Читать книгу "Блеск дождя"

36
Алиса

– Я буду скучать! – Я так сильно обняла Лео, что она сдавленно охнула.

– Не раздави ее, – пошутила Калла. – Я тоже хочу попрощаться.

Мы с Лео засмеялись, хотя впору было заплакать. Мы стоим перед домом, Лео сейчас уедет.

– Я тоже буду скучать, Лиса, – говорит она, и мы размыкаем объятия. – Слава богу, у нас есть FaceTime и Zoom.

Кивнув, я отхожу в сторону, давая место Калле.

– Езжай осторожно, напиши, как доедешь.

– Обещаю. Надеюсь, не застряну в пробке. – С кислой миной на лице она пошла к машине. Поскольку кроме шкафа Лео перевозит в Мюнхен всю свою комнату, она арендовала грузовик. Алекс с Симоном вчера помогли нам с вещами. Сегодня Симон въедет в комнату Лео, ключ у него уже есть.

Друг с другом мы держимся… осторожно – вот, пожалуй, правильное слово. В результате я ужасно рада, что Симон удержал меня от поцелуя. И от остального. Думаю, мы все еще можем остаться друзьями. Друзьями. Хотя вчера вечером я опять почувствовала, что находиться рядом с ним и оставаться при этом равнодушной невозможно. Следующие недели с ним под одной крышей станут настоящим испытанием.

Лео послала нам с Каллой воздушные поцелуи и села в машину. Мы махали ей вслед, пока грузовик не скрылся за поворотом.

Я обняла Каллу, положила голову ей на плечо и со вздохом сказала:

– Ненавижу прощания!

– Я тоже. – Она виновато посмотрела на меня. – Прости, мне надо убегать.

– Но кофе выпить еще зайдешь?

– Конечно.

Я выезжаю. До скорого.

Симон.

Сообщение пришло от него десять минут назад. Все это время я вся – сплошной комок нервов. Лучше бы просто приехал сюрпризом. Тем более, что у него есть ключ. Если верить Google Maps, по воскресеньям дорога от Квартала лестниц до Оттензен занимает минут сорок. Это если на метро. Что Симон приедет на машине, я, конечно, не подумала, когда решила быстренько сходить в душ. И, разумеется, вышла из него ровно в тот момент, когда Симон вошел в квартиру. Обмотанная банным полотенцем, я буквально напоролась на коробку для переезда, которую Симон тащил перед собой.

– Оп-па, – испуганно отскочила я и сделала шаг назад.

– Фух, Алиса!

Я рассмеялась, Симон тем временем весело посмотрел на меня сверху вниз и чуть серьезнее – снизу вверх. От черного лака на пальцах ног до мокрых волос. Когда мы встретились взглядом, мое сердце от выражения его глаз затрепетало.

– Милый прием, – ухмыльнулся он. – Но в принципе хватило бы таблички «Добро пожаловать» и конфетти.

Я усмехнулась и закатила глаза.

– Ну извини, что разочаровала, но это, – я показала на свой банный вид, – не связано с тобой. Я подумала, ты приедешь позже, и решила, что успею в душ.

– А, поэтому ты не услышала, как мы позвонили в дверь.

– Мы?

– Да, отец привез меня. – И Симон кивком головы показал на открытую дверь. – Он поднимается. Так что если хочешь одеться…

Я юркнула в свою комнату и прошипела из-за двери:

– Не мог, что ли, пораньше сказать?

– Я тебе написал. Но ты, видимо, была в душе.

Я услышала шаги отца Симона и бросила короткое:

– Сейчас выйду.

Вслед за этим я услышала низкий теплый голос Грегора:

– А Алисы нет дома?

– Она дома… сейчас появится, – ответил Симон.

Я натянула джинсы и свитер. Влажные волосы собрала в небрежный пучок и решилась выйти из комнаты.

– Привет, Грегор.

– Здравствуй, Алиса! Очень рад тебя видеть, – улыбнулся он. Лицо засияло сеточкой мелких и крупных морщин вокруг его глаз. Как и последний раз при расставании, сейчас он тоже обнял меня. Я сразу подумала, как было бы здорово, если бы мой папа делал то же самое. Мысль о том, как давно он не обнимал меня, неприятным уколом обожгла мне сердце. Подавив боль, я ответила ему улыбкой. Мой взгляд упал на деревянную доску у стены.

– Это от моей кровати, нам пришлось ее разобрать, чтобы довезти, – пояснил Симон. – Остальное в машине.

– Я помогу носить вещи, – предложила я.

– Да ну, перестань! Мы сами справимся, – возразил Грегор.

– Это правда необязательно, – сказал Симон.

– Но втроем быстрее будет. Кроме того, ну что я буду тут бездельничать, пока вы работаете? – Все остальные отговорки я не приняла всерьез и пошла на улицу.

Однако вместо SUV Грегора перед домом на аварийке стоял Sprinter, и я невольно фыркнула. Моему взору предстала гора деревянных досок и решеток, пустых выдвижных ящиков, железных дисков, разного размера гантелей, что-то вроде скамьи для силовых тренировок и ящики. Много ящиков. Как выяснилось, Симон перевез не только необходимое, но и вещи на хранение. Те, что он временно складировал в подвале соседей, которым теперь, видимо, самим понадобилось место. Судя по запискам на ящиках, в них главным образом книги. Их я оставляю мужчинам, сама же выбираю что-то полегче, например, доски, пустые ящики и гантели. Одну за другой я тащу вещи наверх, Симон с отцом поднимают книги и более громоздкую мебель. После пяти подъемов-спусков в ногах такая тяжесть, что идти вверх по лестнице становится довольно тяжело. Позавчерашняя нагрузка не прошла даром для моих костей, а еще больше – для мышц. Когда Sprinter наконец пуст, я так взмокла, что снова приходится идти в душ. Немного придя в себя, я, на этот раз одевшись, вышла из ванной и услышала, как Симон с Грегором обсуждают, что к чему прикручивать.

– Пап, надо другой стороной.

– Другой стороной оно не держится.

– Ты серьезно? Я два года спал на этой кровати, и все держалось.

– Дуракам везет.

Симон засопел. Я засмеялась и принесла им из кухни бутылку с водой и стаканы.

– Вот. Если захотите пить.

Симон поблагодарил, Грегор, который сосредоточенно закручивал болты по периметру кровати, кажется, не заметил меня.

– Может, у тебя найдется покрепче? – спросил Симон так, чтобы слышала только я. – Это его я-тут-мастер-на-все-руки прямо бесит.

– Осталась текила, – веселым шепотом ответила я.

– Тогда возьму себе потом. Кстати про потом… – Он прислонился боком к дверному косяку и скрестил на груди руки, обозначив при этом свои развитые мышцы. – Поужинаем сегодня вместе? Приглашаю на пиццу или суши. Отметим мой заезд. Не свидание! – добавил он, хотя я и не рассматривала его предложение таким образом.

Я оторвала взгляд от его плеч.

– Звучит круто. Я голосую за суши.

– Супер. Если у тебя есть любимый суши-бар, скинь мне адрес, я зарезервирую столик.

– Сделаю. – Блин. Сердце застучало так, словно речь-таки шла о свидании.

– Симон? Иди сюда, помоги подержать!

Симон показал большим пальцем внутрь комнаты.

– Меня хотят.

Я оставила их вдвоем и ушла к себе. Отправила Симону адрес ресторанчика и без сил упала на постель. Ощущение было такое, что я несколько часов отпахала в фитнес-студии. Перед не-свиданием с Симоном не помешает немного отдохнуть. «Немного», – сказала я себе и со вздохом закрыла глаза. А когда открыла, меня окружала темнота. Рядом с подушкой я нащупала телефон. Свет от экрана ослепил, но я сумела понять, что не просто задремала. Было почти десять вечера, а легла я в начале восьмого.

Черт, мы же хотели пойти ужинать. Да, думаю, не так Симон предполагал отпраздновать своей переезд. Да и я, честно признаться, – тоже. Чтобы он не думал, что я специально так сделала, я решила написать. Можно было выйти из комнаты и посмотреть, там ли он, но так мне почему-то кажется проще. Я разблокировала телефон и нашла там сообщение от Симона:

Я постучал, но ты не среагировала, поэтому я решил, что ты спишь.

Когда прочтешь это, не беспокойся и спи дальше. Я отменил заказ и тоже лег спать.

Мы наверстаем ☺

Проснувшись на следующее утро, я решила, что меня накануне переехал грузовик. Все тело – больше всего ноги, плечи и область шеи – ныло при малейшем движении. Я со стоном поплелась в ванную и стала собираться. Стараясь не делать резких движений головой, подыскала такую одежду, чтобы надевать не через голову. Черное джинсовое платье и фиолетовые колготки.

После завтрака я собиралась прямиком в галерею осуществлять задумку Герды. Для этого надо было выйти из дома, то есть спуститься с лестницы. Однако уже дойти до кухни оказалось целым событием, когда при каждом шаге в икры будто втыкаются тысячи мелких ножичков. Окей, может, не ножичков – иголок. Миллион острых иголок.

Симон сидел – тоже готовый к выходу – за столом. Увидев меня, он отложил телефон и, склонив голову набок, сказал:

– Доброе утро. Все в порядке?

– Доброе, – проворчала я, хотя я не из тех, к кому утром лучше не подходить. Но боль в мышцах просто невыносимая, наверно, это потому, что я больше не бегаю. – У меня после таскания вверх-вниз по лестнице все болит. А в районе шеи тянет, будто я спала на кирпичах.

Видя, как дрогнули уголки его губ и что он хочет ответить, я его опередила:

– И не начинай вот это сама виновата, сама же хотела помогать.

– Я хотел предложить тебе теплую ванну. Это лучшее при мышечных болях и спазмах.

– Классное предложение. Только ванны у нас нет. – Я поплелась к кофемашине.

– Дай посмотрю?

– Есть ли у нас ванна? – раздраженно спросила я и зарядила в автомат кофейную капсулу. – Думаешь, она спряталась под раковиной?

Посмеиваясь, Симон замотал головой.

– Я имел в виду посмотрю – можно ли снять спазм, если немного помассировать. Я проходил практику у спортивного врача и научился некоторым вещам.

Мне хотелось отказаться, потому что массаж автоматически означает прикосновение, а прикосновение – близость. Но его предложение, безусловно, весьма соблазнительно, и, в конце концов, речь идет не о тантрическом массаже.

– Хорошо, но мне через двадцать минут нужно уходить.

– Мне нужно всего пять, – улыбнулся Симон.

Я засопела.

– В два счета убедил меня, да?

– Чем меньше времени, тем лучше я работаю.

Я нетерпеливо допила свой кофе и поставила чашку на стол.

– Сидя или стоя? – спросила я.

– Ты сидишь, я стою.

Симон встал, а я села и расстегнула на платье три верхние пуговицы, чтобы удобнее было добраться до шеи.

Симон подошел сзади, убрал волосы, и мой пульс подскочил, когда Симон положил на меня свою теплую руку. Я закрыла глаза, призывая себя расслабиться. Сосредоточиться на прикосновениях. На его руках. Нажатиях. Тепле. Он похлопывал и постукивал по мне пальцами, посылая вибрации по моим затвердевшим мышцам. Я вздохнула. Массаж работал. С каждым вдохом я все более расслаблялась.

– Так… ну все. Теперь мне тоже нужно идти. – Низкий голос Симона вывел меня из состояния, близкого к трансу.

– А что, пять минут уже прошли? – слабо промолвила я.

– Даже десять.

– Мне только похорошело.

– Как известно, прекращать следует в самый пик наслаждения. – В его голосе я уловила явное злорадство, с наигранным разочарованием обернулась к нему, обнаружив, что это резкое движение почти не отозвалось болью. Еще десять минут назад оно бы меня убило.

– Вау. У тебя какие-то волшебные руки, что ли?

– Меня называют Гендальфом среди массажистов.

Расхохотавшись, я осторожно покачала головой вправо-влево и вверх-вниз.

– Мне намного лучше, чем было. А со спиной и с ногами так можно?

– Конечно. Может, только не через десять минут…

– Вечером?

Итак, то, что началось как невинный спонтанный массаж, вылилось в целое свидание для массажа в восемь вечера.

37
Алиса

День в галерее выдался продуктивный, хотя и довольно напряженный. Я была рада наконец вернуться домой. Я лежу в кровати и жду, когда придет Симон, который сразу был намерен приступить к массажу; мои ноющие мышцы ужасно этому рады. Он что-то забыл и вышел к себе. Я тем временем закрыла глаза и вскоре услышала, как он вернулся.

– Я чуть не уснула, – пробубнила я. Пусть это и не совсем правда, но это должно создать правильный настрой.

– Наверняка уснешь сразу же.

Как удачно, что я в ночной рубашке. По крайней мере, наполовину, потому что бретельки я спустила, а ткань сдвинула к талии, чтобы полностью освободить спину. Ноги закрыла одеялом.

Поначалу я нервничала. Моя комната, моя постель и полуголая я. Но утренний массаж не имел никакого сексуального подтекста, и действительно хорошо подействовал. А что поначалу сердцебиение участилось – о том Симон не узнал. Думаю, такой способ снижения боли будет даже полезен. Сейчас узнаем.

– Я сяду на тебя, окей?

– Окей.

Симон сел на меня верхом и так распределил вес, что мне было не тяжело.

– Релаксирующая музыка? – Он явно насмешничает. – Специально для тебя скачал.

– Специально для меня? – Я ожидала подвох в виде хип-хопа. Чего-то другого я не могла себе представить.

Но тихий стук дождинок по стеклу растрогал и заставил меня улыбнуться в подушку. Дождь. Он запомнил, что мне нравится дождь.

– Идеально. Спасибо.

– Пожалуйста. Хотя особо не за что.

Ты услышал, когда я говорила об этом, – хотелось мне сказать. Но я просто сосредоточилась на звуках из телефона Симона, пока он отодвигал мне волосы.

– Заплести косу?

– Нет, и так хорошо. Кстати, у тебя краска на шее. Как она туда попала?

– Не спрашивай. Она у меня и между пальцами ног есть. Всегда, когда я рисую, – объяснила я и услышала звук отщелкивающего колпачка. Когда знакомый кокосовый аромат разлился по комнате, я поняла, что Симон ходил в ванную за лосьоном. Он растер его между ладоней и положил теплые руки мне на спину. Медленно провел по коже. Сильно, но не слишком сильно. Мягко, но не слишком мягко. Как надо.

– Так хорошо? – удостоверился он.

– Очень даже хорошо, – ответила я и не смогла удержаться от глубокого вздоха.

Круговыми движениями он массировал мне шейную и плечевую зону, спину. Так же уверенно, как утром. Точно зная, как и куда надавить, чтобы размять узелки и затекшие участки. Я дышала ровно и спокойно, и Симон перешел к массажу рук. От самых плеч до кистей, вплоть до каждого пальца.

– М-м-м… – вырвалось у меня, таким невероятным было ощущение. Все было невероятным. То, как он принялся месить мне мышцы спины, используя кулаки. Сантиметр за сантиметром, вверх и вниз по спине. И с каждым разом нажатие ослабевало, пока не перешло в поглаживание. И это… это меняет настроение.

Подушечки его пальцев скользили вдоль моего позвоночника, вызывая дрожь и гусиную кожу. Покалывание, начавшееся на голове, усилилось и пронизало постепенно все тело. До живота и ниже. Сердце лихорадочно колотилось, и все во мне сжалось. Это только массаж, просто массаж, – уговариваю я себя и лгу. Мне совсем расхотелось спать. Совсем наоборот, от желания мне хочется впиться зубами в подушку.

И будто желая это пресечь, Симон – уж не знаю почему – вдруг остановил массаж. Его руки повисли по сторонам – там, где заканчивалась моя рубашка и начиналось одеяло. Я затаила дыхание в ожидании, что будет дальше. Симон откашлялся.

– Мне продолжить с ногами или достаточно? – хрипло спросил он.

– Продолжить, – шепчу я.

– Ты уверена?

Я знала, откуда этот вопрос. Знала, что мы готовы перейти грань и, возможно, давно ее перешли. Разумом я это понимаю, но разум не в состоянии одержать верх.

– Да, – выдохнула я. Как будто мой ответ тем менее предосудителен, чем тише я его произношу.

Матрас подо мной слегка качнулся, когда Симон переместился ближе к ногам и откинул с них одеяло. Оно закрывало теперь только мою пятую точку. Симон провел рукой по моим ногам. Не спеша провел вверх. Не спеша вниз. Равномерно, мягко стал массировать бедра и икры, затем ступни и каждый пальчик. Без щекотки. И опять вверх. Я не могла сдержать стон удовольствия. На этот раз его руки двигаются нежно и медленно. Почти мучительно медленно. Он забирается все выше и выше, ускоряя мое сердце и дыхание.

– Если я должен перестать, Алиса, тогда…

Я раскинула ноги, молча дав ему понять, что не нужно останавливаться. Я не могла говорить. Я почти не могла дышать. Я сгребла пальцами простыню, борясь со стонами, когда он скользнул руками еще выше. С каждым прикосновение выше, пока… жужжание его телефона не заставило его замереть.

– Подойдешь? – спросила я.

– Это твой, – заметил он. И я уловила его изменившийся тон. – Твоя сестра звонит.

Я мгновенно застыла всем телом. Будто на меня выплеснули ведро ледяной воды. Я разом почувствовала себя застигнутой врасплох, виноватой, а телефон продолжал вибрировать.

– Подойдешь? – поинтересовался он.

– Я… я перезвоню ей. – Говоря это, я не могла взглянуть ему в глаза.

Симон без слов убрал руки с моих ног и накинул одеяло. Он встал с кровати. Я повернулась к нему, закрывая рубашкой грудь и слегка выпрямившись. Я увидела, что он возбужден, и чувство вины усилилось.

Что я здесь делаю, черт возьми?

Грудь Симона сильно вздымалась и опускалась, он смотрел мне в глаза. В них еще теплился огонек страсти, который разгорелся бы в пожар, не будь этого звонка.

– Я тогда пойду, хорошо?..

Я кивнула.

Симон провел по волосам, замотал головой.

– Спасибо за… массаж, – сказала я. Слова прозвучали как неловкий утешительный приз, который никому не нужен. Остальная часть фразы застряла у меня в горле, и я не стала ее произносить. Что я скучаю по нему. Что меня мучает совесть. Что не знаю, что мне делать.

– Оставь, Алиса. Я знаю, что ты бы предпочла, чтобы последнего получаса не было. – Я раскрыла рот, хотела возразить, но губы дрожали, и я не смогла выдавить ни звука. – Я понимаю… – Его голос звучал сдавленно, желваки ходили. Глаза полны разочарования, видно, как недосказанность его тяготит и переходит в нечто такое, чего я раньше не замечала. В горечь. Или злость? – Один вопрос, Алиса: ты рассказала ей?

– Рассказала о чем? – Я нахмурила лоб.

– Ты рассказала своей сестре, что я живу здесь? Ты рассказала, что у нас с тобой было… есть… неважно…

Я пристыженно опустила взгляд, почувствовав себя разоблаченной лгуньей. Я не нашла в себе мужества поговорить с Бекки. Я боялась ее реакции, последствий этого разговора. Работа над мамиными картинами так сильно выматывает меня эмоционально, что у меня буквально нет сил на разборки с Бекки. Тем более после истории с папкой.

Если бы только Симон мог заглянуть мне в голову… потому что сама я понятия не имею, как облечь в слова весь тот хаос, что творился у меня в мозгах. Поэтому я просто помотала головой.

Он не проронил ни слова, просто уставился на меня. Практически на моих глазах с каждой секундой его черты становились все более жесткими.

И мне вдруг стало страшно.

– Знаю, Симон, мне давно следовало это сделать… но…

– Но ты подумала: да ладно. Фиг с ним, – цинично перебил он меня. – Зачем все усложнять, если Симон в любой момент у меня под рукой. Как приятель, или как сосед, или как… Он по-разному может.

Я отпрянула, как от удара.

– Это неправда. П-почему ты так говоришь?

– Потому что я наконец хочу прямого ответа на прямой вопрос – чего ты от меня хочешь! Я ждал, что ты поговоришь с сестрой. Не сейчас, когда бомба уже взорвалась, а это и для тебя стало шоком, но, по крайней мере, до того, как я въеду сюда. Чтобы я знал, где мое место, как я должен вести себя с тобой. Я говорил тебе, что ненавижу хитрить. Тем более ненавижу, когда хитрят со мной. Я не хочу это пережить еще раз, Алиса. Я не позволю так со мной поступать. Никогда не позволю.

У меня открылся рот, и я уставилась на него. Он прав. Да, мне нужно было все сказать Бекки до его приезда. Но тот факт, что он сравнивает меня с ней, что косвенно приписывает мне вещи, которые он терпел от нее… Он же не серьезно?

– Что ты хочешь этим сказать? Что я тебя использую?

– Ты мне скажи, – горько ответил он и со значением поднял бровь.

– Нет, не скажу! – взяла я грозный тон.

– То есть ты будешь откладывать разговор с сестрой – если ты его вообще планируешь когда-нибудь, – зная, что в любой момент поманишь меня и снова оттолкнешь, когда твоя нечистая совесть даст о себе знать? Мне так начинает казаться.

– Начинает казаться? Ты говоришь так, будто я все эти месяцы держу тебя возле себя, Симон.

– Но ведь до этого дойдет или нет? И пока не дошло до того…

– До чего? Что ты хочешь сделать? – прошептала я, не дождавшись окончания фразы.

Я практически могла увидеть, как в нем что-то вскипело и он огородил себя стеной. И страх – как в случае с папой – невозможности достучаться до него перевернул все внутри меня. Я натянула на себя одеяло как щит. Кулак прижала к желудку, пытаясь таким образом унять подступающую тошноту, и все это время ждала, что он ответит.

Но он не торопился, смотрел на меня. Искал. Взвешивал. Разрывался. И мучал меня еще больше.

– Что ты хочешь сделать? – дрожа, повторила я.

– До того, как… – Он помолчал. – До того, как я уйду. – С этими словами он развернулся и вышел.

Я хотела его остановить, просить дать мне время, обещать, что поговорю с сестрой, сказать, что не хочу его потерять. Но я не могла. Не могла выбирать между ним и Бекки. Просто не могла, и все.