Читать книгу "Блеск дождя"

30
Алиса

Мы молча пошли дальше. Неловкости или чего-то странного не ощущалось. Как раз так и должно было быть. Как будто мы заключили молчаливое соглашение, что пока эту тему больше не трогаем.

– Ты в порядке? – примерно через полчаса подал голос Симон.

– Да. А ты?

– Тоже. – Он улыбнулся мне сверху вниз. Мы снова повернулись к лежащей перед нами тропинке. Минут через пять мы поднялись на дамбу и неожиданно натолкнулись на стену ветра. Тут он сменил направление, и порывы настолько усилились, что я схватилась за Симона, чтобы его не снесло в камыш.

– Иди сюда. – Он положил руку мне на плечи и прижал к себе.

От ветра моя коса раскачивалась в воздухе, как фиолетовый кнут, а деревья, выстроившиеся в ряд по стойке смирно, шуршали своими золотисто-красными кронами. Справа и слева вода. Уже какое-то время мы шли вдоль реки, но только теперь я увидела, как Эльба разделяется на Южную и Северную. Из-за дамб на противоположных берегах реки выглядывали крыши домов. Но мое внимание привлекло красно-зеленое строение вдалеке. Это оно.

– Это и есть маяк?

– Ага. Познакомься. Самый маленький маяк Гамбурга.

– Как мило. – Я нахожу этого малыша забавным в красно-зеленом деревянном платье. – А подняться можно?

– Конечно. Думаешь, почему мы здесь? Идем! Пока кроме нас никого нет.

Мы прошли по лужайке и обогнули шестиугольную, метров пять в высоту, башню. По крутой лестнице Симон пошел первым. Я прошла вслед за ним двадцать ступенек вверх и очутилась на бетонной площадке, обнесенной белыми перилами. Парень встал сзади и положил руки на перила так, что я оказалась в кольце. Как рукава реки обнимали остров, на котором мы находились, так меня обнимали руки Симона. Он стоял так близко, что я затылком чувствовала тепло его дыхания.

– Вид здесь не такой завораживающий, как на Докленде… Но тебе нравится? – Его голос звучал над самым моим ухом и вызывал дрожь.

– Даже очень.

– Мы часто бывали здесь с дедом. Это место действует успокаивающе, если отдаться этому чувству. Закрой глаза.

Я послушалась.

– Хорошо.

– А теперь просто слушай.

Не так-то просто, когда стук сердца перекрывает все остальное.

– Скажи мне, что ты слышишь.

Я пытаюсь сконцентрироваться на окружающем.

– Реку. У берега плещется вода.

– Что еще?

– Ветер, шуршание деревьев и… птицы щебечут.

– Да. Здесь их куча разных видов.

Я с улыбкой слушала эту симфонию, где в качестве оркестра выступает природа, пока губы Симона не заскользили по моей щеке и мое внимание не переключилось. На его дыхание на моем лице, на его тепло, и тогда я – не открывая глаз – развернулась к нему. Дыхание все ближе, все ближе.

– Я хотел сделать это еще на перроне, – прошептал он. – Но не хотел нападать на тебя.

– Между прочим, мне нравятся нападения, когда они имеют отношение к моим губам.

– Ну, если так… – Он взял в руки мое лицо и нежно поцеловал. Так нежно, что у меня подогнулись колени и мне пришлось обвить руками его шею, чтобы устоять на ногах. Я со вздохом поднялась на носочки, ожидая, что поцелуй станет интенсивнее, но Симон не торопился. Он обнял меня за талию, прижал к себе, мягкое касание наших языков вызывало дрожь в животе. Сердце окончательно пошло вразнос, и мне захотелось большего. Больше, чем этот поцелуй, от которого нечем дышать. Симон медленно оторвался от моих губ.

– Блин… – тяжело дыша, прошептал Симон. – Похоже, наш тет-а-тет закончен.

Теперь до меня донеслись приближающиеся голоса и детский смех. Я со вздохом открыла глаза и наткнулась на пылающий взгляд Симона. Черт. Такое желание я раньше видела лишь однажды. Вчера в машине. С ним.

– Пойдем отсюда, – тихо предложила я.

– Куда?

– Ко мне?

– Пойдем.

Мы у меня дома. Наконец. Мы так быстро поднялись по лестнице, что практически задохнулись, войдя в квартиру и захлопнув дверь.

Поездка на электричке была сущим мучением. Симон поглаживал меня по бедру, шептал на ушко и покусывал мочку. Рисовал пальцами на предплечье узоры. Мне ужасно хотелось напасть на него, и вот теперь я могу это сделать.

Вообще-то мне поскорее хотелось избавиться от одежды, но я не могла сосредоточиться на ней, я была слишком занята. Тем, как его губы ласкали мои, как мягко касались наши языки, как он безумно покусывал мои губы. А я – его, пока мы со стоном, спотыкаясь, передвигались по коридору.

– А где Лео? – хрипло спросил Симон.

– В Мюнхене.

Он сложил губы в ухмылочку.

– А где твоя комната?

– Позади меня.

Он взглянул так, что у меня подогнулись коленки. Он внес меня на руках, положил на постель, словно я самое хрупкое, что есть на свете. Потом начал раздеваться. И раздевать меня. Методично и медленно стаскивал вещи – с себя, с меня. При этом не спускал с меня глаз. Я осталась в одном белье. В такие моменты обязательно задаешься вопросом, достаточно ли ты стройна, красива, достаточно ли упруго твое тело. Не слишком ли большие бедра и не чересчур ли маленькая грудь. Но у Симона таких мыслей и в помине не было. Не было их, и когда он встал перед мной на колени, ловко расстегнул бюстгальтер и спустил его с плеч и груди. Взгляд полон восхищения, он ласкает мое тело.

– Ты сказочно красивая, – тихо молвил он.

Я смотрю на его широкие плечи, его вздымающуюся рельефную грудь. Черт.

– У тебя же свежая татуировка, Симон… Нам, наверное, лучше не…

– Не получится, – перебил он меня. – Пусть лучше мне наколют тысячу единорогов, чем я сейчас остановлюсь.

– Окей, – тихо и с некоторым облегчением засмеялась я.

– Окей, – повторил он. Его голос – хриплый шепот – в одном дыхании от моих губ.

Я жду, когда он меня поцелует. Но он отыскал впадинку на моей шее повыше ключицы. Он ласкает ее губами, потом языком. Его губы на моем лице, потом на шее, на груди. Прежде чем попеременно взять в рот соски, обвел языком вокруг одного, потом вокруг другого. Я запустила пальцы в его волосы и выгнулась, тяжело дыша. Он стал сосать сильнее; во все стороны от меня полетели молнии, я застонала.

С трудом переводя дух, я посмотрела и увидела победное сияние в его взгляде. Он нежно спустился руками ниже, уверенным движением развел мне ноги. Встал на колени, и мне стала видна эрекция под его боксерами.

– Ты сводишь меня с ума, – произнес он, как будто сам не веря. Как будто для него все это было таким же новым и значительным, как и для меня.

Симон просунул пальцы под резинку моих трусиков, и я приподнялась, чтобы их удобнее было снять. Скользнул взглядом по ногам, по промежности, и я покраснела. Пальцы последовали за его взглядом – он гладил мои ноги, поднимаясь к коленям и округлостям бедер. Меня бросило в жар, когда его рука замерла возле самой чувствительной моей точки.

– Все хорошо? – проговорил он.

– Не дай бог ты остановишься, – пригрозила я и закрыла глаза. Я ни на что не была больше способна, только ощущать. Как он целует меня – на этот раз глубоко, требовательно, жадно. Как его губы спускаются ниже, на шею, на живот, на бедра – пока не оказываются в точке, которую он так вожделеет. От возбуждения я затаила дыхание, первое прикосновение языка заставляет меня содрогнуться всем телом. Мной овладели желание и жажда прикосновений. Когда он ввел внутрь палец, я стала задыхаться. Осторожно ввел второй, массируя меня изнутри, языком облизывая клитор. Я подняла бедра и стала двигаться в такт, навстречу ему, глубже, сильнее. Я не могла сдерживаться, и тут Симон всем ртом прижался к моей промежности. Мое тело будто разлетелось на тысячу осколков. Перед глазами звезды, а я дрожу, пытаясь поймать дыхание.

– Господи, Симон. Это было…

– Еще не было. – С этими словами он снова погрузил в меня пальцы и язык. Обессиленная, почти с болью, я колебалась между желанием оттолкнуть его и прижать еще ближе. Когда он стал подниматься, скользя ртом по моему потному телу, я притянула его, чтобы почувствовать поцелуй со вкусом меня.

Симон потерся об меня. Через ткань я почувствовала сильную эрекцию и в нетерпении нащупала резинку трусов. Тогда он выпрямился, сел между моих ног. Я немного привстала. Немного. Настолько, чтобы стянуть плотно прилегающую ткань с его бедер и освободить член. Я стала ласкать его рукой, Симон нежно поглаживал мне шею и лицо. Пока мои мягкие прикосновения вдруг почти не лишают его дыхания.

– Черт… Алиса. Я с ума схожу от тебя.

– Добро пожаловать в клуб. – Должно было получиться иронично, но я для этого слишком запыхавшаяся.

Хриплый тихий смех, переходящий в стон, когда я взяла его покрепче. Я медленно глажу его вверх-вниз, при этом вижу, как напрягаются мышцы живота. Когда он запрокидывает голову, я вижу его адамово яблоко. Моя рука подрагивает. Я замечаю влажный блеск на его члене и продолжаю поглаживать его большим пальцем круговыми движениями.

У Симона вырвался вздох, он посмотрел на меня.

– Я хочу тебя. – Он просунул свой большой палец мне в рот, провел по нижней губе. В глазах замер вопрос.

Я кивнула, и тогда он вылез из постели, снял с себя боксеры и потянулся к джинсам. Взяв презерватив, он вернулся ко мне, открыл упаковку, надел. Затем лег на меня, заскользил вдоль моего тела снизу вверх. А потом вошел. Медленно, сантиметр за сантиметром. Взглядом ощупывая мое лицо. Глаза, нос, рот. Застыл на секунду, давая мне привыкнуть, и спросил:

– Хорошо?

– Очень даже.

Он улыбнулся, будто мой ответ его успокоил, как будто это все, что сейчас имело для него значение. И вошел еще глубже.

– Господи… Алиса, – бормотал он, заполняя меня полностью и начиная двигаться.

Я впилась пальцами ему в спину, двигаясь в такт его толчкам, мы нашли общий ритм, наше общее дыхание. Я обхватил его бедра ногами, взяла в руки его лицо, лоб блестел от пота.

Господи, как же это было хорошо. Так необыкновенно хорошо чувствовать на себе его вес, его сердце рядом с моим, гладить его спину, плечи, руки. Он взял мои пальцы, переплел со своими у меня под затылком, при каждом толчке смотря мне в глаза. Одного этого взгляда было достаточно, чтобы бесконечно длить это невыносимо прекрасное наслаждение.

Симон, почувствовав, как мои мышцы напряглись вокруг него, стал двигаться быстрее, пока я не начала под ним дрожать. Волны удовольствия захлестывали, и я впилась зубами в его нижнюю губу, пока не содрогнулась в мягких конвульсиях. Его оргазм последовал тут же, мышцы напряглись, взгляд стал стеклянным и расфокусировался.

– Господи, Алиса…

Я лежала на его груди, слушая сильные толчки сердца. Мы переспали в четвертый раз – так много секса за один день у меня еще не случалось, – за окном уже стемнело. Должно быть, где-то между восемью и полуночью. Не знаю точно, да и не важно.

В коконе, который окутывал нас двоих, не существовало ни часов, ни телефонов, ни встреч, ни суеты. Только нежные пальцы Симона, рисующие круги на моей спине, от которых я все время дрожу, пока мы вместе успокаиваем дыхание.

– О чем ты думаешь? – спросил Симон низким голосом и поцеловал меня в волосы.

О том, что из-за него я, видимо, не смогу спать с другими мужчинами. Но вслух я этого не говорю, поэтому на ходу сочиняю другой ответ:

– Что я самый легкомысленный тату-мастер на планете.

– Потому что лежишь голая и потная со своим клиентом? – В его голосе явная ирония.

– Бог с ним, с клиентом. Ключевое слово – потная. Сначала я тебе запрещаю заниматься спортом, а потом сама же им с тобой занимаюсь.

– Какая интересная игра слов. Но ты же не ждешь, что я рассержусь из-за такого эгоизма?

– Как ты сказал? – Я привстала, заглянула ему в лицо. – Эгоизм?

– Вместо того, чтобы ждать шесть недель, ты решила получить все деньги уже сегодня, – подколол он и заработал от меня в плечо.

– Эй! Все же две уже прошли.

Он засмеялся грудным смехом.

– Точно. Так что расслабься. Для угрызений совести нет никаких причин, если только ты не сожалеешь о последних часах.

– Нет. Сожалела бы – выгнала бы тебя уже после первого раза.

– Ты не дала бы мне здесь спать?

– А кто говорит, что я дам тебе спать?

– Чертенок, – расколол он меня и в шутку куснул в плечо.

Я захихикала.

– Но слушай… мы должны почистить и смазать кремом твою татуировку.

– Потом. Сначала я хочу спросить, что значат все твои татуировки? Особенно вот эта, – он провел указательным пальцем по линии, которая начиналась между ключицами, вела вертикально вниз и заканчивалась под грудью треугольником. От его удивительно нежных прикосновений у меня не только волосы на теле вздыбились, но и соски затвердели.

– Одна из моих любимых, – сказал Симон. – Не только благодаря прекрасному расположению.

Я улыбнулась.

– Она и моя одна из самых любимых. Следующая после портрета мамы. – Я привстала, чтобы он смог разглядеть татуировку целиком. Он следил взглядом за моим пальцем, ведущим по линиям тату.

– Треугольник символизирует нашу дружбу с Лео и Каллой. Равные стороны означают равновесие и гармонию. Хотя мы такие разные, все вместе образуем единство трех сильных женщин. А вершина, направленная вниз, – женственность. Это одна из первых моих татуировок. У Каллы и Лео такие же. Только слегка отличаются. Делала тоже я.

– А что означают облака в треугольнике? – поинтересовался Симон почти завороженно.

– В тот день, когда мне ее накалывали, лило как из ведра, а поскольку я так люблю дождь и совершенно стереотипно ассоциирую его с Гамбургом, я решилась на это нависшее небо.

– Любишь дождь?

Я кивнула.

– Почему?

Я немного подумала, уйти ли мне от ответа или я должна… хочу честно признаться.

– Дождь, от которого сияют улицы и поверхности предметов, немного напоминают мне прошлое… когда оно еще было нормальным. Меня и мою сестру, когда мы были детьми и… наша мама была жива. К сожалению, сейчас у нас с сестрой неважные отношения.

Симон придвинулся, мягко поцеловал меня в лоб, погладил по щеке, по волосам.

– Я в порядке, – прошептала я.

– Если даже нет, то не страшно. Когда мы вместе – в какой бы форме это ни выражалось – ты можешь быть кем, чем и какой угодно. Ты никогда не должна подстраиваться, хорошо?

Ответом был поцелуй в губы, потому что слов у меня не нашлось.

31
Алиса

Когда я проснулась, рядом никого не оказалось. Но место было еще теплым, значит, Симон встал недавно. По его телефону, который по-прежнему лежит на комоде, я поняла, что он еще здесь. Я с облегчением вздохнула. Было бы жаль, если бы он свалил, не сказав ни слова. Не потому, что мы занимались любовью, а из-за того, что было перед и между этим.

– Доброе утро! – Симон вошел в комнату. Голос немного хриплый, севший и безумно сексуальный. Кстати, о сексуальности… Кроме боксеров на нем ничего нет, кудри торчат в разные стороны. Самый что ни на есть суперский видок только-что-из-постели. Даже и не знаю, что соблазнительнее: он или чашка кофе, которую он принес. Поскольку я так и не смыла вчерашний пот, я делаю выбор в пользу последней.

– Ты хорошо спала? – спросил Симон, сев рядом на кровати.

Я села, облокотилась о спинку и протянула руку за кофе.

– Да. А ты?

– Даже очень, – ответил он и протянул мне чашку. – Я уже целую неделю не высыпаюсь.

– Почему? А который час?

– Час с небольшим.

Я распахнула глаза.

– Ну да, действительно поздновато. Полдня уже прошло.

– Треть точно.

Я хотела отпить кофе и тут заметила, что у него в руках ничего нет.

– Ты не хочешь кофе? У нас есть чай.

– Нет, я люблю кофе. Оставалась одна капсула, а я не хотел выпить последнее.

– Так давай разделим.

– Нет, все нормально. Пей спокойно и подумай еще о тарелке яичницы или блинчиках. Потому что вообще-то я хотел приготовить тебе завтрак, в качестве благодарности, но ваш холодильник угрожающе пуст.

– Благодарности за что? – вопросительно смотрю я на него из-за края чашки, дуя на горячий кофе. Он же не имел в виду секс?

– Благодаря тебе я наконец смог нормально выспаться. Мне это было действительно нужно. Твоя кровать намного удобнее, чем диван моих родителей. И никто не шуршит на кухне в пять утра. Так что спасибо, что не отправила меня домой, – сказал он с улыбкой.

– На здоровье. И кто это у вас встает в пять утра?

– Бабуля. Хотя если бы я ложился в девять, в пять утра тоже был бы бодрячком.

– У тебя такой чуткий сон, что ты просыпаешься, когда кто-то входит в кухню?

– Ну-у… у нас довольно открытая планировка, как ты видела. А по части хождения на цыпочках бабушка не особо талантлива. Хотя бы из-за палки. Еще она везде включает свет, чтобы видеть. И пусть, мне бы не хотелось, чтобы она обо что-нибудь споткнулась. Вот только я от этого просыпаюсь.

– А почему ты спишь на диване?

– В прошлом году бабушка переехала в мою комнату. После перелома шейки бедра ей нужна была помощь, да она уже и не молоденькая, а я не планировал возвращаться к родителям, поэтому уступил ей свою комнату. А теперь этот чертов потоп.

– Да уж, не очень приятно.

– Не говори. Не знаю, что хуже: бомжевать на родительском диване, вставать в пять утра или быть лишенным личного пространства. Но не хочу жаловаться. Я рад, что мне хоть куда-то есть переехать. – Он улыбнулся и сменил тему: – Какие на сегодня планы?

– Отвечать на заявки. – Я вздохнула, потому что сама мысль об этом нервировала.

– Заявки?

– Да, у Лео через две недели стажировка в Мюнхене. Она уедет на три месяца. На это время мы хотим найти кого-то для субаренды. Вот и заявки. – Я издала стон. Потому что ни времени, ни желания заниматься этим у меня нет. Но Лео ничего не знала об этой поездке в Мюнхен, когда она соглашалась обо всем позаботиться, и даже предварительная сортировка заявок заняла целую вечность. Поэтому отвечать на них придется мне. – Мы не хотели проводить осмотр. Поэтому каждому кандидату я должна ответить индивидуально и пригласить.

– Или сдать комнату мне. Я мог бы стать соседом, у которого есть определенные достоинства. – Симон хитро улыбнулся. – Правда, ты будешь меньше спать.

– Пока ты утром, то есть в обед будешь приносить мне в постель кофе… ходить в магазин, готовить, стирать белье, делать уборку…

Симон с улыбкой покачал головой.

– Прости, у меня уже есть работа. Как бы соблазнительно ни было чаще видеться с тобой… – Его рука исчезла под одеялом. Он нащупал мою ногу и погладил. – Но, может, мы как-то это устроим… в смысле, почаще видеться.

Я отпила кофе, от его прикосновений волоски у меня на коже опять вздыбились. Почему бы не сдать комнату ему? Я его знаю. Дольше и лучше, чем незнакомого человека, которого должна буду оценить во время короткой встречи. Он мне нравится. С ним можно смеяться, разговаривать и да – заниматься сексом. Превосходным сексом. С ним я знаю, кто я есть. Мне не нужно беспокоиться, что он по нескольку дней не будет мыться или пользоваться одеколоном с резким запахом. Понятно, что нужно договориться о каких-то правилах. Но и с любым другим пришлось бы. Вот только этот другой может оказаться конченым фриком.

– Ты это серьезно? Действительно хочешь занять комнату Лео? – Я удивилась тому, как прозвучал мой вопрос. Я произнесла это как-то походя, словно речь не шла о чем-то важном.

– М-м-м… – Симон отнял руку от моей ноги. – Ты и правда не против, чтобы я въехал сюда? – Он недоверчиво поднял бровь.

Я пожала плечами.

– Почему нет?

– Потому что это… слегка странно. Я имею в виду… Конечно, я бы прямо сейчас помчался домой и собрал вещи. Хотя бы потому, что еще одну ночь на диване просто не вынесу. Но… мы едва знакомы. И ночью у нас был офигенный секс, которым я не хотел бы жертвовать ради каких-то идиотских правил общежития. – Он театрально пошевелил бровями.

Я закатила глаза, улыбнувшись.

– Но еще более странным мне кажется сдавать комнату Лео какому-то чужому человеку. Мы знакомы и нравимся друг другу, и у нас – цитирую – офигенный секс, изменить который не в силах никакие правила общежития.

Симон рассмеялся.

– Однако одно из важных правил, о котором мы должны договориться, это свобода, – продолжила я.

Он скептически сложил руки на груди.

– Поясни про свободу.

– Это означает, что мне иногда нужно побыть одной. Что я не могу просто так ввалиться в твою комнату, то есть комнату Лео, а ты – в мою только потому, что мы любовники. Что я хочу спать в своей постели. И одна, если мне так захочется. Такие дела.

– Мне это тоже важно. Хотя – буду честным – мне придется нелегко, если ты тут будешь встречаться с другими, если это подпадает под твое определение свободы. Понимаю, что мы очень мало знакомы, да и кто я такой, чтобы диктовать тебе, с кем встречаться, и так далее. У меня нет на это никаких прав. Но я бы не смог смотреть, как ты мутишь с кем-то еще, – признался он, обезоружив меня свой честностью. – Мы могли бы и дальше встречаться, но сюда я бы не въехал.

Я поставила чашку на ночной столик, чтобы освободить руки и залезть к нему на колени. Голой, потому что я так спала.

– Тогда запишем в наш свод правил, что ни ты, ни я не будем устраивать свидания с другими, пока, – я оседлала его, обвила ногами его бедра, – здесь… так приятно.

Я почувствовала его эрекцию между моих ног. И тянущее чувство внизу живота.

– Так что, хочешь стать моим новым соседом, у которого есть определенные привилегии?

– Но только, – его большие теплые руки гладили меня по спине, – если ты этого хочешь.

– Пойдешь со мной в душ? Тогда покажу тебе, насколько хочу…

Симон закрыл мне рот поцелуем. И пошел со мной, не отпуская мою руку и не отрываясь от моих губ.