Текст книги "Путь. Том 2"

«Эльги бы сюда!»

Моя зеленоглазая любовь улыбается:

– Потом вдвоём сходите.

– Втроём…

Куда я без него… Нет, состояние и впрямь ненормальное. Я даже осторожно сканирую магией бокал. Вдруг чьи-то шуточки! Обычный сок, вкусный. Кстати!

– Парни, я голодный.

Хохот такой, что стеклянные приборы на столе позвякивают.

– Слышала бы тебя Арвэ!

Паршивцы… Обиженно отворачиваюсь – и натыкаюсь на жадные женские взгляды. Стараюсь глядеть в другую сторону – ещё хуже.

«Дэрэк… Я говорил, что эта одежда слишком… легкомысленная! И волосы в хвост надо было убрать!»

«Молчи. Я любуюсь… Мой муж – самый красивый на свете. В Саоре я тебя таким только в постели вижу».

«Вот там бы и любовался! А женщины вокруг меня уже поджарили и съели!»

«Надо дома такие майки в моду ввести. Чтобы плечи открывали…»

«Ты о чём-нибудь другом думать можешь?!»

– Синеглазый! – весьма вовремя теребит меня Дани. – А почему на нас все смотрят?

Почему? Ха!

Стол с чёрной скатертью. Настоящие свечи с живым мерцающим огнём. Чёрные же кожаные диваны.

И компания из пяти обалденных красавцев… я шестой.

Навскидку мы одного возраста. Грэйн, Дани, Стэн, Дэрэк и я. Отец разве чуть старше. Но в таинственном полумраке прибрежного ресторана это не так заметно. Три потрясающих блондина, золотоволосый шатен и два жгучих брюнета. От приглашений танцевать мы отбивались до тех пор, пока рассвирепевший отец не поставил Барьер. Теперь приставучие ценительницы мужской красоты упираются во что-то в темноте и, потыкавшись, ничего не понимая, возвращаются восвояси.

А ещё – руки Дэрэка нагло обнимают меня у всех на глазах… хоть что-то тёплое!

Только как объяснить присутствующим, что мы женаты?!

– А почему мальчишник? – наивно интересуется Грэйн.

Мой муж склоняется к нему и начинает рассказывать что-то на ухо. По мере услышанного и без того большие голубые глазищи наследного принца становятся огромными:

– Да ты что? И?.. А это… Ого!

Мы с отцом переглядываемся. Я ему завидую. Он одет прилично, обнажены только кисти и шея. У него мужа нет, а жена не в курсе, куда мы отправились и чем занимаемся. Хотя Гэсса – не Дэрэк. Любимого на всеобщий показ не выставит!

– Джэд… Хватит комплексовать! Можно подумать, в Саоре на тебя не пялятся. Привыкнуть пора.

Не хочу я привыкать! Я рубашку хочу. Чтобы скрыла ожерелье и браслеты, которые так горячо обсуждают за соседним столом… и за тем, и вон там…

– Папа, ты когда эти украшения создавал – признайся, на Лагира злился за что-то? Как тебе в голову пришло сотворить такие громоздкие штуки?! Которые не снять и не скрыть?!

Снять-то, конечно, можно… Даже насовсем. Или ненадолго, как в Нергере. Но отцу этого лучше не знать.

– Сынок, ты выглядишь потрясающе! Дэрэк совершенно прав, что так тебя приодел. По последней земной моде, кстати. На тебя не только женщины смотрят. Тот толстячок с крайнего столика аж слюни пускает… а что думает!

Я невольно прислушался. Мысли людей читать настолько просто, что это не требует дополнительных усилий.

В следующий момент я взвился в воздух:

– Дэрэк, пошли отсюда!!!

Все наши повскакивали в ужасе. Отец щёлкнул пальцами, и Барьер перестал пропускать звуки.

– Синеглазый, что с тобой?!

Что? Да я сейчас пойду к тому типу и подробно объясню ему, что я не… продажная женщина! Чёрт! Да я в жизни бы не отдался по сговору! Тем более свой облик в этих целях улучшать! И волосы у меня свои, и всё остальное – тоже! А уж то, что со мной собирался сотворить этот местный извращенец…

* * *

Когда Джэд вскочил, опрокинув бокал, я испугался.

Нет, он, конечно, порывистый, и, если специально не следит за собой, очень вспыльчивый, но мебель при этом не крушит и посуду не бьёт. А тут стол уцелел только потому, что его хоренг бы не сдвинул, а хрупкий хрустальный бокал Тор незаметно подхватил магией и вернул на место.

Два ярких пятна румянца говорят о нешуточном гневе. Я опасливо тяну мужа за край майки:

– Ты сядь сначала… Нечего внимание привлекать.

– Я и так его привлёк – дальше некуда! Меня за шлюху принимают! Которую ты купил, потому и тискаешь прилюдно!

Он всё-таки садится. Демонстративно создаёт из воздуха наглухо закрытую рубашку и немедленно запахивается в неё. Жаль…

– Сынок…

– Что?!

Ох, лучше Тору не лезть… Дэйкен в таком состоянии доводов не слушает.

– Синеглазый, кто такая шлюха?

Вопрос Дани повергает нас в шок. Стэн широко распахивает глаза. Невинный и полный жадного любопытства взгляд Грэйна добавляет нелепости ситуации.

И при этом все смотрят на меня! Нашли специалиста по обычаям и нравам Земли! Пусть пытают того, кто это слово употребил… кстати, сыночек его и спрашивает!

– Не трогай его, – искренне советует моему мальчику Тор, – папу лучше спроси.

Ну, спасибо!

Джэд дарит нам всем взгляд, после которого лично мне захотелось спрятаться под стол. Затем манит Дани и тихонько, подробно, обстоятельно, прямо на ухо даёт разъяснения…

Я не видел собственного сына таким с пяти лет, когда Зара открыла ему основы существования мира.

Дани возмущённо оглядывает зал кафе и старательно застегивает рубашку на своём любимом учителе. Затем поворачивается к рядом сидящему Грэйну и так же тщательно передаёт полученную информацию.

Наследный принц Пенша краснеет от смущения, бледнеет от гнева и машинально допивает вино в бокале.

Стэн, похоже, всё понимает по их реакции. Дополнительных объяснений он не требует.

Я встречаюсь глазами с Дэйкеном.

«Тебе не стыдно? Детей такому учить?»

«Тебе должно быть стыдно! Где ты такую одежду углядел? И зачем руки распускать? Это же не Саор!»

Тем не менее он уже успокаивается. Ещё чуть-чуть – и пожалеет о своей несдержанности.

Видел бы он себя со стороны!..

Шлюха? Да у всех собравшихся тут толстосумов не хватит денег купить такую! В полумраке террасы в его огромных, прекрасных глазах отражаются огни свечей. По плечам струится водопад блестящих, шёлковых волос, фигуре могут завидовать лучшие модели мира…

Я залпом допиваю вино.

Красивые девушки в пене белых кружев приносят нам что-то горячее на забытых уже тончайших фарфоровых тарелках. В Саоре посуда проще и приятнее одновременно.

– Что это?

– Соте из овощей. Ты есть хотел, – Тор нежно смотрит на сына. – Синеглазый, остынь… Попробуй, вкусно.

А Джэд, действительно, голодный! Не знаю, как его Арвэ утром кормила, но сил он потратил немало. Один Прыжок в Паджер чего стоит!

Как он не понимает, что будоражит сердца одним своим видом, взглядом из-под длиннющих ресниц, тенью улыбки, небрежным наклоном головы…

Глупый…

«Сам такой!»

Великий бессмертный маг. Правитель целого мира.

С жадностью уплетающий рагу из овощей. Если так пойдёт, то мы и впрямь его откормим. Хотя бы, чтоб лопатки так не выпирали!

Я незаметно придвигаю к нему свою тарелку:

«Ешь, чучело… тебе силы пригодятся».

«А ты?».

«Я завтраком сыт…»

Удивительно, как мы все зависим от него – от его настроения, поведения. Тор расцветает в улыбке. Грэйн облегчённо интересуется содержимым тарелки. Дани перестаёт враждебно коситься на окружающих. Стэн расслабленно откидывается на спинку дивана.

В тех книгах, что я взахлёб читал на Земле, часто упоминалось выражение «сила личности». Но по отношению к Синеглазому это понятие слишком мало передаёт то влияние, которое он оказывает на нас. Словно мы всегда видим за хрупким обликом огромный мир, и он – лишь сжатое сосредоточие Саора.

Может быть, поэтому его так трудно любить? Представляя все недостатки и противоречия внешне прекрасного и совершенного создания? Полёт тонхов завораживает… но вы встречали существа сварливее и вспыльчивее? Спеш восхитителен на вкус, но сколько усилий требуется вырастить это капризное дерево! И – колючки эстелий, издревле названных королевами садов, прочно вошли в поговорку.

Вот она, колючка моя. Засевшая в сердце так, что не вытащить. Совсем не по-королевски облизывает вилку. Сытый? Довольный?

«Ага. Надо Арвэ сказать. Пусть придумает что-нибудь похожее».

Тор согласно кивает. Словно слышит. Мой сын с восторгом смотрит на Джэда с одной стороны, Стэн – с другой.

Музыка снова наполняет пространство. Какая-то дивная спокойная мелодия. Ветер стихает, свечи разгораются ярче. Хорошо…

– Дэрэк… я быстро.

Короткий взгляд, быстрое пожатие пальцев. И – опустевший диван. Всё происходит слишком внезапно, чтобы я успел отреагировать или возмутиться.

Всё, что мне остаётся, – раздражённо повернуться к Тору:

– И как это называется?!

– В Азэре кто-то балуется с заклятиями Порядка, – виновато сознаётся Создатель, – ничего страшного. Он сейчас вернётся.

Я старательно смотрю на плещущиеся волны. Чёрные, как метнувшиеся пряди волос. Глубокие, как любимые глаза.

Он вернётся…

– Дэрэк, – голос Тора полон заботы и теплоты, – ты же знал, с кем ты связываешь свою жизнь.

– Да. – Как и то, что он всегда в первую очередь будет думать о Саоре. А потом уж обо всём остальном.

Вот тут ты ошибся, Создатель. В первую очередь он думает о простом парне, лишённом даже крупицы магии. Только он знает, что я его понимаю. И никогда не стану препятствовать.

Мы говорили об этом – шестнадцать лет назад, выясняя всё впервые, и после, и тысячу раз потом…

«Ты же знаешь, что если ты потребуешь…»

«Ты всё бросишь?»

«Да. Но ты же не станешь просить».

Не вопрос – утверждение.

«Не стану. Потому, что это будешь не ты, а другой человек. Который мне не нужен».

«Ты влюбился в короля. Со всеми вытекающими».

«Я влюбился в тебя. А то, что ты король, я узнал уже потом. И принял. То, что у тебя на первом месте всегда будет Саор…»

«Нет. На первом месте – ты. И Эльги. Без вас я не смогу».

«А для нас – ты. Значит, Саор большинством голосов лидирует… и, если не произойдёт совсем из ряда вон выходящего, он – вне очереди…

Это не значит, что я не буду волноваться! Лишь то, что я не собираюсь злоупотреблять своей важностью. Ведь иного ты и не полюбил бы…»

Я снисходительно улыбаюсь Создателю мира. И всё равно вздыхаю, глядя на недопитый сок в бокале.

Ладно хоть поесть успел!

– Папа… – Рука Дани ложится на моё плечо. – Не грусти, пожалуйста. Всё будет хорошо. Как всегда. Правда, Стэн?

Сын Аржэна подмигивает мне:

– Дэрэк, завтра у нас с Мэль Обряд. Синеглазый его не пропустит!

Ха! Да ради такого он Грань бантиком завяжет…

Тор подливает мне вина. Сам он потягивает золотисто-коричневую жидкость, пахнущую цветами и солнцем.

– Почему ты не разрешаешь ему пить? – негромко спрашивает он.

– Он дуреет от алкоголя. Даже от кресса. Контроль теряет.

– Были… прецеденты?

– Увы.

В памяти мелькает вошедшее до рукоятки лезвие ножа. Прощения мне нет!

– Его магия не допускает вмешательства. Как не переносит чужих прикосновений.

Создатель тихонько качает головой:

– Магия ни при чём.

Я с разгорающимся любопытством смотрю на него:

– Мне дозволено узнать?

– Ты сможешь сохранить секрет?

Хочу сказать «да» – и понимаю, что не уверен в ответе. Лицо Тора отрешённо и грустно, синие глаза затуманены, словно рассматривают что-то вдалеке, отделённое временем, пережитое и старательно забытое.

– Если это нечто такое, чего Джэд не должен знать – нет. Я не умею хранить тайны.

– Но ты молчал о Маринике полгода.

– Я просто не хотел портить вам момент встречи. Потому, что не сомневался, что ты вернёшься.

– Дэрэк… Ты считаешь, это магия не позволяет дотронуться до него?

– Это самое логичное объяснение.

– Магия спала до пятнадцати лет. Прикосновений он не терпел и до. Особенно к волосам…

Мне не нравится его взгляд. Настораживает тон.

– Если ты собираешься что-то рассказать мне, подумай, готов ли это услышать он.

– Я должен открыться тебе и не хочу, чтобы это узнал мой мальчик. Я тогда так старательно затёр воспоминания…

Сумраки резко переходят в ночь. Ветер почти стих. Дани и Стэн смеются вместе с Грэйном, пересказывающим очередной забавный эпизод похождений Стаха.

– Тор, подумай ещё раз. Если твоя откровенность – следствие выпитого, не пожалеешь ли ты о ней потом?

– Я давно порывался тебе признаться. Мне кажется, ты имеешь право знать всё.

– Даже если не особо хочу? Услышать о… насилии? О том, что однажды ты не успел вмешаться?

– Успел. Ему не причинили физического вреда. Остался страх – всепоглощающий страх ребёнка… Ты знаешь?!

– Догадался. Он очень боялся близости… Сколько ему было?

– Семь лет. Он был очень высокий, казался взрослее. Необычный, синеглазый… привлёк внимание. Я успел в последний момент. Успокоил, как мог. Стёр память. Но он возненавидел чужие прикосновения…

– А волосы?

– Намотали на руку… у него всегда были чудесные длинные волосы. Воспитатели не стригли – жалко было… Я потом с него глаз не спускал – ни на минуту. Боялся…

Создатель мира смотрит на меня виновато:

– Прости меня…

– Почему – сейчас?!

– Я подумал, ты подозреваешь. Алкоголь снимает блоки. Не хотелось бы, чтобы он вспомнил…

– Тор… Есть хоть что-нибудь в его жизни, не заставившее страдать?!

Создатель несмело поднимает на меня виноватый взгляд:

– Есть… Ты.

Я отворачиваюсь. Смотрю на хохочущего Дани.

– Я мучил его год.

– Нет. Ты никогда не делал ему больно.

Тор смотрит на меня так, как когда-то на Маринике, – с трепетом и восхищением:

– Знаешь, Дэрэк, я две тысячи лет следил за жизнью Саора. Видел столько пар, что перестал их различать. Чувства стали просто словами. Мужчины и женщины, все похожие друг на друга. Не думал, что меня поразит мальчик, готовый… нет, не умереть за любимого, на это шли многие. А любить его живого, сознавая всю невозможность этого, вопреки всему! Даже тому, что он парень и мог твой выбор не разделить… Ты помнишь, как злобно выплюнул мне в лицо, что тебе не важно, кто такой Синеглазый – человек ли, скоуни ли? Сын Аргена, сын Хранителя, бессмертный или нет – он одинаково тебе дорог и нужен… Обыкновенный двадцатилетний мальчик, без отклонений, без способностей… Нет, вру! Одной способностью ты обладаешь. Наверно, самой бесценной на свете…

– Перестань! – я обрываю его, понимая, что ещё чуть-чуть – и четыре дрожащих солнца опять закроют от меня реальность. – Не прикрывайся словами. Ты вообще вернул его только для того, чтобы потом принести в жертву! Ему было отпущено всего двадцать три года – какое имело значение, как, каким образом, в каком облике он проживёт их?!

Я вдруг понимаю, что ору на Тора, выплёскивая всё недосказанное в жёлтом мире. Может, не одному Джэду нельзя пить?..

– Зачем, Тор?! Тебе требовалась лишь его сила. Так и оставил бы сына Аргена светленьким, кареглазым, ничем не примечательным мальчиком. Нет, ты сделал его ни на кого не похожим, даже более совершенным, чем сам! Настолько прекрасным, что будит желания у всех, кто его видит!

– Разве это так плохо? – роняет Создатель.

– В его случае – да! Все хотят его, не зная, какой он, останавливаются на этой внешности, не заглядывают вглубь! Лишь бы обладать – а кем?!

– Дэрэк, – вкрадчиво спрашивает Тор, – предположим, на Маринике я сказал бы тебе: я верну, но только сына Аргена? Каким он был – светлокожим, кареглазым, неброским… Ты согласился бы?

– Глупо спрашивать, когда я теперь знаю, что Джэд вернулся ко мне сам!

– Я и говорю – предположим. И жду ответа.

Его голос тих и пробирает насквозь.

– Но это был бы мой Синеглазый?

– Твой. Но не синеглазый. Обычный парень. Пониже ростом, не столь изящный… наверно, он больше походил бы на Зэльтэн.

– Но его душа, характер, жесты, привычки…

– Даже голос.

– Тогда незачем и спрашивать! Раз это мой Джэд, я приму его в любом облике!

– То есть тебе не важно – совершенен ли он или нет?

– Абсолютно!

– Тогда почему, – Тор вдруг вспыхивает и придвигается ко мне вплотную, – ты считаешь, что это было важно для меня?! Что я чего-то там делал, оставлял, добавлял?! Я отдал свою кровь – в этом вся моя вина и заслуга. Сила крови зажгла синеву в его глазах. Остальное… Дэрэк, ты никогда не думал?.. Может, его создали таким для тебя…

Синие глаза Создателя мира приближаются ко мне в полумраке, и в отражении зрачков мерцают свечи:

– Ты любуешься им больше всех в Саоре. Наслаждаешься его красотой, воспевая её в стихах. Тебе, когда-то сердцееду почище Стаха, перестали быть нужны самые великолепные девушки… Я верю, Дэрэк, что ты с ним не ради его внешности. Нисколько не сомневаюсь, что, утрать он свой облик, ты его не разлюбишь. Но тому пареньку на Земле – ему показали это синеглазое совершенство как воплощение лучшего в Саоре… что ты подумал в тот миг, Дэрэк?

– Что я никогда не встречал никого прекраснее…

– А что ты решил при этом, Дэр, сын Дэфка, наследный принц Соледжа?

– Что я на всё готов, чтобы быть с ним рядом! – усмехаюсь я, остывая. – Тор, неужели ты и впрямь считаешь, что какая-то великая сила думала обо мне, творя Синеглазого?

– А почему бы и нет, муж моего сына? Уверен же я, что эта сила заботилась о моём ребёнке, создавая тебя.

Вот теперь мне по-настоящему весело, и злость на Тора отступает.

– Иди ты… к чёрту! Вот у этих сил нет больше хлопот, кроме как думать о двух влюблённых оболтусах!

– Почему бы и нет? – на лице Тора проступает лукавство. – Великие силы – они тоже, знаешь ли, иногда очень примитивны. Вот я, Создатель мира… Проживший две тысячи сто сорок восемь лет. Повидавший если не всё, то многое… Сижу сейчас и беспокоюсь: отругает меня жена или нет за то, что я тут прохлаждаюсь, когда она с ног сбилась, завтрашний Обряд внучки подготавливая, а мой сынок в Азэре сейчас магические последствия неудачных заклятий убирает.

Он улыбается мне – открыто и извиняюще:

– Дэрэк… давай уж ты окончательно простишь меня. Я же понимаю, каково тебе приходится. Выбрал ты на свою голову самое прекрасное и самое несносное создание в Саоре, кто там и ради чего его бы ни создал… Которое любить можно, только пока не поживёшь с ним недельку, не прочувствуешь на себе все радости этой жизни, когда половину дней его убить хочется, а в оставшуюся – самому повеситься… Я-то знаю! Он с рождения таким был… Временами я от его упрямства за край миров сбегал, чтобы не видеть и не слышать наказание это синеглазое! Возвращался всегда очень скоро. А ты живёшь сколько лет, и терпишь, и сдерживаешь, и защищаешь, и бежать не порываешься… Тебе его красоту в награду дали! Чтоб всё остальное выдержал. Как ни назови – великие силы, мироздание, Творец – да вас друг для друга и создали… Судьба.

Последнее слово заставляет меня улыбнуться.

– Да уж…

Боль под лопаткой заставляет меня вздрогнуть. Не будь здесь детей – я не удержался бы от вскрика. Так моё исказившееся лицо видит только Тор.

– Ничего страшного? – шиплю я зловеще, потирая спину…

* * *

И что мне стоило закрыться?!

Дэрэк смотрит так, что очень хочется сбежать обратно в Саор. А папа укоризненно покачивает головой. Что-то он больно разрумянился…

– Бездельники и выпивохи! – припечатываю обоих.

Меня бесцеремонно разворачивают и ощупывают… чёрт! Больно!

– Ты кость срастил не до конца! Халтурщик!

Палец кровожадно утыкается в пропущенное место:

– Тебя ни на секунду нельзя отпустить!

Сейчас меня будут распекать… Что бы придумать?!

А тут уже стемнело. Свечи мерцают, море даёт о себе знать лишь тихим плеском. Лёгкая, нежная музыка…

– Дэрэк, пойдём танцевать?

Отпавшая челюсть. Забавно распахнутые глаза.

«Я… плохо танцую…»

Мысленно. Чтобы другие не слышали.

Это значит – да!

Под изумлёнными взглядами окружающих я тащу его на свободное пространство.

Почему это не приходило мне в голову раньше?!

– Ты только вести не пытайся.

«Джэд… ты ненормальный… кто не хотел привлекать внимание?»

Мы одного роста. Его рука давно срослась с моей талией. Мы не сильно отличаемся от танцующих пар. Здесь полно девушек в брюках, а уж по шевелюрам точно никто не подумает, что мы парни. Рядом смуглая красотка положила голову партнёру на плечо… я делаю то же самое.

Дэрэк прижимается ко мне щекой:

«Ты распсиховался, когда на тебя просто смотрели. Теперь тебя сжирают глазами все без исключения».

«И тебя. Ты красивый, Дэрэк».

Ладонь в моей руке дрожит, и он застывает на месте:

– Повтори…

– Вслух?!

– Желательно – на весь мир!

– Какой ты… тщеславный.

– Какой есть!

– Может, хотя бы отойдём?

– Стой, где стоишь!

Вокруг – люди. Резко притихшие, любопытствующие. Брюнетка на расстоянии вытянутой руки вся превратилась в слух. Компания за ближайшим столиком не сводит жадных глаз. Наши спутники, похоже, спорят с отцом – ни секунды не сомневаюсь, что на нас…

Дэрэк смотрит на меня требовательно и выжидающе. А его пальцы незаметно сжимаются, выдавая готовность не показать разочарование… Я не умею врать. А произнести правду, боясь быть поднятым на смех, смогу?

* * *

Нет, не скажет. Смущённо косится на окружающих. Оглядывается на Стэна, в этот момент разбивающего руки Дани и Грэйна. Тор уверенно отмахивается от моего сыночка…

– Для меня ты самый красивый, Дэрэк.

Вот так. Громко. Если не на весь мир, то в дальнем конце зала точно услышали. Замерли от неожиданности, не сводят подозрительных и пристальных глаз, кривят губы в усмешке… Джэд стоит так спокойно, словно перед ним всего лишь очередная Волна, или буря, или любая иная напасть, которую он привык встречать, не дрогнув – прямой, честный, бесстрашный, выше всех насмешек в мире.

Если я попрошу его бросить всё – он это сделает.

Он всегда делает то, что говорит. И говорит, что думает.

Теперь ты мне веришь, Тор?

Всё-таки это был хороший день…

* * *

– Джэд, такое нельзя оставлять безнаказанным!

Мой Синеглазый виновато тычется мне в затылок.

Эльгер злится. Немудрено.

– А если вслед за отцом Сины другим тоже в голову придут мысли не честно потребовать удовлетворения, а тихо и подло мстить за кажущиеся обиды?

Мы оба покаянно киваем. Я нежно глажу плечо мужа:

– Эльги, Тирпе принёс извинения. У меня нет законного повода преследовать его… хотя очень хочется!

Наша королева вздыхает и чмокает меня в щёку:

– Дэрэк ты наш, Дэрэк… Любовь зеленоглазая, сердце преданное… Если б не Джэд, влюбилась бы в тебя, честное слово!

– Он теперь не женатый, – смеётся мой Синеглазый, – только замужний!

И получает две затрещины – одну от меня, вторую от жены.

– Шутки твои! – я хватаю его за руки и прижимаю к кровати. – Эльги! Как мы его накажем?

– Даже не знаю, – королева теребит пряжку пояса мужа, – ты крепко держишь?

– Эй, – беспокойно задёргалась наша добыча, – вы чего удумали?!

Сейчас узнаешь…

* * *

Сард неторопливо сливается с сестрой. Оранжевый свет приобретает золотистый оттенок.

«Ты не спишь?» – самый глупый вопрос в мире.

«Сплю. Сомневаешься?»

«У тебя глаза из-под ресниц сверкают. Словно звёзды».

«Может, я плачу тайком. От счастья».

«Хватит. Наплакался. Теперь ещё сорок лет чтоб ни одной слезинки!».

«Договорились. Дэрэк…»

«Что, чучело?»

«Нормально ты танцуешь. На следующем балу второй танец после Эльги – твой».

«Мэль обхохочется!»

«Она обещала год не издеваться… так, похихикает немного. Ты как-то неудобно лёг!»

«Ногу убери – удобнее будет… Тор сказал сегодня, что ты создан великими силами специально для меня».

«Ого! За что ж тебя наказали-то так?! Силы великие…»

«Наоборот – наградили… Твоей красотой. Эй, совсем-то не отодвигайся! Я просил ногу снять, а не на половину кровати откатываться!

Иди ближе… Я тут стихи написал…»

«Читай!»

 
На подушке луч луны —
Абрис близкого лица…
Как в твои проникнуть сны,
Просмотреть их до конца?
 
 
Как узнать, что видишь ты,
Улыбаясь так во сне?
Разглядеть твои мечты
Там осталось место мне?
 

«Красиво…»

«Тогда обними меня и засыпай».

«Дэрэк… Когда-нибудь я состарюсь. Буду страшный, седой, морщинистый…»

«Я тоже. Через пару-тройку тысяч лет. И?»

«Ты будешь меня любить?»

«Нет, брошу и к твоему прапраправнуку уйду… Джэд, ты охренел, что ли? На ночь глядя чушь нести?!»

«А если честно?»

«Честно – я тебе по глупой башке сейчас настучу! За то, что смеешь такое спрашивать… подросток озабоченный».

«Это значит – будешь?»

«Буду, чучело. Всегда буду. Старого, некрасивого, дурного. По крайней мере, все хоть пялиться на тебя перестанут! Доволен?»

«Ага. Дэрэк…»

«Ну, что ещё?»

– Спокойной ночи.