Читать книгу "Государство – это ты!"

Впрочем, все это не имело никакого значения. Отказав Императорскому Престолу, Яйя Джамме уже включил механизм своего самоуничтожения.

Глава семнадцатая.
На трех океанах

После вылета из Гамбии наши дела понеслись вскачь и еще в разные стороны. Пока мы с супругой штурмовали ООН в северо-атлантическом Нью-Йорке, наш сын Михаил с имперским министром иностранных дел Кириллом Жестеровым вылетели в тихоокеанское экваториальное государство Кирибати, в то время как наш сын Илья продолжил строить империю на полях Екатеринбурга в бассейне Северного Ледовитого океана.

Да-да, даже многие россияне не знают, что если некоторые российские реки к западу от Уральских гор впадают в моря Атлантического океана или в Каспий, то зауральские реки вроде екатеринбургской Исети несут воды исключительно в Северный Ледовитый океан. Поэтому я без всякого художественного преувеличения могу заявить, что действие настоящей главы будет носить поистине глобальный характер и развернется сразу на трех океанах.

Мы с Мариной прилетели из Брюсселя в Нью-Йорк. Нас там ждал очень странный человек. Паоло Замполли – итальянец из Милана, единственный сын владельца компании «Харберт», унаследовавший отцовскую фирму в 18 лет. Он некоторое время продолжал торговать в Италии фигурками супергероев, но в 1994 году продал бизнес Сильвио Берлускони.

Молодой Паоло любил другие фигурки и в 25 лет открыл модельное агентство в Нью-Йорке. Это он познакомил на вечеринке у себя дома Трампа с его нынешней женой моделью Меланьей, и сам женился тоже на модели – бразильянке Аманде. Аманда на голову выше невысокого темпераментного Замполли. У них есть чудесный сын Джованни. И они оба работают послами в ООН. Замполли представляет нищую республику Доминику, а его жена – не более богатую Гренаду. И то и другое – махонькие острова в Карибском море, населенные чернокожими потомками рабов, возможно, вывезенных из Гамбии.

Хозяин водит нас по своему шикарному дворцу на Восточной 17-й стрит Манхеттена, богато облицованному огромными пластинами белоснежного каррарского мрамора. Такие только у меня и у Папы Римского в Ватикане, скромно вворачивает в разговор Паоло. Визитные карточки Замполли отчеканены на позолоченных монетах с гербом Республики Доминика, и он небрежно вручает нам серебряный ключ от своего дома. На ключе отштамповано изображение дома, скромное название «Палаццо Замполли», герб ООН и имена супругов – амбассадоров.

Домашняя прислуга – беженец из Верхней Вольты, я невольно вспоминаю, как СССР называли Верхней Вольтой с ракетами. Впрочем, теперь даже Верхнюю Вольту не называют Верхней Вольтой, нынче она Буркина Фасо, что означает «страна честных людей». Интересно, можно ли современную Россию назвать страной честных людей с ракетами?

Бешеная энергия Паоло позволяет ему посещать десятки мероприятий. Его сайт и инстаграм заполнены фотографиями, где он пожимает руки огромному количеству политиков и дипломатов. У него, правда, нет фотографии с Путиным, зато есть с Лавровым и прочими российскими шишками. Я завистливо вздыхаю. В моей коллекции тогда были только фотки с Груевски и Яйя Джамме.

Мы с Мариной отправляемся на встречу в «Уолдорф-Астория». Там нам организовали встречу с молодым и перспективным премьер-министром королевства Антигуа и Барбуды Гастоном Брауном. Это одно из 16 королевств Елизаветы Второй. Премьер ждет нас в своем президентском люксе. У входа в номер нас встречает охрана из нью-йоркских полицейских. Премьер – высокий сорокалетний абсолютно черный красавец. Он очень вежлив, умен, мгновенно просматривает наши документы и понимает, о чем идет речь. Менее чем за 20 минут мы получаем предварительное одобрение, и нас приглашают на острова. И моя коллекция пополняется фотографией с еще одним главой государства. Пожалуй, самым симпатичным.

А в это время Миша и Кирилл тщетно рыщут по Сеулу, пытаясь найти заявленное консульство Кирибати и получить визу, необходимую россиянам. Выясняется, что консульства давно нет, хотя ссылки на него в интернете остались.

Вообще, добраться до Кирибати непросто. Эта страна состоит из 33 атоллов общей площадью 812 квадратных километров, разбросанных на расстоянии почти 3000 км вдоль экватора на бескрайних просторах Тихого океана. В стране всего два международных аэропорта, один на западе страны, на атолле Тарава, где находится столица и живет большинство населения Кирибати. А второй на крайнем востоке, на самом большом в мире атолле Рождества. Там живет всего 5000 человек. В столицу можно попасть только с островов Фиджи, находящихся в южном полушарии, поэтому любое путешествие в Тараву и обратно из Северного полушария требует четырехкратного пересечения экватора, я был там три раза и соответственно пересек экватор 12 раз. Правда, у меня были и другие посещения Южного полушария.

На остров Рождества можно попасть не только с Фиджи, но и через столицу Гавайских островов Гонолулу. К сожалению, ни на Фиджи, ни на Гавайи прямых рейсов из Екатеринбурга пока нет. Фиджи – безвизовая страна для россиян, Южная Корея тоже безвизовая страна, поэтому безвизовый маршрут до Фиджи выглядит как Екатеринбург – Москва – Сеул – Нади.

А вот дальше загвоздка. Россиянам нужна кирибатийская виза. Основная причина того, что у нас нет безвизового режима с Кирибати, в отличие от многих соседних островных государств, это структура власти в Кирибати. Дело в том, что на этих островах министром иностранных дел традиционно является сам президент, которому, с точки зрения дипломатического этикета, не пристало встречаться с простыми министрами иностранных дел. Его уровень – это уровень глав государств. Это и есть причина, по которой наш МИД до сих пор не договорился с Кирибати о безвизе.

А пока Миша с Кириллом оказались в затруднительной ситуации. Выручает снова интернет. Ребятам удается найти единственную турфирму на островах Кирибати и, о чудо, через три дня им по электронной почте присылают кирибатийскую визу. Это обычный лист бумаги, на котором напечатаны фамилии иностранцев с паспортными данными, которым разрешено в течение года многократно посещать Кирибати, находясь там, в общей сложности, не больше полугода.

Получив этот документ, Миша с Кириллом отправляются из Сеула в 12-часовой полет до Фиджи. Затем еще трехчасовой перелет до Таравы. Кратковременное пребывание на Фиджи омрачается неприятным, но забавным происшествием. У Кирилла крадут все наличные и свитер. Вопрос о том, зачем понадобился свитер двухметрового Кирилла жителю экватора, до сих пор ждет своего ответа. Возможно, воришка послал его своему кумиру баскетболисту в какие-нибудь северные страны.

В Тараве ребят встречает прекрасная девушка Катя из турагентства. Разумеется, ее имя звучит иначе, она – Катеренга! Кирибатийцы переиначивают абсолютно все имена. Например, само экзотическое слово Кирибати не имеет никакого отношения к местному языку. Это просто переиначенное слово Гилберт. Потому что это бывшая английская колония острова Гилберта. Кстати, Кирибати только пишется, как Кирибати. На самом деле, местные произносят это слово как Кирибэс. Поэтому, хотя почти все местные жители христиане, в основном католики, протестанты и мормоны и носят обычные христианские имена, звучат они тут очень причудливо, а пишутся еще причудливей. Тем более что кирибатийский язык постоянно развивается. Недавно прошла очередная реформа, и теперь самый большой остров атолла Тарава, где расположен морской порт, называется уже не Бетио, а Бесо.

Именно на этом острове Катя и селит молодых путешественников в фешенебельном по меркам островитян отеле «Джордж». Первое разочарование настигает наших дипломатов в ресторане. Попытки заказать еду по меню оказываются безуспешными. Кирибати – это острова, и они очень зависят от завоза импортного продовольствия. Поскольку ни одна корова либо овца никогда не ступали своим копытом на эту девственную землю, единственное мясо местного производства – это свинина. Есть также рыба, на которую у Михаила, к сожалению, аллергия. И курицы, бегающие по столичным дорогам, как будто в какой-то глухой российской деревне. Ночью выясняется обратная сторона медали куриного изобилия. С четырех утра начинают орать петухи. И кукарекают где-то часов до девяти, когда уже не хочется и не можется спать.

Это экватор. Крохотные острова окружены вечно теплым морем, поэтому круглый год температура колеблется от 28 градусов ночью до 38 градусов днем. Большую часть дня население проводит на улице, прячась от жары и дождей под разного рода навесами. Безусловно, это круглогодичный рай для насекомых. После того как выясняется, что через кровать Кирилла проложена муравьиная дорога, он получает почетный титул Муравьиный царь. Министр начинает обижаться на это прозвище только после того, как надевает очки и с ужасом видит, что мед, в который он обмакивал оладьи, минимум на 50% тоже состоит из муравьев.

Как и подобает порту, Бесо – столица всех пороков. Парни отправляются в ночной клуб на танцы. Но с ужасом ретируются. Я уже писал, что вследствие искусственного отбора острова, жители которых практиковали людоедство, населены очень крупными высокими особями. В последнее время сюда пришел дешевый гуманитарный рис, составляющий основную диету местного населения. Добавьте к этому полное отсутствие всякой физической активности. Увы, Кирилл и Миша позорно сбежали от толпы перевозбужденных гремящей музыкой огромных толстух.

Даже не знаю как, но среди всех этих приключений наши герои выкроили время и для работы. Они обратились на рецепцию отеля с просьбой организовать им контакт с кем-то из членов правительства. И, о чудо, выяснилось, что владелец отеля, мистер Квонг, еще и министр земли и охраны окружающей среды в местном правительстве. Квонг – наполовину китаец. И, наверное, самый успешный бизнесмен на островах. Вообще, на примере местных жителей, которые все приходятся друг другу братьями, кузенами и прочими родственниками, мы видим положительный эффект метисизации. Практически все представители кирибатийской элиты имеют либо китайскую, либо немецкую (когда-то Кирибати была колонией Германии), либо британскую, либо, как я напишу ниже, даже русскую кровь.

Тогдашний президент Аноте Тонг тоже был наполовину китайцем и выиграл выборы у своего собственного старшего брата Гарри Тонга. На следующие выборы 2016 года Тонг уже не мог выдвигаться, и это создавало некую политическую напряженность. Так объяснили обстановку в правительстве Мише и Кириллу сам Квонг и еще двое приглашенных им министров. Один из них принес свои извинения нашим эмиссарам за то, что не смог их принять у себя в министерстве. Понимаете, я сижу в шортах, в грязной потной майке, кондиционер не работает, как я могу встречаться с иностранцами? То ли дело здесь. Действительно, вести переговоры в уютном Королевском баре возле отеля «Джордж» гораздо комфортнее. Кстати, чуть позже мы узнаем кое-что интересное про это место.

Переговоры идут успешно, министры доступны и непринужденны. Хочется залакировать предварительные договоренности встречей с президентом. Где же Аноте Тонг? Оказывается, он улетел в Нью-Йорк, на 70 ассамблею ООН. Какая приятная неожиданность, ведь в Нью-Йорке как раз находимся мы с Мариной.

Прежде чем перескочить к нам в Нью-Йорк, хочу заметить, что возвращение наших героев с Кирибати прошло почти успешно. Добрая Катя-Катеренга сунула им на дорожку в сумку два апельсина, из которых они съели только один. Второй был найден бдительной фиджийский таможней, и обошелся беспечной молодежи в 400 баксов. Пожалуй, это самый дорогой из известных мне апельсинов. И кстати, на свою главную встречу, определившую все последующее развитие переговоров с Кирибати, наши вьюноши даже не обратили внимание.

Итак, мы отправляемся в представительство Кирибати при Организации объединенных наций. Нью-Йорк – дорогой город, поэтому для бедных государств построили специальный бизнес-центр на Второй авеню, где они могут недорого арендовать для своих представительств крохотные офисы. В одной из этих комнатушек мы встречаемся с заместителем представителя Кирибати Баранико Бааро. Это маленький сухонький мужичок, совершенно не похожий на кирибатийца, какими нам их описали Миша с Кириллом. Впрочем, вскоре выясняется, что представитель Макурита Бааро – жена заместителя представителя, отвечает всем описаниям. Она действительно огромная и толстая. По словам Баранико, Аноте Тонг и в самом деле находится в Нью-Йорке, но вот беда, он только что вышел и сейчас, наверное, уже направляется в аэропорт. Поэтому он может все ему передать, но не в силах организовать личную встречу.

Но как же так? Он же только что должен был выступать на Генеральной Ассамблее с трибуны? Удивляюсь я плотному графику президента. Да, гордо говорит муж представителя, вот он у нас такой, всюду успевает. Мы уходим, но что-то меня смущает. В номере «Интерконтиненталя», того, что в районе «адской кухни», я загружаю сайт ООН, куда добрые люди выкладывают все выступления глав государств. И что же я вижу? Во-первых, я не вижу Аноте Тонга. На трибуне «от имени президента» выступает тот самый человечек Баранико, который только что бойко врал мне на голубом глазу. Сложно сказать, как и где провел последние дни своего президентства господин Тонг. Одно я знаю точно и могу подтвердить под присягой, ни в какой ООН на Генеральной Ассамблее он точно не выступал.

А что же в это время в Екатеринбурге? Мой старший сын Илья увлекся цифровым бизнесом. Тогда я еще не представлял, что со временем все это выльется в какие-то патенты и в участие в разработке продуктов, распознающих лица, в работу с криптовалютами и айсио нашего будущего государства. А началось все с невинной попытки создать приложение Релейшен хинт, раскрывающее перспективы романтических отношений между людьми на основе анализа их страничек в социальных сетях.

И ровно в это же время у фонтана на площади Навона в Риме наша дочь Анастасия встретила молодого высокого итальянского юриста Луиджи Кароси. К сожалению, Луиджи – враг социальных сетей. У него никогда не было, и нет никаких аккаунтов, поэтому возможность проанализировать их романтические отношения мы вынуждены предоставить им самим.

Но вот мы все постепенно вновь возвращаемся в Екатеринбург. И я разражаюсь пафосным манифестом «Создавая историю».

Что такое мое запоздалое, на шестом десятке лет, увлечение монархизмом?

Во-первых, это обобщение накопленного мной огромного, по меркам любых стран и эпох, опыта работы в бизнесе и в государственной власти в уникальных условиях позднего тоталитаризма, демократической революции и развивающейся диктатуры Ельцина – Путина.

Во-вторых, я всю жизнь работал с людьми как лидер, объединяя и направляя их. И я понимаю как эффективность единоличного авторитарного лидерства, так и все ограничения, налагаемые на монарха самой природой человека.

В-третьих, активно занимаясь дипломатией Императорского Престола, я осознал, что не только российская государственность находится в глубоком кризисе. Сегодня бюрократическая импотенция равно поражает и демократии, и диктатуры.

В-четвертых, все вышеперечисленное для меня не повод написать статью или книгу, а предпосылки для изменения мира, то есть для сотворения новой страницы истории. Мой монархизм выступает как современная, прогрессивная лидерская технология, мало напоминая монархические учения средних веков. Менее всего мне хочется превратиться в антиквара, торгующего пылью времени.

В-пятых, у меня сложное отношение к предшественникам. Как минимум в России монархическая традиция прервалась задолго до революции. Через уваровскую «народность» она переродилась в постыдный для универсальной империи национализм, ввергший страну в ужас Первой мировой и гражданской войн. Я не собираюсь тиражировать ошибки прошлого. Моя задача состоит в том, чтобы проложить пути в будущее!

В-шестых и последних, современный монархизм испытывает огромное влияние самых разных традиций и авторов. Мы соединяем Библию и Кропоткина, либертарианство и современные теории корпоративного управления. Возможно, этот наш монархизм не скоро станет непротиворечивой идеологией, свободной от эклектики. Тем лучше! Значит, он будет дольше жить и развиваться!

Поэтому я путешествую по всему миру подобно миссионеру, неся свои технологии и открытия к новым берегам. Черногория и Гамбия, Македония и Антигуа и Барбуда, Албания и Кирибати – это только начальный список государств, с которыми мы уже ведем работу. Одним из результатов нашей деятельности стало создание принципиально новой стратегии догоняющего развития для развивающихся стран, для продвижения которой мои друзья и я основали международное движение «За реальное равенство».

«Разумеется, мы выступаем за реформирование существующих отношений между людьми, экономиками и государствами. Со времен Томаса Гоббса современное государство принято сравнивать с библейским чудовищем Левиафаном. Могущественный механизм бюрократии настолько несоразмерен человеческой природе, что любые тирании или демократии доказывают свою несостоятельность при столкновении с этим монстром. В Библии сказано: «Нет на земле подобного ему; он сотворен бесстрашным; на всё высокое смотрит смело; он царь над всеми сынами гордости».

Попытки человека что-либо изменить в государственном устройстве, как правило, обречены на неудачу. Даже несмотря на то, что среднестатистическая бюрократия очень плохо выполняет свои функции. И все большее количество людей и ресурсов втягивается в неэффективный и неуправляемый маховик госсектора.

В богатых странах бюрократическая немощь отчасти компенсируется развитием частного и общественного секторов, более эффективных и успешных. Хотя и здесь эти сектора недополучают финансы, направляемые на огромные государственные расходы. Но гораздо хуже ситуация в бедных странах, ведь в них неэффективный госсектор поглощает вообще все ресурсы.

При этом необходимо признать, что все грандиозные современные успехи человечества были достигнуты частными корпорациями и общественными организациями, в то время как современное государство превратилось в заповедник консерватизма и архаики. Насаждаемое всеобщее избирательное право уже также повсеместно доказало свою неэффективность. Некоторые государства из-за него переживают полный паралич политической воли. В других оно превратилось в ширму, за которой расцвела популистская коррупционная форма тирании.

Безусловно, одна из причин нынешнего политического кризиса – полное пренебрежение истинной природой человека со стороны утопавших в утопиях отцов-основателей современных государств. Чтобы проиллюстрировать эту мысль, мы предлагаем обратиться к опыту корпораций. Например, к феномену компании Apple. В чем причина ее невероятного успеха на мировом рынке? В первую и в последнюю очередь – в единоначалии. Под руководством Стива Джобса Apple превратилась в колоссальный коллектив с доходами, превышающими бюджет большинства государств мира. Состоялось бы это чудо, если бы Джобс был вынужден убеждать и подкупать своих сотрудников в погоне за их голосами? Конечно, нет!

Как учили апостолы Петр и Павел, гораздо глубже нас познавшие человеческую природу: все мы – цари и священники. Да, у одних есть сила и воля вести за собой тысячи человек, а кто-то не может организовать даже себя самого. Но только индивидуальная монархическая природа лидерства, утраченная современным государством, и по сей день позволяет реализовывать огромные частные и общественные проекты. Да и не огромные. Любой сантехник или электрик, приходящий в наши дома, принимает, как правило, верные и всегда единоличные, авторитарные решения. Хотели ли бы мы ограничить его авторитаризм парламентом электриков? А ведь наша жизнь гораздо больше зависит от сантехников и таксистов, чем от президентов и правительств!

И вот с этого места я перестаю говорить от своего имени и начинаю выступать от имени моих единомышленников, современных монархистов. Мы предлагаем новый тип государства, простой, как сантехник, пекарня или экипаж самолета, добрую, старую, испытанную веками абсолютную монархию. Но не всемирную, абстрактную, а соответствующую биологическим и финансовым возможностям монарха, который от Бога, но сам-то остается человеком. Подобные монархии должны быть управляемы, а значит, не слишком велики. И таких монархий должно быть много. Они должны существовать в международном сообществе в такой же конкурентной правовой среде, в которой сегодня работают корпорации. Они также должны быть легко учреждаемы и ликвидируемы в соответствии с требованиями политической конъюнктуры.

И как сегодня каждый выбирает, быть ли ему предпринимателем или наемным работником, так и завтра каждый будет иметь выбор, быть ли ему государем или подданным. И как сегодня есть право выбора работодателя, так и завтра должно быть право у подданного выбрать себе среди государей своего.

Мы выступаем:

• За единоначалие, максимум дуумвират или триумвират, внутри каждого монархического государства.

• За безусловное соблюдение международного права.

• За международные суды.

• За эффективную международную правовую систему.

• За реальную коллективную безопасность, не допускающую войн.

И за право подданных на выбор Отечества.

Только среда, в которой будут выполняться эти требования, заслужит право называться империей, наследницей той самой единой и разделенной Римской империи, в которой родилась и выросла современная человеческая цивилизация. Революции не будет, нас ждет достаточно долгий процесс конкуренции и сосуществования между новыми монархиями и существующими государствами. И тем и другим это пойдет на пользу.

И тогда сбудется мечта Петра Кропоткина: «Новая жизнь возникнет в тысяче и тысяче центров, на почве энергической, личной и групповой инициативы, на почве вольного соглашения». На смену укрощенному Левиафану придет по-настоящему конкурентная динамичная и соразмерная человеку политическая среда единой в разнообразии империи».