Индивидуальные особенности влюбленных, считают Крегер и Тьюсон, выражаются в личностных предпочтениях, за которыми стоят определенные движущие силы, и понимание источников этих различий позволит супругам «поддерживать здоровые развивающиеся отношения». Приведем пару примеров анализа причин сбоя коммуникации влюбленных из этой книги.

При общении экстраверта и интроверта сам процесс коммуникации может быть источником недоразумений. «Для экстраверта естественно задавать вслух вопросы, самому на них отвечать и благодарить окружающих за помощь. Так, в обычной словесной перепалке экстраверт действует по принципу „еще немного слов, и ситуация прояснится“, тогда как интроверт, уже и без того утомленный словесным потоком, чувствует, что „еще несколько слов“ будут последней каплей». Сюрпризы преподносит и способность интровертов в деталях помнить давние разговоры. «Экстравертов постоянно поражает то, как интроверты слово в слово вспоминают разговоры, о которых первые уже давно забыли».

Мыслительные в общении предпочитают сухую информацию, тогда как чувствующие должны быть с партнером в эмоциональном контакте. «Для чувствующих коммуникация – это общение между двумя или более людьми, при котором информация – есть только начало. Она включает еще доверие, уважение, восхищение, проникновенность и иные эмоциональные моменты. Если хочешь быть искренним, то хотя бы некоторые из этих элементов должны присутствовать. Если что-то нарушает или подавляет действие этих факторов, коммуникация для чувствующих почти невозможна».

В основе оптимистичных взглядов на выстраивание идеальной коммуникации с партнером лежит убеждение авторов в том, что «с годами наша личность претерпевает немало изменений. И хотя базовый тип нашей личности остается неизменным, каждый из нас способен больше сблизиться со своей противоположностью».

Популярные способы поддержания здоровых отношений между супругами были также предложены в 1992 году теологом Гэри Чепменом на основе более простой модели каналов коммуникации нежных чувств в его книге «Пять языков любви». Согласно Гэри Чепмену, люди выражают и воспринимают любовь на пяти языках или пятью способами, и если партнеры предпочитают различные способы коммуникации любви и не понимают языка любви своего партнера, то это заводит в тупик их романтические отношения. В своей книге он приводит яркие примеры сбоя коммуникации и использования различных языков любви, так что читателю будет несложно самостоятельно определить, к какому способу коммуникации любви склоняется он сам, а к какому – его партнер.

Язык любви «слова одобрения» включает простые фразы поддержки, комплименты, слова прощения и просьбы. Под языком любви «качественное время» понимается «время, когда вы уделяете человеку свое безраздельное внимание». Это может быть прогулка или ужин в ресторане, откровенная беседа или совместные увлечения. Язык любви «получение подарков» означает обмен символами любви, удовлетворение эмоциональных ожиданий, а также дарение самого себя как деятельное присутствие в важные для партнера моменты жизни. Язык «акты служения» означает бескорыстные действия, направленные на обеспечение нужд партнера. Пятый язык любви «физическое прикосновение», включая поглаживания, объятия, поцелуи, для многих людей «является основным языком любви».

Понимание и синхронизация языков любви выступают эффективным средством для пополнения «сосудов любви» супругов. Эта метафора, по Гэри Чепмену, означает понимание любви как исходной потребности человека, так что уже «внутри каждого ребенка заключен „эмоциональный сосуд“, который ждет того, чтобы его наполнили любовью». К опустошению наполненных влюбленностью «сосудов любви» супругов ведет не только отсутствие коммуникации любви, но и конфликты, возникающие между мужем и женой, которые нередко ведут к разрушению брака.

Пять языков любви