Читать книгу "Селфи на фоне санкций"

А вот авторы статьи были в восторге: «Как нельзя лучше здесь подходит цитата из любимого французского фильма: „Вы не просто женщина, вы – Анжелика!“ И вслед за его героями хочется воскликнуть: „Мы будем твоими ангелами, а ты – нашей маркизой, маркизой ангелов!“».

Тьфу ты-ну ты. Я приподняла нетбук: не сочится ли из него елей и мёд? И даже удивилась, что нет.

Заканчивалась статья едким пассажем на тему моего увольнения. Общий смысл сказанного сводился к тому, что Савелий поступил весьма мудро, скинув меня, занудную, за борт. Ненавижу журналистов!

Злость неожиданно помогла взять себя в руки. Сердце перестало скакать, как молодой жеребенок, я даже сумела подняться, заварить чай, выпить две таблетки анальгина, погрызть ржаной сухарик, переодеться в пижаму и лечь спать.

#приветсемье

Следующая неделя прошла весьма однообразно. По ночам мне снились доски, кисти и банановая краска, по утрам – мутило от усталости, адской боли в спине и размышлений на тему «я человек не физического, а интеллектуального труда».

Мы с ребятами, приезжавшими ни свет ни заря, дружно работали. Они копали, я красила. Иногда делала перерыв и снимала на телефон, как они копают – с соответствующими комментариями для моего видеоблога. При помощи обычного троса и трубок умельцы соорудили маленький, но очень полезный кран, которым опускали в яму кольца. Это видео наверняка наберет кучу лайков, подумала я. Выложу после окончания работ.

Иногда, устав от ненавистной кисти, я принималась за растаскивание земли – везла её на тачке туда, где не планировалось ничего копать. Новгородцы, добродушные ребята, мне во время своих перерывов помогали. Куча понемногу уменьшалась. Мозоли на руках истекали кровью. Перчатки по вечерам было не отодрать от ладоней. Извела все пластыри из косметички.

Питалась я по-прежнему скромно, даже аскетично. Я сильно похудела, если верить кухонному зеркалу с облупившейся амальгамой (весы были погребены где-то глубоко в черных мешках), и очень загорела – солнце все эти дни шпарило от души, совсем не похоже на обычный петербургский сентябрь. Бабье лето было в разгаре.

По вечерам – дежурный звонок папе и чтение обескураживающих новостей: например, по личному распоряжению губернатора, во всех школах, даже в начальных классах, стали раздавать бесплатные пробники фирмы «Наша Маша». Девочкам в экстренном порядке заменили обычный урок труда на занятия по макияжу. Предполагалось, что им придется сдавать особый экзамен, на котором нужно будет перечислить, например, всю палитру оттенков петербургских помад. Дети были страшно довольны, а вот родители писали жалобы в прокуратуру: у многих школьниц началась аллергия на дешевые компоненты румян и теней для век.

Двенадцатого сентября, в мамин день рождения, решила ей позвонить, но связь во вьетнамской глуши работала плохо, совсем ничего не было слышно. Оставила поздравление в комментариях к её блогу о путешествиях. Перемазанная желтой краской, с колтунами в волосах, мечтая о хорошо прожаренном стейке с картошкой фри и догрызая остатки ржаных сухарей, я сидела субботним вечером за дряхлым столом на затхлой кухне и читала о спа-процедурах в Ханое.

Ребята закончили работу к полудню пятнадцатого сентября. Вместо свалки со всякими строительными отходами, за домом теперь располагались два аккуратных канализационных колодца с бетонными крышками и встроенными люками. Сливная труба, врезанная в стену здания, была со всех сторон утеплена и интеллигентно прикрыта вполне симпатичным жестяным ящиком.

На другом конце участка, над водозаборным колодцем, возвышался маленький изящный домик. Новгородцы, с детства привыкшие работать с деревом, сколотили его за пару часов. В треугольной крыше можно было открыть дверку и заглянуть внутрь: глубина и правда была головокружительной. Вода уже заполняла бетонные кольца, однако внизу все еще был виден песок. Под ним прятался осиновый щит – естественный водяной фильтр. Швы между кольцами были заизолированы жидким стеклом, чтобы у грязной грунтовой воды не осталось никаких шансов. Ведра в колодце не было, равно как и барабана – все эти дедовские приспособления заменяла мощная автоматическая насосная станция, плавающая на поверхности. (NB: не забыть покрасить колодезный домик!).

Свежезасыпанная траншея вела к дому – по трубе, спрятанной под землей, подавалась вода. Осталось купить только сантехнику – и я наконец смогу снести отвратительный старый туалет в глубине участка! Как же унизительно – пользоваться этой варварской постройкой. Да и ежедневные водно-акробатические упражнения в тазу тоже меня немного утомили, безумно хотелось залезть в нормальный душ.

Мы рассчитались. Новгородцы назвали смехотворную сумму, чуть ли не себе в убыток. Нелепая ситуация – мне пришлось их уговаривать взять с меня побольше денежек.

– Ребята, ну вы что, вы посмотрите, сколько вы сделали, ну давайте я вам нормально заплачу, – убеждала я Геннадия, отрицательно мотавшего головой.

– Нет, Сашка, и не проси, не возьмем! – отказывался он.

– Да вы посмотрите, сколько вы всего сделали! – Я обвела рукой участок. – Два, нет, три колодца, и домик такой симпатичный сколотили…

– Мы друзей Василия раскручивать не будем, – твердо сказал Гена. – Тем более друзей, только что потерявших работу!

Пока мы все вместе работали на участке, я с кисточкой, они с лопатой, я им вкратце рассказала, конечно, историю своей жизни.

– А если разрешишь передать привет жене в Новгородской области, мы тебе даже забор поможем подпереть! В качестве бонуса, – вступил в разговор разбитной и улыбчивый Слава – самый молодой из них, но уже ставший отцом троих детей.

– В каком смысле – передать привет?

– А в твоем видеоблоге!

Когда я начала снимать на мобильный телефон, как они работают, пришлось объяснить, для чего я это делаю. Они немало развеселились, немедленно нашли в интернете мою программу и тут же стали ее комментировать, зарегистрировавшись под псевдонимом «Бука».

Я призадумалась. Журналистов, конечно, все кому ни лень обзывают продажными. «Журналюги проклятые» – часто шипят нам в спину. Мне иногда делали заманчивые предложения. Например, скидку на автомобиль, если случайно упомяну нужную марку в репортаже или ненароком покажу лейбл. Но я неизменно отказывалась и поэтому до сих пор выплачивала свой автокредит. Скажем, моё выходное пособие, перечисленное мне пару дней назад, я даже не снимала с карточки – сразу перевела на счет банка, чтобы погасить ежемесячные платежи за три месяца вперёд, до декабря включительно.

Пример журналистской порядочности мне всегда подавал Савелий. Он любил повторять слова Фаины Раневской: «деньги закончатся, а стыд останется».

Однако предложение новгородцев не таило в себе никакого подвоха. Я не видела ничего криминального в том, чтобы мы все получили удовольствие от процесса ремонта забора. Поэтому я включила камеру, направила ее на себя и сказала в объектив:

– Друзья, сегодня у вас впервые появится возможность увидеть – кто же стоит за столь остроумными комментариями, которые в последние дни стали появляться на моей страничке. Я открою вам страшный секрет: под ником «Бука» скрываются вот эти трое симпатичных молодых людей, – я навела камеру на ребят, которые оголтело улыбались и махали, как пингвины из «Мадагаскара». – Именно им принадлежит блестящее сравнение моей попытки покосить траву с барахтаньем котёнка в луже. И кажется, у Славы есть что сказать всем нам в реале…

Я приблизила телефон к Славиному лицу и он неожиданно громко заорал:

– Хочу передать привет Светочке и детишкам! Ура! Спартак-чемпион!

Я от неожиданности хмыкнула и продолжила:

– Мы, разумеется, с должным восхищением относимся и к «Зениту». Ну что ж, после такого выплеска эмоций и работа пойдет веселее. Сейчас мы с ребятами будем укреплять штакетник. Как мы будем его укреплять, господа?

Прочистив горло и старательно отводя глаза от камеры, слово взял солидный Геннадий:

– Штакетник вполне приличный, переделывать его не нужно, так что поставим несколько распорок, вот и всё.

И тут же подхватил несколько брусков и бросился их примерять к забору. Его товарищи, немного неестественно двигаясь и явно чувствуя себя звездами экрана, судя по застывшим на их лицах улыбкам, помогали выровнять стойки.

Для таких мастеров распилить несколько деревяшек и приколотить их в качестве опоры к штакетнику никакого труда не составило. Я бы возилась с этим неделями.

– Итак, забор стоит как монолит, – наскоро сочинила я стишок в заключение, – и всё благодаря вот этим новгородским волшебникам. Хотите сказать что-нибудь напоследок, господа? – я вновь взяла в кадр всех троих.

– А можно заказать песню? – ни с того ни с сего ляпнул Геннадий. – Я люблю Лепса.

– Мы ж не на радио, – слегка обалдела я. – Хотя есть у меня одна идейка. Будет вам ваш Лепс.

Для финала я сняла, как они уезжают на своей «Газели».

В монотонном процессе покраски дома тоже наконец была поставлена точка. Здание, покрашенное в три, а в некоторых местах даже четыре слоя, помолодело лет на двадцать. Вкусный банановый оттенок отлично смотрелся на фоне коричневой сосновой коры. Крыша, покрытая блестящим гудроном, освобожденная от мха и кривой ржавой трубы, радовала глаз. До наличников и рам руки пока не дошли, но все равно я была очень, очень довольна. И очень, очень горда собой. Пожалуй, ни один репортаж не доставлял мне такого удовлетворения. Все-таки физический, созидательный труд приносит ощутимые результаты, которые можно потрогать руками, в отличие от эфемерной телевизионной трансляции.

От Васи не было ни слуху ни духу. Он не звонил и не приезжал. Я попробовала как-то раз его набрать, но на мое несмелое «привет, это я», сказанное дрожащим от смущения голосом, он быстро ответил «не могу говорить, прости». И не перезвонил.

Как типично! Никогда не могла понять, что творится в голове у мужчин. Ведь вроде мы с ним так сблизились за эти дни. И вот теперь – такой облом. Он же обещал приехать! Обещал! Я была готова расплакаться от огорчения. Вот если бы я была кем-то вроде топ-модели Изольды, похожей на глупую фею, Вася мигом бы примчался, я уверена.

Впрочем, выражаясь академичным языком Эми Фары Фаулер из «Теории большого взрыва», нужно сублимировать свои эмоции в творчество. Мои лучшие репортажи были сняты в самые печальные моменты жизни – сразу после расставаний с бойфрендами. Пора публиковать новое видео! Материала накопилось достаточно. И мои постоянные подписчики вроде неугомонного Пафнутия или, скажем, Dimon’а, требовали продолжения «Саги об антикризисном ремонте». Думаю, им просто хотелось повеселиться, глядя на мои неуклюжие движения.

Ну и ладно, смейтесь на здоровье, мне не жалко, думала я, снимая на камеру общие планы обновленного дома и колодцев. От кучи земли почти ничего не осталось, и, если не считать огромной горы мусора посередине, участок выглядел вполне пристойно.

Затем я отправилась в дом, скинула всё отснятое в нетбук и специально для новгородцев смонтировала очень трогательный ролик с их участием под душераздирающую песню «Самый лучший день». Заканчивалось видео большой надписью «Спасибо, ребята!» на фоне уезжающей «Газели». Это было самое меньшее, что я могла для них сделать в знак благодарности.

Выложив ролик на» Ютуб», я занялась кадрами с покраской дома. Получился целый блокбастер. На экране труднейший процесс выглядел до обидного простым.

Воодушевленная результатами, я позвонила папе. Он только что пришел с очередного срочного совещания и, судя по голосу, был очень огорчён. Пластмассовый завод не справлялся со спецзаказом. Канадское оборудование, не рассчитанное на такие объемы производства, сгорало. Починить его не представлялось возможным – новые комплектующие не могли поставить из-за санкций. Все станки были современными, с программируемыми устройствами, а это считалось запрещенным товаром двойного назначения. Директор завода очень ждал прибытия из Германии какого-то особого аппарата для формовки пластмассы, да так и не дождался: новый виток санкций.

Представители фирмы «Наша Маша» угрожали пожаловаться губернатору на срыв сроков, впрочем, папа не терял надежды. Он очень верил в здравый смысл чиновников.

Про свой видеоблог я папе пока ничего не стала рассказывать, хотелось сделать серию программ, а потом уже хвастаться. Поэтому просто доложила о завершении покраски дома.

– Знаешь, Александра, я вот одного не могу понять, – сказал папа. Я слышала, как он гремит сковородками, разогревая полуфабрикаты из супермаркета. – Зачем государство вкладывало деньги в твое образование? Ты училась шесть лет. Профессора, кандидаты наук, уважаемые люди тратили на тебя свое бесценное время! Погоди, переложу отбивную на тарелку, – он сделал паузу. Я слышала звон тарелок и шипение лимонада, наливаемого в стакан. Он продолжил: – А сколько книг ты прочитала, какой диплом написала! Я его наизусть помню: «История репортажа с советских времен до наших дней». Ночами не спала, писала, помнишь? И к чему всё это? Чтобы ты красила доски? Я уверен, что ты можешь найти работу по специальности, если захочешь. В «Комсомольскую правду» попросись.

Я в отчаянии повысила голос:

– Папа, меня смешали с грязью в интернете, я теперь интернет-мем, понимаешь?! Никуда меня не возьмут, ни в твою любимую «Комсомолку», ни даже в «Купчинские вести»!

Папа, прожевав кусок отбивной и обругав её «подошвой», сказал:

– Не верю я в этот интернет, только не в нашей стране. Мы еще не дошли до того, чтобы какая-то виртуальная сеть управляла нашей жизнью. В общем, хватит валять дурака, давай я найму фирму, а ты возвращайся и принимайся за поиски нормальной работы, ты же золотая медалистка, выпускница университета!

Он очень хорошо меня знал и умел ужалить, как пчёлка, в самую чувствительную точку.

– Заодно приготовишь мне что-нибудь съедобное.

Я тяжело вздохнула.

– Пап, ты же прекрасно знаешь, что готовить я не умею, я не мама. И вообще, если бы у тебя родился сын, как ты мечтал, а не какая-то дурацкая дочь, ты бы небось его так не критиковал! – я тоже хорошо знала его больное место.

– Ну уж сын-то точно не потерял бы работу из-за французского увлажняющего крема, – едко ответил папа. Я бросила трубку. Знаю, знаю, это верх невоспитанности, но я очень разозлилась.

А может, папа – это голос моей совести? – размышляла я на следующий день, водя кисточкой вверх-вниз по доскам забора. Штакетник я решила покрасить в цвет дома – тем более, что остались лишние банки. Неужели и правда все годы прилежной учебы и тяжких съёмок – насмарку?

С другой стороны, папа не знает о моей интернет-отдушине. Отзывы, которые я сегодня с утра за завтраком быстро проглядела, были просто классными. Кое-где, конечно, попадались и пренебрежительные, и просто оскорбительные, но в целом, похоже, народу и правда нравилось. И не только новгородцам, которые едва ли не сразу после опубликования музыкального ролика, написали «Сашка, ты лучшая!» под своим псевдонимом «Бука». До успеха «Fun with flags» Шелдона Купера мне было еще далеко, но высоту я уже взяла приличную.

Мсье shift_shift, что бы это имя ни значило, сообщал, что я вдохновила его на ремонт своей развалюшки-дачки. «Если даже городская клуша со своими белыми ручками так ловко справляется с гудроном и газонокосилкой, то нам, мужикам, негоже сидеть дома на диване)) вперёд, парни, работать!».

Целый шквал комментариев вызвало появление Василия в моих роликах. Его яркие голубые глаза, наполеоновский профиль и шутливые ремарки привлекли женскую аудиторию. Девушки немедленно стали обсуждать отнюдь не восстановление дома, а наши с ним отношения. «Алекса, срочно бери Ваську в оборот!» – советовала мне Кошечка с острыми коготками. «А вашу свадьбу тоже в интернет выложите?» – вторила ей Романтичная Джульетта. Не знают, наивные, что свадьба у него уже была, только без меня.

Да и вообще этот разрекламированный Василий куда-то испарился. Пожалуй, стоит ненавязчиво заглянуть к его мамочке – разведать обстановку, решила я, докрашивая забор. Повод есть – сегодня как раз закончу растаскивать землю по участку, так что пока погода хорошая, нужно заняться посадками. Завтра отправлюсь к Ларисе Алексеевне за растениями.

О нет, завтра никак нельзя, ужаснулась я вечером, пристально изучая свое отражение в убогом кухонном зеркале. Предстать в таком непотребном виде перед потомственной дворянкой Фаворской? Ну уж нет.

Вообще-то сейчас я была в лучшей своей физической форме. Нездоровая диета, основанная на сухом корме, и здоровая работа на свежем воздухе сделали меня немыслимо стройной и загорелой. Ушли даже вечные излишки жира над локтями и коленями. Я максимально приблизилась к идеальной фигуре. Голодный блеск придавал особую выразительность моим карим глазам.

Всё портили длинные волосы. Темные патлы, все в брызгах желтой краски – прямо неопрятная цыганка, отбившаяся от табора.

Пожалуй, в стахановской работе надо сделать перерыв. Запишусь-ка я на завтра в салон красоты, приведу себя в порядок. Ох, и ногти не забыть! За последние две недели руки превратились в какие-то грабли.

Как приятно, что теперь я могу сама распоряжаться своим временем, порадовалась я, набирая номер наугад выбранной парикмахерской в Приморском районе. Никто мне не хозяин, я не должна круглосуточно дежурить у телефона, ожидая, когда меня выдернут на съемки. Будучи корреспондентом, я следила за каждой секундой. Даже в магазине путалась: мне все время чудилось, что в рубле шестьдесят копеек.

А сейчас я могу взять и запланировать время только для себя. Честно говоря, я даже смутно представляла себе, какой сейчас день недели. Понедельник? Ну и что! Теперь это не имеет ни малейшего значения. Для меня отныне все дни на одно лицо. И вторник я теперь могу провести не в обветшалом зале номер триста семьдесят два Смольного, под монотонный бубнёж чиновников, а в нарядной студии красоты, под беззаботное щебетание стилистов. Жесткое репортерское кресло я меняю на эргономичное парикмахерское.

#преображение

Вам случалось когда-нибудь чувствовать себя человеком второго сорта, придя в парикмахерскую? Я вспомнила Васины истории про автосервис – каждый раз, даже если машина только что с конвейера, механики изумляются: «Да как же вы доехали к нам на этом ведрище? У вас ведь абсолютно все отваливается».

Вот и здесь, в оказавшемся довольно помпезным салоне «Эдем» на Комендантском проспекте, томная администраторша окинула меня презрительным взглядом, вскинула идеально выщипанную бровь и вместо приветствия заявила:

– У нас только по записи, – после чего потеряла ко мне всякий интерес и вновь принялась подпиливать свои и без того ровные акриловые ногти.

Я одернула свой (весьма мятый, утюг я не нашла) пиджак, спрятала в карманы непрезентабельные, все в краске и в какой-то неотмываемой дряни руки и твердо сообщила:

– А я к вам и записалась по телефону. У меня стрижка с окраской, маникюр и педикюр. Проверьте в своей тетрадке, – я кивнула на лежащий рядом с ней рукописный талмуд, раскрытый на странице «16 сентября, вторник».

И с такими аховыми ценами вы могли бы быть и поприветливее, добавила я про себя.

Администраторша неохотно отложила в сторону стеклянную пилку, поводила пальчиком по графику и наконец отыскала мое имя сразу на трёх строчках.

– Ах, так это вы Алекса? – спросила она с разочарованием. – Такое редкое имя, я думала, это та девушка с телевидения, знаете, из новостей, не помню какого канала, мне тут недавно очень понравился её макияж глаз, в таком американском стиле…

– Она – это я и есть, – со вздохом ответила я и поглубже сунула руки в карманы. – Я Алекса Сурикова, спасибо, что смотрите ТТВ.

Администраторша недоверчиво прищурила красиво подведенные глаза.

– Да? Наверное, камера как-то приукрашивает реальность, мне казалось, на телевидении все такие гламурные…

Ну и наглёж, возмутилась я мысленно. За мои же деньги меня и опускают.

– Что ж, Алекса, добро пожаловать в «Эдем»! После посещения нашего салона ваша жизнь станет райской! – скучным голосом произнесла она заученную фразу.

Я получила полагающуюся мне фальшивую улыбку и была проведена в святая святых – роскошно оформленный зал, где звучала негромкая приятная музыка, на подоконнике журчал мини-фонтанчик, в бесчисленных зеркалах отражались хрустальные светильники, а на столиках аппетитными стопками лежали свежие номера глянцевых журналов. Я подхватила «Beauty Universe-Петербург» – неужели успели выпустить новый тираж взамен изъятого?

– Познакомьтесь, это ваш мастер Светлана, – на прощание сказала администраторша и уплыла обратно в приемную. Мне обаятельно улыбнулась ухоженная женщина средних лет с переливающимися разными оттенками русыми волосами и в футболке с символикой салона.

– Очень приятно, Алекса, присаживайтесь, расслабляйтесь, начнем с прически, а потом я вас проведу на маникюр и педикюр, – произнесла Светлана. Голос у нее оказался под стать внешности – такой же приятный и успокаивающий. – Что бы вы хотели сделать с волосами?

– А давайте короткую стрижку! – решительно сказала я, не обращая внимания на тоненький голос, кричавший у меня в голове «не надо! жалко длины! ты отращивала волосы всю жизнь!». – И покрасим в медный цвет, – добавила я назло тоненькому голосу, который от неожиданности сразу замолчал.

Светлана, если и удивилась, то виду не подала.

– Очевидно, у вас в жизни произошло что-то серьезное, раз вы так кардинально меняете имидж, – предположила она, завязывая у себя на талии черный фартук и оборачивая вокруг моей шеи разноцветную накидку с надписью «Вы в „Эдеме“? Значит, вы в раю!».

– Серьезное, это точно, – откликнулась я и подумала, что совсем не прочь поделиться своими горестями с этой милой дамой.

Пока она невозмутимо изучала пятна краски на моих волосах, я в двух словах поведала ей историю о своем увольнении. Потом, под негромкое щелканье ножниц, я совсем распоясалась и выложила как на духу – и о трудной работе на даче, и о том, как меня спас, а потом бросил Вася, и что я уже не знаю, что и думать, ведь Василий был единственным светлым лучиком в окружающем меня мраке, а вдруг он помирился с женой, может, я сама виновата, может, надо было раньше отрезать эти раздражающие длинные лохмы… Что? Это последние тюбики иностранной краски для волос? Нет, отечественной не хочу, давайте ваши остатки итальянской посмотрим. Да, вот этот цвет мне нравится, очень благородно должен смотреться, чем-то сосновую кору напоминает… Так вот, маме Василия я вроде тоже понравилась, интересно, что она про меня думает?…

Светлана понимающе ахала и охала, не переставая работать. Время от времени, когда я пыталась вскочить, чтобы показать всё в лицах, она ловко удерживала меня в кресле. Увлекшись своим рассказом и пытаясь перекричать фен, я почти не смотрела в зеркало. Поэтому, когда она вдруг сказала «готово!», я оторопела.

В зеркале отражалась совсем другая девушка. Не корреспондент ТТВ Алекса Сурикова. Не изнуренная тяжелой мужской работой селянка-дилетантка. А подтянутая, загорелая, спортивного вида француженка. По крайней мере, такое первое впечатление сложилось у меня от своего нового имиджа. Не хватало только берета и шейного платка морской расцветки.

Короткие волосы, слегка удлинявшиеся на висках, придавали всему образу легкость. Светлана приоткрыла мне уши, приподняла затылок, сделала косую челку – по-студенчески рваную. Глаза теперь казались просто огромными. И наконец-то – карими, а не черными, благодаря глубокому терракотовому оттенку прически. Никаких следов банановой краски. Волосы отливали ирландской медью, до них хотелось дотронуться. Я завороженно рассматривала свое отражение.

– Знаете, Алекса, я сама была бухгалтером, – сообщила Светлана, снимая с меня накидку. – У меня и диплом есть. А потом я решила, что гораздо интереснее создавать прически, а не корпеть над балансом. Бросила всё, а у меня ведь зарплата хорошая была, – и пошла на курсы парикмахеров. Сейчас езжу на семинары в Европу, устраиваю себе выходные, когда захочу, и самое главное – наслаждаюсь результатами своего труда. Вам ведь нравится, я вижу?

Я не могла найти слов.

– Светлана, это… это… просто потрясающе! У вас настоящий талант! Как хорошо, что вы не бухгалтер! – искренне сказала я. – Какого работника потеряла мировая экономика и приобрела индустрия красоты! Мне очень нравится, правда.

Она улыбнулась.

– И мне. Так что не падайте духом, я уверена, что у вас всё наладится, и с работой, и с личной жизнью. Вы теперь выглядите уверенной в себе!

– Я и чувствую себя так же! – радостно воскликнула я.

– Тогда давайте завершим преображение маникюром и педикюром, – предложила Светлана, показывая мне дорогу в небольшую уютную комнатку.

– Боже! Что вы делали этими руками? Землю копали? – ужаснулась маникюрша, взглянув на мои «грабли».

– И не только, – утвердительно кивнула я. – Копала землю, косила траву, чинила крышу, красила доски…

На этом наша беседа и закончилась, поскольку маникюрша полностью сосредоточилась на серьезной битве с кляксами битума, краски и грязи, кутикулой, заусенцами, занозами и слоящимися ногтями. С педикюром ей тоже пришлось повозиться – пятки огрубели от постоянной нагрузки на ноги, не говоря уже о том, что я две недели не могла их как следует распарить.

Во время всех этих приятных, надо признать, манипуляций, я погрузилась в чтение обновленного «Beauty Universe». Как и следовало ожидать, фотографии Изольды, рекламирующей петербургскую косметику, были повсюду, однако гораздо больше меня возмутило другое. Интервью с Раисой Павловной занимало пять страниц и целиком и полностью состояло из откровенной лжи.

«Я всегда отдавала предпочтение только отечественной косметике, – лицемерно признавалась „Universe“ губернатор. – Я считаю, что наши химики-технологи гораздо сильнее своих зарубежных коллег. Вы посмотрите, какое у нас образование – и какое у них, за границей! Никакой культуры, никакого прошлого! Правильно сатирики называют американцев „одноклеточными“: ну что они могут придумать хорошего, эти люди без истории, без национальной идеи?! А вот наши разработчики, выпускники петербургских вузов – действительно знают, какой состав должна иметь помада, или из чего лучше всего сделать тени для век!».

Я хмыкнула. Знаю я эти тени для век, как-то раз поддалась желанию сэкономить и купила отечественные – через час они скатались в непривлекательную горизонтальную полосу по всему верхнему веку, а через два часа каким-то непостижимым способом размазались по всему лицу. Тот репортаж, ради которого, я, собственно, и накрасилась, вышел в эфир без моего появления в кадре.

«Сейчас мы планируем перейти на полное самообеспечение косметологической промышленности, откажемся от иностранного оборудования на производстве, поскольку его обслуживание требует больших затрат, зачем платить лишние деньги иностранцам! – возмущалась Раиса. И выдала одну из своих гениальных идей: – Мы приступим к ручному смешиванию всех ингредиентов и ручной формовке готовой продукции. Слава Богу, народу у нас хватает, не в каком-нибудь Лихтенштейне живем! Опять же, появятся дополнительные рабочие места для петербуржцев».

Ну и дела! Возвращение в каменный век. Ручной труд придет на смену автоматическому производству. Видно, не только на папином заводе проблемы с иностранным оборудованием. Представляю, что теперь будет с качеством косметики, которое и так хромает на обе ноги.

«Помню, в советское время мы прекрасно пользовались тушью, в которую нужно было поплевать, чтобы накрасить ей ресницы. Ведь как удобно, представьте себе! – на все лады расхваливала анахронизм Раиса. – Не засыхает, не проливается, новую не надо покупать. Открою вам небольшой секрет, дорогие читатели журнала: вскоре в продаже появится такая тушь под названием «Назад в будущее!».

Вот ведь даже название для своей морально устаревшей туши не смогли нормальное придумать, а украли из американского фильма, подумала я, выбирая цвет лака для ногтей. Маникюрша к этому моменту привела мои руки и ноги в превосходное состояние – мягчайшая кожа без каких бы то ни было пятен, ногти модной квадратной формы со слегка закругленными краями. Я решила рискнуть и указала пальцем на ярко-рыжий флакончик – в кадр-то мне теперь не надо!

– Умоляю, надевайте перчатки в следующий раз, когда задумаете совершить трудовой подвиг, я к вам от лица всех мастеров маникюра обращаюсь! – попросила меня напоследок маникюрша, вытирая мокрый лоб.

– Ничего не могу обещать, но огромное вам спасибо! – ответила я весело, закрывая за собой дверь. Администраторша назвала мне огромную, с моей точки зрения, сумму (на эти деньги можно было бы купить небольшой холодильник на кухню, например), но я без сожалений отсчитала купюры ноготками, похожими на крошечные кленовые листья.

Кстати, о деревьях: мне же нужно подготовиться к посадкам! В «Максимальном доме» я выбрала краску для бетонных клумб под цвет своих ногтей – рыжие поребрики должны неплохо оттенять желтый дом. Заодно взяла пакет газонных семян, перчатки (помню просьбу маникюрши!) и не поскупилась, потратила денежки на пятерых добродушных садовых гномов. Очень уж мне приглянулись их прикольные колпаки.

Идеальный день завершился в любимом кафе на Петроградке. Есть у меня одно тайное местечко, куда я прихожу что-нибудь отметить в уютном одиночестве. Это английская кофейня-кондитерская на углу Большого проспекта и одной из этих милых узких улочек с односторонним движением, чьи названия я никогда не могу запомнить. В заведении пекут самые наивкуснейшие булочки, пирожные, киши, тортики, тарты, слойки, сырники – в общем, всё, что так плохо действует на фигуру и так хорошо – на душевное состояние.

Я заказала капучино, большущий английский сэндвич с копчёной куриной грудкой и датскую слойку с вишней и заварным кремом. Уселась на замшевый бордовый диванчик возле окна, раскрыла «The Saint-Petersburg Stories» (люблю тренировать свой английский, а эта газета всегда здесь в свободном доступе) и тут же наткнулась на объявление, гласящее, что, по распоряжению губернатора города, издание с двадцатипятилетней историей закрывается. Из-за отказа выполнять «the absurd directions of the city government». Oh my God! Интересно, что такого абсурдного потребовали от уважаемого издания городские власти? Наверное, того же, что и от «Beauty Universe» – рекламировать, не жалея сил, «Нашу Машу» («Our Mary» в данном случае). Вот только принципиальный «The Saint-Petersburg Stories» не поддался. И сразу – game over. Жаль, очень жаль.