Текст книги "Путь. Том 2"

Меч в руке Дэйкена словно оживает, быстрота движений поражает. А после Фаэ я заставил его перенять манеру боя в Нергале и Оринте в дополнение к школе Артреска. Сейчас он бился сочетанием лучших приёмов всех трёх миров… только моё сердце замирало всякий раз, когда очередная шестилапая туша закрывала звёздное небо над нашими головами.

– Фу, кажется, все и – всё, – выдохнул он, откидывая со лба волосы.

И не удержался, отсалютовал мечом.

– Тор теперь не видит, – съехидничал я.

– Да я сам не знаю кому, – дёрнул он плечом. – Возможно, тому, кто привёл нас сюда.

Я присел на корточки, рассматривая ближайшую тушу, попахивающую дымком. Ничего себе у них когти! Хорошо, что Джэд не подпустил близко ни одного… И хорошо, что он у меня такой сильный! Даже не запыхался.

– Они точно не разумные?

– Обычные звери. Крупные, дикие и хищные.

– Даже хищники редко нападают на человека.

– Они голодные. В этом лесу нет ничего, крупнее бабочек. Дэрэк, у меня плохие предчувствия… Поторопимся!

В город мы вошли беспрепятственно. Необычной формы, с плоскими крышами, сложенные из каменных блоков дома стояли пустые, зловеще чернели проёмы распахнутых окон и дверей, угрюмо провисали незакрытые ставни. Ни огонька, ни движения, ни следа живых существ.

Тёмные пятна на дороге я заметил первый. Подозрительно покосился, принюхался.

Кровь. Почему во всех мирах она выглядит и пахнет одинаково?! У воинов Артреска и шаманов Оринта, скитальцев Нергала и пустынников Аскафа – одинаково красная, терпкая, вызывающая тошноту.

Джэд проследил за моим взглядом, провёл над пятнами рукой:

– Свежая. Эта ночь или раннее утро… хотя это у нас. А здесь – не знаю. Попробуем зайти в дом?

– Там никого?

– Живого точно.

Внутри не было ни живых, ни мёртвых. Впопыхах брошенные вещи, незастеленные кровати… И кровь – везде, где только возможно, – на досках пола, на скамьях, стульях, стенах…

– Они их что, с костями сожрали?! – возмутился Джэд.

– Похоже…

– Дэрэк… не отходи далеко.

– Ты тоже.

Мы вышли наружу, пошли дальше, стараясь придерживаться середины самых широких улиц, чуть ли не прижимаясь друг к другу. Заглядывали в дома. Везде одно и то же – беспорядок, следы борьбы и кровь… И ни следа присутствия бывших обитателей.

Я первый увидел, что в окнах ближайшего дома мелькнула тень. Вторая уже открыто возникла в дверях другого.

– Джэд, сколько их тут?

Он посмотрел на меня очень пристально:

– Много, Дэрэк…

– Сколько?!

– Тысячи. Может, десятки тысяч. Они воспринимаются не так, как люди. Не яркими отдельными огнями, а тусклой общей массой, которая сейчас стекается к нам со всех концов города.

Да чтоб я в Олерьи с тонхами скучал!

– Ты справишься, Синеглазый.

Он через силу улыбнулся:

– Надеюсь. Но лучше б я заклятие призыва вчера на тебя поставить не успел.

– Иди ты, знаешь, куда!

– Знаю… Нам площадь нужна. Я вроде видел с холма.

– Успеем?

– Должны.

Он взял меня за руку, крепко сжал и повлёк за собой. Улицы становились шире. Тени за провалами домов сквозили чаще. На площадь мы вывалились в сопровождении плотного кольца голов и рогов, в бессильной злобе натолкнувшихся на грань Барьера.

Я показал кукиш ближайшей оскаленной морде. Джэд расхохотался.

– Дэрэк, ты неисправим! Нам с тобой, может, жить осталось минуты…

Я заткнул ему рот ладонью:

– Быстро подбирай заклятие, чтобы их всех уничтожить!

Невероятно синие глаза посмотрели на меня с непонятным выражением нежности, тоски и уверенности:

– Я знаю заклятие, но…

Нет, только не этот жест!

– Нет, Джэд!!!

Но чтоб его применить, он должен выйти из-за защиты Барьера.

Волна голубого пламени окружила меня, ослепляющая, всеобъемлющая, сжигающая всё вокруг этой тонкой и незримой грани, к которой нельзя подходить, иначе Барьер рухнет и увлечёт меня за собой в это всепожирающее пламя.

Я сделал шаг, другой…

И получил такую затрещину, что прошлая, на Земле, показалась мне ласковым прикосновением!

– Сдурел?!!

Я сидел на каменной мостовой площади, чистой и свободной от тел, теней и крови. В глазах плыли звёздочки, а рядом привалился и держался за голову самый невозможный и несносный человек в моей жизни.

– Что, больно, чучело?

– Аж звенит…

– А ты в следующий раз руки не распускай!

– А ты перестань делать глупости!

– По сравнению с твоими мои глупости не идут ни в какое сравнение!

– Не надо сравнивать!

Мне надоело пререкаться, и я в очередной раз заткнул ему рот. Уже не рукой.

Мир вокруг привычно перестал существовать.

Если бы хоть один зверь в этот момент набросился на нас, он с лёгкостью добыл бы себе завтрак, обед или ужин. Но, похоже, не уцелело ни единой твари.

– Дэрэк! – вдруг дёрнулся Джэд. – Блоки сняты! Мы можем вернуться домой! Идём скорее!

– Подожди, – нахмурился я, – а ты не хочешь найти хоть кого-нибудь живого в этом мире, узнать, что это были за звери, что ты только что совершил, хотя бы, как называется это место!

– Не-а, – помотал он взлохмаченной головой, – я в Саор хочу. К Эльги. Мне глубоко безразлично, какое название носит этот мир, такой далёкий от нашего. Потом… раз блоки сняты, мы свою задачу выполнили.

– Ты выполнил.

– Мы. Рядом с тобой я всегда сильнее.

Я махнул рукой:

– Действительно, какая разница, где мы были! Выжили – и ладно. Пойдём домой.

– Ты мне продолжение обещал, не забыл?

– С тобой забудешь!

– Значит, сначала к Эльги!

– Нет уж, – усмехнулся я. – Продолжение – так продолжение! Сначала к нам, потом всё, что хочешь… Понял?

Он довольно кивнул. Похоже, он на это и напрашивался…

* * *

Луч Сэрбэл скользнул по лицу, заставив поморщиться. Кажется, мы вчера так и не задёрнули занавески. Рука привычно скользнула, ощутила пустоту… Опять?!

Вздохнув, я раскрыл глаза. Так и есть, никого. На подушке записка… Записка?! Мои вчерашние просьбы услышаны! Язык Земли – в Саоре не пишут, только кристаллы… Что там у нас?

«Я в Лакшэз. К полудню буду».

Честно, тронуло до слёз. И то, что не забыл, и то, что понял, как это для меня важно. Может, правда, через пару веков…

Сильные руки в королевских браслетах притянули меня к себе, развернули, заставив утонуть в бездонных синих глазищах.

– Ты же ушёл. Записку оставил… спасибо! Не ожидал.

Нежная улыбка осветила лицо:

– Да ну его всё! Чуть позже пойду! С добрым утром, Дэрэк!

Выбор

– И начнём мы с того, что я ненавижу в тебе больше всего, – с твоих невозможных проклятых глаз…

Боль, резкая, чудовищная, невыносимая – и внезапная тьма, и невероятное ощущение своей беспомощности, уязвимости, невозможности закрыться…

– Этот нож Ролланна привезла с собой из Саора, и это последнее, что ты увидишь в своей жизни…

Кровь, текущая по лицу… Второй укол воспринимается слабее и в то же время болезненнее…

Я никогда его не увижу! Никогда не скажу!!

– Джэд, Джэд, родной! Проснись!

Самые прекрасные в мире глаза склоняются надо мной, и самые нежные на свете руки вытягивают из липкого кошмара.

– Джэд, любовь моя… Это сон, только сон!

Сердце колотится, как бешеное… Во рту вкус крови… Той самой?!

– Ты губу прикусил… дай, я вытру.

Не только губу. На его плечах, на нежной светлой коже – глубокие рваные отметины… и кровь на моих ногтях.

– Не переживай, мой хороший. Ты сейчас всё залечишь.

Я не заслужил такую любовь… Сколько ещё ему возиться со мной? Века?!

– Джэд, пожалуйста! Успокойся. Глотни ойта. Всё хорошо, всё позади. Прошло много лет. Ты живой, ты зрячий… Иди ко мне, прижмись.

– Дэрэк…

– Я здесь. Я с тобой. Никто больше никогда тебя не обидит. Вот, я обнял тебя. Ты в безопасности.

– Дэрэк, мне страшно…

– Я защищу тебя от всего на свете. Ты мне веришь?

Я верю тебе. Можно я забуду на миг, что я король Саора и всесильный маг? Можно я просто поплачу, прижавшись к тебе?..

– Джэд, счастье моё, жизнь моя… плачь.

– Ты ведь никому не скажешь? Даже Эльги?

– Конечно. Никто ничего не узнает… какие у тебя ледяные руки! Тебе холодно?

– Трясёт всего…

– Укутайся. Вот так.

Я смотрю на его бесконечно дорогое и близкое лицо:

– Дэрэк… тебе не надоело нянчиться со мной?

– Молчи, чучело! Как тебе только не совестно!

Я счастливо вздыхаю и пристраиваюсь у него в объятиях.

– Тебе не тяжело?

– Да ты лёгкий, словно пушинка… Ты когда ел последний раз?!

– Не помню.

– Горе ты моё…

За окном моей… давно уже нашей спальни – Слияние. Я начинаю согреваться под одеялом, а больше – от тепла его тела. Одна рука гладит моё плечо, вторая тихонько перебирает пряди волос.

– Только Эльги не говори! Она расстроится…

Он целует меня в губы – властно и покорно одновременно:

– Не волнуйся. Лучше попробуй уснуть.

Он не знает заклятий и не обладает силой, только веки мои начинают закрываться сами собой.

Любовь – тоже магия…

* * *

Утро застигает меня врасплох. Солнце заливает спальню, за окном уже чуть ли не полдень… Ничего себе поспал! И что, никто не потревожил? Быть не может!

Может… Он не спит, лежит рядом, приподнявшись на локте, и смотрит на меня. Самая лучшая в мире защита от докучливых посетителей – надёжней любого Барьера. Рука привычно ласково проводит по моей щеке, шее, плечу…

– С добрым утром, Джэд!

– С добрым утром, Дэрэк!

Его мальчишеская улыбка освещает всё вокруг не хуже Сэрбэл.

– Выспался?

– Да… Скольких ты отослал?

– Немногих. Лейгни со всякой ерундой, девочек с просьбами, и Спалк забегал. Ничего важного. Потерпят.

Его руки перебирают мои волосы. Это уже своеобразный ритуал. Вообще я с детства ненавижу, когда касаются волос, даже случайно. Но прикосновения пальцев Дэрэка настолько приятны, что я замираю и невольно поддаюсь навстречу этим ласковым движениям.

– А что за ерунда у Лейгни?

– Очередной скандал у тонхов… Сама справится.

Одна его рука начинает притягивать к себе, вторая скользит по моему телу. Нежность в его глазах сменяется призывом, полураскрытые губы манят…

– Джэд…

Руки его становятся всё смелее, настойчивее, и я закрываю глаза в предвкушении.

Я желаю его безумно. Но стараюсь не подавать виду. Это тоже давняя традиция, своего рода игра… Он добивается меня – каждый раз.

Сдерживаться становиться всё тяжелее, когда к ласкам добавляются прикосновения губ… Мне с большим трудом удаётся не стонать от удовольствия. Но моё тело выдаёт меня, и скоро он находит этому неоспоримое подтверждение…

– Ах, ты обманщик, баловник!!

Я счастливо смеюсь, хватаю его в охапку и начинаю целовать с не меньшей, если не большей страстью. Всё, можно не притворяться, отдаться, ни о чём не думать…

Безудержный восторг и наслаждение.

Он знает моё тело гораздо лучше меня самого. Знает, где достаточно лёгкого прикосновения, а где можно проявить напор. Он первый открыл мне точки, отзывающиеся сладкой остротой, и места, поглаживание которых приводит в экстаз…

Я всегда жалею только об одном – это слишком быстро кончается…

– Дэрэк, ещё…

Изумрудный взгляд переворачивает во мне всё внутри, а замершие руки заставляют трепетать от жажды продолжения.

– При одном условии…

Я улыбаюсь:

– Всё, что хочешь… кроме королевства.

Моя любовь веселится от души:

– Саор твой… сдалась мне такая обуза! Даже не мечтай от него отделаться!

Он берёт мои руки, стянутые браслетами, целует ладони, запястья, плечи, шею, светлую полоску кожи под ожерельем… так, что я завожусь опять:

– Дэрэк… что угодно!

– Включая Саор?

Забавляешься? Ладно, сам напросился!

Я мгновенно оказываюсь сверху. Прижимаю его к кровати, упираюсь бёдрами, запрокидываю голову, впиваюсь поцелуем в губы – пока не слышу сладкий стон и не чувствую страстное движение тела мне навстречу. Уклоняюсь, отстраняясь на ничтожное расстояние – именно на такое, чтобы позволяло ощущать, но не давало войти…

– Джэд… Возьми меня… без условий…

Его голос срывается, глаза молят. Он не может двигаться подо мной, но способен ответить на поцелуй – так, что вскипает кровь, голова кружится, желание становится нестерпимым, и мы сливаемся с такой жадностью и страстью, словно этот раз – первый, словно не было этих шестнадцати лет счастья…

Наши чувства – общие. Каждый испытывает то, что ощущает другой. Пик наслаждения я прохожу дважды – свой и его – всегда…

Мне нравится, что после всего он никогда не отодвигается, не спешит разделяться, наоборот, льнёт сильнее, и его нежные прикосновения ласкают уже душу.

– Дэрэк мой… что это было за условие?

– Проведи со мной день. У тебя сегодня ничего важного. Я давно прошу показать мне Нергере. Сколько можно тянуть?

– Мэль обидится.

– У неё Стэн есть. И потом, ты же сам говорил, туда ходят только вдвоём. А сегодня после такого чудесного утра давай продолжим в том же духе. Кто недавно говорил Илине про отпуск? Вот и считай, что это твой короткий отпуск.

Он расправляет ожерелье на моей груди:

– Больше же у тебя не выпросишь, мой король…

Я смотрю в окно. Теперь уж точно полдень. Если бы что-нибудь случилось, Спалк и Лейгни были бы настойчивее. Да и сам я чувствую – в Саоре спокойно. И мне так уютно нежиться в этих объятиях, что совершенно не хочется вставать вообще. Он тем временем сажает меня на кровати спиной к себе и начинает расчёсывать спутавшиеся за ночь волосы…

– Дэрэк… так нечестно. Мне слишком хорошо, так ты добьёшься всего, чего пожелаешь.

Движения гребня становятся медленнее и замирают:

– Правда, всего?

Я не умею врать. Недоговаривать, скрывая истину, – да, в совершенстве. Тренировался всю юность. Но на прямой вопрос вынужден отвечать так же:

– Не идущего вразрез с Законами и долгом короля.

Тишина за спиной меня пугает. Хочу обернуться, но он опережает меня, притягивает, прижимает, шепчет в ухо:

– Вряд ли это идёт вразрез с Законами. А если и касается долга, то только супружеского. Мы же мужья, не забыл? Прочти мысли…

Я читаю – и понимаю, что краснею. Более того…

– Дэрэк, ты штаны мои не видел?

Он хохочет, опрокидывая меня обратно:

– Поздно… Не скроешь! И откуда в тебе столько сил?!

– Ты как будто недоволен…

Он обеими руками обхватывает выдавшее меня, заставляя судорожно вздохнуть.

– Так что там насчёт отпуска?

– Согласие, вырванное под давлением… Дэрэк! Ты хочешь, чтобы мы совсем из спальни не вышли? Дэрэк! Прекрати немедленно…

Он не прекратит. Более того, это моё слово – словно знак того, что можно безнаказанно продолжать. Я сопротивляюсь – пару секунд и с восторгом отдаюсь на милость любимых рук, понимая, что дальше он проделает со мной всё то, что только что показал в мыслях…

Озорное лицо приближается ко мне:

– Так как, пойдём в Нергере?

– Я пойду с тобой куда угодно… только не останавливайся.

Отпуск так отпуск!

За что мне столько счастья?!

* * *

Он ведёт меня за руку, не давая сбежать. Конечно, я могу переместиться и с ним. Даже с целой толпой. Хоть со всем своим королевством! Но не тогда, когда тебя упрямо тащат через весь Орж потому, что нахально поймали на слове!

– Сказал – куда угодно? Пошли завтракать! Или обедать… даже не знаю. Я голодный, как хоренг!

Всё, Джэд, пообещал? Расплачивайся… Только я понимаю, что сам хочу есть. Ужасно!

Нас немного пошатывает. Всё-таки фантазии Дэрэка несколько… какое бы слово подобрать поприличнее? Изматывающие.

– Синеглазый, ты чего спотыкаешься?

– А сам? Учти, сейчас над нами все наши потешаться будут.

– Завидовать они будут! Только вряд ли мы кого-нибудь застанем. Время неподходящее. Для завтрака поздно, для обеда рано. Это мы с тобой подзадержались… почаще бы так!

Но, как назло, в столовой – полно народу. Вся семья! Не иначе, нарочно караулили. Эльги с Дейзи улыбаются, отец Гэссу под столом толкает, чтобы молчала. Доченька ехидно уставилась… сейчас ляпнет!

– Папа, я не пойму что-то… обычно люди со временем взрослеют. А вы с Дэрэком словно семнадцатилетние…

Неправда! Я в семнадцать куда серьёзнее был! Любовь глупостью считал!

Мэриэль не унимается:

– Или это такая особенная магия Хранителей? Деда, это возможно?

Отец влюблённо глядит на жену, на дочь и довольно хохочет:

– Иногда, Мэль, это получается само собой… Сынок, садись. На ногах ведь не стоишь. Дэрэк! Тебя тоже касается.

Один Стэн сохраняет серьёзное выражение, не теряется, пододвигает нам полные тарелки, украдкой подмигнув:

– Держитесь, парни… Они тут поспорили!

Опять?!

Я утыкаюсь в тарелку. Во-первых, вкусно. Во-вторых, действительно, когда я ел последний раз? А в-третьих, ещё одна шуточка – и я не выдержу. И так уши горят!

Эльги подходит сзади, склоняется к самому уху принца:

– Дэрэк, – вроде бы шёпотом, но так, чтобы я слышал, – не знаю, чем вы там занимались, но делайте это почаще! Глядишь, и откормим это тощее недоразумение… Смотри, как уплетает!

Ну, Эльги, ну, жена любимая! Вечером же покажу, что Дэрэк напридумывал! Посмотрим, как ты после этого проголодаешься!

– Папа, – Мэль всё нипочём, – у меня такое чувство, что мне вы с Дэрэком знания дали явно урезанные. Не хотите дополнить? А то у меня Обряд скоро…

Стэн пихает её локтем, Дани откровенно хохочет, Ариэль заливается румянцем, а я готов провалиться сквозь землю…

– Между прочим, – в голосе принца откровенная гордость, и его рука властно и в то же время нежно ложится на моё плечо, – мы сейчас в Нергере идём. Вдвоём. Так что, Мэль, Саор на тебе. Привыкай, королева.

Вот теперь – тихо. И завистливые вздохи в тишине. Молодец, Дэрэк!

– Эй, совершенство наше синеглазое! – Гэсса верна себе. Мать есть мать, даже названная. – С чего это вы вздумали? Нергере очень опасное место!

Я честно отвечаю:

– Дэрэк захотел.

Эта фраза срабатывает не хуже заклинания. Она смотрит на принца, о чём-то говорящего с женой и сыном, и лицо её смягчается:

– Если так, то конечно… Но, Синеглазый, прогулялись бы вы в какой-нибудь иной мир…

– Гэсса!

От моего рыка она умолкает. Правильно. Только Дэрэку позволено влиять на меня. Он один имеет право просить, даже требовать. Уж извините. Такой я властный и мерзкий тип.

Король и Хранитель Саора.

Мой голос услышан. Они все вздрогнули, даже Мэль притихла. Отец – Создатель мира – непроизвольно заслоняется женой, Дейзи о чём-то умоляет Дэрэка, Дани ищет поддержки у Стэна, Ариэль и Вейра прижались друг к дружке… А что это за девушка с ними? Я сразу и не заметил её среди семьи. Аура – незнакомая. Кто притащил постороннего человека наблюдать наши отношения?!!

Видимо, мой гнев легко угадывается, иначе как объяснить, что вокруг меня сразу образуется пустое пространство. Они что, думают, я магией засвечу?!

– Джэд, да в таком состоянии тебе и заклятие применять не надо, – Дэрэк торопливо разводит мои руки, сведённые… ох, что же я только что не наделал! Это же знак Подчинения!

– Я и говорю… у тебя это неосознанно идёт. Ты злишься – сила отзывается. Смотри, Тор за Гэссу прячется! По нему ты ударишь, а её пожалеешь.

– Дэрэк, там чужая девушка. Какого чёрта!

– Так они из-за неё и собрались. Это Элия, дочь Плена. Её мать, Тиана, подруга детства Эльгер. Влюблена была когда-то в тебя, кстати… А сейчас Элия идёт Наблюдателем в Паджер. Этот мир нельзя оставлять без присмотра. Вдруг найдётся подобный…

Волну ужаса, по счастью, ощущает только он.

«Не произноси вслух!»

«Синеглазый, прости… Это сегодняшний кошмар?»

«Сегодняшний, вчерашний… постоянный… Эта Элия – я должен говорить с ней?»

«Так велит традиция. Но, если для тебя это сейчас тяжело…»

«Я справлюсь. Только будь рядом!»

«Я всегда рядом, Джэд».

Девушка смотрит на меня, не отрываясь. Так, словно видит что-то светлое и прекрасное, а не обычного парня с кучей проблем и недостатков.

Корона эта… даже не надетая, всё равно со мной. А ожерелье с браслетами и вовсе не снять.

Мне неловко заговорить – после шуточек Мэль и остальных.

– Элия, дочь Илена. Ты выбрала очень нужную работу. И совершенно необходимую Саору. Паджер однажды уже преподнёс нам сюрпризы.

Она смущённо кивает:

– Благодарю, мой король.

– Ты всегда можешь рассчитывать на поддержку Круга. Как хорошо ты владеешь магией? Связываться сможешь?

– Можешь посмотреть ауру. Я была лучшей ученицей Арска пару лет тому назад.

Смотрю. Неплохо. Не Дани, конечно, но приемлемо. Притом сыночек наш – будущий принц, его Наблюдателем в далёкий мир не отправишь.

Дани словно угадывает мысли, поворачивается ко мне:

– Дэйкен, я мог бы подстраховать!

– Вот ещё! – возмущается Дейзи. – Сиди уж, страховальщик!

– Мама, Паджер не Нергере! Опасности никакой!

– И слушать не хочу! Скажи ему, Синеглазый!

Я улыбаюсь Дани:

– Не переживай. Матери, они все такие. Потом сходим вместе, навестим. Не против, Элия?

Она расцветает. Её глаза смотрят на Дани с восхищением… и, вот это да! Он сияет тоже!

«Дэрэк, ты видел?!»

«Похоже, сынок вырос… Что делать-то будем? Его в Паджер отпустим или её удержим?»

«Ни то, ни другое. Пусть Элия идёт одна. Если это серьёзно – она вернётся. Станет принцессой. У Дани выбора нет».

– Папа, – Мэль сбавляет тон, – может, вы нас со Стэном в Нергере возьмёте?

Дэрэк исподтишка показывает ей кукиш… И отворачивается с невинным видом.

– Доча, нет… чтоб не спорили за моей спиной! О чём хоть, кстати?

– О том, вы сегодня вообще из спальни выйдете или нет, – чуть слышно шепчет мне на ухо Эльгер. – Тор, как всегда, проспорил.

– Эльги, вы!..

– Просто рады за вас. А твой отец – неисправимый романтик. Идите, родные. И чтоб вечером показали, с чего такой аппетит разыгрывается!

Я целую её. Они дороги мне оба. Моя Эльги – чудо, лучшая из женщин, самая чуткая, самая понимающая, нежная, ласковая, желанная…

Друг к другу они не ревнуют. Только ко всем остальным – объединяясь в этом чувстве против всего, по их мнению, угрожающего их счастью. Эльги может мне отвесить оплеуху, если считает, что я поступаю с Дэрэком жестоко. Он в ответ только вчера наорал на меня за то, что я слишком мало внимания уделяю собственной жене. Шестнадцать лет назад они поочерёдно караулили мой сон, не оставляя ни на секунду, их забота вытащила меня из того ужаса. Может, кому-то это покажется непостижимым. Но, если я хочу быть вместе с Эльги, Дэрэк оставляет нас одних. И наоборот. А чаще всего, мы втроём… просто спать со мной очень сложно из-за кошмаров. Дэрэк как-то притерпелся, Эльги так и не привыкла.

Но в Нергере я иду с Дэрэком…

Угадывая мои мысли, отец манит меня взглядом. Смотреть на него всегда странно – словно видишь своё отражение, которое почему-то живёт своей жизнью. И взрослее немного – на две тысячи лет. Если я похож на подростка, то он в свои годы выглядит чуть-чуть постарше. Тридцатилетним. Жену свою он обожает, а моя сестрёнка из него и вовсе верёвки вьёт. Сейчас образ бесстрастного Хранителя почти стёрся из памяти, наши с Дэрэком дети даже не понимают, как он когда-то держался вдали от всех, отстранённо наблюдая, не вмешиваясь, лишь контролируя события.

«Так ты решился-таки?» – интересуется он.

Разговаривать мысленно – это магия. Требующая усилий и сосредоточенности. Совсем не так, как говорить с Дэрэком. Там усилия нужны, только если я стараюсь закрыться.

«Не знаю. Ещё не разобрался».

«За столько-то лет?!»

Передёргиваю плечами:

«Это не так просто, как кажется. Это же выбор навсегда. Вдруг я выберу неправильно?»

Он улыбается:

«Для меня всегда было загадкой, как ты, такой решительный и бесстрашный, смелый, даже дерзкий, боишься своих чувств настолько, что предпочитаешь отступать, лишь бы не переходить черту».

«Папа, ты уже шестнадцать лет назад готовился устроить мне выволочку – когда вызвал нас с Дэрэком и потребовал от меня объяснений! С вопросом, сколько раз мне нужно умереть, чтобы признаться ему в том, что испытываю! Правда, мы к тому моменту и сами разобрались…»

«Сейчас я спрашиваю, сколько тебе нужно с ним прожить, чтобы…»

– Перестань! – уже вслух.

Он махнул рукой:

– Это моя вина. Не умею я детей воспитывать. Вырастает вот такое…

«Ладно, надеюсь, когда придёт время, ты поймёшь, – продолжает он опять мысленно. – Озеро вечно».

«Мы тоже. И я, и Эльги, и мой Дэрэк…»

«Джэд, ведь даже из этих слов понятно…»

«Нет! Я не готов выбрать, более того – не хочу!»

«Ты не сможешь откладывать бесконечно».

«Могу. Мы бессмертные, ты забыл?»

«Всё равно вы никогда не сможете войти втроём».

– Значит, мы с Дэрэком просто погуляем по Нергере.

– Сынок, – отец смотрит на меня с незаслуженной теплотой, – ты, правда, поосторожнее там. Это странный мир, непредсказуемый, как и…

Как и я сам. Знаю.

– Дэрэк, пошли?

– Минуту! Подожди меня в галерее. Я скоро.

Он что-то выговаривает Дейзи. Принцесса слушает, хмурясь.

Четвёртой она стать так и не смогла. Посмотрела на нас со страхом и восхищением – и сбежала. Как и предполагала Эльги, мы её шокировали. Но хоть больше не проявляет ревности. Знает, что может прийти в любой момент – если захочет. Наверно, ей было нужно именно это.

Я киваю дочке, Стэну, всем остальным. Извиняюще улыбаюсь Гэссе. И иду в галерею. Вид оттуда – залюбуешься. Перед тобой сады, озёра, Тирем – цепь фонтанов и маленьких водопадов, не таких, как Ори, но по-своему прекрасных… Я наслаждаюсь свежим ветром, треплющим волосы, когда меня окликают.

– Джэд…

Настораживает уже интонация. Только двум людям в мире позволено так призывно, соблазнительно, многообещающе произносить моё имя. Я оглядываюсь.

Сина! Мне казалось, я отделался от неё навсегда – спасибо Эльги. Нет, вот она, стоит передо мной в одной прозрачной тунике, показывающей больше, чем скрывающей… Что ей нужно?!

– Джэ-эд…

Я морщусь:

– Дочь Тирпе. Для тебя я – король Саора. И никак иначе!

– А если я хочу – иначе? Если вижу в тебе не короля, а прекрасного юношу?

– Девочка, я почти в три раза тебя старше…

– И что с того? Во сколько раз Тор старше своей жены – в двадцать? Джэд…

– Не смей звать меня – так!

– Я буду звать, пока ты не поймёшь! Я люблю тебя! Что мне нужно сделать, чтоб ты понял – я хочу тебя? Только тебя, не твою корону, положение, место в твоей семье… Мне достаточно ночи с тобой – одной или нескольких, как пожелаешь…

Я не умею говорить с женщинами. Я вообще подобных тем избегаю! Дэрэк смеётся, что из меня нежные слова надо силой вытаскивать, – и тащит, и добивается-таки своего! Ему я могу сказать такое, что и повторить невозможно… Но это он! А тут девочка, ровесница моей дочери, подступает ко мне, тянет руки, пытается обнять… Если кто-нибудь нас сейчас увидит?!

– Джэд! Если ты так любишь мужчин… Женщина не сильно отличается от мужчины, если брать её с той же стороны…

Я шарахаюсь так, что непременно ударился бы о стену, если бы не врезался во что-то более мягкое.

«Дэрэк! Она сказала!..»

«Я слышал. Она пожалеет о своих словах!»

– Сина, дочь Тирпе, – в воздухе повеяло ледяным ветром, – будь ты мужчиной, я вызвал бы тебя на Поединок за оскорбление моего короля… и моего мужа! Но ты женщина, и твоя дерзость останется безнаказанной – пока. Если ты не вздумаешь повторить её!

Я никогда не видел его таким грозным – и таким прекрасным. Он встал между нами спасительной преградой, и я невольно прижимаюсь к нему, ища защиты и поддержки.

– Да, я женщина! – не унимается Сина. – Что бегаешь за ним, как привязанный? Боишься, что женщина заставит его вспомнить, насколько приятнее любить нас, нежели тебя? Что мы для этого созданы, в то время как ты – всего лишь порочная склонность короля Саора?! Если бы не твои домогательства, он никогда бы не опозорил себя, переспав с мужчиной!

Дэрэк вспыхивает и оборачивается ко мне:

«Я твой позор, Джэд?»

Если бы я промолчал сейчас, то действительно счёл бы себя опозоренным!

– Сина, дочь Тирпе! Если ты ещё раз позволишь себе подобное в отношении нас с мужем… Оскорбишь его, будешь докучать мне… Я, Джэд, сын Аргена, король Саора, клянусь честью своей и именем своим, добьюсь, чтобы Круг воплотил в жизнь Закон Алхэна о неприкосновенности личной жизни королей со всеми последствиями для нарушивших его… Тебе это ясно?!

Вот теперь она понимает. Вздрагивает, убедившись, что я не шучу. И исчезает – надеюсь, надолго, ещё лучше – навсегда.

Я выдыхаю и тихо опускаюсь прямо на пол. Увидят, не увидят… уже без разницы. Ноги не держат.

Он садится рядом со мной. Тоже на холодные камни пола. Всегда – рядом, всегда – следом…

«Я не заслуживаю твоей любви, Дэрэк».

– Заткнись! Немедленно! Иначе я врежу тебе!

«Себя же ударишь».

– Ничего! Зато ты прочувствуешь! И – немедленно поднимись! По низу ветер сильный. Замёрзнешь!

«Так мне и надо…»

Звон в ушах не даёт продолжать.

– Дэрэк, больно!

– Знаю… Ещё раз попробуешь такое сказать – получишь сильнее. Ясно, чучело?! Встань сейчас же!

– Дэрэк, бить короля…

– Не короля, а мужа! Имею право! Закон Гэдэи! Прошедшие Обряд не обязаны отчитываться в своих отношениях перед Правителями!

– А если один из них – король?

– Тем более! Я сейчас тебя силком подниму! Ты, невозможный, несносный…

Увы, я такой… я поднимаюсь и оказываюсь лицом к лицу с разгневанным… мужем.

– Что ты разнюнился?! Первый раз услышал гадость?! Пора привыкнуть! Или отказаться от меня – хочешь?

– Дэрэк, ты что, серьёзно?!

– Да! – он срывается на крик. – Если глупость малолетней дуры так задевает твоё самолюбие, твоё мужское начало, твою гордость – хочешь, расстанемся? Люби женщин, докажи всем, что не извращенец, что это была ошибка… все шестнадцать лет.

Я тихо поворачиваюсь, готовый уйти. Всё кончено. Он не простит мне малодушия…

– Эй, вы!

В голосе Эльгер звучит такой гнев, что мы оба замираем.

– Вы, два заигравшихся ребёнка! Сюда, живо!

Её нельзя ослушаться. Мы подходим, не глядя друг на друга… и каждый получает по пощёчине. Точнее, по две – свою и другого.

– Охолонули? Или ещё отвесить? В глаза мне смотрите – оба! Из-за чего вы орёте так, что аж в столовой слышно?

Запинаясь, я честно рассказываю. Моя королева пристально вглядывается в наши лица:

– Два влюблённых идиота… Дэрэк, ладно Синеглазый, с его гордостью и не такое наворотить можно. Но ты! Ты же всегда был умнее, я бы даже сказала, разумнее! Что тебя так задело?

– Он стыдится наших отношений…

– Он? – Эльгер тыкает в меня пальцем, весьма чувствительно. – Он неделю назад во всеуслышание признался тебе в любви! На весь Саор! Словами песни, которую теперь со слезами умиления распевают все в королевстве! Или мне кристалл достать с записью?

Дэрэк виновато склоняет голову.

– А ты, чучело синеглазое… Если ты ещё раз посмеешь обидеть человека, который нянчится с тобой почище матери, ночей не спит, карауля твой сон, есть тебя заставляет, недокормыш костлявый, терпит из-за тебя оскорбления, оберегает от всего на свете, пылинки с тебя сдувает… Разорву с тобой Обряд, понял?! Живи один, совершенство неблагодарное!

– Эльги! – искренне пугаюсь я.

– Эльги! – Дэрэк встревает между нами. – Ну, что ты! Перестань! Как мы без тебя!

– Мы?!

Изумрудный взгляд передо мной полон заботы и тревоги:

– Эльги, ну, конечно… Куда я без него. Это я один виноват – вспылил, наговорил лишнего. Я действительно, должен был быть разумнее.

Я вижу только этот взгляд. И понимаю, что мы действительно идиоты…

Эльги хватает нас и влечёт к себе:

– Быстро обнялись, поцеловались и попросили прощения… в любом порядке из сказанного!