Читать книгу "Селфи на фоне санкций"

#депресняк

Он не позвонил. Ни этим вечером, ни на следующий день. В субботу рано утром завибрировал телефон, я схватила трубку: папа. Смотрел всю ночь мою программу в интернете, у меня настоящий талант, его нельзя зарывать в землю, нужно найти ему применение, и так далее. Я уныло со всем соглашалась. Хорошо, я попробую поискать работу на телевидении. Хорошо, я выставлю дачу на продажу в понедельник. Передать Васе привет? Хорошо, передам. Если его еще когда-нибудь увижу, прибавила я про себя. Голова раскалывалась, будто я выпила не один несчастный бокал вина, а целую бочку рома.

Есть не хотелось, вставать с кровати – тоже, но я заставила себя подняться: вдруг Вася придет? А я в таком жалком, отнюдь не топ-модельном виде. Почистила зубы. Причесалась. Надела удобное домашнее платье. С трудом выпила крепкого чаю с сахаром. Застелила кровать. Побродила по дому. Всё вокруг напоминало о нём. Зубная щетка в стакане на раковине. Мужской шампунь, он же кондиционер, он же гель для душа, он же пена для ванны – всё в одном флаконе. Пепельница на кухне. Его любимая чашка. Его зарядка для телефона на тумбочке. Никак не хотел менять свой кнопочный аппарат на что-нибудь более современное.

Позвонить ему первой мне не давала гордость. Если я для него ничего не значу, то зачем я буду навязываться? Ладно, вру. Позвонить ему первой мне не давал тяжёлый стыд, ватным одеялом окутавший мою душу. И зачем только я заговорила о Клавдии-Изольде! Это был настоящий удар ниже пояса с моей стороны. Культурные люди так себя не ведут. Не представляю даже, с чего теперь начать разговор.

Часам к двум я поняла, что надеяться не на что. Вася не придёт. Грузино можно было переименовывать в Грустино.

Я сняла платье, скинула покрывало с кровати, забралась под одеяло и провалялась остаток дня, пересматривая первые сезоны «Теории большого взрыва». Давненько я не вспоминала про Кейли Куоко, кстати.

Шелдону никто не нужен, вот и мне тоже, убеждала я себя, предпочитая не думать о том, что к концу третьего сезона даже у сверхчеловека доктора Купера появилась девушка.

Воскресенье проходило так же тоскливо. Я словно оказалась в склепе. Телефон молчал. Даже общительные Любовь Васильевна и Леонид Иванович ни разу не заглянули. Позвонила маме, но попала в самый разгар ссоры с папой, который отказывался найти ей адвоката, чтобы судиться с Федеральным агентством.

– Что за деспотизм! Ты какой-то домашний тиран! – возмущалась мама. – Ты что, хочешь, чтобы я круглосуточно сидела дома?

– Да! – слышала я папин голос. – Хочу! Ты моя жена, в конце концов, и хватит уже кататься туда-сюда по миру!

– Я еще не старая бабушка, чтобы окружить себя кастрюлями и сковородками и увязнуть в бытовой рутине!

Мда, родительских криков мне еще не хватало для полного счастья. Я поскорее отключилась.

Немного взбодрил меня интернет. Почитала репортаж с Петербургской Недели Моды:

«Организатор мероприятия, топ-модель Изольда произвела фурор, выйдя на подиум дезабилье. Искусные мастера боди-арта покрыли ее тело объемными изображениями пудрениц, помады и других изделий фирмы „Наша Маша“».

Какой позор! Не могу поверить, что Вася был женат на женщине, знающей столько безотказных способов выставить себя на посмешище.

«Губернатор Раиса Романова, комментируя эпатажный поступок топ-модели, заявила, что Изольда „всей душой, а теперь и телом отдается нашему общему делу“ и многим следовало бы брать с нее пример! По словам главы города, она планирует благотворительный забег обнаженных чиновников по Невскому проспекту – все собранные во время марафона деньги пойдут в антикризисный фонд города, а также на развитие отечественных брендов».

Ну и дела! Интересно было бы посмотреть на важного Савелия без его вечного костюма-тройки, стыдливо прикрывающегося ладошкой, ранее державшей самое острое перо Петербурга!

Сайт информационного холдинга «Финансовые новости» снова повеселил. Опубликовал статью под названием: «Патриоты в отпуске». Речь шла о том, как господа чиновники провели школьные каникулы. Оказалось, что очень и очень неплохо. Корреспондент собрал кучу фотографий из разных соцсетей.

Вице-губернатор дотационной области с сытым лицом сообщал, что «фуа-гра в Карловых Варах – просто божественные!». Замминистра сельского хозяйства, сидя за столиком в итальянском кафе, вся в массивных украшениях, писала: «Как же все-таки хороша настоящая паста карбонара с пармезаном, вызревшим ровно шесть недель!». А вот и председатель петербургского Комитета по борьбе с коррупцией – катается на лыжах в швейцарских Альпах и гордо демонстрирует глянцевые пакеты с покупками.

Любопытно, уволят ли этих деятелей из-за бесстыдных постов? Если уж меня из-за жалкого крема уволили, то их и подавно должны выкинуть с работы из-за наглого фуа-гра и пармезана! Я посмотрела на дату публикации статьи и проверила упомянутые в ней фамилии в последующих новостях. За две недели никто из высокопоставленного начальства никак не отреагировал на лицемерное поведение своих подчиненных. Напротив – вице-губернатор с сытым лицом получил какую-то медаль за «огромный вклад в экономическое развитие региона». Какого, интересно – горного региона Чехии?

Мне очень хотелось поделиться всем этим с Васей. Но воскресенье шло к концу, а он так и не проявился. Я решила прогуляться до Ларисы Алексеевны. Напялила пуховик, кое-как пригладила волосы и поплелась на Синюю линию.

Возле калитки Васиной мамы был припаркован незнакомый красный кабриолет, пассажиры которого были защищены от холода черной брезентовой крышей. Заинтригованная, я подошла поближе. В салоне шикарного авто сидели двое. На пассажирском сиденье – мой Василий. За рулем же устроилось неземное создание, в котором я спустя пару мгновений узнала Изольду. В данный момент играющую роль его бывшей жены Клавы.

Увлечённые разговором, двое бывших супругов меня не заметили. Зато мне было прекрасно видно, как после бурной дискуссии они стали страстно целоваться. Я развернулась и ушла.

ЧАСТЬ ЧЕТВЁРТАЯ

#новыегоризонты

Несмотря на то, что мне казалось, что жизнь кончена, она все-таки продолжалась. В понедельник утром мой телефон стал подпрыгивать на барной стойке рядом с чашкой кофе, словно ему не терпелось сообщить мне какую-то важную новость.

– Ласточка моя! Как поживаешь?

Я же совсем забыла позвонить Марианне!

– Марианна, я слышала, что ты теперь главный редактор, я очень за тебя рада! – запоздало поздравила её я.

– Спасибо, птичка моя, собственно, я тебе сейчас звоню именно в качестве главного редактора ТТВ. Мы приглашаем тебя на работу.

– Что? Как? На работу? Обратно? – я привстала со стула. Нельзя сказать, что я совсем не была к этому готова, я знала, что Марианна про меня не забудет, если вдруг станет руководителем канала, но вот так сразу…

– Да, ласточка, пойдешь к нам корреспондентом?

– Э-э-э…

– Я знаю, киска, что тебе хотелось бы быть ведущей, но Анжелику я уволить не могу, у меня пока нет для этого оснований. Ничего страшного, поработаешь пока корром, подождешь, и наверняка представится еще один шанс! Ты будешь первой в моем списке, обещаю!

– Э-э-э…

– Что ты экаешь-мекаешь, соглашайся, будет всё совсем как раньше!

Я представила себе съемки – зимой на морозе, а летом под дождем, туповатые лица героев репортажей, неизменный вопрос «а откуда вы берете ваши новости?», дерготню, недосып, невозможность спланировать собственный день… Постоянное неловкое общение с Васей, который помирился со своей бывшей супругой, словно меня никогда и в помине не было…

С другой стороны, денег у меня почти не осталось, надо на что-то жить, а доллары менять жалко, вдруг они и правда еще вырастут; и папа будет так доволен, сможет всем говорить, что его дочь работает на телевидении… Куплю квартиру, буду каждый день ездить на работу, стану жить как нормальный человек… Найду себе бойфренда, проучу Василия… Я колебалась. Тут в трубке послышался сигнал параллельного вызова.

– Марианночка, повиси минутку, ладно? Мне тут с незнакомого номера звонят.

– Хорошо, жду!

Она щелкнула зажигалкой. Я переключилась на другой разговор. Незнакомый мужской голос.

– Алекса? Алекса Сурикова?

– Да, это я.

– Гуд. Доброе утро, Алекса, меня зовут Илья Калиниченко, я программный директор телеканала «Мужской характер». Вам удобно разговаривать?

– Да, конечно, – удивленно отозвалась я. Программный директор федерального телеканала? Звонит мне на мобильный? Интересно. Очень интересно. – Простите, Илья, а откуда вы узнали мой телефон?

– Вы же мне сами его прислали по имэйлу.

– Ах, так это вы и есть тот самый таинственный «Представитель»?

– Разумеется. Алекса, мы тут посмотрели твой видеоблог – ты ведь не против, если я сразу перейду на «ты»?..

– Э-э-э, – протянула я.

– Так вот, мы посмотрели видеоблог и решили, что ты отлично подойдешь на роль ведущей нашего нового шоу «Ремонт своими руками». Я звоню пригласить тебя в Москву. Приедешь, всё обсудим. Гуд?

Кухня разноцветным вихрем закрутилась у меня перед глазами. Диван, барная стойка, картина Шишкина, мамина табличка, все плыло в бешеном темпе.

– Алекса? Ты меня слышишь? – голос у него был резкий и четкий, как стекло.

– Да-да, я слышу, – неестественно высоким голосом ответила я. Меня замутило – то ли от волнения, то ли от заварной лапши, которую я с горя съела вчера на ужин. – Спасибо за предложение, я с удовольствием приеду на встречу.

– Гуд, я в этом и не сомневался. Ждем тебя завтра в десять ноль-ноль в «Останкино».

– Завтра? Уже завтра? Так скоро?

– А что, есть какие-то проблемы?

– Нет-нет, я обязательно буду.

– Гуд. Позвони с проходной, я пришлю администратора, она тебя проведет на этаж. До встречи!

Он повесил трубку.

– Ласточка, алло! Ты где там? – телефон автоматически вернулся к разговору с Марианной.

– Я здесь, Марианна, пока здесь, – обессиленно ответила я, опускаясь на диван и обнимая подушку.

– Ну как, ты уже подумала над моим предложением?

– Спасибо, Марианна, я тебя очень люблю и очень тебе благодарна, но, похоже, вынуждена отказаться.

– Почему? – воскликнула она разочарованно.

– Кажется, я переезжаю в Москву.

Будильник завибрировал ровно в пять часов утра. В семь двадцать пять комфортабельный «Боинг» со мной на борту мягко взмыл ввысь, оставив позади аэропорт «Пулково», слякотный Петербург, надоевшую корреспондентскую работу, проблемы в отношениях с Васей и решение сложных жилищных и финансовых вопросов.

Устроившись в удобном синем кресле, глядя сверху вниз на ватные облака и прихлебывая апельсиновый сок из пластикового стаканчика, я чувствовала себя деловой женщиной, бизнес-вумен, если угодно. На мне был вполне приличный полушерстяной брючный костюм – темно-коричневый, подходящий по цвету к глазам. В заштопанной дорожной сумке дожидались своего звездного часа черные замшевые ботильоны на двенадцатисантиметровой шпильке. Ходить в них было невозможно, поэтому в дорогу я надела видавшие виды кроссовки британской расцветки – переобуюсь в «Останкино». Дешевый пуховик не очень-то сочетался с костюмом, но я рассчитывала снять его перед встречей с «бизнес-партнерами», как я стала называть про себя Илью Калиниченко сотоварищи.

Солнце на высоте десяти тысяч метров светило ярко, стюардессы разносили вкусные сэндвичи с курицей и маленькими помидорками черри; впереди открывались ослепительные перспективы. У меня будет свое шоу на федеральном канале! Невозможно осмыслить весь масштаб этого события.

– Такой шанс выпадает один раз в жизни, – папа был невероятно, запредельно счастлив, когда услышал от меня мега-новость. – Я всегда хотел жить в Москве, а ты сможешь исполнить мою мечту. Конечно, цветы твои буду поливать, не беспокойся. Ничего с твоими фиалками и фикусом не случится.

– От таких предложений не отказываются, ласточка моя, – Марианна, как и папа, считала, что надо ехать. Вот что значит настоящая дружба: она совсем не обиделась, когда я отказалась возвращаться на ТТВ. Просто сказала, что всегда меня ждет, если что. – Вот только… Как же Вася? – осторожно спросила она, когда я уже собралась вешать трубку.

– Никак, – с напускным равнодушием ответила я. – Не думаю, что я для него хоть что-то значу; так, развлекся и забыл.

– Но у вас же так хорошо всё было! Он весь светился.

– А теперь, видимо, заряд у батарейки закончился.

#останкино

Без пяти десять, прокатившись на «Аэроэкпрессе» и потолкавшись в переполненном московском метро, разительно отличавшимся от петербургского грязью и огромным количеством пеших переходов (как предусмотрительно было с моей стороны надеть кроссовки!), я наконец прибыла к семнадцатому подъезду телецентра «Останкино».

В неподвижном морозном воздухе (Финского залива тут нет!) вяло повисли флаги нескольких десятков российских каналов. Вот она, обитель пропаганды, источник раздражающих новостей, тупых ток-шоу и непрофессиональных проектов. А вскоре я стану лицом очередного из них. Но я-то возьму всё под свой контроль, моя программа будет продуманной, красивой, на хорошем мировом уровне! Не зря же я была воспитана на лучших образцах американских шоу!

Вход в телецентр охранялся нарядом полиции. Еще бы – стратегический объект. Рядом со мной толпились какие-то толстые пенсионерки с фиолетовыми волосами и не отягощенными интеллектом лицами. Насколько я поняла из их болтовни, они работали «зрительской аудиторией». Кочевали из программы в программу, зарабатывая на каждой понемножку – деньги им платили за то, что в нужный момент они бешено аплодировали и нажимали на кнопки голосования. Попасть в их изысканную компанию можно было только по знакомству: у группы теток была предводительница, которая не подпускала к легким денежкам кого попало.

Я отошла от горластых пенсионерок подальше и набрала Илью. Он ответил мгновенно и сказал, что уже посылает за мной администратора.

Тем временем дурацкие тетки почему-то решили, что я пытаюсь тайком пробраться на запись программы «Выходи за меня замуж!», куда стремились они сами, и начали на меня орать. Бросив попытки объяснить, что я здесь совсем по другому поводу, я безуспешно стала делать вид, что не слышу их истошных воплей. Тут пришла миловидная администраторша средних лет и выцарапала меня из их когтей.

Только когда мы поднялись на восьмой этаж, я осознала страшную реальность: из-за бестолковых бабок я забыла снять позорную куртку; и хуже того – забыла переобуться. Пуховик я скинула тут же, возле лифта, и вместе с потрепанной сумкой отдала администраторше; с ботильонами возиться было уже некогда. Будем надеяться, что руководители канала не обратят на мои кроссовки внимания. Мы же будем сидеть за столом, наверное – вот и спрячу под ним ноги.

После советских обшарпанных коридоров телецентра кабинет программного директора телеканала «Мужской характер» производил сильное впечатление. Всё в черной коже и хроме. Я словно очутилась в салоне автомобиля представительского класса комплектации «Люкс плюс». Скажем, в салоне того самого кабриолета, в котором целовались Василий и Изольда. Картина до сих пор стояла у меня перед глазами.

Посередине кабинета стоял огромный футуристический стол – целиком стеклянный, как я с ужасом заметила. Вокруг него сидели трое мужчин. Самый молодой из них, похожий на боксера блондин лет сорока, в обтягивающей мускулы черной футболке, спортивном пиджаке и дизайнерских джинсах, поднялся мне навстречу.

– Алекса, я Илья, привет! – он панибратски похлопал меня по плечу. – Добро пожаловать в столицу.

– Спасибо, Илья, доброе утро, – я не могла так сразу перейти на «ты» с абсолютно незнакомым человеком, поэтому решила использовать нейтральные обороты речи.

– Знакомься, это Алексей Орлов, – он махнул рукой в сторону хмурого мужчины постарше, удостоившего меня едва заметным кивком, – руководитель развлекательного вещания нашего канала; а это Аркадий.

Я немного подождала продолжения, которое разъяснило бы мне официальный статус загадочного Аркадия с незапоминающимся лицом, державшего на коленях объемистый чемодан, однако его не последовало.

– Садись, – Илья указал мне на ближайший стул, – и сразу приступим, пожалуй?

– Да, конечно, – я пристроилась на краешке стула, пряча под себя ноги в кроссовках. Фух, кажется, никто не обратил на них внимания.

– Гуд. Итак, сначала об общей идее проекта, – он расслабленно развалился в эргономичном кожаном кресле, небрежно закинув ногу на ногу. Его неоновые кроссовки стоили примерно раз в пятьдесят дороже моих. – Наш канал всегда в тренде, и мы не могли обойти вниманием тот факт, что у большинства наших зрителей в последнее время сильно сократились доходы. Поэтому мы решили запустить антикризисную программу «Ремонт своими руками». Прайм-тайм, все дела. Как ты, наверное, уже догадалась, мы ориентированы преимущественно на мужскую аудиторию, поэтому и выбрали в качестве ведущей такую симпатичную девочку, как ты. Ты не вызовешь у наших зрителей раздражения или ревности, как это сделал бы мужчина-ведущий.

– Мы предварительно остановились на вашей кандидатуре, Алекса, поскольку ваше интернет-шоу входит в десятку самых популярных видеоблогов о ремонте, – вступил в разговор господин Орлов. Голос утомленный, недовольный, будто его заставили подниматься на восьмой этаж без лифта. – Однако решение это еще не окончательное, – тут же добавил он. – Скажите, у вас есть с собой резюме?

Я захлопала ресницами и обернулась к Илье.

– Но… Э-э-э… Мне вообще-то ничего не говорили о резюме…

Илья отвлеченно смотрел в потолок, не желая оказывать мне поддержку. Но ведь он мне и правда ни слова не сказал по телефону о том, чтобы я подготовила свою автобиографию! Чёрт возьми, вот это подстава.

Внезапно в голову пришла спасительная мысль.

– Ой, подождите! У меня есть с собой резюме в электронном формате!

Я торопливо открыла сумку, расстегнула молнию в отдельном кармашке и вытащила диск с Васиным фильмом обо мне, который он подарил мне в День приветствий. Такую автобиографию не стыдно было показать: кино было сделано на вполне достойном уровне. Я передала диск мрачному руководителю развлекательного вещания, он сунул его в карман пиджака и продолжил:

– Посмотрю позже. Честно говоря, Алекса, лично я не очень понимаю, почему от вашего видеоблога все с ума сходят, я посмотрел пару эпизодов – бред какой-то. Но народ любит всякий трешняк, особенно наша недалекая аудитория. В комментариях к вашему последнему эпизоду все пишут, что хотят видеть продолжение. Так что я не стал спорить с Ильей, когда он предложил пригласить вас на пробы.

Пробы? Я думала, меня уже берут на работу. Настроение упало камнем на дно.

– Если пробы в студии пройдут успешно, мы должны будем подкорректировать ряд моментов, – Алексей Орлов окинул меня критическим взглядом. Я поежилась. – Прежде всего, что это за имя такое: Алекса?

– Ну, это такое международное имя… – залепетала я.

– Ничего международного в нем нет, – отрезал господин Орлов. – В лучшем случае, его изредка услышишь в Германии. А в Америке, например, вас бы звали Алекс.

Вот так так. Полный подрыв главной теории моей жизни. Орлов тем временем продолжал:

– Но, похоже, с этим ничего поделать нельзя, под другим именем вас просто не узнают… Пусть остается Алекса Сурикова. Но еще раз повторяю – я лично не в восторге.

Да уж, то, что он не в восторге, я поняла. Илья переключился с созерцания потолка на изучение собственных ногтей, однако по-прежнему не принимал участия в нашей увлекательной беседе. Классический пример пары «добрый полицейский/злой полицейский».

– Теперь волосы, – Орлов презрительно изогнул тонкие губы. – Короткая стрижка никуда не годится.

Я непроизвольно поправила свои дерзкие медные пряди.

– Позвольте, но я при всем желании не могу за две минуты отрастить себе локоны, как у Барби!

– За деньги парикмахеры творят чудеса, и наш главный стилист Элеонора займется этим вопросом, – Алексей Орлов закатил глаза, раздраженный тем, что я не понимаю очевидных вещей. – Заодно поручу ей убрать эти вертикальные морщины на вашей переносице… Илья, ты только взгляни, они как рельсы для «Сапсана»!

Илья неопределенно покачал головой. У него-то лоб был отлакирован так, что на нем можно было бы устраивать соревнования по фигурному катанию.

Я была раздавлена. Боже, какое унижение! Даже хуже, чем когда Савелий заявил, что мне нужно сильно похудеть. Эти заносчивые москвичи рентгеном просвечивали меня с ног до головы, переговариваясь между собой так, как будто меня здесь вообще не было.

– Илья, пиши список для Элеоноры: волосы, морщины на переносице… Что еще? Ногти накрасить красным лаком, а то какие-то культяпки… И зубы эти кроличьи мне не нравятся… Так… Обязательно солярий…

– Вообще-то мне врачи не разрешают солярий, – тихо пискнула я, как можно глубже заталкивая ноги под стул в попытке спасти хотя бы их от досмотра.

Орлов немало удивился моему выступлению.

– Секундочку, Алекса, вы хотите работать на федеральном канале ведущей собственного шоу или нет, я не понял? Хотите? Ну тогда попрошу без возражений. У меня знаете сколько на столе резюме от желающих занять ваше место? Сто пятьдесят четыре. И это только за сегодняшнее утро накопилось, – тем временем его хищный взгляд остановился на моем более чем корректном декольте. – Илья, пиши: заняться грудью – можно ли сделать с ней что-то без хирургического вмешательства, или придется прибегнуть к пластике… Да, Алекса, имейте в виду: если дойдет дело до увеличения груди в клинике, оплачивать это будете вы, из своего кармана, наш бюджет ограничивается косметическими процедурами и покупкой эфирной одежды.

Я ошеломленно кивнула. Операция по увеличению груди? В клинике? Да вы что?! Я откашлялась.

– Кстати, извините за прямоту, но я хотела бы обсудить вопрос с зарплатой…

Илья с Алексеем переглянулись. И назвали цифру, всего лишь на десять процентов превышавшую мою прежнюю зарплату на ТТВ. Еле-еле хватит, чтобы снять квартиру. Кризис, лицемерно пожаловались они.

Мда, с такими мизерными доходами мне придется проситься в группу тетенек-зрительниц с фиолетовыми волосами, чтобы немного подработать! Греющий душу миф о баснословных московских зарплатах рассеялся как дым. Но я согласилась – надо же было с чего-то начинать. К тому же спорить на такие щекотливые темы, будучи истинной петербурженкой, я никогда не умела. И потом, я должна здесь зацепиться: и не только ради того, чтобы всем доказать свою состоятельность, но еще и чтобы побольнее наказать Васю за то, что он не пытался меня удержать, а потом взял и вернулся к своей бывшей жене, подлец!

– Гуд, – подвел черту Илья. – Значит, договорились. Сегодня тебя приводят в порядок, завтра тракт в студии. Если всё ок, запускаем шоу с первого декабря.

– Как, уже через неделю?

– Ну а что тянуть-то? У нас уже все репортажи о ремонте дома и дачи готовы, нужно только тебя поднатаскать, чтобы подводки к ним нормально читала, и всё.

– Или кого-нибудь еще поднатаскать, если тракт нам не понравится, – вставил Алексей Орлов.

– Подождите, но я думала, что я сама буду сочинять тексты! И общую концепцию каждого выпуска формировать… – растерянно сказала я.

Илья весело расхохотался, Алексей же нахмурился еще больше.

– Алекса, ну сама посуди: нас смотрят десятки миллионов россиян; у нас целый штат редакторов и райтеров, следящих за каждым словом! – Илья перестал смеяться и посмотрел мне прямо в глаза. Вдруг он показался мне еще неприятнее мрачного Алексея Орлова. – Да нам от тебя нужно только твое личико и раскрученное в интернете имя! Неужели ты думаешь, что мы позволим распоряжаться эфиром девчонке, которая лишний раз доказала, что Питер – это глухая провинция, появившись на деловой встрече в грязных кроссовках?

Лицо у меня вспыхнуло. Наверное, сейчас на моих щеках можно было бы поджарить яичницу. От стыда я не могла вымолвить ни слова, не осмелилась сделать Илье замечание по поводу его невыносимой фамильярности. Мой любимый город носит гордое имя Санкт-Петербург! Ненавижу, когда москвичи так снисходительно, свысока, называют его «Питер», а нас, его жителей – «питерцами». Мы петербуржцы! Пусть даже и пришли на встречу в дешёвых кроссовках. И никакие они не грязные. Может, припылились немного после дороги.

– Да, и еще кое-что, – опасный огонек в серых глазах Ильи погас, и он заговорил прежним тоном в стиле «все мы тут свои люди». – Надеюсь, ты знакома с отечественными рабочими инструментами?

– Жуткая дрянь, а что? – спросила я осторожно.

– А то, что в каждом выпуске тебе нужно будет их рекламировать, принимать всякие соблазнительные позы, держа в руках дрель или что там еще, так что будь любезна в свободное время потренироваться, – он посмотрел в сторону доселе молчавшего Аркадия. – Представитель нашего спонсора принес некоторые образцы, получишь под расписку.

Аркадий, всё так же молча, встал со своего места, поставил передо мной свой чемодан и сел обратно. Под взглядами присутствующих я открыла замок. Внутри лежал угловатый, похожий на орудие пещерного человека, шуруповерт; кривоватая пила; комплект тяжёлых, неудобных отверток – новых, но уже испещренных пятнышками ржавчины.

– Послушайте, а это обязательно? – голос мой прозвучал обреченно. – Вы посмотрите, тут ржавчина.

– Это мелочи, они нас не касаются, – отрицательно замотал головой Илья. – Желание спонсора – закон, так что вариантов нет.

– А вы знаете, что меня уволили с прошлой работы за положительный отзыв об иностранной косметике? – отыскала я аргумент. – Не будет ли здесь несостыковки? С одной стороны, все знают, что я люблю французский крем, а с другой – говорю, что я якобы обожаю российские инструменты. Народ не поверит.

– Народ схавает что угодно, – пожал плечами Алексей Орлов. – Например, моя жена-дура верит любой рекламе. Она решит, что если ты пользуешься хорошим кремом, значит, и в дрелях разбираешься. И не подумает, что это маркетинговый ход. Идиотка, что с нее возьмешь. Как и вся остальная наша зрительская аудитория.

Фу, как некрасиво, подумала я, поливать грязью свою супругу в разговоре с посторонними людьми. Вот Вася так никогда не делал, хоть мне и очень хотелось услышать про Клаву что-нибудь нелицеприятное.

Спорить с ними было бесполезно.

– Да не парься, Алекса, может, после съемок тебе спонсор еще и подарит какой-нибудь инструментик, – подбодрил меня Илья. – Гуд?

– Вери велл, – сказала я, подстраиваясь под его тон. – В таком случае, каковы будут мои дальнейшие действия?

– Подпиши пока документ о сохранности инструментов, – сказал Илья, вызывая по телефону администраторшу. Та через пару минут вошла в кабинет, нагруженная моей видавшей виды дорожной сумкой и пуховиком. «Бизнес-партнеры» ухмыльнулись. Я снова сильно покраснела.

– Тебя проводят к Элеоноре, увидимся завтра на тракте, – бросил мне на прощание Илья, пряча в карман мою расписку, Алексей Орлов с бесфамильным Аркадием промолчали.

Я встала, взяла одной рукой неудобный чемодан, другой подхватила свою сумку, кое-как зажала локтем куртку и, оставив после себя на блестящей стеклянной столешнице несколько гусиных перьев, выскочивших из пуховика, поплелась за администраторшей.