Читать книгу "Государство – это ты!"

Разочарованный султан вернулся в Константинополь. Только в ноябре, когда закончились припасы, и осажденные ели мышей и крыс, венецианская синьория решила поберечь силы и не направлять новую армию для снятия осады.

25 января 1479 года Венеция подписала Константинопольский договор с Османской империей и уступила Шкодер туркам при условии сохранения жизни и свободы героическим защитникам города. Им пришлось выбирать между эмиграцией в Венецию и подчинением власти султана. Из 1600 солдат венецианского гарнизона Розафы выжило менее 600 человек. Потери турок были в десятки раз больше.

Шкодер попал в руки к османам почти на полтысячи лет! Он стал крупным торговым и административным региональным центром Османской империи, но жили в нем и вокруг него, в основном, албанцы. Поэтому в XIX веке именно в Шкодере началось их национальное возрождение. Здесь писались и печатались первые албанские газеты и журналы.

Вторая знаменитая осада Шкодера во время Первой Балканской войны продолжалась семь месяцев. Теперь турки были уже обороняющейся стороной. 28 октября 1912 года город неудачно атаковала черногорская армия под командованием наследного принца Данило. Погибло более десяти тысяч черногорских солдат. После этого на помощь побитым черногорцам, веками мечтавшим о Шкодере не меньше, чем македонцы о Салониках, пришла союзная сербская армия.

Объединенные турецкие и албанские защитники во главе с пашами Хасаном Ризой и его заместителем Эссадом Топтани героически сопротивлялись в течение семи месяцев и смогли нанести тяжелый урон осаждающим сербам и черногорцам. Шкодер вновь подтвердил свою репутацию неприступной крепости.

Душой обороны города был молодой талантливый османский генерал Хасан Риза. Потомственный имперский аристократ и профессиональный военный, Хасан-паша был переведен в Шкодер из Ирака за пару лет до начала осады. Ни он, ни его семья не имели никакого отношения к Албании, не знали албанского языка и обычаев. Он командовал войсками и стал символом сопротивления против вторжения славян. Хасан-паша сделал все возможное, чтобы защитить город. В Историю вошла его фраза: «Шкодер – наша судьба или наша могила, но не наш позор».

Пока пришлый турок Риза героически защищал осажденный город, его заместитель, крупнейший албанский феодал Эссад, придумал собственный план. Он решил передать Шкодер сербам и черногорцам якобы в уплату за поддержку своей кандидатуры в короли независимой Албании. Посредниками, как всегда, выступили русские шпионы, а точнее, консул Российской империи в Шкодере.

30 января 1913 года Ризу застрелили албанские слуги Эссада. Вскоре после этого их хозяин-предатель сдал город черногорцам. 23 апреля 1913 года албанско-турецкому гарнизону было разрешено покинуть неприступный Шкодер с воинскими почестями, всеми войсками и снаряжением. Черногорцы вошли в Шкодер, а сербы оккупировали почти всю территорию современной Албании. Но уже через месяц, в мае 1913 года, сербы и черногорцы были вынуждены покинуть Албанию!

Вывод черногорской и сербской армий был ускорен небольшой военно-морской флотилией британских и итальянских канонерских лодок, поднявшейся вверх по реке Бояне до самого Шкодера. В город были введены международные миротворческие силы из пяти стран: Австро-Венгрии, Великобритании, Франции, Италии и Германии. Это стало последним совместным действием пяти великих держав в преддверии Первой мировой войны. Шестая великая держава, Россия, поддержала сербские и черногорские притязания, но осталась в изоляции.

На самом деле, все было не совсем так. Во-первых, Шкодер сдался только через три месяца после убийства генерала Ризы. Во-вторых, еще 28 ноября 1912 года во Влёре была провозглашена независимость Албании, признанная 20 декабря того же года великими державами на Лондонской конференции. Франция, Италия, Великобритания, Германия, Австро-Венгрия и Российская империя фактически провозгласили свой протекторат над новосозданным независимым государством и 27 января попросили Турцию заключить мирный договор. В обмен они обещали помочь в восстановлении страны после войны. К тому времени турецкое правительство уже заключило со своими врагами перемирие, которое действовало со 2 декабря 1912-го по 3 февраля 1913 года. То есть, генерал Риза был застрелен во время перемирия и уже после провозглашения независимости Албании от Турции, которую совершенно не одобрял!

И все же этот турок – национальный герой Албании! Сегодня его имя носит турецко-албанский колледж в Шкодере. А в августе 1996 года он был посмертно награжден Президентом Албании Беришей орденом «Храбрости» первого класса. В 2007 году в его честь был установлен памятник.

А вот его предполагаемый убийца паша Эссад Топтани записан в национал-предатели! Хотя именно выведенная им из Шкодера армия стала костяком армии Албании. И это он сражался за независимость Албании, против которой выступал паша Риза. Предки Топтани – потомки сестры национального героя Албании Скандерберга. Они владели крупными земельными наделами в центре Албании. Один из них, Ахмед-паша Топтани, построил на них крепость, из которой выросла современная Тирана. Эссад был албанским патриотом, турки убили его брата. И только дружба Топтани с сербами спасла независимость Албании.

Лавируя между отступающими сербами и самопровозглашенным правительством на юге страны во Влере, Топтани и его отряды взяли под контроль всю северную и центральную Албанию. На этих территориях Эссад провозгласил и возглавил Республику Центральная Албания, опиравшуюся на Сербию и Россию.

Но великие державы назначили князем Албании немецкого принца Вильгельма Вида, пролоббированного Австро-Венгрией. В феврале 1914-го Топтани был вынужден признать новое правительство, и был назначен в нем военным министром. Однако 19 мая 1914 года новое правительство атаковало дом Эссада в Дурресе. Один артиллерийский снаряд снес крышу, второй попал в спальню, и вчерашний министр был вынужден сдаться. К счастью, он был не казнен, а только изгнан в Италию.

После начала мировой войны ситуация полностью изменилась. Мимолетный албанский князь Вильгельм бежал в Германию. После этого Эссад Топтани вновь захватил власть. Он стал четвертым премьером независимой Албании за первый год ее существования.

17 сентября1914 года в Нише премьер Эссад и сербский премьер-министр Никола Пашич подписали секретное соглашение о военном союзе между Сербией и Албанией. Пользуясь поддержкой Белграда, обеспечившего новопровозглашенное правительство оружием, и Рима, оказывавшего финансовую помощь, Топтани в октябре 1914 года установил власть на всей территории Албании. Официальной столицей государства стал приморский Дуррес.

Шла Первая мировая война. 26 апреля 1915 года Италия, Великобритания, Франция и Россия подписали Лондонский пакт о послевоенном разделе мира, по которому южная часть Албании переходила Италии, а северная – Сербии и Черногории. Чтобы спасти Албанию от раздела, Топтани объявил войну Австро-Венгрии.

Поначалу ему удавалось сохранять контроль над большей частью Албании. Однако к концу 1916 года страна была оккупирована австро-венгерскими войсками. Албания превратилась еще в один фронт противостояния между союзной Антанте Грецией, контролировавшей ее южные районы, и Австро-Венгрией.

После окончания войны Эссад-паша пытался представлять интересы Албании на конференции держав-победительниц в Париже. Как союзник Антанты, он добивался отказа от статей Лондонского договора 1915 года, предусматривавших разделение страны. 13 июня1920 года на выходе из парижского отеля «Континенталь» его убил 25-летний албанский учитель Авни Рустеми

О степени тогдашнего бардака в головах европейцев говорит то, что самый гуманный в тогдашнем мире парижский суд оправдал террориста. Впрочем, жизнь киллера небезопасна. И урода грохнули. Ныне памятник Рустеми установлен в центре албанской столицы Тираны на площади, носящей его имя.

А один из создателей современной Албании, отдавший жизнь за ее независимость и территориальную целостность, Эссад-паша Топтани, официально считается предателем албанского народа. Возможно, это связано с его пробелградской и пророссийской политической ориентацией, ставшей самым тяжким преступлением во времена борьбы Энвера Ходжи с «титоизмом» и СССР.

Это абсолютно нормально. Жизнь несправедлива, и несправедливость не умирает с нашей смертью. Впрочем, если вы вопреки фактам не верите Истории, а верите в справедливость, то вас должен утешить тот факт, что первым и последним королем Албании стал Зог Первый, родной племянник Эссада. Он правил 14 лет, до самой Второй мировой войны, и умер в эмиграции, дожив до 65-ти лет, своей смертью. Именно при нем Албания сформировалась как некое географическое и демографическое единство.

Кстати, знатоки Истории тоже могут найти для себя развлечение. Например, провести аналогии между Эссадом и Зогом и другими дядями и племянниками: Цезарем и Августом, Наполеонами Первым и Третьим и многими другими.

Глава четырнадцатая.
Албанское озарение

Но пока я еду на север, глазею в окно автомобиля и думаю. Итак, главный секрет, который открыл мне пожилой албанский чиновник, состоит в том, что офшоры не работают. Я и сам был офшорным бизнесменом. Весной 1990 года мы с профессором филологом Николаем Плещевым посетили крохотное альпийское княжество Лихтенштейн. Плещев был моим переводчиком. Это был солидный мужчина, уже успевший поработать в том же качестве у командующего группой советских войск в Германии, а теперь заведовавший кафедрой немецкого языка в тогда еще Свердловском педагогическом институте.

Я был 24-летним директором частного туристического агентства «Малахит», тогда уже с тремя годами директорского стажа. Наши амбиции требовали выхода молодой провинциальной фирмы на международный уровень. Мы нашли клиентов для сбыта наших услуг в Польше, но операции с валютой, даже на последнем издыхании социализма, были для нас недоступны. При этом все государственные предприятия, как сумасшедшие, требовали от нас доллары, а рубль становился все более и более деревянным.

Тут я и вспомнил, что в детстве читал в какой-то книжке об офшорных предприятиях в княжестве Лихтенштейн. К сожалению, интернета тогда не было, а 14-й том Большой Советской энциклопедии КУНА – ЛОМАМИ, изданный в 1973 году, сообщал только то, что: «Финансово-торговые операции, совершаемые из-за низких ставок подоходного налога на территории Лихтенштейна (зарегистрировано около 15 000 иностранных фирм) … являются основным источником валютных поступлений». На основе этих скудных данных мы с Плещевым все-таки смогли открыть фирму, гордо названную мной «Б.Г.Т. компани лимитед» в честь себя любимого и моих тогдашних партнеров еврея Женьки Гуревича и корейца Стаса Тхая.

Вел все дела нашей фирмы, как и сотен других, пожилой элегантный британец Брайан Дживс, многие годы постоянно проживающий в Лихтенштейне. Мы работали с ним до 1994 года, пока меня не избрали депутатом первой Свердловской областной думы, и я не сменил свой уютный директорский кабинет на скромную комнатушку на восьмом этаже нашего екатеринбургского Белого дома, положенную председателю комитета по законодательству областного парламента.

21 год спустя я вернулся в Лихтенштейн и встретился с Алексом Дживсом, сыном ушедшего на пенсию Брайана. Алекс продолжает дело жизни своего отца, но ажиотаж вокруг налоговых льгот и офшоров за прошедшие четверть века спал почти до нуля. Слишком велика конкуренция на этом рынке, и слишком эффективные меры против уклонения от уплаты налогов приняты сегодня. Практически в офшорах не осталось никаких тайн. Как показал скандал с опубликованием архива панамских коллег семьи Дживсов, все тайное становится явным. Сегодня и владение офшорами, и обслуживание их практически перестало приносить какую-то существенную денежную выгоду. Более того, большинство банков даже не открывают счета фирмам, зарегистрированным в офшорных юрисдикциях.

Примерно такая же ситуация и со свободными экономическими зонами, теми же своеобразными офшорами, только территориально ограниченными крохотными клочками земли. Несмотря на то, что нет ни одного политика в мире, который бы не распинался о привлечении иностранных инвестиций, успеха в этом добиваются только развитые страны. Их преимущества – политическая стабильность, защищенность частной собственности, отличная судебная и правоохранительная системы, великолепные здравоохранение и образование, в конце концов, просто чистота и бытовой комфорт. Какие же иностранцы инвестируют в такие страны? В первую очередь, те, кто не имеют подобных условий у себя дома. Таким образом, инвестиции отправляются не из богатых стран в бедные, а из бедных стран в богатые!

Это и есть современный неоколониализм. Не нужно никаких оккупационных властей, военных гарнизонов, чужеземных захватчиков. Политики, бюрократы и бизнесмены из бедных стран сами сделают все, чтобы их дети, а возможно, и они сами, когда выйдут на пенсию, перебрались в богатые страны. Ну и, естественно, когда люди переезжают, они не могут взять с собой дома и заводы, но они могут взять с собой деньги. Россия не самая бедная страна, но мы в результате этого процесса потеряли сотни миллиардов долларов, которые нам заплатили за нашу нефть, газ и прочие полезные ископаемые. Конечно, Россия – один из чемпионов мира по вывозу капитала, но такой же процесс идет во всех бедных странах, даже в самых маленьких и самых бедных.

Как же изменить направление этого потока? Ведь бедные страны потому и бедные, что практически ничего не инвестируют ни в развитие своей экономики, ни в человеческий капитал. Да, какие-то минимальные улучшения происходят. Но они часто съедаются необузданным ростом населения. Да и развитые страны не стоят на месте. Разрыв между бедными и богатыми странами не только не сокращается, он растет.

Поэтому я не сплю, я ломаю голову. Говорят, что если сформулировать вопрос, получишь половину ответа. Спасибо бессмысленной полутуристической поездке в Албанию, здесь у меня окончательно сошлись концы с концами. Лихтенштейнский опыт, бессмысленная болтовня македонцев Пешевского и Павлевского, воспоминания о парламентских дебатах об экономике Свердловской области и пьяные откровения безымянного албанского чиновника вдруг сложились в моей голове в совершенно четкую картинку. И я задал сам себе вопрос: «Как можно заставить богатых иностранцев, в первую очередь, из развитых стран (если мы хотим бороться с глобальным неравенством, то это должны быть деньги из богатых стран), вложить деньги в экономику и социальную сферу одной отдельно взятой бедной страны?»

Ответ очевиден: они должны получить то, что им никогда не дадут у них на родине. Потому что пытаться им дать то, что они имеют у себя на дома, бессмысленно. Ни у одной развивающейся страны, кстати, подавляющее большинство из них вовсе не развивается, просто нет средств, чтобы соперничать с развитыми странами по любому из аспектов, определяющих инвестиционную привлекательность. Повторяю, «инвесторы должны получить то, что им никогда не дадут у них на родине».

В реальной жизни все происходит совершенно не так. В какую бы маленькую задрипанную нищебродскую страну я ни приезжал, каждая из них притворяется либо Британской империей в период рассвета ее могущества, либо Соединенными Штатами Америки. Нет ни одного чиновника в замызганной рубашке и резиновых сандалиях, который бы не рассказал на ломаном английском языке иностранному простофиле о том, что его страна – это будущие Сингапур, Гонконг и Тайвань вместе взятые. Более того, каждый из них истинный патриот, искренне опасающийся, что иностранцы здесь «все скупят» и «закабалят» его бедную, но гордую родину. Поэтому любые поблажки иностранному инвестору сопровождаются таким количеством ограничений и неудобств, что полностью нейтрализуют возможные прибыли.

Ну что ж, я все-таки немного поумнее и уж точно поопытнее большинства из этих туземцев. Потому и побогаче. Какое же решение моего вопроса я смогу предложить? Что есть у бедных стран такого, что вполне соответствует мировому уровню? Ведь если отдельно взятая бедная страна решит бросить вызов богатым странам в конкуренции за иностранные инвестиции, то она должна хоть в чем-то превзойти их. Выходить на глобальный рынок с товаром, который ни в чем не превосходит товары конкурентов, бессмысленно. В чем же бедная страна может иметь преимущество перед богатыми? Природные ресурсы сразу отбросим, их распродадут и без меня. Что еще? Или я сформулировал задачу, не имеющую решения?

Остается как раз то, чем не торгует Никола Груевски. Суверенитет. Конечно, международное право не очень эффективный институт, но, согласно его нормам, любая Гвинея-Бисау равна России, США или Китаю. Нельзя сказать, что бедные страны не пользуются этой привилегией. Три месяца спустя в Нью-Йорке я встречусь с семьей американских бизнесменов, где муж числится одним из шести послов при ООН от крохотной республики Доминика с населением меньше 100 000 человек, а жена также представляет в ООН другой карибский карликовый остров Гренаду.

Еще пару месяцев спустя в королевстве Антигуа и Барбуда я познакомлюсь с целым десятком послов, представляющих эти клочки земли в разных странах мира. Мне расскажут, как египетский миллиардер Савирис пытался за огромные деньги купить место посла Антигуа и Барбуды во Франции, где он постоянно проживает. Но Париж отказал ему в аккредитации, не желая терять такого налогоплательщика.

Еще больше меня тронула история миллиардера из Техаса Аллена Стэнфорда, построившего современный международный аэропорт в Антигуа и инвестировавшего огромные деньги в островную экономику. За это королева Елизавета Вторая, Антигуа и Барбуда – одно из 16 ее королевств, пожаловала ему титул рыцаря. Увы, сэр Аллен был выдан американской полиции, поскольку источником его невероятных богатств оказалась большая, но совершенно заурядная финансовая пирамида. И ныне он отбывает 110 лет заключения в своем родном Техасе. Полагаю, что только в одном этом штате можно собрать достаточно инвесторов, чтобы наладить жизнь в десятках бедных стран. Но что техасцы получат взамен?

Что ж, с торговлей местами послов и титулами рыцарей бедные страны тоже научились справляться. Какие еще должности можно продать богатым иностранцам? При этом продать так, чтобы народ бедных стран все-таки остался хозяином на своей земле. Возрождать колониализм – совершенно бессмысленное дело. Если бы он был эффективен, от него бы не отказались. Конечно, народы бедных стран совершенно не умеют и не могут распорядиться своей свободой и независимостью, и их главный враг – это их собственные правители. Но и пытаться навязать мудрое справедливое управление со стороны совершенно неблагодарная задача.

При этом у любого, даже у самого маленького бедного государства есть масса совершенно не используемых территорий. Это могут быть горы, пустыни, национальные парки или отдаленные острова. Что если именно здесь сделать свободные экономические зоны и учредить там собственные государства для богатых инвесторов. Ведь они никогда не смогут стать монархами в развитых странах по двум причинам. Во-первых, там, где эта должность существует, она никогда не бывает вакантной. Во-вторых, даже существующие королевские должности в богатых странах превратились в нечто символическое и не дают реальной власти.

Кто бы из миллиардеров не хотел бы быть главой собственного государства, как князья Монако или Лихтенштейна. А ведь Лихтенштейн – это просто затерянная долина в горах. А Монако, несмотря на удвоение своей площади за счет насыпных участков, занимает всего два квадратных километра. Какие доходы могла бы получить бедная страна, продавшая или сдавшая в аренду несколько квадратных километров своей территории для создания частной суверенной монархии?

И что приобрел бы новоявленный монарх? Статус главы государства, включая неприкосновенность и возможность самому регулировать свое налогообложение, а также возможность напрямую участвовать в работе международных организаций. Кстати, думаю, что появление в ООН нескольких хватких современно мыслящих миллиардеров – единственный способ вдохнуть новую жизнь в эту летаргическую организацию.

Вспомним, что богатые тоже плачут. Последние страдания российских миллиардеров Дерипаски, Вексельберга и Абрамовича – не исключение, а скорее правило. Американский миллиардер Кеннет Дарт вообще был вынужден отказаться от американского гражданства и много лет живет на яхте. Другой миллиардер, Марк Рич, скрывался от американской налоговой службы в Швейцарии, пока не был помилован Биллом Клинтоном.

Да и вообще, многие ли миллиардеры прорвались к власти в демократических богатых странах? Кого мы можем назвать, кроме Трампа и Берлускони? При этом ни тот, ни другой не получили на своих звучных государственных постах даже тени той абсолютной власти, которой пользуются в своих бизнес-империях. А ведь это прирожденные лидеры!

За сколько можно продать подобным клиентам частное государство? За 150 миллионов долларов, как шикарную квартиру на Манхеттене или картину Модильяни? Или дороже? Не знаю. Такой товар давно не поступал на рынок.

Обратимся к истории. Цену покупки американцами Луизианы у французов, Аляски у нас и Виргинских островов у датчан, наверное, не стоит принимать во внимание. США не покупало себе государственный статус, а расширяло свою уже существующую территорию.

Более близким представляется пример Лихтенштейна. В начале XVIII века бедные альпийские деревушки влачили полунищенское существование и не могли принести никаких доходов своим суверенам, сохранившим этот статус еще со времен средневековья. Тамошние феодалы были немногим богаче своих крестьян. Последнее, что у них оставалось, это высокий статус вассалов императора Священной Римской империи. Он давал не только право заседать в имперском парламенте – рейхстаге, но и государственный суверенитет, гарантированный с 1648 года Вестфальским мирным договором.

Богатые и влиятельные чешские князья Лихтенштейны были вассалами того же самого императора, но не как императора, а как короля Богемии, и поэтому им никакого суверенитета не полагалось. Они давно мечтали купить территории прямого имперского подчинения, что должно было создать условия для возведения их в имперские князья. Поэтому Лихтенштейн – это та самая история про купленный суверенитет, которым, как вы помните, не торгуют наши балканские друзья.

Главный герой и создатель государства Лихтенштейн – князь Иоганн Адам Андреас фон Лихтенштейн. Это был очень энергичный политик, чиновник и предприниматель. В 1687 году в 25 лет он был включен в Тайный совет Священной Римской империи, а в 1693 году стал кавалером Ордена Золотого руна. После того как в 1699 году из-за многочисленных бюрократических проволочек провалился его проект реформы правительственной администрации, он сосредоточился на скупке недвижимости, финансах и строительстве. Князь основал Венский Депозитный банк, председателем которого был с 1703-го по 1705-й годы, создал коллекцию предметов искусства и построил два дворцовых комплекса – городской дворец в Вене и летний садовый дворец в Россау.

В 1699-м последний граф Хоэнемса продал имперское владение Шелленберг за 115 000 гульденов. А в 1712 году его наследники продали тому же покупателю, князю Иоганну Адаму Андреасу, имперское графство Вадуц за 290 000 гульденов. К сожалению, в том же 1712 году князь Лихтенштейн скончался.

Наследники достигли поставленной им цели только в 1719 году, когда император Карл VI объединил купленные Иоганном Адамом Андреасом имперское владение Шелленберг и имперское графство Вадуц в имперское княжество Лихтенштейн. Это было важнейшим элементом 20-летней комбинации. Как владельцы Шелленберга, Лихтенштейны подобно остальным имперским рыцарям и баронам вообще не получили право голоса в Рейхстаге. Как имперские графы Вадуца они могли только участвовать в коллективном голосе графов своего региона. Зато как имперские князья они стали полноправными участниками Рейхстага со своим собственным голосом.

Это уже заслуга наследника Иоганна Адама Андреаса. Князь Антон Флориан фон Лихтенштейн служил в императорском казначействе. В 1689 году он был назначен членом Тайного совета и послом при дворе Папы Римского. С 1683-го по 1695-й год князь отвечал за образование наследника императора эрцгерцога Карла. В 1697 году его наградили орденом Золотого руна. С 1703-го по 1711-й год, во время войны за испанское наследство, Антон Флориан служил главным казначеем и премьер-министром при дворе эрцгерцога Карла, ставшего впоследствии императором Карлом VI. За свои заслуги Антон Флориан получил титул испанского гранда.

После окончания войны Антон Флориан вернулся в Вену. Он возглавлял правительство, казначейство и Тайный совет Священной Римской империи. Но даже ему потребовалось целых семь лет, чтобы уговорить своего бывшего воспитанника, ставшего императором, объединить владения Лихтенштейнов в Альпах в их именное княжество, первым князем которого и стал Антон Флориан.

Как посчитать цену покупки лихтенштейнского суверенитета? Гульден долго оставался счетной единицей, в которую пересчитывались и золото, и серебро. Разумеется, инфляцию с 18 века я считать не собираюсь, просто «взвешу» суммы в драгметаллах и переведу в современные деньги по биржевой стоимости.

Счетный гульден был равен через рейнгульден – 2 грамма чистого золота, или через рейхсгульдинер – 22,904 грамма чистого серебра. Современная цена золота была взята 38,81 доллара за грамм, цена серебра – 0,55 доллара за грамм.

Таким образом, владение Шелленберг обошлось в 230 килограммов золота (8 926 000 долларов) или 2634 килограмма серебра (1 448 000 долларов). Как видите, золото за последние 300 лет дорожало быстрее, чем серебро, в 6,16 раз. Поэтому дальше я буду использовать только золотой стандарт.

Графство Вадуц – 580 килограммов золота (22 510 000 долларов).

Итого: 810 килограммов золота (31 436 000 долларов). Для сравнения добавлю, что за ту же Аляску Россия получила эквивалент 10 836 килограммов золота.

Плюс еще на создание княжества Лихтенштейн ушло 20 лет, и потребовалось решение императора, принятое после 7-летнего раздумья, возможно, не бесплатно. Неудивительно, что семья Лихтенштейнов возмущалась, и наследники впервые осмотрели эти свои владения только через 150 лет! Но после 1946 года, когда добрые чехи конфисковали у князей замки, дворцы и 1600 квадратных километров земель (2% территории Чехии и 1000% территории Лихтенштейна), инвестиции в эту глухую горную долину окупились сполна.

Кстати, княжество Лихтенштейн – единственное из 400 государств, входивших в Священную Римскую империю, сохранившее свою независимость, границы и правящую династию и по сей день. Но может ли современное государство стоить жалкие тридцать миллионов долларов? Квартиры, усадьбы, картины и яхты стоят сегодня гораздо дороже. Мир и особенно толстосумы сейчас гораздо богаче, чем в начале восемнадцатого века! Да и богачей больше! Что ж, думаю, цены будут меняться, те, кто купит первые частные государства, сорвут куш, а для остальных будет цена, сформированная рынком.