Читать книгу "Селфи на фоне санкций"

#ажиотаж

Как ни странно, я и вправду наслаждалась размеренной сельской жизнью. Свежий воздух, горячее (благодаря микроволновке) питание, трудотерапия. Ну и поцелуи на десерт.

Не буду утомлять вас банальными описаниями опьяняющего счастья, в котором я плескалась, как дорвавшийся до воды бегемот. Блаженный туман заполнял голову какой-то ватой. Я с трудом удерживала себя, чтобы не звонить Васе по тридцать-сорок раз на дню.

Нечто подобное происходит, когда покупаешь новую машину. Ты просто не можешь заставить себя вылезти из-за руля. Тебе нравится в ней абсолютно всё: ядовитый запах пластика, который кажется тебе бодрящим; рык двигателя, когда газуешь на светофоре, с превосходством поглядывая на окружающих водителей; даже та вмятина на заднем бампере, которая появилась в результате твоего неудачного выезда из автосалона, не слишком тебя расстраивает, ведь мятая машина не интересна угонщикам.

Васины минусы лишь подчеркивали его плюсы. Недостаток образования с лихвой компенсировался природным умом. Откровенность, которую придирчивый церемониймейстер мог бы, пожалуй, назвать невоспитанностью, освежала, как ледяной мохито в запотевшем хайболе, увенчанном веточкой мяты, в жаркий июльский день.

Тем временем, после последнего приступа аномального тепла, погода радикально испортилась. Пока я расцветала, природа увядала. Петербургская осень наконец сорвала свою миловидную маску. Недели шли, и вот уже Васе пришлось вставать на пятнадцать минут раньше, чтобы перед работой успеть расчистить от снега свою машину, почти каждую ночь парковавшуюся у моей калитки. Зима на Северо-Западе началась, как обычно, в первых числах ноября.

Температура воздуха резко упала, и так же резко взлетел доллар. «Американец» воспарил так высоко, что вам понадобился бы телескоп, чтобы разглядеть его в стратосфере. Рубль, который в сентябре и октябре медленно катился по наклонной, в начале ноября рухнул в бездонную пропасть. Мои сбережения – деньги от продажи квартиры, переведенные по бесценному (в прямом смысле) совету Василия в хрустящие зеленые бумажки, – удвоились. Однако удвоилась и стоимость товаров в магазинах, торгующих импортом, – в том числе бытовой техникой.

У российской экономики началась паническая атака – совсем как у меня когда-то. Рыночный пульс застучал, министерство финансов бросилось проводить стресс-тесты. Лихорадка охватила всю страну, в том числе и Петербург.

В том, что народ запаниковал, я убедилась, отправившись в торговый центр в поисках какого-никакого, хоть самого завалящего крема для лица. Мой Saint Tropez Minerals кончился совсем. Я намеревалась зайти в магазин косметики, однако моё внимание привлекла гигантская бесформенная очередь, выплескивающаяся из магазина бытовой техники и растекающаяся по всему торговому комплексу. С трудом подобравшись поближе к бурлящему входу, я разглядела внутри настоящее столпотворение.

– Ах ты зараза! Это моя кофеварка! – визжала женщина, похожая на разъяренную библиотекаршу, которая пришла утром на работу и обнаружила, что все ее книги до единой украдены.

– Еще чего! Моя! Моя кофеварка! – орала в ответ ее вульгарная соперница, вырывая из рук «библиотекарши» поцарапанный аппарат для приготовления кофе.

– Да я полгода на неё копила! Теперь всё дорожает, вообще не смогу ее купить! Не отдам! – пыхтела «библиотекарша», ловко изворачиваясь и от души кусая конкурентку за предплечье. Та со стоном сдалась.

Рядом двое растрёпанных пожилых мужчин вцепились в телевизор диагональю тридцать два дюйма. Ревели какие-то дети. Кричали измотанные, вспотевшие продавцы. Кассы печатали километровые чеки. На месте встраиваемых варочных поверхностей и духовок зияли дыры. Холодильники были залеплены наклейками «Продано».

После кипящего центра бытовой техники атмосфера магазина косметики поражала своим спокойствием. Могильным холодом веяло от пустых полок. Кричащими здесь были только многочисленные плакаты, рекламирующие «Нашу Машу». Изольда, она же Клавдия, сверкала своими искусственными зубами с каждой стены.

– Есть у вас крем для лица? – обратилась я к равнодушной продавщице.

– Талон, – сквозь зубы процедила она.

– В каком смысле «талон»? – оторопела я.

– Девушка, мы косметикой теперь только по талонам торгуем, «Наша Маша» в дефиците, а другая запрещена! Вы что, из деревни, что ли? – продавщица окатила меня презрением.

– Вообще-то действительно из деревни, – согласилась я. – А скажите, где эти талоны можно приобрести?

– На предприятиях их выдают, понятно? И только по блату.

Из торгового комплекса я вернулась в полном смятении. И не только из-за провала своей бьюти-миссии – несговорчивая продавщица так и не согласилась продать мне крем без талона, даже за двойную, тройную цену.

Гораздо больше я беспокоилась из-за угрозы, нависшей над моим проектом по ремонту дачи. Позвольте, где же я теперь возьму бытовую технику для кухни? Может, я должна сейчас стоять в этой адской очереди? Разве могут все эти люди, оккупировавшие магазин, ошибаться? Сотни человек, и все неправы?

Кроме того, не наступил ли подходящий момент для обмена моих долларов обратно в рубли? Курс сейчас был самым высоким за всю историю России. Карпе дием, как говорили древние.

Целый день я была вся на нервах, потом решилась поговорить с Васей. Мы заканчивали собирать королевскую – нет, императорскую – кровать в спальне. Шкаф, две тумбочки и комод уже стояли по своим местам, ожидая, когда в них разложат вещи. Я решила, что момент для разговора вполне подходящий – абрикосовая спальня настраивала на позитивный лад.

– Вась, послушай, – несмело начала я, собирая из изогнутых дощечек решетчатое основание кровати. – Как ты думаешь, не пора ли мне пойти в банк и забрать свои доллары? Ты посмотри, какой сейчас выгодный курс. Ему теперь одна дорога – только вниз.

– Смотри сама, конечно, деньги-то твои, я не более чем консультант, – отозвался Василий, складывая вместе части каркаса, – но я бы на твоём месте дождался заседания Федеральной резервной комиссии США, после которого доллар наверняка взметнётся еще выше.

– Ладно, – перешла я к следующему пункту своего воображаемого списка. Пальцы уже устали заталкивать изогнутые дощечки в пластмассовые пазы. – Тогда ответь как консультант. Вот я сегодня читала в интернете, что в офисах строительных компаний – наплыв покупателей, новых квартир в продаже практически не осталось. Может, мне всё же обменять сейчас доллары в рубли, чтобы успеть купить себе двушку? Раз доллар так сильно вырос, денег мне и без продажи дачи хватит.

– Хватит-то хватит, не спорю, – Вася рывком поставил массивное изголовье кровати и начал прикручивать его к каркасу. – Вот только сейчас не время для покупок. Посмотри, что эти ушлейшие строители…

– «Ушедшие»?

– Нет, ушлейшие, от слова «ушлый», – твёрдо сказал Василий. – В общем, ты посмотри, что они продают! Филькины грамоты! Ставят синий забор и втюхивают пустое поле по цене трёшки в центре города! Да эти дома никогда в жизни не построятся.

– Так что же мне делать-то? – его железобетонная уверенность немного раздражала. Я установила на каркас собранную решетку и взялась за матерчатые ручки толстого ортопедического матраса. – Помоги, мне самой его не поднять.

– Раз-два, взяли! – Вася легко закинул тяжеленный матрас на кровать. – Делать тебе пока ничего не надо вообще. Сейчас этот прилив покупателей схлынет, и мы, образно говоря, будем подбирать ракушки и доставать из них жемчуг. Квартиры вскоре начнут дешеветь, вот увидишь. Народ сейчас всё потратит, и через месяц-другой продажи резко упадут. Вот тогда и наступит твой черед – появятся по-настоящему интересные предложения.

– Может, хотя бы плиту пока купить? – спросила я, застилая кровать нежно-зеленым постельным бельем с белыми ромашками. – А то ведь в магазинах совсем ничего не останется, я сегодня в центре бытовой техники такую давку видела – какое-то стихийное бедствие. Расхватают всё.

Вася обнял меня, увлекая на новенькую кровать. Старая жесткая тахта была забыта, как страшный сон.

– Не волнуйся, знаешь закон сохранения энергии? Если где-то убыло, значит, в другом месте обязательно прибудет, вот увидишь, – он поцеловал меня в шею и я сразу забыла о долларах, евро, нестабильной экономической ситуации в Греции и заседании Федеральной резервной комиссии США. – А пока иди ко мне.

#мамаготовитлучше

Раньше у меня все было расписано: не позже тридцати стать ведущей, не позже тридцати пяти переехать в Москву, не позже сорока получить федеральную журналистскую премию, обручальное кольцо от «Тиффани» и прелестного голубоглазого ребенка – разумеется, в комплекте с няней. Теперь же я ограничивалось скромным планом на день: поклеить обоями стену в гостиной; выложить очередной выпуск программы на «Ютуб»; разогреть в микроволновке замороженные наггетсы с сыром.

– Тебе нужно записаться на курсы дымоводства, – раздраженно заявил как-то вечером Василий, в очередной раз увидев на своей тарелке неаппетитную темную кашу, которую производители нагло выдавали за «жульен куриный с грибами в сливочном соусе».

– Какие-какие курсы? – уточнила я, пытаясь вилкой отыскать в этой субстанции следы курицы или хотя бы грибов.

– Дымоводства, – четко произнес Василий, с отвращением поднося вилку ко рту. «Жульен» соскользнул с вилки и плюхнулся обратно в тарелку.

– Вероятно, ты имеешь в виду дОмоводство, – предположила я, оставив попытки проглотить отраву и намазывая кусок булки маслом. – Подарю тебе на Новый год толковый словарь, пожалуй.

– Нет, я имел в виду именно дЫмоводство, – не сдавался Василий, отнимая у меня намазанную булку. – Когда ты готовишь, из микроволновки дым идет. С этим надо что-то делать.

– Возможно, однажды я и поставила на таймере вместо двух минут двадцать, а потом ушла мыться, – уступила я, намазывая второй кусок, еще толще первого, маслом, а сверху – шведским брусничным джемом. – Но это я сделала только после того, как ты пожаловался на кристаллы льда внутри рыбного филе.

– Ладно, я понял, я во всём виноват, но кушать-то хочется, – примирительно сказал Вася. – Предлагаю пойти к моей маме и нормально поужинать.

– Да неудобно как-то, – засомневалась я.

– Не говори глупостей, я ее уже месяц не видел, и вообще, она сейчас на седьмом небе от того, что я нашел себе девушку прямо в нашем садоводстве.

Я предпочла не касаться вопроса о том, что это территориальное удобство ненадолго – дачу-то мы готовили к продаже, не следовало об этом забывать, и работа шла хорошими темпами. Уже совсем скоро нужно будет принимать решение о публикации объявления; фитиль был подожжен, огонек приближался, и бомба должна была разорваться – прямо посреди наших отношений.

Лариса Алексеевна и в самом деле обрадовалась, когда мы, раскрасневшиеся от холода и, что уж там скрывать, страстных поцелуев на ветру, ввалились к ней на кухню. Она с гримасой безграничного отвращения смотрела итоговые новости по главному государственному каналу. Показывали псевдоэкспертов, которые при помощи псевдотестов убеждали зрителей, что при производстве французской косметики используется загадочное «лягушачье сало». Я сжалась, ожидая увидеть интервью с Клавдией-Изольдой, обвиняющей парижан во всех смертных грехах, однако Василий вовремя схватил со стола пульт.

– Мам, ну зачем ты вообще смотришь этот бред? – Вася переключил телевизор на «Зоологический канал», по которому показывали милых котят.

– Хочу понять, до каких глубин может опуститься отечественная журналистика, – ответила Лариса Алексеевна, массируя виски. К счастью, у неё хватило такта не затрагивать в моём присутствии скользкую тему участия бывшей невестки в губернаторском проекте. – Иногда мне кажется – вот оно, дно. Но им каждый раз удается упасть еще ниже. Как хорошо, Сашенька, что ты уже не работаешь в этой сфере! Ты когда-нибудь обращала внимание, что даже золотая статуэтка, символ главной журналистской премии страны, стоит на коленях?

Я поразмыслила.

– А ведь вы правы, Лариса Алексеевна, – была вынуждена признать я. – Поза у статуэтки и правда отчаянная. Вообще-то это как бы Орфей, который как бы разрывает себе грудь и играет на струнах своей души, но смотрится и правда жалко. Больше похоже на корреспондента, который выпрашивает у главного редактора прибавку к зарплате, а тот ему отвечает: «Не раньше, чем я увижу в твоих репортажах истинное величие нашего любимого губернатора!». Не могу поверить, что мечтала об этой премии с девятнадцати лет.

– Да, и самое парадоксальное, что сама статуэтка производится не где-нибудь, а в Соединённых Штатах; как же все эти журналисты-ненавистники Америки соглашаются ее принять? – добавила Лариса Алексеевна.

– Так, девочки-болтушки, вашими умозрительными рассуждениями сыт не будешь, – Вася решительно направился к плите. – Что там у нас сегодня на ужин? Пахнет кинзой и чесноком!

– Правильно, это твои любимые кабачки с помидорами и жареная свинина, – Лариса Алексеевна начала разогревать еду, а я помогала накрывать на стол, глотая слюну. Ее кабачки сразу заняли одно из первых мест и в моем топ-листе: она обжарила кружочки толщиной в сантиметр в растительном масле, выложила на блюдо, затем приправила их мелко нарубленным чесноком; следующим слоем легли подсоленные, поперченные и обжаренные на той же сковородке кружочки помидоров; сверху все щедро посыпалось нарезанным укропом и кинзой; прекрасное вегетарианское блюдо, напоминающее о грузинской кухне; но и жареная свиная корейка после тяжелого дня тоже пошла «на ура».

– Как у вас продвигается ремонт, дети мои?

Вася увлеченно жевал, поэтому ответила я.

– Отделочные работы полностью закончены, благодаря бескрайней энергии вашего сына! – Я отпила вкуснейшего клюквенного морса с сахаром и лимоном. – Вася удивляет своей трудоспособностью: приезжает после работы вымотанный, злой, потому что Савелий просто не дает ему прохода после отказа облепить машины рекламой косметики, да вы, наверное, и так это знаете; так вот, несмотря на свою усталость и мою, э-э-э, не самую питательную еду, – я покосилась на Васю, который иронично воздел брови, – он берет обойный клей, или, допустим, шуруповерт, или плинтус, и до двух часов ночи с этим возится. А в семь утра встает – и опять на работу.

Между двумя часами ночи и семью утра ему тоже было обычно не до сна, но об этом я умолчала.

– Вот и хорошо, мужчина должен быть постоянно чем-то занят, – одобрительно сказала Лариса Алексеевна, подкладывая мне добавки. – Нечего ему валяться на диване без дела.

– Я тоже не валяюсь на диване, – решила я немного поднять и свои акции. Звание «второй Клавдии» мне ни к чему. – Я тоже весь день работаю. Сама, например, ковролин постелила, все люстры повесила. И занавески. Красиво получается, уже очень уютно, хотя мебели пока минимум, только прихожую обставили и спальню. Такую шикарную кровать купили, изголовье из белой кожи, ширина – сто восемьдесят, сказка! – Я покраснела и торопливо продолжила: – Да, а сейчас мы уже начали выбирать кухонный гарнитур. Вася даже взял неделю отпуска, чтобы помочь мне всё собрать.

Лариса Алексеевна доброжелательно кивала:

– Как замечательно, что вы делаете общее дело! Надеюсь, вы успеете всё закончить к празднику, чтобы заодно отметить окончание ремонта.

– К Новому году-то? – спросила я. – Я думаю, намного раньше управимся.

– Нет, к Дню приветствий! До него всего полторы недели. Васенька, ты что, не рассказал Саше про наши традиции?

Василий уже вычистил свою тарелку и был готов поддержать беседу.

– Совсем забыл, честно говоря, у нас были более важные темы для разговора, – он игриво мне подмигнул, я засмущалась и уставилась в стол. – Так вот, Шура, в нашем СНТ каждый год, двадцать первого ноября, отмечают Всемирный день приветствий. Это что-то вроде Дня благодарения, как его показывают в американских фильмах. Местные жители готовят кучу вкусностей, собираются за огромными столами, ходят друг к другу в гости, улицы украшают, в общем, увидишь сама, тебе понравится.

– Да, Сашенька, праздник этот у нас всегда тематический, каждый год – новая тема, – подхватила Лариса Алексеевна. – Вот в прошлом году День приветствий сделали в русском народном стиле, в позапрошлом – в стиле старого голливудского кино, моё предложение все садоводы поддержали, ой, так чудесно было…

– Несколько лет назад устроили свой Октоберфест в День приветствий, пиво рекой лилось, колбаски жарили на мангалах, – с удовольствием вспомнил Василий.

Про себя я подумала: «Какой же Октоберфест в ноябре? Тогда уж Новемберфест», – а вслух спросила:

– А в этом году какая тема?

– Секрет, – переглянулись Вася с мамой.

В голову пришла блестящая идея: может, пригласить на День приветствий родителей? Мама как раз должна вернуться из Новой Зеландии (вроде туда она отправилась пару недель назад), и я впервые покажу им обновленную дачу. Вот они удивятся-то!

#сомнения

Почему, ну почему меня зовут не Рейчел?

Несколько дней подряд я не отрываясь смотрела телеканал «BonAppétit». Родителей я вознамерилась удивить не только превосходным ремонтом, но и великолепным обедом. Что было особенно сложно, учитывая мои нулевые кулинарные навыки.

«BonAppétit» стал моим спасательным кругом в бушующем море неизвестных приправ, незнакомых соусов и странных продуктов. Мне на помощь бросились симпатичные шеф-повара и профессиональные домохозяйки. И почему-то многие из них носили имя Рейчел: улыбчивая американка Рейчел Рэй; элегантная ирландка Рейчел Аллен; подруга Кейт Миддлтон, англичанка Рейчел Кху. Видимо, при рождении к этому имени в качестве бонуса прилагается кулинарный талант.

Моим кумиром стал Найджел Слейтер – утомлённый жизнью британский аристократ средних лет – который предлагал «блюда, которые вернут вас к жизни и не потребуют больших усилий». Его программы была сделаны на хорошем кинематографическом уровне. Дорогие камеры, умело выставленный свет, необычная графика, аппетитные крупные планы, ненавязчивое музыкальное сопровождение – с технической точки зрения всё было выполнено безупречно. К тому же в каждом выпуске рассказывалась своя маленькая история. Блюда, которые готовил мистер Слейтер, выглядели по-настоящему вкусными и совсем не сложными. Именно это мне и было нужно.

После долгих размышлений я остановилось на следующем меню праздничного обеда: говядина, тушеная в пиве; запечённая цветная капуста; и на десерт – домашнее мороженое.

Вы спросите: а как же, милая Алекса, ты собралась приготовить всю эту роскошь в одной несчастной микроволновке? Ответ простой: к середине ноября мы с Васей полностью оборудовали изумительную, современную кухню. Гарнитур бледно-персикового цвета, купленный в шведском магазине, украшала белоснежная бытовая техника. И потратили мы на нее совсем немного – благодаря людской глупости.

Может, Вася и не был экономистом. У него не было диплома психолога, он никогда не учился ни на социолога, ни на маркетолога. Но его нежелание бежать вслед за толпой в магазин бытовой техники полностью оправдало себя.

– Вот смотри, еще одну плиту в заводской упаковке в интернете выставили, – Вася неумело елозил мышкой по экрану моего нетбука спустя неделю после ужина у Ларисы Алексеевны. Он с большой пользой (с большой пользой для меня) провел свой отпуск. Мы ударными темпами облагородили наш оупен спейс: купили недорогой кожаный диван и такое же кресло бежевого цвета, светлый журнальный столик и несколько книжных стеллажей. Посередине стоял круглый обеденный стол с четырьмя стульями. Мой старый телевизор Вася повесил на стену. Барная стойка разделяла зоны: столовую (молочно-шоколадную) и кухонную (оттенка крем-брюле). Оставалось только вмонтировать бытовую технику.

– Ага, и в описании сказано: «новая электрическая варочная поверхность производства Германии, купил две недели назад, продам за ненадобностью, в момент покупки забыл, что у меня дома газ», – с изумлением прочитала я, подойдя к барной стойке, за которой устроился Василий с моим нетбуком, и включая рыжий чайник. Утро начиналось весьма многообещающе.

– Видишь, что такое массовое помешательство? Люди набрали на последние деньги то, что им вообще не нужно! – Василий, невероятно довольный своей проницательностью, на радостях целиком засунул половину бутерброда с сыром в рот, после чего невнятно забулькал и замахал руками, вновь привлекая мое внимание к экрану. – А посмотри, за сколько он теперь ее продает! – выпалил он, наконец расправившись с бутербродом.

– Не может быть! – Я не поверила своим глазам. – Может, он ноль забыл в конце поставить?

Залпом допив кофе, мы позвонили растяпе-продавцу, который был счастлив избавиться от ненужной вещи, и к вечеру стали обладателями новехонькой индукционной варочной поверхности. В ее белом стекле отражались наши радостные лица.

Таким образом, за короткий срок мы обзавелись: немецкой духовкой этой же серии; изящной испанской вытяжкой, тоже из белого стекла; вторым телевизором для спальни; а также огромным набором британской фирменной посуды, состоящим из полупрофессиональных сковородок, кастрюль и острых ножей («поддавшись импульсу», его зачем-то купил себе закоренелый холостяк, обедающий исключительно в ресторанах; потом, мучаясь тяжелым шопинг-похмельем, подал объявление о продаже).

Итак, до праздника оставалась еще пара дней, и нужно было нанести кое-какие завершающие штрихи. Утром девятнадцатого ноября я проснулась около десяти часов от телефонного звонка. Сиреневый аппаратик вибрировал на Васиной подушке.

– Алё, – сонно ответила я.

– Котёнок, это я, – бодрый Васин голос разогнал остатки дремы. – Просыпайся, есть новости!

– Какие новости? «Макдоналдс» все-таки закрывают? Или портфель французского консула обыскали на наличие запрещенной косметики? – Я зевнула и сладко потянулась. – Я уже ничему не удивлюсь.

– Нет, Шура, не угадала! – Василий сделал драматическую паузу. – Савелий увольняется! Только что объявили.

– Как это? – Я резко села в постели. Спокойствия как не бывало. – Его гендиректор уволил?

– И снова мимо! Он уходит сам, и знаешь куда?

– Ну?

– В Смольный! Председателем Комитета по печати. К Раисе под крылышко, представляешь?

Сердце застучало, во рту пересохло. Воды. Надо попить воды. Нетвердыми шагами я направилась на кухню, не отнимая телефон от уха.

– Вот это да, ну и новости! Покруче закрытия «Макдоналдса». А как же его ненависть к чиновникам? Как же его знаменитая фраза «мы нужны для того, чтобы чиновники просыпались в холодном поту»? Теперь он сам будет по ночам весь потный просыпаться? Погоди, у меня второй звонок на линии.

Марианна.

– Ласточка моя, ты сидишь или стоишь?

– Я вообще-то иду.

– Тогда остановись, а то споткнешься и упадешь! – Я слышала, как она щелкает зажигалкой. – Сразу, как узнала, набрала тебя. Савелия переманили в городскую администрацию. Представляешь, птичка? Он уходит!

Я жадно выпила целый стакан холодной воды.

– Уфф… Я знаю, Марианна, мне уже Вася сказал. А подробности-то есть какие-нибудь?

– Ходят слухи кой-какие. Говорят, наша императрица Раиса Павловна вызвала к себе Савелия сразу после твоего прямого эфира, помнишь, второго сентября?

– Еще бы я не помнила.

– Они долго совещались, Раиса предложила Савелию теплое местечко председателя Комитета по печати – в обмен на твое увольнение и поддержку ее кампании по продвижению отечественной косметики. Причем на твоем увольнении она особенно настаивала, ты после этого прямого включения стала ее личным врагом. Говорят еще, что и на все остальные каналы она позвонила с требованием не принимать тебя на работу.

– Ах вот оно что… – У меня наступило просветление. Всё сразу встало на свои места. И неожиданная резкость Савелия, и изменение курса ТТВ на сто восемьдесят градусов. Дурацкий пост и правда был всего лишь поводом, а не причиной. – Наша жаба после общения с Раисой превратилась в госслужащего.

– Ладно, ласточка, меня зовет к себе генеральный, я побежала, думаю, мы с тобой еще поговорим.

Марианна отключилась, Вася к этому моменту тоже повесил трубку. Я в глубокой задумчивости подошла к зеркалу.

На меня смотрела совершенно другая, не похожая на прежнюю сутулую Алексу Сурикову девушка. С короткой стрижкой дерзкого медного оттенка, твердым взглядом карих глаз, подтянутая, румяная. И макияжа никакого не нужно. В профиль моя фигура теперь напоминала не вопросительный, а восклицательный знак.

Интересно, понравится ли мой новый образ бывшим коллегам, если я вдруг решу заехать в редакцию, навестить друзей? Разумеется, только когда Савелий уйдет. Слова Марианны о том, что мы еще поговорим, прозвучали многозначительно. Может, смена главного редактора откроет передо мной новые перспективы? А нужны ли они мне, эти перспективы на ТТВ?

Весь день я была сама не своя. Мысли мои были далеко, в другом регионе – на Петроградской стороне, где сейчас разворачивались эпохальные события, свершались небывалые кадровые перестановки; но у меня теперь были другие обязательства, и я, как робот, почти не думая, строго шла по своему плану: повесила над диваном в гостиной свою любимую репродукцию Шишкина «На опушке соснового леса». Здесь, в отличие от моей прежней сине-бело-голубой квартиры, она смотрелась более чем органично: из окон открывался вид на такие же точно сосны, какие были запечатлены на холсте. Вечнозеленые туи, можжевельник и ели, припорошенные легким снегом, довершали успокаивающий пейзаж.

Потом я достала давно припасенные дешевенькие картинки небольшого формата. На темно-коричневом фоне художник изобразил разные приятные вещи: чашки с капучино и экспрессо – тьфу ты, эспрессо; высокие стеклянные бокалы с латте и фраппе. Компанию кофе составляли разнообразные вкусняшки: дольки шоколада, свежий выпуск The Times, многослойные тортики, маленький букетик ландышей. Я развесила симпатичные картинки на кухне.

Разложила подушки кофейных оттенков на кресле и диване; накрыла круглый стол клетчатой скатертью; подвязала золотым витым шнуром мягкие бежевые шторы; расставила несколько фиалок в ярких горшках. Почетное место на барной стойке занял мой героический фикус. Полузасохший, он сумел пережить переезд и ремонт, а сейчас благодарно откликался на регулярный полив с удобрениями. Может, дело в другом микроклимате, а может, и в моем изменившимся настроении, которое цветок перенял, но серые веточки распрямились, налились соком, выпустили свежие зеленые листочки. Фикус разрастался на глазах.

Несколько ароматических свечей тут и там, пара фотографий на журнальном столике – и после всех моих манипуляций оупен спейс перестал быть похож на безликие апартаменты; здесь появилось настроение, почувствовался характер – легкий, светлый и радостный. House превратился в home.

Я решила разложить свои пожитки по шкафам. Хотелось представить родителям дом с лучшей стороны, и мрачные черные мешки, валяющиеся на веранде, портили всё впечатление. Вообще-то большинство моих вещей уже заняли свои новые места, незаметно, сами собой расползлись по комнатам, однако кое-что еще не было разобрано.

В первую очередь я занялась книжными коробками. На веранде, которая сейчас стала полноценной прихожей, с вешалками, полками для обуви и трюмо (все куплено на распродаже в шведском магазине), им было совсем не место. Я перетаскала все коробки в гостиную и с любовью расставила на новых стеллажах. О, «Двенадцать стульев»! Вдруг очень захотелось перечитать Ильфа и Петрова. Помнится, в юности я была без памяти влюблена в великого комбинатора. А вот и «Одноэтажная Америка», этих же авторов. Сколько ни давила на них советская цензура, они никак не могли скрыть свое восхищение перед Соединенными Штатами… С многочисленными томиками в знакомых обложках гостиная моментально приобрела обжитой вид.

На дне одного из полупустых мешков с одеждой я обнаружила яркий платок. Мамин подарок! Откуда же она его привезла? Из Индии или Вьетнама? Я уже давно оставила попытки запомнить калейдоскоп ее маршрутов. Парео роскошной рыжей волной легло на бежевый диван. Я уселась рядом. Отгоняя агрессивный пчелиный рой мыслей о ТТВ, я решила воплотить в жизнь одно оригинальное дизайнерское решение.

Мне уже давно мозолил глаза блеклый торшер возле дивана. На самом деле, дешевый напольный светильник был приобретен в «Максимальном доме» ради создания мягкого вечернего освещения в зоне отдыха. Однако на фоне глубоких шоколадных обоев и сочных бежевых оттенков мебели полотняный абажур из некрашеного хлопка смотрелся просто убого.

Нитки, иголка, немного фантазии – и стандартный торшер превратился в авторский светильник. Полупрозрачный струящийся платок окутал абажур рыжим облаком. Таинственно поблескивали золотые нити, изящная бахрома придавала всей конструкции легкость и неуловимый арабский колорит. Торшер стал тем самым акцентом, на котором так настаивают все дизайнеры, получившие право вести свои телепрограммы.

Кстати, давненько я не выкладывала новое видео на «Ютуб». Пожалуй, нужно снять финальный эпизод, в котором я смогу показать полностью обновленный дом и подвести итоги своего проекта. Вася обещал приехать завтра, а значит, сегодня у меня был вечер интернет-творчества.

Я даже слегка подкрасилась (немного дефицитной туши на ресницы и блеск для губ, ничего лишнего), пристроилась на барном стуле и включила камеру:

– Что ж, мои дорогие друзья. Сегодня мы с вами в последний раз поговорим об антикризисном ремонте старой дачи. Помните, с чего мы начинали?

Я печально усмехнулась.

– Боже, я даже не знала, как держать в руке кисточку, а первый эпизод, где я пыталась косить траву на участке, и вовсе получился юмористическим. Да-а-а, мы с вами прошли большой путь.

Собираясь с мыслями, я сделала паузу.

– За эти месяцы мы неплохо узнали друг друга. Вы увидели, как из надменной журналистки я превращаюсь в трудолюбивую селянку; я же, в свою очередь, получила от вас искреннюю поддержку. Мне было очень приятно читать ваши комментарии, ваша теплота помогла мне не сдаться. Хотя так хотелось! Отдельное спасибо самым преданным моим поклонникам: Пафнутию, Буке, Финки-Фишки. Ну и моему Василию, конечно, но это уже другая история.

Я перевела дух и отправилась в ванную, не выключая камеру.

– Впрочем, чтобы снять все вопросы любопытствующей публики, в последней серии я все же отвечу на вопрос, который мне так часто задавали в комментариях. Вот, смотрите!

Я навела объектив на стаканчик, стоящий на раковине, в котором мирно соседствовали две зубные щетки.

– По-моему, все понятно без слов. Милые зрительницы, вы правильно угадали. Мы с Васей теперь больше, чем просто друзья и коллеги. А теперь, когда самый животрепещущий интерес утолен – давайте проведем экскурсию по местам, как говорится, боевой славы.