Читать книгу "Созвездие Майя"

***

– Здравствуйте, есть рейсы до Зеленодольска?

– До Казани через Зеленодольск. Прибытие через полчаса, стоянка двадцать минут. Так устроит? – в кассе сидела толстая тетенька и пила чай с сосиской в тесте. От запаха еды у Агаты в животе заурчало. Девушка кинула деньги на выдвигающуюся подставку и задвинула внутрь, тут же на такой же подставке ей приехал билет. «Следующий!» – раздалось на кассе.

Агата нашла глазами первую платформу, а затем вывеску «Буфет». Туда она и направилась. Покупать беляши и сосиски по дешевке на вокзале она так и не отважилась, зато купила две пачки знакомых сухариков с красной икрой. Девушка открыла одну пачку и тут же отправила пару штук в рот.

– Эх, Милена бы оценила… Села бы рядом, и хрустели бы с ней вместе. – подумала вслух Агата. Также она зашла в киоск и купила там скетчбук с заданиями «Тайный орден затерянного леса» – уж очень понравилось название. Тут на телефон ей пришел дозвон с номера Тима. Она отклонила, но записала его в контакты. Потом она вспомнила про смс, которое хотела отправить маме, чтобы та не волновалась. Она подумала над содержанием, чтобы не напугать маму своим внезапным отъездом, и минут через пять отправила. В это же время приехал поезд. Она закинула рюкзак, нашла свой вагон, показала билет проводнице и зашла внутрь. Ехало еще очень мало людей – в основном было рассчитано, что некоторые зайдут позже. Тем не менее, Агате досталась верхняя предпоследняя боковушка, ибо многие покупали лучшие билеты еще за месяц по интернету. Все равно, она была и такой рада. Все-таки этот поезд доставит ее домой.

За двадцать минут полностью заполнился отсек, в котором ехала Агата. На обычных полках разместилась семья из четырех человек, с двумя детьми, мальчиком и девочкой лет десяти. На нижней боковушке оказалась женщина в возрасте под пятьдесят, она была в черном платке и часто протирала глаза платочком. Агата пока что решила не слезать, не беспокоить человека, а дать ей спокойно застелиться и заснуть.

Поезд тронулся. Агата то ли сидела, то ли лежала и пыталась зарисовывать в блокноте ту семейку, виды из окна и вагон. В конце концов ее спина здорово заныла, да и голод опять дал о себе знать. Она немного свесилась с полки и посмотрела на нижнюю – женщина успокоилась и заснула, мерно засопев. Тогда Агата свесила ноги, просунув их в страховочные ремни, достала из рюкзака бутылку воды и сухарики, начала грызть. Дети, насмотревшись на девушку, тоже начали канючить, и в конце концов выпросили у родителей полдник. Их мама достала из-под полки бутерброды с красной рыбой, огурцы и сыр. Агата старалась этого не замечать и грызть свои уже почти закончившиеся сухарики. Однако дети встали и подошли под полку Агаты и стали просить сухариков. Девушка вздохнула, поглядела в эти честные чистые глаза и отдала им последнюю пачку. Родители мелких, видимо, оценили всю боль Агаты:

– Эй, студентка поди? – позвал ее отец семейства.

– Не совсем, но почти. А почему вы так решили?

– Еды с собой почти не берешь. Помнится, мы, когда студентами ездили в поездах на разные олимпиады – я ведь хорошо учился, еды с собой вообще не брали. Не знали, как будем выживать. Всегда находились добрые бабульки, которые скармливали нам все, что везли с дач. Можно сказать, они нас и спасали. Ну, не бойся, слезай, кушай.

– Да мне неловко как-то…

– Это им должно быть неловко. – он кивнул на детей, которые настойчиво пели голодные серенады под полкой Агаты, угомонив всю порцию сухариков. – А ты садись. Идем, что ты! – их отец широко улыбнулся, почти также, как улыбался и ее папа. Именно из-за этой улыбки она поняла, что этим людям можно доверять, они не обидят. Девушка осторожно слезла с полки, чтобы не наступить на спящую ниже женщину, и аккуратно присела на краешек полки, где размещались вещи девочки. Ее мама подала Агате бутерброд с красной рыбой:

– Тебя как зовут?

– Агата. А вас?

– Елена. Очень приятно.

– Игорь, тоже очень приятно. – он протянул Агате руку, и она легонько пожала ее. Поедатели сухариков тоже решили представиться, они оказались Миленой и Егором. Причем девочка была просто копией Агатиной Милены – такой же вздернутый носик, темно-русые волосы, безграничная любовь ко вкусной еде и такая же смешная неповоротливость. Егор внешне был очень похож на сестру, видимо, они были близняшками, однако характеры их различались. Он был сдержанней Милены, слушался родителей. Единственное, что отличало девчонку от подруги Агаты – так это глаза. У всей семьи они были какого-то необыкновенного цвета – то ли карего, то ли зеленого – почти болотного, с мягкими бликами и ярко очерченной радужкой.

Агата приняла бутерброд и начала жевать, глядя в окно.

Проснулась женщина, и она начала разговаривать с родителями, как ездила в Нижний Новгород на похороны тети. У Агаты от ее рассказов зашевелились волосы на затылке, и она приняла решение побродить по вагонам и по ее излюбленным тамбурам.

Так незаметно прошло и время обеда, и время ужина, только мама почему-то не отвечала. Агата погуляла из одного вагона в другой, семейство накормило ее еще и ужином – она была им очень благодарна. Когда наконец-то появилась сеть, Агата позвонила папе.

– Алло, пап, привет.

– Привет, дочка. Надеюсь, не сильно расстроилась из-за моего вчерашнего признания?

– Нет, пап, вообще не расстроилась. – Агата усмехнулась.

– Отлично. Что сейчас делаешь?

– Еду в Зеленодольск на поезде, только что поела, все отлично. – папа от такой реплики выпал в осадок.

– Едешь… Куда?!

– В Зеленодольск. К нам домой. Буду завтра в восемь утра, встретишь на вокзале? – Агата говорила это спокойным голосом, словно ее поездки туда-сюда были обычным делом.

– Я, конечно, понимаю, что ты у нас уже большая и самостоятельная, но ты должна была посоветоваться со мной или с мамой! Что за самоуправство?

– Не посоветовалась только потому, что вы бы не разрешили, и я бы навсегда застряла бы в такой дыре, как Озерный… А мне нужно домой, у меня кое какие там дела.

– Вот авантюристка! Какие еще дела?! Ладно, встречу. Только обещай, что впредь о всех своих передвижениях будешь сообщать!

– Окей, обещаю, обещаю.

– Вот и отлично. Ладно, конец связи, потом поговорим.

– Пока. – Агата отключила телефон, чтобы не тратил зря зарядку. Все-таки папа хоть и строгий, но понятливый, поэтому Агате влетало совсем редко, да и то за какие-то совсем огромные провинности.

Девушка забралась на полку, включила плеер и начала слушать музыку.

***

Наконец-то она увидела родные стены родного вокзала, который, правда, видела в жизни только пару раз. Возле вокзала стояла машина папы, папа ходил рядом и ожесточенно с кем-то разговаривал по телефону. Судя по всему, он пытался объяснить маме, где сейчас находится Агата. Девушка, несмотря на ожидания хорошего нагоняя, подошла к папе сзади и закрыла его глаза руками. Он бросил трубку, извернулся и схватил Агату в охапку: А вот и наша лягушка путешественница! Агата начала протестовать, чтобы он ее не поднимал – она весила уже около пятидесяти, но он все равно чуть приподнял ее: – Ну что, хулиганка, поехали домой?

– Поехали! – Агате нравилось снова чувствовать себя маленькой девочкой, которую будто бы встречают с турбазы.

Снова глазам предстали знакомые, родные виды. Парк, колесо обозрения, магазинчик «Курортные товары», чуть ближе к горизонту замаячили верхушки леса. Конечно же, все было покрыто привычными белыми шапками. На некоторых узеньких улочках снег чистить даже не брались, ибо это было просто невозможно. Агата внутри себя порадовалась, что не взяла велик с собой. Оставалось только надеяться, что Маша его не потеряла.

Девушка увидела двор, приоткрытую калитку, а возле нее возящуюся в снегу Милену. Она тихонько вышла из машины, подкралась к подруге сзади, и загробным голосом сказала: Прости меня, я решила вернуться…

Милена взвизгнула, подлетела на высоту забора и плюхнулась в сугроб. Девочка пару раз чихнула, отряхнулась и, наконец, рассмотрела гостью из-под застилающей глаза челки с налипшим снегом.

– Агата! Ура!!! Маам, она приехала! Ура! Я знала, что ты приедешь! – Милена своими воплями заставила обернуться всю улицу. Подруги обнялись, и уже сама Милена чуть не задушила Агату в объятиях.

– Девочки, идемте чай пить, греться, вы все заснеженные! – подал голос папа, который издали смотрел за всем этим фееричным безобразием. Милена схватила Агату под руку и повела к ней же домой. С прохода примчалась Лиза, и встретила сестру такими же визгами. Вскоре вся троица пила чай, папа разговаривал по телефону в своей комнате на втором этаже, младшая притащила каких-то пластмассовых единорогов за стол, утверждая, что они живые. Агата попила чай, встала из-за стола и незаметно вышла из кухни, пока Лиза и Милена обсуждали игрушки. Она прошла в свой кабинет. В небольшой пустой комнатке отдавалось глухое эхо шагов, в углу стояли одиноко столик и раскладушка. На них не было совершенно ничего, и без привычно наваленных сплошной кучей вещей, они казались Агате голыми. Такие же голые стены, без Лизиных каракулей, без обоев в цветочек – да, папа быстро списал эту комнату со счетов. А что, если он списал со счетов и Агату с мамой? Хотя нет, это было бы бредом. Ведь он до сих пор с ними общается, заботится об Агате. Ей даже влетело от него за поездку, а кого не любишь – того не ругаешь. Девушка в раздумьях присела на раскладушку. Раздался знакомый скрип, и на мгновение ей показалось, что она не сможет склеить семью, которую она так хотела склеить последние две недели. Она хотела, чтобы ее вещи были здесь, чтобы мама каждое утро готовила завтраки на этой кухне, чтобы тетя жила там, где живет и все было бы отлично. Словно угадывая ее депрессивное настроение, в кабинет зашла Милена, закрыв дверь и присаживаясь рядом с ней.

– Грустно все это… – протянула она.

– И не говори. – ответила Агата со вздохом.

– Я же понимаю, что ты не просто так приехала сюда. У тебя же есть план? – все-таки был один-единственный человек, знающий и понимающий Агату от А до Я – Милена.

– Да. План есть. Но не уверена, что он сработает. Взрослые люди бывают очень упрямы и не замечают точки зрения тех, кто находится у них прямо перед носом. Я имею в виду детей.

– Согласна, мама тоже иногда игнорирует мое мнение.

– По крайней мере, тебя не тащат силком в другой город. Хотя, Озерный – вроде поселок. Или город? Черт разберет!

– Я верю в то, что у тебя все получится.

– Слабый ты предмет выбрала для веры – мой успех.

– Не надо сарказма. Я же помню, у тебя всегда все получалось, и в этот раз все будет просто супер!

– Ты действительно так думаешь?

– Нет, так, просто, зашла для галочки!

– Школа сарказма Агаты дает первые плоды! – Милена поняла, о чем шла речь, и они обе рассмеялись.

– Так что ты будешь делать? – вернулась Милена к прежней теме.

– Я думаю пока что просто забрать Лизу к маме. Мелкая она еще, скучает. Таким, как она, без мамы – никак. А вообще, как действовать дальше – у меня понятия нет. Ну, могу еще поговорить с папой, но, если мы все окажемся в Озерном – кто выселит вредную тетку из нашей квартиры? Она живет в соседней квартире, но нагло обосновалась у нас на правах маминой сестры, но она-то на самом деле сводная, и никого это не волнует! – выговорилась Агата.

– Папа и выселит… – неуверенно предложила Милена. – Ей же не останется тогда комнаты, и она уйдет к себе. А вот я как тут без вас всех буду… – девочка впала в свою обычную меланхолию.

– А кстати, как вы тут с Лизой, сотрудничаете?

– Она нашла где-то пару твоих карт нашего леса с записями, тоже твоими, и пометками. Принесла мне, ревела.

– Чего ревела-то? И где она только их откопала?

– Вот местонахождение не уточняла, но ревела в связи с твоим отъездом.

– И горазда Лизка реветь! Ладно, пора действовать. Хотя, стоп, что это? Папа храпит. Заснул. План на время откладывается! – Агата развела руками.

– Пойдем гулять, что ли… – предложила Милена.

Агата согласилась. Она накинула пальто, шапку, которую сняла в прихожей и кинула на комод, Милена вытащила из-под лавочки куртку, и они вышли. Подруги пошли в тот же самый парк, куда всегда ходили для того, чтобы убить время.

В этот день они сделали много всего интересного, чего потом обе будут вспоминать с улыбкой. Сначала они делали дорожки на заснеженном футбольном поле в виде своих имен, потом пили в ларьке горячий чай с душицей и розмарином, зашли в комнату смеха и от души повеселили себя и администрацию комнаты, прокатились по парку на карете, попутно делая сотню фотографий, забежали в торговый центр, чтобы погреться и бегали целый час вверх по идущему вниз эскалатору и вниз по идущему вверх. Никогда Агате не было так уютно, как у себя дома с лучшей подругой. В завершение прогулки они купили себе по мороженому и ловили идущий снег в вафельные стаканчики.

Уже стемнело, они гуляли до семи вечера. Попрощавшись с Миленой, Агата зашла в продуктовый и купила там готовой выпечки на ужин.

Девушка пришла домой, папа был на кухне – готовил жаркое из помидор, лука, яичницы и сосисок – традиционная мужская кухня. Агата поспешно скинула шапку, шарф и пуховик и заглянула на кухню: небритый, в ярко-синей майке и огромных шортах папа, стоя со сковородкой в руке и переворачивая яичницу смотрелся очень мило, да и запах по всей кухне шел очень аппетитный. Девушке даже подумалось, а может быть, и не все так плохо? Может, Лиза и не сильно терпит неудобства? Она прошла, как всегда, в свой пустой кабинет, где нашла старую настольную лампу. Лампочек в люстре не было – их мама забрала с собой, чтобы сэкономить. Агата призадумалась об обустройстве ночлега, принесла из прихожей матрас, и планировала идти на чердак за старыми одеялами. Она взяла с тумбочки в коридоре ключи от чердака и направилась на второй этаж, чтобы потом попасть на чердачную лестницу. На чердаке до этого бывал только папа, когда относил ненужные вещи после переезда, всего один раз. Но многочисленные вопросы Агаты, вроде «Ну что там? Как он выглядит?» папа отвечал всегда, что это обычный чердак и он ничем не выделяется из массы других.

Агата в детстве так не думала. Она любила залезать на чердак их старого четырехэтажного дома и кататься там на старом чьем-то велике, про который люди уже давно забыли. Тогда она его отмыла, отчистила и каталась, приседая под деревянными балками, по огромному простору чердака, где изредка валялись кучи чьих-то вещей. Иногда она попадала лицом прямо в кругляшок паутин и, отплевываясь и отфыркиваясь, ехала дальше.

Девушка усмехнулась, вспомнив то счастливое детство. Тогда не надо было никого мирить, никого спасать – одним словом, жили они мирно и очень размеренно. Правда, иногда Агату наказывали за ее взбалмошный характер, на что она лишь отвечала, что поступает так только потому, что ее внутренний голос берет ее на слабо. Агата погрузилась в мрак чердака. Да, он не был обычным. Он был каким-то мрачным и таинственным. А еще, он был намного меньше прошлого. Девушка обернулась, и вдруг увидела окно комнаты Милены – их половина дома, пристроенная к дому Агаты, была чуть выше. За столом сидела Милена и с отчаянным видом пыталась нарисовать что-то. Агата постучала в стекло. Подруга, по своему обычаю, опять перепугалась, но открыла широкую форточку и вылезла наполовину.

– Хей, ты что здесь делаешь? – спросила она шепотом.

– Да вот, решила одеяла найти. – Агата помахала фонариком, и луч прошелся по кипе старой одежды и скользнул по полукруглому подоконнику круглого окошка.

– Ух ты, а я еще ни разу не была на вашем чердаке! – восхитилась Милена, пытаясь вглядеться в темноту.

– Так тебе что, особое приглашение нужно было? Идем со мной, только не топай сильно. Папа не долен слышать, что здесь есть кто-то еще.

Милена вытащила из кармана брелок-фонарик и включила его, открыв широко окно и аккуратно из него выпав на какие-то мешки. – Как тут таинственно… Романтично…

– Ничего необычного. Тут просто очень темно и холодно.

– Да нет же, именно таинственно!

Агата осветила фонариком стены, потолок и пол:

– Ну и где ты здесь видишь какие-то тайны?

– А вон там что тогда? – Милена подорвалась и побежала куда-то в темноту.

– Стой, не упади! Я сейчас приду. – Агата схватила пледик и последовала за подругой.

Милена привела ее к какой-то узкой и маленькой двери. К ней нужен был ключ. Агата удивилась, что раньше не заметила эту дверь, и перепробовала все ключи из связки – ни один не подходил. Тогда в ход пошла знаменитая шпилька для волос. С этой дверкой Агата ковырялась чуть дольше, чем со входной в Озерном. В конце концов дело было сделано – они вошли внутрь. Это было небольшое помещение, примерно два метра на три, к углу которого стоял комод и старенькая лампа. Видно было, что лампа ремонту не подлежала, да и включению тоже, поэтому весь свет в основном исходил от фонарей. Агата открыла комод, пока Милена исследовала стены – по ее мнению там должен был быть какой-то тайник. Все ящики комода были пустыми, за исключением последнего – в нем обнаружилась старая железная коробочка из-под чая, чем-то наполненная. На ней тоже висел замочек. Самое интересное – этот маленький замочек не поддался шпильке.

Вдруг из открытого люка на чердак дома Агаты раздался папин зов: Агатка, ты там куда пропала?

– Блин, папа зовет! Тебе нужна она? Я все равно открыть не смогла… – она протянула ей коробочку.

– Не, пусть у тебя будет. Я маме не смогу объяснить, откуда она у меня.

– Ладно, хорошо, идем, только быстрее! – Агата подобрала плед, завернула в него коробку, помогла Милене залезть в свое окно и спустилась вниз. Под лестницей уже стоял папа и смотрел наверх, на Агату.

– Ты чего там так долго?

– Да так, из окошка были так красиво звезды видны… – придумала Агата, закрывая люк.

– Ну ладно, а то я уж начал волноваться. Зайдешь если к Лизе – позови ее ужинать и приходи сама. Я пойду телевизор посмотрю. – папа ушел к себе в кабинет.

Агата начала спускаться вниз, и почти было уже подошла к своей комнате, как вдруг услышала тихие всхлипы из комнаты, где раньше спали вместе папа и мама. Она осторожно приоткрыла дверь: в темноте плакала чуть слышно Лиза, положив голову на мамин махровый шарф.

– Лизк, ты чего? – Агата подошла к ней и приобняла ее за плечи. Сестренка не ответила, она только глубже зарылась лицом в шарф и громко прерывисто всхлипнула.

– Ну, Лизунь, не плачь пожалуйста! Кто тебя обидел? Я сейчас твоим обидчикам пойду пинков раздам! – Ох, опять успокаивать придется… – подумала Агата.

– Никто меня не обидел… – тихим шепотом сказала Лиза. Этот шепот был настолько отчаянный, что у Агаты пробежали мурашки.

– Что, что случилось?

– Мама уехала… Мне без нее очень… Очень страшно! Но я боюсь папе сказать, он злится на нее… И ты ему не говори, что я по ней плачу.

– Не бойся, не скажу. Я для того и приехала, чтобы тебя утешить!

– Так ты сможешь меня с собой забрать? – этот настойчивый и решительный детский голосок мигом развеял Агате все сомнения. Она взяла сестру за руку, легонько сжала ее:

– Конечно. Пошли кушать.

***

– Пап, спустись, нужно поговорить!

– Чего там? Недосолил? – папа выглянул из-за дверного проема.

– Говорю же, спустись. Лизка заснула, зачем орать?

Папа, кряхтя, вышел из кабинета, по пути выбрасывая бутылку пива в мусорное ведро, пришел на кухню и сел на табуретку, почесывая подбородок:

– Чего у тебя там?

– Ты ругал Лизу, когда она говорила про маму?

– Ну, бывало… Ноет она в последнее время очень часто.

– Ну и зачем ты ее ругал? Она же еще ребенок, как ты не понимаешь! Тем более девочка, мелкие всегда очень сильно скучают по маме. Даже я иногда тоже, сильно.

– Ну а что я мог поделать? – папа развел руками. – Она тут такие нюни до пола развела! Я и сам по вашей маме скучаю. Вот и приструнил ее, чтобы самому в депресняк не впасть.

– Ну о чем вы оба с мамой думали? Двое бестолковых взрослых! Если уж и решила бы мама ехать в этот Озерный – брала бы Лизку, ей и с садиком легче, и при маме была бы! А ты, тоже молодец, вместо того, чтобы ее утешить – взял и отругал! А если она сама сейчас в депрессии?

– Ну, Агат, что же теперь поделаешь…

– Короче так. Ты не будешь сильно возражать, если Лиза поедет со мной в Озерный? Маму не свернуть, она там уже работу нашла. Самый нормальный вариант – отвезти Лизу к маме.

– Ты уже окончательно решила? Как я тут буду?

– Твое решение, пап. Тут сейчас много твоих решений. Соглашаться на развод или не соглашаться, ехать к нам и воссоединять семью, или не ехать… Я делаю все, что могу.

– Да в том-то и дело, что идею развода подала твоя мама!

– Не кричи, мелкую разбудишь. Мама – женщина. А мы бываем вспыльчивыми. – в ход пошли фразы из старомодных советских журналов о психологии. – И вообще, кто, в конце концов, глава семьи? Оставь право приехать к нам за собой. Если хочешь, конечно.

– Не знаю, Агатка, не знаю. Тут столько заморочек с домом, работой – ты просто не представляешь.

– Мне самой собрать Лизины вещи?

– Да, берите все, что считаете нужным. – папа выглядел очень поникшим. Его тоже было жаль. Очень-очень. Агата очень любила отца. Его смешные фразы, отношение к жизни с чувством юмора. Однако, сейчас была ситуация, в которой не летало ни молекулы, ни атома юмора. Он понуро побрел на второй этаж, слышно было, как открыл вторую, а может, и третью бутылку пива. У Агаты внутри все болезненно сжалось, захотелось плакать. Что, если он обиделся? Все равно Агата хотела сказать все, что сказала. Она обязательно извинится. Когда все уладится. И, если он не приедет, будет скучать. Вот почему так бывает? В одну неделю может разрушиться семья. Она так и не смогла никого примирить. Не смогла… – Агата ощутила ком в горле, и пошла в Лизину комнатку.

Достала розовую спортивную сумку с диснеевскими принцессами и аккуратно сложила немногочисленные сестренкины вещи, в том числе какие-то тени с помадами, рисунки, краски, книжки.

Заснуть той ночью Агате удалось только под утро. Она сидела в полупустом кабинете в сумерках, держа в руках железную коробочку и завернувшись в старый плед. Пару раз она принималась плакать, но получалось как-то неубедительно, потому что она не привыкла это делать.

Наконец, наступило утро.

– Агата, а где все мои вещи? Куда ты их дела?

– Стоят у порога. Собирайся, мы едем на вокзал. – девушка стояла у плиты и жарила булки. Папа еще не просыпался.

– Правда? – тихо спросила Лиза.

– Правда. – твердо сказала Агата и перекинула булки со сковородки на широкую тарелку.

Лиза быстро сунула в рот пару булок, прямо как Агата, когда куда-то спешила, и убежала одеваться. Девушка тоже взяла в руку булку, подойдя к окну. Все, как обычно, только грустно было. В комнате Лизы что-то громко шуршало, похоже, девочка искала какой-то свой тайник. Спустя полчаса сборы закончились. Агата решила отнести булки папе. Она поднялась на второй этаж и зашла к нему в комнату. Пахло пивом. Папа спал диване, напротив выключенного телевизора, свернувшись калачиком. Она взяла на столе ручку и листок в клетку и оставила ему записку: «Пап, мне очень жаль, прости меня пожалуйста. Мы будем очень по тебе скучать. Я тебя люблю. Агата.» – этим листком она накрыла блюдо с булками.

– Лиза, пойдем. – Агата спустилась вниз и поторопила сестру. Рейс, который она увидела в расписании на их вокзале, как она помнила, отправлялся через час.

Замельтешили машины. Они сели в автобус, Агата заплатила за проезд. Затем также быстро доехали до знакомого всем вокзала, купили билеты и забежали в поезд. Агата устроила Лизе нижнюю полку, постелила себе верхнюю и в последний раз посмотрела в окошко на Зеленодольск. Она так и не попрощалась с Миленой. Ну и ладно. Все равно найдет ее в соцсетях и спишется. Что-то подсказывало ей, что это была не самая последняя их прогулка. Поезд тронулся, они поехали.

Поезд мчался, они, вдвоем смотря в окно, сидели на скамеечке в тамбуре – Агата просвещала Лизу в романтике поезда. Они ехали в Озерный, к маме, но так и не знали, что следующим же рейсом, вслед за ними ехал папа, собрав все свои вещи впопыхах и держа во внутреннем кармане пиджака, у сердца, записку Агаты и ее сине-голубой медальон, который она случайно потеряла в его комнате.