Читать книгу "Селфи на фоне санкций"

#идея

Пока Вася дремал, у меня в голове и так и эдак крутились его последние слова. «Я знаю, что делать… Спросили бы меня…". А ведь и правда, скольким растерянным домовладельцам он мог бы помочь – со своим опытом, оригинальным мышлением и умением сэкономить на ремонте! Даже мистер Бомлер не справился бы лучше – в своей программе Брайан всегда концентрировался на каком-то одном помещении, а Вася придумал бы, как равномерно распределить бюджет на весь дом… И голос у Василия такой приятный (как он здорово мини-фильм про меня озвучил!), и внешность у него телегеничная… Ну хорошо, только не когда он спит на спине, открыв рот и похрапывая, как поросенок, подумала я, взглянув на безмятежное лицо Васи в свете фар встречной машины.

Спустя сто километров меня осенило: а ведь Вася вполне мог бы и сам стать ведущим передачи про антикризисный ремонт. От избытка чувств я вильнула рулем, наш джип едва не въехал во встречный грузовик (с итальянскими сырами, если верить надписям на его кузове), я получила причитающиеся мне разъяренный гудок и ругань водителя и, вся дрожа от адреналина, поехала дальше. На мое счастье, Василий и правда спал по-младенчески крепко, так что небольшой инцидент с грузовиком остался нашим с джипом секретом.

И ведь это может быть достойная, интереснейшая передача, раздумывала я. На порядок выше дурацкой пропаганды телеканала «Мужской характер». Это будет полезная, красивая, легкая, динамично смонтированная программа с юмором – в общем, нечто в стиле иностранных шоу, показываемых на телеканале «Свой дом»…

Спустя еще сто километров я обдумала все детали. В первую очередь нужно будет позвонить Ярославу – он отличный оператор, а также, как недавно выяснилось, еще и монтажер. Найдем героев первых выпусков – с этим проблем не должно быть, Вася – местная знаменитость, все в Грузино захотят пригласить его на консультацию. Снимем пилотный выпуск, предложим телеканалу «Свой дом». На раскрутку и гонорар оператору деньги есть – обменяем немного долларов, на дело не жалко… И как хорошо, что доллары в ячейке, а не на каком-нибудь счёте, Марианна рассказывала, что банки перестали отдавать людям их валютные вклады… Лишь осознание того, что жена Ярослава может неправильно расценить мой ночной звонок, удержало меня от немедленных переговоров.

За двести километров от Санкт-Петербурга, где-то в Новгородской области, проснулся Вася.

– Доброе утро, звездочка моя! – ласково поприветствовала я его.

– Звёздочка? Пока я спал, мы все-таки попали на небо? Я так и знал, что нельзя тебя пускать за руль!

Я не обиделась, поскольку была полностью поглощена своей идеей.

– Да ну тебя. Лучше скажи, мой друг Василий, хочешь попасть на телевидение?

– В каком смысле? – с недоумением спросил сонный Вася, приоткрыл окошко и закурил.

Я сбросила скорость и повернулась к нему.

– Хочешь стать ведущим своей собственной программы про ремонт? Я буду твоим продюсером и режиссером-постановщиком, а Ярослав это снимет и смонтирует, – затараторила я, захлебываясь от восторга. Вася внимательно слушал.

– Представь только: тебя вызывают дачники, которые не знают, как привести в порядок свой дом, с чего вообще начать, ну в общем, совсем как я, помнишь? И тут ты, как супергерой, заходишь в этой своей ковбойской клетчатой рубашке и говоришь: спокойно, товарищи, я всех спасу!

Перед моим мысленным взором, словно в кинотеатре, замелькали первые кадры нашей будущей программы.

– Потом ты спрашиваешь: вы готовы немного поработать руками, чтобы сэкономить? Хозяин с хозяйкой дружно отвечают: да!

– Скорее они дружно ответят «нет», – вставил Василий, выбрасывая окурок в окно.

– А ты им объяснишь, сколько они смогут сохранить денег, если приложат совсем немного усилий, научишь их каким-нибудь своим трюкам, вроде гудрона, все это приправим твоими шутками-прибаутками, и вуаля! Мы на телеканале «Свой дом» – а ты звезда.

Вася задумался.

– Вообще-то это настоящая авантюра.

– Да, но…

– Это просто сумасшествие.

– Да, Вася, я понимаю, но…

– Меня не поймут.

– Ну да, да, но ты подумай…

– У меня хорошая, стабильная, пусть и немного наскучившая работа, и было бы просто глупо бросать ее ради сомнительного проекта с непредсказуемым результатом, верно?

– Да, – уныло согласилась я, перестав возражать. – Верно.

– И именно поэтому я согласен.

– Что?

Вася был очень доволен произведенным эффектом.

– Ну конечно, я согласен! Это же отличное приключение! Ну когда еще мне представиться шанс так кардинально изменить жизнь? Да еще и вместе с тобой, истинным профессионалом! Я же знаю, как ты отдаешься всему, что делаешь. Уверен, у нас все получится!

Я включила поворотник, аккуратно перестроилась в правый ряд, затем медленно остановилась на обочине, перевела коробку передач на букву «P», подняла ручной тормоз – и только после этого бросилась ему на шею.

– Ура! Вася, это же здорово! Ты самый-самый лучший на свете!

– Ну раз так говорит мой продюсер, спорить не стану, – пробормотал Вася, пока я радостно целовала его в щеки, нос, губы, в общем, куда придется. – Все-таки верно говорят, что путь в шоу-бизнес лежит через постель.

Я закрыла ему рот своей рукой.

– Вот таких шуток в нашей программе точно не будет! Пошло и не смешно.

Вася нежно поцеловал мою ладонь.

– Слушаюсь, госпожа продюсер! А вы уже изволили решить, как мы назовем программу?

Ответ у меня был готов.

– А ты мне сам подсказал название, – я сделала торжественную паузу. – «Спросите Василия: он знает, что делать!»

С восходом солнца мы подъехали к родному Санкт-Петербургу. Внутри у меня всё пело по-весеннему. А вот в душе хмурого гаишника, остановившего нас на контрольно-пропускном пункте при въезде в город, явно воцарилась зима. Еще бы – кому понравится мерзнуть ранним утром первого декабря на обочине Московского шоссе, особенно если вокруг бушует метель?

– Чёрт, я же не вписана в твою страховку, – тихо сказала я, останавливаясь возле КПП. – Сейчас машину на штрафстоянку заберут, а нам выпишут по протоколу на брата.

Однако красноносого пузатого гаишника интересовала вовсе не страховка. Едва взглянув на мои права, он потребовал открыть багажник.

– Товарищ инспектор, что происходит? – спросил Вася, выходя из машины.

– В соответствии с распоряжением губернатора, обыскиваем все транспортные средства на предмет ввоза запрещенной косметики, – объяснил гаишник, простукивая крылья автомобиля, затем попросил открыть дорожную сумку и показать её содержимое. Пощупал грязные колеса, заглянул под капот, потом присмотрелся ко мне повнимательнее и по рации вызвал подкрепление.

– Бьюти-эксперт Яна Лаптева, – представилась невысокая девушка примерно моих лет, вышедшая из здания опорного пункта ГИБДД. Кутаясь в пушистую шубку, она приблизилась ко мне и распорядилась: – Закройте глаза.

– Зачем? – раздраженно спросила я. После тяжелой ночной дороги, засыпанной снегом, и еще более тяжелого дня в «Останкино» сил у меня оставалось совсем не много. И я уж точно не собиралась тратить их здесь. Весь этот абсурдный спектакль в честь Раисы Романовой начинал утомлять.

– Стандартная процедура, – сухо ответила девушка. – Проверка макияжа.

Я решила не связываться с представителями власти (а вдруг все же решат посмотреть страховку) и закрыла глаза.

– Так я и думала, – обратилась девушка к гаишнику, который до этого громогласно прочищал нос. – Да перестаньте вы сморкаться! Макияж сделан дорогостоящей американской косметикой. Их сухие тени с высокой концентрацией пигментов я узнаю за милю, – она вытащила из кармана ватную палочку в одноразовой упаковке. – А теперь посмотрим помаду, – и бесцеремонно, как врач на приеме, провела ватной палочкой по моим губам.

– Эй-эй-эй! – протестующе воскликнул стоящий рядом Василий. – Это уже перебор!

– Так, текстура шелковистая, в катышки не собирается, – не обращая внимания на Васю, проговорила девушка и поднесла палочку к носу, – чувствуется легкий аромат ванили и еле уловимые нотки шоколада… Да, это тоже США.

Гаишник закончил свои гигиенические процедуры с носом и сказал мне:

– Пройдемте.

Вася пошел со мной – его моральная поддержка была мне сейчас необходима. Нас привели в крошечную обшарпанную комнатку, с выкрашенными больничным зелёным цветом стенами и обшарпанным же столом посередине. На нем расположились несколько флаконов отечественного средства для снятия макияжа и бутылки с растительным маслом, валялись ватные диски. В углу притулилась ржавая раковина с обмылком на краю.

– Смывайте макияж, – распорядилась бьюти-эксперт. – Въезд в город с иностранной косметикой на лице запрещен.

– Да это же бред какой-то! – опять не выдержал Вася.

– Тихо ты! – шикнула я на него. – Ничего страшного, я и так собиралась очистить лицо от этой вульгарной раскраски.

Однако американцы не случайно написали на своей косметике «water resistant». Ни мыло, ни отечественное средство для снятия водостойкой косметики не оказали никакого эффекта. Результат старательного пятиминутного умывания был нулевым.

– На этот случай у нас есть растительное масло, – подсказала девушка, видимо, не в первый раз столкнувшаяся с подобной проблемой. – Эх, французское средство «три-в-одном» моментально бы справилось с этим макияжем… – тоскливо протянула она и, опасливо оглянувшись на гаишника, внимательно наблюдавшего за нами, замолчала.

Растительное масло действительно помогло. Правда, потом пришлось еще пять минут тереть лицо мылом и смывать пену ледяной водой, чтобы избавиться от жирной пленки; в конце концов мне все-таки отдали документы и, сделав строгий устный выговор, отпустили восвояси.

– До чего же мы докатились! – пораженно сказала я, въезжая в Московский район. – Никакого уважения к личному пространству.

– И это говорит человек, выкладывавший свои самые сокровенные мысли в «Обменограм»? – усмехнулся Василий. – Подожди, ты еще плакаты не видела.

– Какие плакаты?

И тут один из них предстал перед нами во всей своей красе. Огромная растяжка над Московским проспектом гласила:

«Ваша соседка пользуется иностранной косметикой? Ваша коллега знает, где достать французскую помаду? Ваша супруга подозрительно хорошо выглядит? Звоните на горячую линию прокуратуры! Мы остановим этот бьюти-беспредел!».

Далее шел номер телефона надзорного ведомства и примечание: «Каждому мужу, донесшему на свою жену, подарок: стейк из запрещенного мяса австралийских бычков! Соус на выбор».

– Даже шанса не оставили санкционным румянам, – заметила я, проезжая мимо остановки, увешанной социальной рекламой. На фоне размытого городского герба алел призыв: «Все на марафон в поддержку отечественной косметики! Разденемся во благо Отечества 1 мая! Пусть День труда станет Днем импортозамещения!». – Да и кому теперь они вообще нужны, эти румяна, от стыда за свой город краснеешь.

– Это точно, – согласился Вася, закуривая. – Патриотизм вбивают в голову отбойным молотком.

Город постепенно просыпался. Из дворов выезжали грязные машины, залепленные стикерами «„Наша Маша“ всех краше» и наклейками с перечёркнутыми лейблами иностранных косметических компаний на стёклах. Особенно комично выглядел знак «Обойдёмся и без японской помады!» на японском автомобиле.

На улицах появились первые прохожие. Что-то с ними было не так. Я никак не могла понять, что именно. Наконец дошло: у большинства женщин были бледные, невыразительные лица. Маленькие глаза, редкие брови, синеватые губы. Прыщи. Выражение лиц было соответствующим: подавленным, унылым. Вечно серое петербургское небо отражалось в грустных глазах. Судя по всему, дефицит косметики перешел все мыслимые границы.

Мы остановились возле ближайшего открывшегося салона красоты. Я была уверена, что без записи в парикмахерскую не попасть – однако нас приняли с распростертыми объятиями.

– Посетителей сейчас мало, еле держимся на плаву, – призналась парикмахерша, пытаясь отклеить мои безобразные искусственные патлы. – Иностранные краски, лаки, муссы и тому подобное использовать нельзя, а отечественные не купить. Можем только подстричь клиентов.

– Неужели даже одного тюбика у вас не найдется? – взмолилась я. – Вы же видите, что у меня экстренная ситуация!

– Могу снять эту черноту перекисью водорода, а затем покрасить хной, как в советские времена делали, – предложила парикмахерша. – Но результат непредсказуем, могут и зеленые волосы, как у русалки, получиться.

– Ох, давайте, терять мне все равно уже нечего.

Из салона я вышла с легкой головой и легким сердцем. Вопреки ожиданиям, вышла неплохая прическа. Коротенькая совсем – дурацкие капсулы с прядями испортили всю структуру волос, – зато динамичная. Косая челка, к счастью, не пострадала, к ней капсулы не прилепляли. Так что на мальчика я была не похожа. Цвет тоже выглядел вполне натурально, хна дала такой игривый ржавый оттенок, довольно прикольный – меня вполне можно было принять за начинающую рокершу.

#homesweethome

Вася сменил меня за рулем и мы помчались домой, в Грузино. Ну, вообще-то мы не мчались, а двигались рывками от пробки к пробке. Какая простая и понятная схема движения у нас в Петербурге, радовалась я. Не то что в этой сумасшедшей Москве. Нет никаких реверсивных полос, выделенных же – очень мало; «карманы» называются «карманами», а не «дублерами». Нет никаких глупых круговых улиц, вроде Третьего транспортного. Разве что только Кольцевая. А так у нас планировка – как на Манхэттене: стрит-авеню, авеню-стрит, все дороги параллельны и перпендикулярны. Одно удовольствие по ним ездить.

Родное садоводство уже начали наряжать к Новому году. Местные жители развесили чудные стеклянные шарики на своих деревьях – в строгом соответствии с цветом линии, на которой располагался дом. На нашей улице вы могли бы увидеть самую полную коллекцию разнообразных елочных украшений всех возможных оттенков желтого цвета. Миллионы маленьких солнц сверкали в заснеженных ветвях. Я пошире открыла окно. На нашей Жёлтой линии пахло домашним печеньем.

Дома нас ждал сюрприз. У калитки была припаркована папина машина. Не дожидаясь, пока Вася полностью остановится, я распахнула пассажирскую дверь, выпрыгнула из автомобиля, радостно помахала рукой моей подружке серой белке и соседям, которые вышли на крыльцо меня поприветствовать, и забежала в дом.

– Папа, папа! – я вновь чувствовала себя маленькой девочкой, вернувшейся после школы домой.

– Сашенька! – услышала я самый любимый на свете голос из кухни. Я бросилась в гостиную – он уже шел мне навстречу. – Как я рад, что ты вернулась!

– И я, и я рада, – всхлипнула я, крепко обнимая его. – Прости, что так и не смогла воплотить твою мечту о переезде в Москву. Я очень старалась, но там совсем плохо, папа.

– Я знаю, детка, я знаю, – успокаивающе говорил он, гладя меня по голове. – Это я должен перед тобой извиниться.

Мы сели на диван.

– Я не должен был внушать тебе свои несбывшиеся желания – про журналистику и про Москву. Если я их сам не воплотил, значит, они просто не стоили того, чтобы их воплощать. Это твоя жизнь, и только ты сама можешь решить, что тебе нравится, кем ты хочешь быть и где ты хочешь жить.

– Правда? – от изумления у меня мгновенно высохли слезы. – Ты правда так считаешь?

– Правда, – твердо сказал он, кивая вошедшему Васе. – Я это понял, когда ты уехала. У меня сердце было не на месте. Даже не мог толком порадоваться, что выиграл суд над Раисой и что мама больше никуда не будет ездить…

– Как не будет? А как же её блог? – воскликнула я.

– Мы с ней поговорили по душам и решили, что раз у Федерального агентства такие претензии к ее блогу, она его закроет, а откроет новый, более актуальный, посвященный антикризисным путешествиям по Северо-Западу, – папа прямо лучился довольством. – И все ее поездки теперь будут без ночевки, максимум – на два дня, представляешь?

– Как здорово, папа, это же просто замечательно! – я и сама очень обрадовалась.

– Да, ты видишь перед собой счастливо женатого человека! Но речь не об этом, – папа снова обнял меня и заявил: – Вот при Василии говорю: ты удивительный, сильный, талантливый человек, и я горжусь тобой, и буду гордиться, даже если ты решишь стать дворником. Мы с мамой даже готовы оплатить курсы ландшафтного дизайна, если тебе нравится эта профессия.

Я подпрыгнула на диване, вспомнив о своей идее.

– Ой, папа, ты первый узнаешь – я же кое-что придумала!

– Ну-ка, ну-ка, – воодушевленно произнес папа. – Наверняка что-то оригинальное.

– Ты был прав, я не могу без занятия какого-нибудь сидеть, я же не пенсионерка. Поэтому мы с Васей сделаем свою собственную программу про ремонт и продадим ее телеканалу «Свой дом»!

Папа опешил, но быстро взял себя в руки.

– Очень хорошо, ты же прекрасно работаешь в кадре.

– Нет, ты не понял, – я в волнении вскочила с дивана, – Вася станет ведущим, он великолепно разбирается во всех нюансах ремонта, и лицо у него такое симпотное, правда?

– Да я, честно говоря, как-то не задумывался над степенью симпотности лица нашего уважаемого Василия… – растерялся папа.

– Ну так задумайся, взгляни только на эту милую мордашку! – Вася от греха подальше спрятался за барной стойкой. – А я буду за кадром, такому интроверту, как я, там самое место, согласен? Стану продюсером программы и режиссером-постановщиком. Да, Вася?

– Ага, – Василий, поняв, что он избежал изучения своего лица под микроскопом, подошел поближе. – Дом, Виктор Викторович, это ведь олицетворение того, что у человека делается в голове. И наоборот, если в мыслях неразбериха – стоит привести в порядок свой дом, и жизнь сама собой наладится, вы согласны? По сути, так и произошло с Шурой.

– Вот видишь, папа, – подхватила я, – сам того не подозревая, Вася озвучил сейчас основные принципы фэн-шуй. У него голова – это какой-то сундук с сокровищами!

– Да, думаю, идея у вас и правда интересная. – Папа поднялся с дивана. – Мы с мамой, со своей стороны, окажем всяческую поддержку. Я лично обязуюсь прорекламировать вашу новую программу в своем отделе и, конечно, как всегда, сторож с автостоянки будет внимательно следить за вашим творчеством! – пошутил он. – А пока налетайте на вкусности, которые я вам привез.

Только сейчас я заметила под барной стойкой источающие дразнящий аромат полиэтиленовые пакеты. Аппетит с дороги был просто зверским – в последний раз мы ели еще в Москве, булочки из «Английской пекарни». Я нетерпеливо открыла пакеты. Контейнер с мамиными оладушками, еще горячими, ура! Банка сгущенки! Мамочка всё предусмотрела. А здесь у нас что? Курочка гриль, со специями, золотистый рис на гарнир. Мама, наверное, всю ночь не спала, готовила. А тут домашняя аджика… Термопакет с пельмешками ручной лепки… И самый настоящий чизкейк! Ну, если мама еще и клубничный соус к нему сварила… А вот и он! Праздник начинается!!!

Секундочку, а это что за свёртки? В первом я нашла целую баночку запрещённого крема Saint Tropez Minerals – видно, из маминых запасов. А во втором – сноуболл. Стеклянный шарик со снегом, домиками, маленькими машинками и фонариками внутри. И подпись: «Санкт-Петербург».

– Раз ты не хочешь возвращаться в город, я привёз тебе его сюда, – сказал папа.

– Спасибо, – снова едва не расплакалась я. – А откуда вы вообще узнали, что я сегодня утром приезжаю? Я же вчера позвонить не успела!

– Ты не успела, а вот Василий смс-ку из машины мне отправил, молодчина!

Вася раскланялся во все стороны. Папа ему немного поаплодировал и продолжил:

– Так что я маме сразу сказал – нужно устроить нашей девочке сюрпризик. Она и побежала готовить.

– Ох, папа, спасибо! Ты всегда был мастером спецэффектов! Помнишь, как ты раньше устраивал нам с мамой свои сюрпризики? То ящик черешни зимой принесешь, то вдруг выходной среди недели неожиданно для всех устроишь.

– Помню, конечно, просто последние годы об этом как-то забыл. Но ничего, теперь наверстаю, Сашуля, – он улыбнулся и взъерошил мои короткие волосы. – Ладно, я поехал. У меня впереди ответственный день: должна выйти моя статья в «Юридическом вестнике», посвященная подробностям судебного процесса «Завод против губернатора». Если отзывы будут положительными, главный редактор обещал дать мне еженедельную колонку.

– Целую колонку? – переспросила я.

– Целую колонку! – восторженно подтвердил папа. Его благородное лицо светилось вдохновением. – Он сказал, у меня «легкое перо», представляешь? Наверху напечатают мою фотографию, и я в этой колонке буду комментировать интересные случаи, связанные с юридической практикой в условиях санкций. Думаю, такие обзоры будут иметь резонанс!

– Конечно! – искренне сказала я. – Эта тема волнует сейчас всех, даже тех, кто в жизни не брал в руки свода законов. Слушай, пап, я просто не верю, что передо мной сейчас тот же самый человек, который еще совсем недавно говорил о расцвете экономики.

– Что ж, я искренне верил в этот расцвет. Пока ситуация не коснулась меня лично. Кстати, больше я госканалы не смотрю, если вам интересно. Всё, мне пора, пока-пока!

– Удачи, Виктор Викторович, – пожал ему руку Вася. – Мы за вас болеем.

– Спасибо, дети, – расчувствовался папа. – И приятного аппетита!

Папа уехал, а мы с Васей подсели к барной стойке и вплотную занялись едой. На некоторое время на кухне воцарилась тишина, если не считать шуршания салфеток, звона вилок и ложек о тарелки и шума воды в закипающем чайнике.

– Как же все-таки хорошо дома! – спустя двадцать минут блаженно выдохнула я, кусочком оладушка подбирая последние, самые сладкие капли сгущенки со своей тарелки и запивая эту роскошь чаем из чашки «Soft kitty». Оглядела своё хозяйство. С репродукции Шишкина мне приветливо улыбалась девушка в голубом платье. Мамина табличка радовала глаз. Фикус выпустил несколько новых побегов. Фиалки разрослись в своих ярких горшочках.

– Хорошо-то хорошо, – согласился Василий, допивая чай. – Только ты же помнишь, что дом-то мы с тобой готовили к продаже?

– Ну и что с того? – недовольно спросила я. Мне не понравился этот поворот в разговоре.

– А то, – назидательным тоном сказал Вася. – Я так понял, что ты квартиру покупать не собираешься.

– Не хочу никакую квартиру, хочу здесь жить, – подтвердила я.

– Круглогодично, постоянно?

– Конечно. На работу теперь мне не нужно каждый день, и вообще я хочу быть как Кэмэрон Диас.

– Тогда, Шура, у меня есть к тебе один вопрос, – многозначительно заявил Василий.

– Слушаю, – затрепетала я. О Боже, неужели это оно? Неужели я через несколько мгновений стану его невестой? Конечно, я соглашусь! Надо срочно придумать, как назвать наших детей… – Да-да, что ты хотел спросить?

– Согласна ли ты… Только подумай как следует, от твоего ответа зависит наше будущее… Скажи, согласна ли ты снести этот старый, никуда не годный, холодный дом и построить на своем участке новый, современный, уютный коттедж из пеноблоков?