Текст книги "Путь. Том 2"

6. Сказка на ночь

– Мой Синеглазый, спи.

Я капризно тяну его руку:

– А приласкать?..

– Джэд! В зеркало на себя посмотри! Пока не будешь на человека похож, никакой близости!

Обидно… Особенно когда он рядом. Когда рука обнимает меня, а моя нога хозяйски закинута на его бедро.

– Дэрэк, я порядке.

– А то я не вижу!

– Пожалуйста… Один разочек.

Моя зеленоглазая любовь смеётся:

– Другому рассказывай про один! За все шестнадцать лет не помню, когда б ты остановился на первом разе! – Он нежно гладит меня и одновременно бережно скидывает ногу: – Восстановишься – поговорим. А будешь приставать – сейчас второе одеяло возьму и руки уберу.

Раньше он пугал, что к себе спать пойдёт Лет так пятнадцать назад. Теперь, слава Создателю, подобных глупостей не говорит.

Спать порознь! Ха! Даже перессорившись вечером, мы почему-то под утро всё равно просыпаемся вместе… Магия, что ли?

– У меня сна ни в одном глазу. Дэрэк, ну, пожа-а-алуйста…

Он серьёзно заглядывает мне в лицо:

– Всё так плохо?

Я быстро-быстро киваю, не веря своему счастью.

– Обещаешь потом уснуть?

– Конечно! Я вообще готов пообещать всё, что угодно, кроме…

Привычная пауза – и мы начинаем хохотать оба:

– Кроме королевства!

Дэрэк прижимает меня к себе:

– Мой ненасытный, невозможный, несносный синеглазый король… Будь по-твоему. Только, чур, не трать сил… лежи и наслаждайся, хорошо?

Его нежный шёпот уже переполняет меня блаженством, и стосковавшееся тело откликается с такой готовностью, что пугает нас обоих.

Хорошо, что и его тело – тоже…

* * *

– Ты обещал уснуть!

– Дэрэк, ну, не могу же я сам на себя заклятие наложить! На тебя – легко, хоть сейчас. А на самого себя – не выйдет!

– Чучело ты моё… Как бы тебя усыпить? Хочешь, колыбельную спою?

– Издеваешься? Сейчас как скажу – спой! Что делать будешь?!

– Тогда сказку расскажу… У тебя, правда, это лучше получается. Так и вспоминаю, как ты девочкам рассказывал!

– Ага! Неизвестно только, кто внимательнее слушал – они или ты! Нет, правда расскажешь? Я считал, ты только стихи пишешь!

– Будешь слушать – постараюсь… Если коряво получится, не обессудь.

Я сворачиваюсь калачиком, кладу голову ему на колени, чтобы видеть лицо.

– Так не пойдёт! Глаза закрывай! И руки дай сюда… шаловливые.

Приходится подчиняться. Я всё равно его вижу – даже с закрытыми глазами. А моей ладони в его даже приятно.

– Слушай. Жил был… один принц.

– Заколдованный?

– Джэд, молчок! Не сбивай!

– Хорошо, хорошо…

– Принц был не заколдованный. Просто непосвящённый. И несведущий. А ещё – глупый. Он прожил двадцать безмятежных лет, и ко всему относился легкомысленно и беспечно. У него была мама, которая оберегала его от всего: от необходимости заботиться о себе, думать о будущем, стремиться к чему-то. Принц думал только о своих удовольствиях. У него было множество девушек, и ни с кем он не оставался дольше нескольких недель.

И вот настал его двадцатый день рождения. Обычно в сказках в подобных случаях приходят поздравлять добрые феи. А к принцу пришла Судьба.

Его Судьба была так прекрасна, что он даже растерялся. И смутился. И не понял, что это – она. Понял только, что он влюбился. По-настоящему. А поскольку никто никогда не посмел бы признаться в любви Судьбе, он сделал предложение другой принцессе, думая, что увлечён ею.

Принцесса ответила ему согласием, стала ему хорошей женой, и они жили счастливо и безбедно. Только принц чувствовал, что это всё не то. Его Судьба была с ним рядом, но разве может простой человек претендовать на место в её душе и сердце! Во всяком случае, так считал принц. Он, повторюсь, был не особенно умным.

Тогда Судьба решила, что он от неё отказался. И предпочла погибнуть… оказывается, и так бывает. Ведь если её безжалостно гнать от себя, она исчезнет. Вот и принц вдруг с ужасом понял, что он потерял её навсегда. И испугался так, что Судьба услышала и вернулась.

Но – подчеркну это ещё раз! – принц был очень глуп. Себе он сказал, что значит для него его Судьба, но он не осмелился признаться ей самой. И продолжал мучить её и мучился сам… пока не накликал настоящую беду. Такую, что стало не важно – кто она, а кто он. Главным оказалось то, что даже такой глупый принц преодолел все свои страхи и предубеждения, схватил свою Судьбу обеими руками и пообещал никогда не отпускать…

Я открываю глаза – потому, что он прижимается ко мне губами. Не просто прижимается – целует с силой и страстью, словно не сам только что просил успокоиться и заснуть.

– Дэрэк… Эта сказка не из тех, что я рассказал бы дочкам.

– Зато у неё хороший конец… Я до сих пор держу свою Судьбу в объятиях и каждый день с восторгом повторяю, как же мне повезло… счастье моё синеглазое.

– Твоя судьба теперь точно не уснёт.

– Я уже сам ей уснуть не дам… Джэд, мы ненормальные? Два парня, вроде без отклонений, жёны есть, дети… Меня на мужчин никогда не тянуло, тебя тоже. Более того. Меня тогда на балу Стэн обнял – по договорённости, с предупреждением! – противно! Аж передёрнуло. Представить, что его рука ляжет туда, где сейчас твоя – мороз по коже… а от твоей огонь по всему телу. Завожусь от одной мысли, что ты продолжишь…

– Так?

– Да… Что это, Джэд? Я ночью иногда проснусь, представлю, что было бы. Если б Лекст был проворнее. Если б на Маринике Тор стал упорствовать. Или нож Скера доделал бы свою работу быстрее, чем я успел. Я не просто боюсь – у меня внутри всё обрывается и обмирает. Разве так бывает? Чтобы даже Грань не страшна – но только если вместе! А врозь – даже день пугает! Ладно, ты. Ты у меня исключительный, неповторимый. Чистая магия, случайно принявшая такую прекрасную форму. Но я – я обычный человек. Глупый принц…

Я нежно целую его:

– Ты же сам сказал – это судьба…

7. Сравнение

Лёгкий стук в дверь не разбудил, но вывел из состояния приятной дремоты.

«Какого… с утра пораньше!»

Я рассмеялся.

Мы уже и думаем одинаково, и выражаемся одними словами.

«Если там не извержение Солха, всех к чёрту!»

Моему синеглазому счастью понежиться не дали… надеюсь, там действительно извержение! В гневе он страшен – и прекрасен.

«Одеялом прикройся, чучело!»

«Вопрос только в том, куда я его вчера зашвырнул. Даже под кроватью нет. Не магией же испепелил?!»

В том состоянии, что был, – вполне мог. Ладно, простынь тоже сгодится.

Стук повторился – очень деликатно и тихо.

– Заходи, кто там нерешительный такой!

Голова Стэна аккуратно просунулась в щёлку, а глаза, зная нас, он старательно отводит в сторону:

– Парни, простите… Но вы очень нужны!

– Проходи, садись, – машу я рукой. – Эй, не к нему!

«Он у меня шальной с утра… Как схватит…»

«Конечно, схвачу! Нечего на голодном пайке держать!»

Наверно, мы думаем слишком громко – иначе почему юноша краснеет и опасливо отодвигается?

Джэд внимательно смотрит на него и сразу меняет тон:

– Стэн, случилось что? На тебе лица нет.

Он мучительно кивает:

– Меня Мэль бросила…

Мы оба подскакиваем:

– Да ты что!

– Не может быть!

– Может… Сказала – всё кончено. Обряда не будет…

Мы переглядываемся:

– Слушай… ты, наверно, не так понял. Поссорились, наговорили глупостей.

– Это же нормально. У нас так частенько.

– Вон, мне Дэрэк тут такого наплёл – жуть! Я… – здесь Синеглазый запинается.

«Давай, расскажи ему – как напился и нож в себя всадил! А то давно доченька над нами не издевалась!»

«Похоже, доча нашла нам замену».

Стэн вздыхает так тяжело, что шутить уже не хочется.

– Вы, парни, другое дело. Все же понимают, что вы не расстанетесь никогда. И вы сами – первые. А мы с Мэль месяц вместе… и тринадцать дней.

«Дэрэк, дело серьёзное. Он дни считает, а доча дурит?»

Я с ним согласен.

– Стэн, расскажи всё по порядку. С чего началось-то?

Губы у него дрожат – почти не заметно, если не всматриваться.

– Всё было нормально. Вечером пожелали друг другу спокойной ночи. Поцеловались и… – Он с тревогой покосился на Джэда.

– Стэн, тут все взрослые! Потискались чуток. Дальше!

– А утром она не пришла меня будить. Я к ней – заперто. Стучу – не открывает. Зову – тишина. Я к себе вернулся. Смотрю – на подушке кристалл лежит. А в нём… вот.

Дэйкен забрал крохотный десятигранник из его руки, сжал – и перед нами Мэриэль во всей красе. Лицо бесстрастно… ох, не нравится мне эта наследственная черта. Судя по тому, как хмыкнул Джэд, ему тоже.

– Стэн, я всё обдумала и поняла, что мы слишком торопимся. Мы слишком мало вместе, чтобы связать себя Обрядом. Поэтому считай себя свободным.

Запись резко оборвалась. Синеглазый уставился на меня, я – на него.

– Джэд, а кристалл подделать можно?!

– Ты тоже об этом подумал?!

Он принялся вертеть кристалл и так, и эдак – величайший маг Саора! – чтобы в итоге вздохнуть:

– Нет, запись настоящая. Сделана сегодня ранним утром. Ничего не понимаю!

«Она же любит его, Дэрэк! Я же знаю!»

«Обиделась? Приревновала? Кто-то что-то наговорил?»

«Если бы Мэль обиделась или приревновала – врезала бы от души. А услышав что-нибудь нелестное, начала бы с воплями разбираться».

«И вопли те разносились бы от Тая до Лэнтри… Доченька не в тебя. Молча страдать не станет».

«Оставив в покое мою скромную персону, что делать-то будем?»

«Пойдём, для начала поговорим с этой… обдумывальщицей».

«А с парнем что делать? Не натворил бы чего. Взгляд у него… нехороший».

Я вижу, что Джэд прав. А в нашей спальне полно и ножей, и мечей… не прятать же их начать демонстративно – мол, не вздумай!

«Уложи-ка его баиньки, Синеглазый».

«В нашу постель? Сны не замучают?»

Чуть приподнятая бровь, и лукавая усмешка, и подсползшая простыня… Я бы сам тебя замучил – пока бы пощады не попросил… Как не вовремя Мэль дурить приспичило!

«Ты свои мысли до ночи прибереги… подвинься чуть, сейчас усыплю его».

Вряд ли Стэн понял, что случилось. Мы уложили его, сладко спящего, быстренько оделись и прыгнули к Мэриэль. Злые. Очень.

Злой я – это много шума и крика. Гнев Джэда – это тихая, холодная ярость. Гораздо более пугающая.

Вместе мы та ещё картина…

Мэль при нашем появлении подскочила на месте.

– И как это называется? – набросился я с порога.

Наша будущая синеглазая королева посмотрела на меня с опаской, перевела взгляд на отца – и отшатнулась в ужасе.

– Доченька, – голос Дэйкена был обманчиво ласков, – а не предупреждал ли я тебя в детстве, что люди – не игрушки? Что забавляться с чувствами – жестоко? Что чем ближе тебе человек – тем сильнее ты можешь его задеть, ранить, причинить боль?!

– Папа…

– Так какого чёрта ты развлекаешься!!!

Ой-ой-ой… Сейчас тут будет половина Оржа… если не пол-Саора. У меня-то уши заложило, а я к его рыку привык. Мэриэль рухнула в кресло, как подкошенная:

– Я не развлекаюсь! Я сравниваю…

– Что именно?!

Мэль смотрела на него в панике, затем умоляющее повернулась ко мне:

– Дэрэк… помоги!

– Нет, доча, – помотал я головой, – заварила кашу – расхлёбывай. Объясни, что на тебя нашло?!

– Ты сначала папу успокой…

– Не раньше, чем ты убедишь меня это сделать. Почему, ложась спать невестой, ты просыпаешься свободной.

– Нет, всё не так! Дэрэк… Я не могу, когда он так смотрит!

О, да. Смотреть моя любовь умеет – так, что внутри всё переворачивается – от страха ли, от страсти… Однажды, очень-очень давно, в первый день знакомства, он так посмотрел на меня. Спустя семнадцать лет я вздрагиваю, вспоминая тот взгляд. Слава Создателю, первый и последний. Поэтому я понимаю, что чувствует Мэриэль.

Но вмешиваться не буду. И потому, что сам зол не меньше. А ещё – потому, что заблуждаются считающие меня способным воздействовать на него всегда. Я хорошо вижу те моменты, когда не в состоянии повлиять даже я. И не лезу. Сейчас как раз такой случай.

Мэль понимает это тоже. Глубоко вздыхает:

– Я всю ночь думала. Я люблю Стэна. Он меня. Но наша любовь – обыкновенная. Как у всех. А хочется – чего-то большего! Чтобы до безумия, до отчаяния, до Грани!! Как у вас.

Всё, Мэль… Теперь я тебя точно не спасу…

Я всё равно предпринимаю попытку сдержать его – хотя обречённо понимаю, что это безнадёжно…

* * *

– Чтобы до безумия, до отчаяния, до Грани!! Как у вас.

Гнев вспыхивает с такой силой, что становится почти зримым, почти ощутимым. И робкая попытка Дэрэка только подстёгивает.

– Тебе хочется Грани?!

Я только что провёл там шестнадцать дней – всей своей силой не давая уйти любимому и готовый в любой момент последовать за ним и сквозь неё…

– Ты хоть понимаешь, о чём ты говоришь?! Наслушалась красивых сказок?! Нормальная, счастливая, спокойная жизнь тебя не привлекает? Любовь прекрасного парня кажется тебе обыкновенной?! Как у нас! Хочешь, я покажу тебе Мариник – воспоминания Дэрэка?! Пройти через эту боль и отчаяние, умереть заживо – ты к этому стремишься? Неужели ты думаешь, что мы этого хотели?

Я отбрасываю руку, пытающуюся меня удержать:

– Нет обыкновенной и необыкновенной любви. Она или есть – или нет. И если ты любишь, то найдёшь способ выразить это! Не в бою и не в подвигах, а в обычной жизни. В словах поддержки, сладости близости, постоянной заботе. Ты думаешь, понимать человека можно, только разделяя его чувства и слушая его мысли? Оценивать силу страсти расстоянием до Грани?!

Мне приходится сделать пару вдохов – иначе я задохнусь.

– Знаешь, когда я признался себе, что люблю Дэрэка? Не когда вытаскивал из тьмы, не когда он закрыл меня… А когда он врезал мне от души – за то, что позволил ранить себя в Артреске. И царапина-то была пустяковая, и Грани никакой не было, и подвигами не пахло. Был разгневанный мальчик, сказавший мне… чёрт, на язык Саора и не перевести! Что я обязан думать о себе, потому что обо мне думает он…

Вот теперь его руки очень кстати. Как и ошеломлённый взгляд… Да, ты до сих пор не знаешь всего, Дэрэк… Чувствовать любовь и сказать себе, что ты любишь – есть разница.

– Вот тебе, Мэль, и самая обыкновенная любовь. Без отчаяния, боли и Грани. Думаешь, мы не мечтали бы на этом и остановиться?

– Мой Синеглазый… Да я полжизни бы отдал, чтобы ничего не было – ни Мариника, ни Нергала, ни Скера… Мэль, нельзя мечтать о боли! Даже если она сближает. Радуйся, что у вас со Стэном нет подобных воспоминаний, а если очень повезёт, то и не будет.

Дэрэк вдруг резко притягивает меня к себе и стискивает – так крепко, что становится трудно дышать:

– А ещё, Мэль… Благодари Создателя, что Стэн не могущественный маг, не Хранитель, не обладает великой силой! Потому что жить, зная, что настанет момент – и он опять отдаст свою жизнь ради других, не задумываясь, не выбирая… лучше тебе не знать, каково это! Знать это всегда, засыпая, просыпаясь, радуясь, наслаждаясь близостью… Я готов отдать своё бессмертие, если б мог поменяться с тобой местами!

«Ты можешь меня разлюбить».

«Очень смешно!»

Мэриэль смотрит на нас, словно видит впервые.

– Доченька, легенды об истинной, «настоящей» любви не отражают реальности. Возможно, наступит день, когда Стэн тоже умрёт за тебя. Или ради тебя. Но если любишь ты – ты этого не захочешь. И не допустишь.

«Я – не допущу!»

«А я не захочу!»

Похоже, мы её убедили.

«Пойдём Стэна будить?»

«Пусть сама будит!»

– Доча, там в нашей спальне Стэн тебя ждёт.

– Только мы его усыпили слегка. На всякий случай.

– Там простейшая магия. Снимешь сама.

«О! Легенда о спящем принце!»

«Короле, Дэрэк!»

«Король пока ты. Ближайшие… сколько?»

«Лет двести? А потом – построим дом…»

«На самом верху Эриэжа! И спальня с окнами на восход!»

«И двух собак! Чтоб никто, кроме них, не будил по утрам!»

«А внуков-правнуков пусть в гости приводят!»

«Точно! Пусть Эльги с Дейзи нянькаются! У нас будет больше времени…»

– Папы? Вы чего так улыбаетесь?!

– Мы мечтаем, доча…

* * *

Можете отвергать или принимать нас. Нам безразлично.

Мы будем вместе вне зависимости от того, что вы думаете. В любом из сотен миров. В родном и одобряющем Саоре. На осуждающей Земле. В Нергале, где подобные отношения преследуются законом. Даже в Шэньри, где за это положена смертная казнь.

Вместе – не просто слово.

Рядом – не значит место.

Связь – не только способность обмениваться мыслями и чувствами.

– Джэд…

– Дэрэк…

Посвящение

– Ты понимаешь, что первый раз за шестнадцать лет практически… изнасиловал меня?!

Тишина.

Нет, конечно, я преувеличил. Джэд вообще не может взять силой и быть грубым. Но обыкновенно он так нежен и ласков, что я тону в этом море прикосновений и поцелуев.

А ещё – он молчал. Я постоянно шучу, что он слишком много болтает в постели. Больше, чем в обычной жизни. Хотя возбуждаюсь от его шёпота сильнее, чем от чего бы то ни было.

Но последняя капля – он не попросил продолжения.

Темперамент моего Синеглазого мог бы потрясти кого угодно. Такой сдержанный по жизни, он готов заниматься любовью ночи напролёт… подозреваю, здесь тоже сказывается влияние наполняющей его магии, наделившей его невероятной физической силой и выносливостью. Один раз мы с Эльги были свидетелями аж семи раз за ночь – правда, мы с нашей королевой разделили их на двоих…

Сегодня он молча овладел мной, ни единым стоном не выдав конца, тихо отвернулся и замер.

– Джэд, что-то случилось?

Ни звука, ни даже шороха. Я в недоумении обернулся – и ахнул.

Он плакал, зарывшись лицом в подушку. Так, что тело тряслось в беззвучных рыданиях.

Я не видел его плачущим с Мариника. Одна слезинка после ночных кошмаров не в счёт. А рыдать, горько, безостановочно…

– Родной мой, что с тобой?!!

– Зачем ты зовёшь меня так – после того, что сделал?!

В голосе прозвучала такая тоска и боль, что я опешил. Развернул его к себе, отнял руки от лица:

– Мой Синеглазый, я не знаю, о чём ты. После Совета я сразу пошёл сюда и честно ждал тебя. Что я при этом мог натворить – понятия не имею, но буду очень признателен, если ты скажешь!

«Джэд, любимый… чем я тебя обидел?!»

Он приподнялся, избегая встречаться взглядом:

– Разве ты не был в гостевой комнате?

– Ну-ка, радость моя, давай начистоту! И гляди мне в глаза! Что произошло?

«Я видел, как ты мне изменяешь… только что».

– Джэд! – всплеснул я руками, затем страстно обнял его. – Да ты в своём уме?! Отбросив даже то, что я из нашей спальни не выходил, – как ты мог в такое поверить?!

– Смотри сам…

Мне он открывает воспоминания не так, как прочим, владеющим магией. Я вижу всё, словно из кристалла – чётко, последовательно, подробно.

Вот и сейчас я ясно видел – себя! Полностью обнажённого, самозабвенно ублажающего незнакомую девушку… Картина поражала достоверностью деталей. Моё тело. Привычка закусывать нижнюю губу. Ритм движений. Тихий стон в конце…

– Синеглазый, я всё это время был здесь. Можешь пересмотреть в моей памяти всё, до последнего уголочка. И кто эта особа?!

– Я собирался тебя спросить…

Мне стало обидно. Потом – страшно. И в конце всё победил гнев:

– Джэд, это не случайность. Кто-то, очень хорошо знающий мои привычки, намеренно поиздевался над нами. Кстати, что ты делал у гостевых комнат?

– Приветствовал Наблюдателей, прибывших на Посвящение наших девочек из иных миров.

– То есть твоё присутствие там было ожидаемо.

Дэйкен кивнул.

Он ещё дрожал всем телом, а заплаканные синие глаза резали меня наживую.

Убью! Того, кто посмел так поступить с ним!

– Иди ко мне, родной. Дай, я обниму тебя! Как ты мог подумать, что я могу изменить тебе! Как ты вообще не почувствовал, что это не я?!

– Дэрэк…

Я только сейчас осознал, что он впервые за вечер назвал меня по имени.

Точно убью!..

– Дэрэк, я вообще ничего не соображал. Всё помутилось – мысли, чувства… Я даже не помню, как сюда пришёл! А ты – как ни в чём не бывало, ластишься, зовёшь…

– Джэд, мы впервые столкнулись с чьей-то скрытой ненавистью. Не оскорбления Зэльтэн, не нападки Расха. Тот, кто это сделал, хотел причинить нам вред.

– Он своего добился…

– Нет, не добился! Он не рассорит нас. Никто не в состоянии нас разлучить. Клянусь, он заплатит за каждую пролитую тобой слезу! Пойдём прямо сейчас, когда ты уже не ослеплён болью, возьмём след, отыщем этого мерзавца, зададим ему пару вопросов… Только не удерживай меня!

– Дэрэк мой, да я сам его придушу!

Я целую его – сначала нежно. Потом страстно. После – впиваясь так, что, кажется, хочу впитать всего…

– Ты хоть удовольствие получил – в таком-то состоянии?

– Физически. Удивительно, что вообще смог…

– Мой Синеглазый… Ты так настрадался, что должен быть вознаграждён. Снимаю все запреты. Вся ночь твоя. Делай, что хочешь. Сколько угодно раз. В любой позе. Лишь бы не до смерти!

– Пожалеешь!

Он становится похож на себя. Озорной блеск и румянец предвкушения. Ради этого я готов на всё.

* * *

– Тирпе, сын Илари… За что?!!

Он ждал нас, спокойно сидя в гостиной своего дома в Генти. Не прячась и не пытаясь отпираться. Во взгляде не было ожидаемой ненависти – лишь усталость и обречённость.

– Джэд, сын Аргена, король Саора… Дитя Создателя, Хранитель мира. Неуязвимый для магии и мечей. С лёгкостью покоряющий Вселенную… Я спорил с Синой, доказывая, что её затея обречена на провал. А дочка-то оказалась права! Ты потерял голову при одной мысли об измене любимого человека.

Я стараюсь не дать воли гневу. Одно дело – грозиться убить, другое – осуществить свои угрозы. Но присутствие рядом Джэда, такого хрупкого, восприимчивого, бесконечно ранимого, наполняет меня яростью.

– Сколько же вас, – мои губы непроизвольно кривятся, – желающих переложить свои обиды на неповинного в них человека. Сначала ваши жёны и дочки вешаются на шею и стараются залезть в постель. Потом мужья и папаши стремятся отомстить! Мне что – всех вас надо вызвать – разом?! Закричать на весь Саор – ау, где вы, озлобленные, обделённые лаской и взаимностью?! Подходите! Нет, вы мучите его. Режете ножами, подбрасываете иллюзии… Что, Сина так изучила мои пристрастия? Картинка была убедительна! Подглядывала в спальню?! Следила за вздохами?!! Изучила и темп, и движения, даже гримасу, с которой я кончаю!

Джэд пытается остановить меня – нет, родной, бесполезно.

– Почему вы не придёте и честно не попросите Поединка?! Раз считаете себя оскорблёнными, раз желаете удовлетворения?! Зачем надо мстить исподтишка?! Ну, хорошо, не можете иначе – так мстите мне! Это я увёл, украл, отобрал у всех вас мечту ваших избалованных дочек! Нет, вам надо его задеть, унизить, убить!!!

Тирпе смотрит на меня с бесконечной тоской:

– А Сина предупреждала, что тебя я затрону больше… Дэр, сын Дэфка, принц Соледжа… Поединок с Хранителем Саора? Это безумие. Он владеет и магией, и мечом, как никто в нашем мире… Самоубийство.

– Да, подлость втихую – куда как проще! И легче! Сын Илари! Я – не Хранитель. Даже не маг. Но мечом владею.

«Дэрэк, не надо!»

– Тирпе, сын Илари! Я, Дэр, сын Дэфка, принц Соледжа, вызываю тебя на Поединок за оскорбление моей чести!

«И кто из нас бешеный?»

«За каждую твою слезинку, любовь моя, он ответит кровью!»

– Да судит нас Тор!

«Джэд, нам нужны свидетели? Я от злости Закон вспомнить не могу!»

– Тирпе, сын Илари. По Закону Ксэнира ты имеешь право на присутствие свидетелей по твоему выбору и мага, которому ты доверяешь, и кто поставит Барьер. Я, король Саора, обязуюсь проследить, чтобы они были тебе предоставлены.

– Дэр, сын Дэфка… Я отказываюсь от Поединка и заранее признаю себя побеждённым. Прими мои извинения и мой позор… Да примет моё смирение Тор.

Так нечестно! Мой гнев ещё кипит…

«Дэрэк, ну его… Пусть подавится. Найдём, где эмоции выплеснуть».

«Можно, я его ударю? Будет новый повод!»

«Хочешь потренироваться на мечах – я всегда к твоим услугам. А сегодня ты мне ночь пообещал… целую ночь!.. Ты меня вторую неделю впроголодь держишь, а тут такая щедрость… Чёрт с этим папашей! Я сам виноват. Надо было больше доверять тебе».

Внешне он спокоен. Никто бы и не догадался, что он может говорить под маской этого холодного безразличия.

«Дэрэк, я уже весь плавлюсь… Каждый раз, видя тебя такого – защищающего мою честь и доброе имя – я сгораю от желания. Пойдём…»

А со стороны глянуть – сама невозмутимость! Гордость и величие! Король!

«Что мне ещё сказать, чтобы ты оставил этого бедолагу и переключился на меня? Что я уже еле сдерживаюсь? Или лучше так…»

То, что он хочет добавить, я чувствую на себе. Вспыхнувшим жаром и приливом крови. Сладкой судорогой по телу. Мучительным острым желанием, распирающим изнутри.

Это называется «передать». Не просто открыться, а окунуть в свою душу. Обычным магам такое не по силам. Джэд умеет, но пользуется редко. И ни с кем, кроме меня.

Это – как отдаться сердцем…

– Тирпе, сын Илари. Я принимаю твои извинения. Между нами больше нет взаимных претензий. Тор тому свидетель.

«Вру ведь, любимый… Я по-прежнему его задушить готов».

Взгляд – такой волнующе страстный, откровенно призывный, обещающий блаженство…

«Пойдём…»

* * *

Я просыпаюсь очень рано.

Тэор ещё сияет вовсю, золотой свет заливает комнату. Рука, лежащая у меня на груди, словно соткана из золота. Длинные, тонкие, чувственные пальцы.

Мой Дэрэк…

На Земле он стал бы поэтом. Великим, полагаю. Его стихи прекрасны, трогательны и откровенны одновременно. Жаль, что он не позволяет их слышать никому в Саоре. Надеюсь, лет через двести это пройдёт.

Как мне нравится так лежать и смотреть на его лицо! Утомлённое слегка… этой ночью я словно с цепи сорвался. Виновато вздыхаю – а внутри всё тает от воспоминаний. Пусть спит.

Сегодня значительный день. У наших дочек – Посвящение. Видимо, это судьба. Обряд с жёнами мы прошли вместе, рождение девочек совпало с точностью до минут, свой собственный Обряд мы тоже стойко отстояли бок о бок… коленопреклонённые и в венках, чтоб Гэссе икнулось! Её же идея надеть венки на парней, никому другому такое и в голову бы не пришло! Отец точно не додумался бы.

Орж пока тих, удивительно. Гостей явилось – не передать. Посвящения будущей королевы и принцессы Корха. Интересно, Мэль спит? Она не собиралась проходить его так рано, ждала бы положенных двадцати лет. Только судьба – штука непредсказуемая. Взяла – и подкинула ей подарок: Стэна, сына Аржэна, моего далёкого родственника, бывшего наследного короля Саора… Вот уж на чьей голове корона смотрелась бы великолепно! И не только потому, что он очень красив внешне. Он и внутренне привлекателен не меньше – уравновешенный, доброжелательный, чуткий, рассудительный… единственное чувство, которое он не в силах контролировать, – страстная любовь к Мэль. Настолько, что не боится связать себя Обрядом через день после её Посвящения.

Угораздило же!

Мэриэль у нас девушка исключительная. Одарённая сверх всякой меры. Бессмертная – как же иначе! Слава Создателю, узнала об этом в тот момент, когда Стэн это бессмертие обрёл… хотя это не отца, это Дэрэка прославлять надо! Если б не он, прятались бы мы с папой по дальним мирам, пока доченька и внучка гневаться изволила.

Моя зеленоглазая любовь словно чувствует, что я думаю о нём, улыбается во сне и переворачивается на другой бок. Рука сползает с меня… пора вставать.

Умыться, одеться, стараясь не шуметь. Хотя у моего принца крепкий сон. Как бы ещё он справлялся с моими кошмарами? Иногда я его несколько раз за ночь бужу… бедный мой. Но спать отдельно, как Эльги, он не станет никогда. И я – тоже!

О, а Эльги проснулась! Тоже за дочу переживает? Сейчас узнаем.

Спальня моей королевы поражает чистотой и порядком – после моего бардака-то! Завистливо вздыхаю. Даже сандалии стоят ровненько у кровати… это как же снимать-то надо?! Когда-то моя любимая жена пыталась приучить к аккуратности и меня – когда я спал один. Но после того, как в королевских покоях прочно обосновался Дэрэк, развела руками, обозвала нас неряхами и оболтусами и смирилась.

Правильно! Это жилая комната, а не Зал Памяти! Посетителей туда не приглашают, не ждут и не зовут! Дэрэк, правда, пару раз в год пытается придать спальне нормальный вид, после чего я ничего не могу найти, раздражаюсь и ворчу.

А где сама Эльги? В ванной? Ага! Незаметно переместиться…

– Попалась?!

– Ой!

– Ну тебя, – смеётся и отмахивается она через миг. – Не целуй, я в пене вся!

– Вот ещё! Собственную жену поцеловать нельзя? Я тебя, между прочим, целую ночь не видел!

– Джэд, сумасшедший! Ну вот, мокрый весь, – Эльгер протягивает мне полотенце. – Только честно предупреждаю: ничего, кроме поцелуев. Иначе я потом весь день разбитая буду, а мне дочку через Большой зал вести! И кто придумал только, что на Посвящение детей ведут матери!

– Алхэн, сын Лагира, второй король Саора, – я вытираю пену с подбородка и усмехаюсь в полотенце. – Хочешь, воскрешу ненадолго, чтобы ты ему претензии предъявила?

– С тебя станется!.. Какой ты сегодня послушный! Руки убрал, взглядом не съедаешь… Ночь удалась?

– Считай, Дэрэк пожертвовал собой ради твоего спокойствия и целомудрия.

– Ты меня пугаешь. Это сколько же тебя надо ублажать, чтобы ты наутро спокойствие сохранял?!

– До середины Слияния, – честно отвечаю я и краснею.

– Создатель! Он живой, я надеюсь?!

Эльгер вдруг становится серьёзной. Вылезает из ванны, заворачивается в полотенце, подходит ближе:

– Джэд… Я поговорить хотела. Как раз на эту тему. Нет, не дёргайся – ничего страшного. Просто хочу напомнить, что ты отличаешься от остальных людей. Не знаешь усталости, не чувствуешь голода, спать можешь пару часов в сутки. Иногда неделями вообще не ешь и не спишь, как все недавно выяснили… И в постели ведёшь себя… соответственно. Только ты не забывай, что Дэрэк – обыкновенный человек. Даже не маг. Ему с тобой бывает… трудно. А сам он тебе этого не скажет. Ни за что.

Я присаживаюсь на бортик ванны:

– Эльги… он жаловался?

Она подходит, обнимает:

– Что ты, родной! Да если б он узнал, что я об этом заговорила, орал бы как резаный! Во-первых, он тебя безумно любит, а во-вторых, он мужчина. Со всеми вашими мужскими заморочками. Допустить, что ты не в силах соответствовать потребностям любимого… скорее, он себя убьёт.

Я тихонько вздыхаю:

– Я стараюсь сдерживать себя.

– Ничего хорошего в этом нет. Воздержание никого до добра не доводило. Лучше вспомни, что магию можно использовать и для подпитки.

– Дэрэк не может подхватывать потоки. Он же не маг!

– А ты действуй, как поступаешь при залечивании ран. Просто вливай силу и направляй в нужные места.

Идея настолько проста и правильна, что я вскакиваю, подхватываю её и кружу в порыве восторга:

– Эльги, ты гений! Просто чудо! Где ты была раньше?!

– А раньше ты был настолько загружен, что у тебя на постель сил не оставалось. Вспомни, до того, как в Саор вернулся Тор, – это был просто чудовищный год. Я тебя видела в лучшем случае в неделю раз, а на любовь и вовсе времени не было. Дэрэку повезло – или не повезло, как посмотреть. Сейчас же для вас вообще рай: Мэль выросла, Дани подтянулся, мальчик тот, Ариз, в Осхе освоился. Можете заниматься чёрт-те чем сутки напролёт, отдыхать, гулять по мирам – ты же это обожаешь! С собакой возиться…

– Кстати, где она?