Читать книгу "Государство – это ты!"

Текст добавлен: 8 ноября 2023, 18:44

Автор книги: Антон Баков

Жанр: Современная русская литература, Современная проза

Возрастные ограничения: 18+

сообщить о неприемлемом содержимом

Авторские права соблюдены

Текущая страница: 24 (всего у книги 25 страниц)

Скачать книгу

Шрифт:

- 100% +

– Или просто нашли пустующую нишу.

– Я бы даже сформулировал так: после того, как я разочаровался в социал-демократии, я сформулировал собственную идеологию. Потому что, конечно, признать мой монархизм традиционным, наверное, нельзя.

– Не думаю, что это вообще можно назвать монархизмом.

– Имею право, как хочу, так и называю. Если Монархическая партия считает это монархизмом, то кто с этим может поспорить? Кто главный по тарелочкам?

– Сейчас Наталья Поклонская и патриарх Кирилл.

– У них нету штампиков. А патриарх Кирилл вообще не монархист, он за президента Путина. Как, кстати, и Поклонская тоже. Так что вы мне не пойте военных песен.

– Если вы станете президентом, то политзаключенных выпустите?

– Разумеется, в первый же день.

– А вы кого понимаете под политзаключенными?

– Тех, кто не взрывал. Тех, кто распространял литературу, тех, кто выходил на митинги.

– А Олега Сенцова выпустите?

– Он планировал взрыв, но я думаю, что ради него можно сделать исключение и выдать его Украине.

– Посадить кого-нибудь, люстрировать собираетесь?

– Нет, я не буду говорить, что я иду во власть, чтобы всех посадить. Это не президентская позиция. В этом смысле в том, на чем играет сейчас Навальный, ничего разумного, доброго, вечного я не вижу и категорически не голосовал бы за него на выборах президента. Нет, я не буду говорить, что я иду во власть, чтобы всех посадить.

– Вы ведь продаете землю в Екатеринбурге и вроде как уезжаете. А как же вы одновременно и уезжаете, и в президенты идете?

– Как я могу уехать, если я ничего не продал? Я продаю, но продать-то не могу. Вы знаете ситуацию на рынке недвижимости? Спасибо родине за это любимой.

– Вы богатый человек, можете и подешевле отдать.

– Если бы я отдавал все бесплатно, я бы, наверное, не был богатым человеком (смеется). Конечно, богатый человек – это тот, кто любит деньги чуть больше, чем любят деньги все остальные. Но для меня деньги – это возможность в первую очередь делать все, что я хочу, и посылать всех в задницу.

Это, может быть, самое привлекательное в моих идеях – то, что можно иметь собственное государство и всех в задницу посылать».

Глава двадцать четвертая.
Команда Эдди

Утром в отель прибывает Эдди. Внешне он мало изменился за пять лет. Но, возможно, он возмужал, во всяком случае, Эдди представляется нам лидером целой команды, с которой предлагает заключить контракт на лоббирование наших интересов. Я вежливо пытаюсь разузнать что-то о членах его команды, и Эдди перечисляет пять человек, которых впоследствии оказалось всего трое. Это сам Эдди, а также чиновник Мамаду Камара, потомственный скотовод – фульбе. Он, разумеется, занимается тем, в чем совершенно не разбирается, а именно растениеводством. Во всяком случае, его кабинет в Банжуле сплошь заставлен пробирками с разными семенами. На самом деле, Мамаду – литератор, но это не самая востребованная профессия. Тем более в Африке.

Третий – самый интересный. Это пятидесятилетний бизнесмен Ламин Сейдихан. Вообще, половина мужчин в Гамбии носит имя Ламин, что означает Адам. А половина женщин – имя Фату, что означает Фатима, так звали единственную дочь пророка Мухаммеда, пережившую его. Прожив в Гамбии больше двух месяцев, мы с Мариной и сами стали всем представляться как Ламин и Фату.

Ламин богатый человек, он живет в большом доме. Больше, чем у Секубы. Учит старшего сына в Англии, занимается закупкой за рубежом разных вещей, которые не купишь в гамбийских магазинах, «под заказ». После смены правительства он получил несколько государственных подрядов и завел множество новых коррупционных связей. К счастью, он – мандинка из приличной касты, а его дядя тоже Ламин Б. Дибба даже выбился в министры охраны окружающей среды в новом правительстве, как бывший политзаключенный, три года отсидевший в тюрьме диктатора и подвергавшийся там жестоким пыткам. Только ни в коем случае нельзя путать Ламина Б. Дибба с министром сельского хозяйства Ламином Н. Диббой! Нет, они не родственники, просто однофамильцы! Жена нашего Ламина из команды Эдди продает в Гамбии модные африканские платья, пошитые с истинно парижским шиком в местном «париже» – Дакаре, столице соседнего Сенегала, бывшей французской колонии.

Чтобы несколько смягчить расовые, религиозные и национальные различия между высокими договаривающимися сторонами, я организую назначение Ламина министром иностранных дел Романовской империи. «Теперь ты имеешь право говорить от моего имени!» – вручаю я Сейдихану карт-бланш.

Первым делом команда Эдди демонстрирует нам свою потенцию, устраивая встречу в доме правительства с государственным секретарем Даудой Фадерой, фактическим главой администрации президента и правительства Гамбии. Полагаю, что Дауде лет пятьдесят, он абсолютно лысый, черный, толстый и улыбчивый. На работу он ходил исключительно в национальных пижамах изысканных, например баклажановых, тонов. Говорят, он учился в университете в Сьерра-Леоне на юриста. Скорее всего, он его окончил, потому что всю жизнь работал чиновником при Яйе Джамме, и дослужился до начальника всей гражданской государственной службы. Его мы видели много раз, и считали своим искренним сторонником. Возможно, зря.

А пока на первой встрече радушный хозяин шикарного, по африканским меркам, кабинета радостно заверяет нас, что читал наши бумаги. Он пребывает в полном восторге! Наше предложение надо было принимать еще два года назад! Если бы не ужасный кровожадный диктатор Яйя Джамме, то это бы уже было принято два года назад! Новое демократическое правительство Гамбии повернулось лицом к миру и сделает все для процветания бедного, но горячо любимого гамбийского народа!

И вообще, знаем ли мы, что они снизили цены на бензин в два раза? Потому что раньше половину стоимости каждого литра бензина в стране забирал себе лично жуткий диктатор и тиран Джамме. Мы знаем это, потому что такси, ждавшие нас в прошлые приезды у отеля, раньше первым делом подвозили нас к заправке и просили заправить их бензином, чтоб они куда-нибудь могли нас отвезти по пустынным улицам и шоссе Гамбии. Зато сейчас демократия. И всюду стоят пробки. Удешевление бензина резко подогрело любовь гамбийцев к езде на автомобилях.

Нас несколько смущает то, насколько пылко обличает диктатора человек, сделавший в его правление блестящую государственную карьеру. Фадера наверняка совершено иначе отзывался о нем каких-нибудь девять месяцев назад. Впрочем, кто мы такие, чтобы судить людей? А вот это я зря, первое впечатление оказалось совершенно верным. В нашей истории, и как я потом выяснил, не только в нашей, Дауда Фадера зарекомендовал себя исключительным негодяем. Хотя, возможно, он просто переоценил свои силы, ведь через две недели после нашего отъезда он лишился поста некоронованного короля Гамбии и был сослан… послом в США. Все-таки даже на шестом десятке я остаюсь неисправимым человеколюбом, и ищу благовидные оправдания неблаговидным поступкам своих собратьев по человеческому роду.

Но тогда мы вышли со встречи потрясенными и начали обсуждать с командой Эдди время и место подписания договора, а также организацию пресс-конференции, которую мы совместно с правительством дадим по итогам торжественной церемонии. Наши гамбийские друзья предлагают обсудить этот вопрос более подробно в гостях у Сейдихана, куда мы и отправляемся.

Сейдихан угощает нас жареной курицей и начинает нам рассказывать о коррупции в Африке. Я понимаю, о чем сейчас пойдет речь, но стоически терплю. Наконец, он переходит к делу. Ламин объясняет мне, что я должен профинансировать их лоббистскую группу в размере 650 тысяч долларов для того, чтобы демократическое правительство разрешило мне построить искусственные острова, создать пять тысяч новых рабочих мест и заплатить 60 миллионов долларов в бюджет этой самой нищей африканской страны! И это одна из самых бедных стран в мире, где нет не только полезных ископаемых, но даже квот на вылов рыбы в связи с почти отсутствием территориальных вод и исключительной экономической зоной. Парадокс! Двухмиллионная Гамбия имеет население в 20 раз больше, чем Кирибати, и бюджет меньше кирибатийского!

Они вовсе не против последующего участия в прибылях. Я предлагаю им те же 10%, которые раньше щедро обещал Секубе. Но им нужны наличные и побыстрее. Мне это все больше напоминает письмо, которое мы получили из Нигерии году этак в 1993-м, когда факс еще стоял у нас на кухне в старой квартире. Правда, тогда нас убеждали заплатить тысячи долларов, обещая впоследствии выплатить нам миллионы. И мы не клюнули. В этот раз у нас просили сотни тысяч долларов, чтобы мы могли заплатить их нищей стране десятки миллионов долларов. И мы не устояли.

Моя логика была проста: получив деньги, люди поймут, что им сделали серьезное предложение и захотят продолжения банкета. Какой смысл, получив сотни тысяч долларов, отказываться от халявских десятков миллионов? Тем более что мы просили у них никому не нужную отмель, которая никак не использовалась, да и не могла быть использована в ближайшие десятилетия. За прошедшие пять лет на нее и так не нашлось иных претендентов, кроме нас.

Сразу скажу, что я ошибся. Я рассуждал с точки зрения богатого образованного человека. А передо мной сидели нищие полуграмотные гопники. Я опять забыл, что каждый человек сам творец своей судьбы. И что несчастливый народ – это сумма тысяч, часто миллионов искалеченных судеб. И если целый народ прозябает в нищете без каких-либо перспектив на лучшее будущее, то это значит, что большинство людей из этой страны этого достойны. Увы, жизнь жестоко наказала меня за мою ошибку.

А пока у меня хватило ума разделить сумму на две части, аванс и последующий расчет, и я пообещал выплатить 200 000 долларов авансом. Честно сказать, и Ламин, и Эдди повели себя после достижения нашей договоренности не самым лучшим образом. Они фактически заблокировали все наши встречи в правительстве, а на мои недоуменные вопросы: «Почему мы ни с кем не встречаемся?» Эдди нагло отвечал, что пока не будет денег, не будет и никаких встреч. Ну что ж, единственное, что меня радует, то, что в нашей истории Эдди оказался еще большим дураком, чем я. Или как минимум не меньшим.

В наш век повсеместной борьбы с обналичкой и отмыванием грязных денег не так-то просто переправить даже скромные двести тысяч долларов из России в Гамбию. Но схемы все-таки существуют. И абсолютно легальные. Я открыл себе счет в гамбийском банке. Правда, для этого мне пришлось встать на налоговый учет, что, в общем, не заняло много времени. Потом, с пятой попытки, я раздобыл все необходимые реквизиты, и мой сын направил мне, как ближайшему родственнику, доллары прямо в Банжул. Я их также по безналу перевел на счет фирмы Ламина Сейдихана «за консультационные услуги». Правда, процедура заняла две недели, и у наших «партнеров» сдали нервы. 27 октября 2017 года волнующийся, что я «спрыгну» со сделки, Сейдихан все же устроил нам встречу с новым президентом Гамбии Адамой Барроу. 27.10.2017 – странная магия повторяющихся цифр. Лишнее доказательство бессмысленности нумерологии.

В то время Адама рисковал появляться в Банжуле только в окружении огромного количества охранников. Он испытывал буквально патологический страх перед свергнутым диктатором, от которого после победы на выборах сбежал в Сенегал. Он вернулся на родину на штыках иностранных войск и боялся даже заходить в бывшую резиденцию Джамме в столице. Поэтому мы отправились в его укрепленный лагерь в Бакау, городке на побережье к юго-западу от Банжула.

Там, на берегу моря, за двумя стенами с колючей проволокой, окруженный лагерными вышками с автоматчиками, как будто перенесенными из наших исправительных колоний, и расположился его главный офис. Разумеется, нас сначала пропустили через рамку, как в аэропорту, а потом отобрали у нас телефоны. Поэтому наши снимки с президентом получились довольно размытыми. Нас снимал его огромный телохранитель, тоже Ламин, на какой-то очень плохой телефон. По флагам на нашивках я определил, что гамбийского президента все еще охраняли солдаты из Сенегала и Ганы.

Президент нас принял в белом одноэтажном домике, в кабинете без окон. Характерно, что во время переговоров случились перебои с электроэнергией и минут пять мы просидели в абсолютной темноте. Честно сказать, в течение этих пяти минут я тревожно ждал звуков взрывов и автоматных очередей. Полагаю, что президент тоже. Но, к счастью, не случилось. Что ж, президент исполнил ту же самую арию, что и его государственный секретарь. Мы тоже старались как могли. Пели соловьями, расписывая невиданные перспективы нового африканского Сингапура, который станет воротами в глобальный мир для Гамбии, а, возможно, и для всей Западной Африки. Когда зажегся свет, мы торжественно вручили президенту красочный глянцевый альбом в твердой обложке с иллюстрациями, картами и прочей презентацией нашего проекта, отпечатанный еще в 2012 году. Один такой мы уже вручали за два года до этого Яйя Джамме. Как я уже говорил, завершилась встреча фотографированием, а спустя два дня пришли и долгожданные деньги, добравшиеся до Гамбии из Екатеринбурга через Москву и какой-то лондонский банк.

Ну что ж, вроде бы у нас все получилось. Мы получили полную поддержку первых лиц. Мы доказали свою серьезность, перечислив немалую не только по африканским меркам сумму. Мы попросили запланировать официальную церемонию подписания договора на 7 ноября 2017 года, символичный день столетия Великой Октябрьской социалистической революции. Когда, как не в такой день, заявлять о возвращении из исторического небытия династии Романовых? С нами согласились. Что ж, 7 ноября мы при полном параде прибыли подписывать договор в центральный офис правительства в Банжуле.

Поскольку со стороны Романовской империи документ подписывал не глава государства – император, а я, как глава правительства, то и со стороны Гамбии было принято решение подписывать договор не президентом, а государственным секретарем Даудой Фадерой, как аналогом председателя правительства в этой президентской республике. Увы, несмотря на радушный прием, подписание бумаг пришлось отложить из-за каких-то внутренних согласований. К сожалению, на следующий день президент и государственный секретарь улетали в очередную командировку на две недели, но Фадера убедительно клялся, что уж к этому времени все согласования будут готовы. Жаль, конечно, что такую дату упустили, но уже ладно, ждали 100 лет, что мы, еще две недели не подождем?

Были, конечно, и настораживающие моменты. Например, вдруг возобновилось активное строительство над офисом нашего министра иностранных дел Сейдихана. Мы тогда переехали из виллы в «Кокосовом океане» в шикарный люкс «Шератона», самого южного и удаленного от Банжула отеля. Гамбия не богата дорогами, и в каждый наш выезд из отеля в столицу мы проезжали по одному и тому же шоссе мимо конторы нашего друга. В Африке строят очень просто – столько, сколько у них есть денег. Построили один этаж и начинают в нем жить и работать. Появились денежки – надстроили и заселили второй этаж. Еще немножечко денег – третий этаж. Как я понял, третий этаж Сейдихана вполне можно назвать моим именем, потому что он построен на мои средства. Кстати, этот скромный член команды Эдди не передал ни Эдди, ни Мамаду ни копейки из полученных от меня денег. Во всяком случае, по их словам.

Интересная и тревожная встреча состоялась у нас и с уже упоминавшимся многолетним лидером гамбийской оппозиции Хусейном Дарбо. После прихода к власти своего казначея Дарбо был назначен министром иностранных дел. Разумеется, это его не удовлетворило, и 28 июня 2018 года он стал новым вице-президентом. Честно сказать, находясь сейчас вдалеке от Гамбии, я не могу судить о том, является ли это назначение перетоком власти из рук слабого политика Барроу к реальному лидеру Дарбо, или это такая форма почетной синекуры для стареющего политика.

Но мы познакомились с Дарбо, когда он был еще министром иностранных дел. Он нас приятно удивил. В его тщедушном теле мы обнаружили не только быстрый цепкий ум, но и хорошую эрудицию и знание международного права. Фактически это был второй и последний разговор по существу наших предложений за два месяца нашего пребывания в Гамбии. Первый состоялся у нас с руководителем агентства по защите окружающей среды Суварехом, но с ним мы обсуждали именно экологическую составляющую нашего проекта.

С Дарбо мы впервые обсудили юридические аспекты нашего проекта. Например, правовой статус территориальных вод, особенности Конституции Гамбии и само понимание государственного суверенитета договаривающимися сторонами. У меня сложилось отчетливое впечатление, что Дарбо видит наши бумаги впервые и отнюдь не является нашим союзником. Чтобы не нагнетать ситуацию и не ссориться с уважаемым и заслуженным человеком, я предложил ему взять тайм-аут для более детального знакомства с нашими бумагами. Дипломатичный министр любезно согласился, и мы расстались почти друзьями.

Выйдя из министерства, мы отправились к ожидавшей нас машине, и тут меня второй раз неприятно поразил Эдди Джахна. Он начал кричать на Мамаду, а они вдвоем сопровождали нас на эту встречу, что во всем виноват тот, потому что не взял сумку денег из багажника. С этими словами Эдди действительно вытащил огромную кошелку с деньгами и уволок ее в министерство. Через некоторое время он вернулся с пустыми руками и сказал, что теперь Дарбо полностью поддерживает наш проект. Довольно мерзкая история. Кстати, мы не видели, куда дел эту сумку Эдди внутри министерства.

Вообще-то, в Гамбии сумка денег – это не так много. В 2017 году курс национальной валютной единицы колебался около 50 даласи за доллар. То есть, даласи стоил чуть больше рубля. Но если в России мы уже давно имели красненькие пятитысячные купюры, то самой крупной бумажкой в Гамбии была двести даласи, как и все гамбийские денежки, с улыбающимся портретом свергнутого диктатора. То есть, если бы переведенные мной 200 000 долларов Сейдихан обналичил крупными купюрами, то 10 миллионов даласи – это 100 000 стодаласиевых купюр, или 1 000 пачек по сто купюр. Довольно объемно.

Срок нашей командировки неумолимо подходил к концу. А Ламин Сейдихан и Дауда Фадера продолжали кормить нас завтраками. Главным аргументом Ламина стало: «Президент заставит их подписать, я уже отдал ему 50 тысяч долларов, и он постоянно требует от меня еще 150 тысяч». Разумеется, как тогда, так и сейчас я не могу оценить правдивость заявлений Сейдихана. Думаю, что большая часть моих денег просто прилипла к его рукам. Кстати, я так смело пишу об этих взятках, потому что не только не имею никакого отношения к этому «золотому дождю», но даже не уверен, что он был в реальности. У меня с Сейдиханом заключен абсолютно легальный договор о консалтинге, прошедший через банк и не предусматривающий никаких взяток! Все остальное я знаю лишь с его слов и со слов Эдди.

Увы, веры их словам становилось все меньше. С каждым днем наши надежды на положительное решение вопроса таяли, как весенний сугроб под жарким африканским солнцем. За несколько дней до нашего отъезда Сейдихан и вовсе улетел в «срочную» деловую поездку в Брюссель. Мысленно мы простились и с деньгами, и с Гамбией.

Но чудеса случаются. Утром в день отлета, когда мы в последний раз вышли на пляж попрощаться с теплым Атлантическим океаном, на пляже появилась странная делегация. Три нарядные женщины и два скромных мужчины во главе с женой Сейдихана торжественно явились из пляжного песка, подобно каравану волхвов, проступающему из пустынного миража. Вместо ладана и мирры они несли нам дары местных ремесленников, сделанные их грубыми, неумелыми руками, и меморандум о дружбе и сотрудничестве между республикой Гамбия и Романовской империей, подписанный за Гамбию государственным секретарем Фадерой, а за Романовскую империю – нашим министром иностранных дел Ламином Сейдиханом.

Пункт 1.2 меморандума предусматривал организацию Романовской империей свободной зоны – ворот для инвестиций в Гамбию. Пункт 1.5 фиксировал международно-правовое признание Гамбией Романовской империи как суверенного государства, а пункт 2.3 – организацию между нашими странами двусторонних дипломатических отношений! Пункт 3.1 выделял нам десять квадратных километров территориальных вод Гамбии для строительства искусственных островов, а пункт 3.4 предусматривал наш платеж в бюджет Гамбии в размере 60 миллионов долларов США. Пункт 4.6 навсегда закреплял нейтральный и демилитаризованный статус искусственных островов!

Сказать, что мы были довольны, ничего не сказать.