Читать книгу "Созвездие Майя"

***

Снова утро. Снова на кухне скандал. Агата спустилась, на этот раз дело обстояло куда глобальнее – около двери уже стояли чемоданы.

– Маам, вы когда собраться-то успели? Еще же рано очень?

– А ты из комнаты почаще выходи, вчера закрылась опять у себя.

– Да я музыку слушала! Ну, и рисовала.

– Ну вот видишь, вечно у тебя находятся какие-то оправдания. За это утро тетя Вика буквально открыла мне глаза… Папа вроде тоже подтверждает. – мама посмотрела на него очень выразительным взглядом, и он кивнул, не пытаясь сопротивляться.

– Что решили-то? К чему весь этот цирк?

– Мы уезжаем сегодня. Если бы не решимость Вики, я бы сидела на насиженном месте буквально сотню лет.

– Так, так, стоп! Погодите вы! А школа, мои друзья, и… велик! Как мы повезем мой велик?

– Мы его продаем.

– Что? Новый велик? Не смейте, я еще на нем кататься буду! Вы чего, совсем уже со своим переездом?

– Агата, не смей разговаривать с нами в таком тоне. Да, мы продадим твой велосипед, потому что не видим смысла и применения ему в Озерном. Тебе уже пора быть нормальной девушкой, краситься там, платья носить. Какие велики, тебе ведь уже семнадцать?

– О вкусах не спорят. И я не собираюсь быть такой же, как и все, думающей только о новой туши и книгах про любовь. Такой вы хотите меня видеть?!

– Дочь, в нашем скандале тоже нет смысла. Скоро приедет такси, завтракай и собирайся.

– Такси… Я так понимаю, на вокзал? Нет, есть не буду, пойду наверх.

Агата пошла к себе в комнату, скорчив рожу в зеркало. Она достала из рюкзака сухарики и плюхнулась на кровать, попутно достав наушники. Как она в этот момент была зла на родителей. На то, что могут распоряжаться ее судьбой так, как им вздумается, ее вещами – тоже, хотя она без одного года почти совершеннолетняя. Просто невозможно было оставаться в нормальном расположении духа. Ничего, в Озерном она наверстает упущенное. Хотя, как это получится? Он же даже еще меньше Зеленодольска.

Вскоре под окнами дома замаячила машина, настойчиво сигналя. Агата, опомнившись, подскочила, словно ужаленная и понеслась к соседям, не надев даже куртки и бешено забарабанила в дверь. Открыла Милена, и Агата ее крепко-крепко обняла. Так не хотелось оставлять уже ставшего родным человека, любимую подругу. Обнимать ее оказалось так уютно, как-то по-детски, когда обнимаются с хорошими подругами по классу, уходя на каникулы в начальной школе. Агате даже стало жаль, что не оказывала ей столько нужного внимания, ругала ее и была вечно чем-то недовольна. Милена, кажется, все понимала, и по сумкам, стоящим у входа соседской половины дома, по машине у ворот, по молчаливой истерике Агаты, и не задавала вопросов. Вскоре Агата почувствовала, что начинает мерзнуть, а по ее щеке скатилась огромная, горяченная слеза. Девушка поняла, что пора заканчивать прощания, потому как чувствовала, что не сможет сдержать слезы уже минуты через две. Стоило ей разогнуть спину с маленького роста Милены, как на голову ей свалилась ее огромная куртка, вместе с мамиными криками и замечаниями тети Вики. Надо было идти.

Девушка круто развернулась и взяла из сугроба свой рюкзак, направляясь к машине. Правда, перед тем, как сесть в машину, она в последний раз посмотрела на подругу: она стояла, закрыв снаружи дверь их дома, без куртки, в одном платье на морозе, как загипнотизированная, смотря на машину и на Агату. Девушка успела заметить стоящие в ее глазах слезы и жестами показала ей сердечко и совет укутаться потеплее. Таксист захлопнул дверь, сел за руль и завел машину. Агата посмотрела на маму – она лишь тяжело вздохнула и сжала в своей руке руку дочери. Машина поехала, Агата обернулась, а Милена все стояла на пороге, как вкопанная, только потом подняла высоко руку и помахала так, чтобы было хорошо видно.

Агата уткнулась в рюкзак. Ей было грустно, тоскливо, уныло, она была раздражена, зла, ей хотелось кричать и плакать одновременно – как всего за пару дней ее жизнь могла так измениться?

Мама, тетя Вика и таксист что-то бурно обсуждали, она достала наушники и стала смотреть в окно, думая о жизнях, судьбах и прочем. В голове Агаты происходил диалог с самой собой.

– Хорошо, что хоть с Миленой успела попрощаться.

– Ну да ладно. С ней можно будет говорить по скайпу.

– Может, этот город и правда давно пора сменить?

– Точно. Хоть там меня никто не знает, наконец-то не будет этих вечных надоедливых знакомых, которые знают меня чуть ли не с песочницы.

– Ага. Конечно, так лучше. А там, глядишь, и папа приедет.

– Как приеду, обязательно куплю зимний велик. Помню, на картинках в каталоге СпортМикса видела, красивый, синий, с толстыми удобными шинами. По-моему, там и насос в комплекте был…

– О, капелька по окну стекает. Красиво…

В конце концов боль на душе утихла. Девушке удалось вспомнить и продумать многие положительные моменты приезда, и она успокоилась.

Кажется, на улице пошел снег. Опять с неба падали огромные хлопья на землю, на уже образованные высокие сугробы, а они подъезжали к уже знакомому Агате вокзалу. Она уже была здесь в этом году, осенью, когда ездила в Сочи. Неважно, что год почти заканчивается, и новый они будут встречать на новом месте жительства, зато будет шанс начать жизнь с чистого листа. Однако, уже без Милены. Пожалуй, это резало душу больнее всего. Такси припарковалось около входной вертушки, и Агата, не заставив себя ждать, вышла на улицу. Из вещей у нее был всего один рюкзак, а вот у мамы и тети Вики сумки занимали весь багажник машины. Что ж, как мама увидела в расписании поездов, их поезд уже стоял на платформе. Стоянка была всего полчаса – надо было успевать. Несмотря на всю легкость своей ноши, Агата взяла у мамы еще пару сумок: казалось, что женщина захватила с собой еще и мебель в разобранном виде. Тетя постоянно торопила их, без умолку беседовала с мамой и тыкала в спину Агату, чтобы та шла быстрее. А девушка и так шла своими огромными шагами очень быстро, и остальные едва успевали за ней. Однако тетка бежала быстрее.

Вскоре очередь в вагон была пройдена, и они заняли места согласно купленным билетам. Всю дорогу тетя что-то говорила о парных местах, и о том, что Агата с мамой будут ехать в одном отсеке плацкарта, а тетя в другом. В последний момент все пошло крахом – тетя признала, что обозналась и едет с ними в общем. Девушка сняла с себя огромный пуховик и развернула матрас верхней полки, поспешно накинув на него простынку, как настаивала мама. Затем вынула из рюкзака все самое необходимое – книжку, неизменный блокнот, маленький пенальчик, смартфон, наушники и жвачку, а остальное закинула на третью багажную полку. Потом забралась сама и чуть не упала, потому что поезд в этот момент как раз трогался. Агата села, развернув свой блокнот, прочла записи в самом начале тетради: «Походный дневник Агаты. День пятый. Устали, ищем место для привала. Эта Милена меня просто достала – и зачем я ее только взяла в поход?…» Девушка шумно вздохнула, нашла чистую страницу и написала крупным шрифтом на весь лист: «Обновление базы».

***

Рано утром растолкала мама, едва еще светало.

– Солнышко, вставай, подъезжаем!

– Как давно ты меня не называла солнышком, я аж проснулась.

– Ну значит подействовало! Подъем!

– Ну мааам… Тетка спит?

– Не тетка, а тетя Вика! За что ты ее так ненавидишь?

– Спит она или нет?

– Прислушайся! Храпит так, что окна дребезжат.

– Ну пусть пока храпит. Я умываться. – Агата скинула с себя тоненький колючий плед и слезла с полки, попутно свалив на себя блокнот и книгу. Пришлось выслушать мамину мораль о ее неуклюжести и прочих недостатках ее личности, затем девушка нашла способ незаметно исчезнуть из отсека.

Она сидела на полке над мусорным баком, заняв очередь к умывальнику и думала, чем будет заниматься в Озерном, как только приедет. Агата посмотрела в окно и по-настоящему ощутила величие нашей страны – кругом располагались безмолвные заснеженные поля, по которым не ступала нога человека: это было похоже даже на инопланетный пейзаж. Она пару раз вздохнула и вернулась к происходящему в вагоне.

Умыться не получилось: туалет закрыли на санитарную зону. Жалко. Ей пришлось вернуться в отсек, где уже проснувшаяся тетка болтала с мамой Агаты. Они опять обсуждали что-то вроде проблем современного поколения, воспитания, полученного не как надо и так далее. Агата, чтобы не вредить своим нервам и ушам, воткнула наушники в уши и включила песни группы, на которых в последнее время буквально зависала – Within Temptation, и начала сворачивать в рулетик свой матрас, попутно складывая разложенные вещи в рюкзак.

Они уже подъезжали к Едрово, и Агату интриговало, какое же окажется их место жительства на самом деле. Хорошо бы, если бы он не соответствовал на самом деле ее представлениям, так как тетя всю дорогу говорила о нем, и ей запомнились такие фразы, как «конец там вашим тырнетам, сеть не поймаете», «хоть будешь нормально учиться, ни на что не отвлекаясь», «не знают там ваших имиджайн драконов, и я не знаю и знать не хочу!». Показались маленькие домики, но ближе к вокзалу они стали уже не один, не двухэтажные, а начали показываться и дома побольше, что обрадовало. Агата уже сидела с рюкзаком на коленях, в предвкушении того, что посмотрит дом и тут же умчится на разведку местных людей, улиц и достопримечательностей. Она попробовала поговорить с тетей:

– А далеко от вокзала до дома ехать?

– Ишь, размечталась, до дома! Квартира у вас будет, в обычном двухэтажном доме. Зато по деньгам.

– Я спрашивала, далеко или нет.

– Я заказывала такси на сегодняшнее время. Оно нас встретит, полчаса езды. – тетя вдруг ответила непривычно спокойным для нее голосом, но Агата поняла, что она все-таки волнуется. Поезд начал тормозить, и в конце концов встал, забегали проводницы, открывали двери и выставляли лестницы. Агата обратила внимание что тут теплее, да и на табло погоды над вывеской второй платформы отображалось -5 градусов, а не -15, как у них дома. Снега тут не было, была лишь небольшая белая россыпь, валявшаяся кое-где на дорогах и обочинах.

Вскоре они уже были в здании вокзала. Тетя Вика подбегала к каждому встречному таксисту и спрашивала, не на Ленинградскую улицу Озерного ли у него заказ. В конце концов она нашла какого-то седого старичка, стоящего рядом с потрепанного вида белой «Волгой» и помахала Агате и ее маме рукой. Они мигом подошли и загрузили сумки в багажник. Девушка села на заднее сиденье, достала наушники и включила музыку на полную громкость. Сначала сыграло несколько песен, а затем интернет стал постепенно пропадать. Сквозь затишья посередине песен Агата отчетливо слышала разговор о ее дальнейшей жизни. Мама и тетя обсуждали то, в какую школу она будет ходить, куда ее первым делом пошлют за продуктами, обсуждали магазины и прочее. Вскоре их темы разговора перестали быть как-то связанными с Агатой, но музыка отказалась воспроизводиться вновь, поэтому девушке все-таки пришлось снять наушники и положить их в маленький карман ее рюкзака.

Закончилась городская черта, и за окном снова замелькали привычные поля, только уже серовато-коричневые, не тронутые человеком и лишь изредка встречающиеся вдалеке домики различных сел и деревень. Все так же, как и было в поезде. Никакого разнообразия видов. Единственное радовало – как потом сказали, здесь не бывало в последнее время таких суровых зим, как на их родине, все по какой-то непонятной причине, по ней же и мощные циклоны обходили центральную Россию стороной.

В то время они ехали по Московской улице, начинались леса, слегка покрытые инеем и превращенные в зимнюю сказку. Агата испытывала эстетическое удовольствие, глядя на ровные стволы сосен и изумрудные кроны, покрытые белыми искорками. Изредка попадались и лиственные островки, на которых было все также красиво.

Таксист рассказывал маме про Озерный и еще что-то про Выползово, что Агата сочла интересным и послушать самой. Оказалось, он описывал расположение улиц, что и так можно было посмотреть на карте. Буквально минут через пять они уже приехали на улицу Ленинградскую. Агата успела первоначально рассмотреть Озерный – он оказался НАМНОГО меньше Зеленодольска. Они увидели также их дом – маленький, желтый, немного потертый с фасада, двухэтажный, со старым крылечком подъезда.

Их квартира оказалась на втором этаже. Агата зашла в свою комнату и медленно тяжело вздохнула – комната ничем не отличалась от их каморки на втором этаже прежнего дома рядом с папиным кабинетом. Она кинула рюкзак на кровать, у нее оказался на удивление мягкий матрас, только очень запыленный. Девушка поглядела в окно на улицу, и приняла решение прогуляться.

***

Мама и тетя Вика как раз ушли расплачиваться за такси и обговаривать поездки в Выползово. Агата накинула пальто без кофты и выбежала на улицу, прихватив попутно с собой телефон, наушники и жвачку. На улицах было непривычно безлюдно, она достала из кармана смартфон, включила навигатор и пошла по направлению к первой школе. По ее расчетам, учиться ее хотели определить туда. Мимо нее на великах промчалась компания подростков. – «Ага, значит, их все-таки здесь продают. Осталось понять где.»

Она завернула в маленький переулок, хотя ей казалось, что все улицы здесь были просто крохотными. Однако, дома здесь были просто сказочно красивыми – все было облицовано разноцветными железными панелями. У кого их не было – те просто красили дома в очень яркие цвета, наплевав на то, что они даже не сочетаются.

Дверь ближайшего к ней красного дома открылась, и оттуда вышел какой-то парень. Вскоре он обернулся, и Агата узнала в нем очередное знакомое лицо. Причем, не просто знакомое, а лицо, о котором она все же периодически вспоминала по приезду из Сочи. Это был Тимофей. Он тоже увидел Агату, и от неожиданности очень громко выругался. Агата взяла себя в руки – сейчас у нее была тысяча эмоций: злость, что опять встретила кого-то знакомого, одновременно и радость от этой же причины, и испуг, потому что встретила отнюдь не подружку. Она сделала пару шагов ему навстречу и поздоровалась.

– Ты здесь как вообще оказалась? – Тим смотрел на нее, словно на внезапно появившееся привидение.

– Надо же, ты меня еще помнишь вообще?

– Тебя забудешь. Твои рыжие кудри видно из другого конца поселка.

– Значит, это все-таки поселок? – Агата начала уже что-то прояснять. – И да, ты здесь откуда?

– Ну… Вообще я жил в Твери, переехал сюда к бабушке с дедушкой неделю назад. А ты?

– А, точно, это же Тверская область… Я из своего города сюда приехала. Только сегодня. Ты в первой школе учишься?

– Ага. У нас в одиннадцатом «В» всего одно место осталось – скорее всего, тебя туда и возьмут.

– А откуда столько людей, если в поселке живет даже меньше, чем учится в этой школе?

– Тут вообще все интересно. Эту школу считают престижной, и ездят тут всякие изо всей округи.

– Ты сейчас куда собирался? – как бы невзначай спросила Агата, и тут же прокляла себя за эту инициативу.

– Ничего себе, ты уже меня не ненавидишь? Прогресс!

– Не надо сарказма. Я же просто спросила, что в этом такого?

– Вообще я собирался гулять с друзьями, но ради такого случая, почему бы не сходить в кафе?

– А что, тут и кафе есть? – удивленно спросила Агата.

– По крайней мере, тут не такое захолустье, какое ты себе представляла. У всех, кто переезжает из города покрупнее, такие представления.

– Предложение ничего так… Но… Ты идешь с друзьями, и у меня много дел по обустройству своей комнаты.

– Я надеюсь, ты говоришь правду, а то обижусь.

– Слушай, ты мне вообще кто, чтобы на меня обижаться за то, что я не пошла с тобой в кафешку? – вспылила Агата.

– Вот, теперь узнаю тебя. Ладно, не буду злить, пойду я.

– Иди, иди. Я тоже ухожу.

– Ну, тогда до завтра.

– Посмотрим. – Агата круто развернулась и пошла, не оглядываясь, по первой попавшейся улице, в надежде потом выйти на нужную ей.

Еще полчаса кружения по поселку и обдумывания встречи, и она начала-таки узнавать местность. Вот же он, их дом. В квартире было почти все разложено. Мама пила чай.

– Агатка, я тебе шоколадок купила! – ну как ребенок, честно… – подумала Агата, однако на кухню пошла. Она распаковала одну, самый ее любимый вид шоколада – горький, 90 процентов – почти одно какао, без молока.

– Чего какая озадаченная? Не нравится здесь? Мне, если честно тоже.

– Вот почему, когда тетя Вика уходит, ты становишься собой, но стоит ей оказаться рядом – ты строишь из себя цербера и во всем ей поддакиваешь.

– Уф… Понимаешь, Вика все время меня осуждала за то, что я лояльно отношусь к детям, не запрещаю им ничего. Но она забыла, что на это есть отец! И, даже по психологии, запретный плод сладок. Так зачем же детям все запрещать? Чтобы еще явнее разрекламировать то, как делать не надо?

– Я-то это понимаю, но ты выскажи это все тете Вике. Мне зачем эти все тонкости?

– Сейчас лучше сохранять дружелюбие. Она и так помогла нам с переездом. Ну ты, пожалуйста, не спорь.

– Странно все это, мам. Вот когда папа с Лизой приедут, может все и наладится. Агата вздохнула и пошла в свою комнату. Она скучала по родным.

Агата села на кровать. Посмотрела на обои в желтую полоску. Выходила довольно забавная ситуация. Они теперь практически соседи, да и к тому же, он ее одноклассник. Вообще замечательно. (На самом деле, конечно нет). Она думала, что ей теперь придется каждый день краситься, пусть не ярко, но как-то классически, носить что-то красивое, девчачье и прочую дребедень вроде туфель на каблуках, от которых, при ее то росте, толку мало. Она открыла рюкзак и достала из него всю свою одежду. Затем следовал ноутбук, планшет и заветный конвертик с вырученными деньгами. Далее шло все по мелочевке – карандаши, пенал, стерки, ручки, заколки, и монетки со дна рюкзака. Она разложила все по ящикам.

Завтра идти в школу – а у нее даже нет школьной формы. Нужно было выбрать что-нибудь нейтральное. Немного покопавшись, Агата нашла серую толстовку с черными звездочками, черные джинсы, и черные высокие кеды – мама скажет, конечно же, что это все – траурное. Но не идти же в ярко-бордовом, или, например, в синем платье, настолько синем, что глаза готовы выпасть при одном взгляде на него. Идиллию нарушил мамин крик с кухни:

– Агата! Иди сюда! Есть новости!

– Мам, ну зачем так орать? У нас же не двухэтажный дом, и так слышно.

– Просто новости очень срочные.

– Хорошие, плохие?

– Даже не знаю, к какой категории отнести. Но первая уж точно не особо радостная.

– Ну давай, рассказывай. – Агата устроилась на мягком стуле с вельветовой обивкой.

– В общем, звонил папа… И он к нам не приедет.

– В смысле не приедет? Это вроде того, что он нас кидает?

– Не совсем. Его не отпускают с работы, и он остается в Зеленодольске. Здесь, в Озерном, ему будет трудно найти новую работу. Ну а Лизу везти на поезде он тоже не сможет – ему не дадут даже свободного дня. Одна она не доедет.

– То есть… Папу с Лизой ждать бессмысленно?

– Ну да, ты правильно поняла. – мама тяжело вздохнула. Ей самой не нравился такой ход событий.

– Хорошо, давай вторую. – Агата сжалась внутри, предчувствуя еще одно огорошивающее событие. Однако, ее опасения оказались напрасными.

– Тетя Вика купила тебе юбку! Такую, как ты любишь, миди, пышную, с широким поясом на талии. Это тебе будет для школы.

– Надеюсь, она черная?

– Чернейшая! Все прямо так, как ты любишь. Она сейчас была на рынке, звонила, скоро приедет.

– Разрешишь надеть мне ее с кедами?

– Может, лучше будут все-таки туфельки? – мама попробовала сделать хоть одну попытку уговорить дочь.

– Слушай, ну не нравятся они мне. Что я могу сделать? – Агата развела руками.

– Ладно, наденешь с кедами. – мама снова вздохнула, но на этот раз более снисходительно.

Агата пошла в свою комнату вводить коррективы в гардероб. Скоро должна была приехать тетя с юбкой – какая радость! Наконец-то и про нее вспомнили. Девушка нашла белую блузку, и все же оставила кеды под кроватью, а брюки пришлось убрать. Но это было даже к лучшему.

Девушка подошла к окну, взяла в руку засаленную желтоватую занавеску. Внутри все сжалось от тоски по дому. Они все-таки не приедут. Это ужасно. Милене бы в стенку постучать морзянкой, или с горки с ней покататься во дворе… Но нет теперь ни двора, ни Милены, ни даже горки. Зато здесь где-то продают велики. Агата вновь подошла к кровати и дотронулась до заветного конвертика. Недолго думая, она сунула его во внутренний карман куртки и вышла из комнаты, закрыв за собой дверь.