Текст книги "Путь. Том 2"

– Получается, они одновременно…

– У них теперь вечность это выяснять. Разберутся!

* * *

– У меня тоже есть сюрприз, Дэрэк!

– Ты меня пугаешь… Последний твой сюрприз во-о-он там стоит, рядом с такими же двумя.

– Нет, это просто приятная неожиданность. Пэт! Иди сюда!

Высокая, представительная шатенка подплыла к ним, произнесла звучным, хорошо поставленным голосом:

– Приветствую, мой король, королева, принцы!

– Пэт! Вот это да! Ты будешь петь?! Ты же объявила, что больше не будешь публично выступать!

– Мой король попросил меня так, что я не смогла отказаться…

Дэриэн радостно повернулся к Джэду:

– Спасибо, Синеглазый! Представляю, каких трудов тебе это стоило!

Тот передёрнул плечами:

– Тебе же нравится!

Певица улыбнулась:

– Не забудь про условие! Ты обещал, король! – И величественно уплыла.

– И что ты пообещал? – заинтригованно спросил Дэрэк.

– Да так… мелочи.

– Ничего себе мелочи! – вмешалась Эльгер. – Да дочка с дедом чуть не подрались – согласишься ты или нет! Я сама была уверена, что ты не отважишься! Да я до сих пор сомневаюсь, что тебе хватит мужества! Это ж не волны усмирять…

Стэн заинтересованно посмотрел на королеву. Джэд взглянул на неё почти смущённо:

– Ты тоже дала слово! Не выдавать!

Лэнг тем временем вывел Пэт на заранее приготовленное возвышение и поманил туда же короля. Обречённо вздохнув, Дэйкен пошёл к певице, за спиной которой уже собрались музыканты.

– Что происходит? – удивились подошедшие Хранитель с женой и дочерью. Вдруг Вейра восторженно взвизгнула:

– Я знаю! Ничего себе! Грэйн, Дани, Аль! Братик, действительно, согласился!

По залу полилась музыка – волшебная, светлая. Пэт начала негромко своим глубоким чарующим голосом:

 
Суровой порой
Там, где мира начало,
Однажды с тобой
Нас судьба повенчала.
 

Мужской, чистый, проникновенный, волнующий голос подхватил:

 
Одна на двоих
Нам досталась дорога,
Единая жизнь,
И мечта, и тревога.
 

– Это – Джэд?! – ахнул Стэн. – Не может быть!

– Внучка, ты проспорила! – подтолкнул Мэль Тор. – Ты доказывала, что он никогда на это не решится!

– Вот уж точно – чего не сделаешь ради любви… Ну, папа! Чтобы парень на такие нежности отважился! Всё, деда, как обещала – год к нему не цепляюсь, пусть милуется… А у него здорово получается!

 
Единственный путь,
Сердца нашего выбор,
С него не свернуть,
Захоти – не смогли бы!
 
 
Но мы не хотим!
Наше право быть вместе
Однажды в пути
Мы забрали у смерти.
 

* * *

– Мои стихи! – выдохнул Дэрэк. – Я написал их шестнадцать лет назад!

– А Пэт положила их на музыку, – улыбнулась Эльгер, – и поставила условие – она будет выступать, только если Джэд споёт вместе с ней. И Синеглазый уступил – ради тебя.

– Ради меня!.. Мой Синеглазый…

В следующим миг мужской голос остался один. Пэт смолкла… и Стэн понял почему.

 
В глазах твоих свет,
Отражение солнца,
Когда тебя нет,
Моё сердце не бьётся.
 

«Он мог бы крикнуть на весь Саор: „Я люблю тебя!“ – и это не было бы так убедительно! – подумал юноша. – Какое признание тебе нужно ещё, Дэрэк?!»

Пэт вступила снова.

 
От нас не услышат:
«Простите, так вышло».
Мы этого выше,
Мы любим, как дышим.
 

Стэн посмотрел на Дэрэка. Тот, словно заворожённый, уже шёл к поющим, два взгляда пересеклись и больше не отрывались. Музыка звучала всё громче, и сильнее становились голоса.

Вот они встретились – глаза в глаза, рука в руке…

 
И смерть не пугает,
Когда мы вдвоём…
Лишь вместе, я знаю,
Мы к звёздам уйдём.
 

Последний звук замер в очарованном зале. Двое стояли, обнявшись, и мир для них перестал существовать. Саор вокруг ликовал, рукоплескал, но какое им было дело!

– Нет, защищать, сражаться, спасать, даже умереть – это я понимаю! – выдохнула Мэриэль. – Но спеть! Ты бы сделал это для меня, Стэн?!

Он посмотрел в невероятно прекрасные синие глаза:

– Если ты будешь подпевать мне, Мэль, – то да!

Она серьёзно взглянула на него:

– Знаешь… Я, наверно, тоже…

Приключение

Я проснулся, когда Сэрбэл ещё только всходило. Привычно протянул руку… Пустота! Обидно… Даже место уже не хранило следа тепла… Убежал с утра пораньше! Я понимаю, что это ребячество. Но мне нравится просыпаться и сразу чувствовать его присутствие, запах его волос, уткнуться ему в плечо, видеть его невероятные глазищи, сразу же обращенные внутрь моей души, слышать – неважно, мысленно или вслух, – «С добрым утром, Дэрэк!»

Но он привык рано вставать и, хотя я миллион раз просил его не уходить, не разбудив, всё равно жалеет меня и не будит. А я потом мучусь от неизвестности!

Я в сердцах однажды предложил записки оставлять. В Саоре это не принято, здесь и письменности-то толковой нет, только редкие символы. Зачем писать, когда можно всё передать по связи или запечатлеть на кристалл. Но мы оба знаем язык и слова Земли, достаточно для того, чтобы я не терзался в неведении, где он и когда будет.

Обычно мы просыпаемся, как и засыпаем, – вдвоём.

Дейзи в нашу спальню долгое время путь был заказан… по её же вине. И даже когда негласный запрет был снят – уговорила-таки Джэда, я вряд ли уступил бы так легко! – она не выдержала и в первую же ночь сбежала. Хотя Синеглазый её предупреждал, и мы честно старались при ней сдерживаться. Хорошо, что хоть больше не предъявляет претензий. И не приходит.

Эльги тоже прощается до утра почти сразу после близости. У неё чуткий сон, а Джэд спит беспокойно, ворочается, стонет, чуть ли не лягается… Это я привык, почти не просыпаясь, прижимать его к себе, гасить эти припадки, убирать кошмары… До Скера такого не было… Может, это пройдёт с годами… или с веками – учитывая наше бессмертие…

Чёрт, никак не привыкну! Столько лет я мучился, что уйду первым, и некому будет защитить его! Меня мало кто понимает. Для Саора он – неуязвимый и всесильный Хранитель. Только они не видели его израненного, еле живого, мёртвого… Я вскочил на кровати. Дэрэк, сколько можно! Прошло столько лет, пора уже забыть…

Нет!!!

Вот он, Мариник. Миг, когда я осознал, что люблю его, – и потерял навсегда. Закрытые глаза, рука в пыли… Семнадцать лет – как один день. Теперь мне, бессмертному, это ничтожный промежуток времени.

Куда он, чёрт возьми, пошёл?!

В столовой пусто – немудрено, для завтрака слишком поздно, для обеда рано. Все или перехватили что-нибудь раньше, или терпят до Полного часа, а кто появится только к ужину. Мы с ужасом ждём, когда у Арвэ не выдержат нервы от нашего небрежения и она передаст королевскую кухню более молодой и терпеливой преемнице. Единственное, на что я надеюсь, – что она никогда не бросит мечту откормить своего синеглазого короля до нормального состояния.

– Дэрэк, привет!

Стэн всегда на высоте – аккуратный, подтянутый, причёсанный. Хотя, судя по косе, это Мэль потрудилась… стоп! Когда успела?!

– Это когда тебя заплели?

– Дэрэк, она утром пришла, не подумай!

Знаю я это утро! Я тоже люблю понежиться в кровати, приласкать своё синеглазое сокровище, запустить руки в его мягкие волосы, расчёсывая и перебирая смоляные пряди… Иногда это имеет продолжение. Особенно – когда не вовремя, нет времени, торопишься или у двери спальни – целая делегация… Именно в эти моменты нас и прорывает. Нежность сменяется страстью, и уже всё равно, кто и с чем ждёт по ту сторону двери…

Потом Эльги, или Мэль, или Гэсса начинают ворчать: вы это нарочно?! А Джэд опустит свои длиннющие ресницы и спрячется за мою спину, и вид у него будет – невинный-невинный, словно это не он только что шептал мне горячо на ухо: пошли они все к чёрту, я хочу тебя…

Я обожаю его в эти минуты! Я вообще его обожаю. Мэль говорит, мы помешанные. Наверно, она права. Иначе как объяснить, что сейчас я смотрю на Стэна, а вижу только знакомое плетение косы…

– Дэрэк, не переживай, Синеглазый на рассвете к нам с Мэль забегал и пошёл к Наблюдателю в Винир.

Я сердито хмыкнул.

Все они угадывают мои мысли, стараются оберегать, подсказывать, помогать. Только вчера Мэриэль устроила отцу выволочку за то, что он не ставит меня в известность, когда уходит надолго. Они не понимают: я всё равно буду беспокоиться, даже зная, где он. Я не тревожусь, только когда сжимаю его в объятиях. Тогда я спокоен. И он – тоже.

Однажды я прыгнул с Дани на Землю, потом сын пошёл по делам, сказав, что вернётся. Задержался. Вместо него пришёл разгневанный ураган по имени Джэд. Я получил такую затрещину, что он сам покачнулся от удара. Считай, врезал самому себе… Потом он обогатил мой запас всех доступных Саору и Земле ругательств, умоляя больше так не делать. Я, не обладающий магией, в его глазах подвергался опасности на каждом шагу. А он, владеющий величайшей силой, ещё больше – в моих. Силу же нужно использовать…

– Спасибо, Стэн.

Сын Аржэна, наверно, самый красивый парень в Саоре – после моего мужа.

Мужа. Уже целую неделю. Как звучит-то, правда?! Наши дети веселятся от души, Дейзи с Гэссой смеются, Эльги умиляется, Мэль открыто хохочет. Только Тор спокоен. Оказывается, наш случай далеко не уникальный и не единственный в Саоре. Даже не сотый! Но первый раз это настолько на виду. Ещё бы! Король и принц – куда уж заметнее… Нет-нет да и натолкнёшься на косой взгляд среди огромной толпы Большого зала! Я вспыхивал мгновенно, Синеглазый сдержаннее, но я-то знаю, что там внутри под этой сдержанностью! Теперь, спасибо бабушке, придраться не к чему – Обряд прошли, с венками покрасовались…

– Почему венки? – обиженно и запоздало спохватился Дэйкен в нашу первую законную ночь. – Они же только невестам положены?!

– А как прикажешь нас благословлять? Одному кому-то надеть? Кому? Тебе или мне? Кто из нас красна девица?

– Ты вроде бы только что убедился, что девиц тут нет… – довольно потянулся мой муж. – Ни в буквальном, ни в переносном смысле.

– Вот и успокойся. Ты, кстати, с венком смотрелся краше любой невесты…

– Тебе тоже шло…

Стэн вывел меня из задумчивости:

– Дэрэк, ты чему так улыбаешься?

– Так, – смутился я, – вспомнилось…

Юноша деликатно занялся едой. Я размазывал маримэ по тарелке… когда так делает Джэд, я ругаюсь. И заставляю его есть. Дейзи шутит, что я Дани и Ариэль так не воспитывал. Да они золотыми детьми были, столько беспокойства не доставляли! Как я Гэссу понимаю!

Когда мы не были столь близки – неужели такое было?! – я тоже не обращал внимание на мелочи. И не понимал, почему принцесса вечно ворчит и цепляется. Нам первое время редко удавалось побыть вдвоём достаточно долго. Хотя уже тогда суровый король Саора терпел от меня такое, на что не отваживались остальные. А потом был Мариник… И, если бы не моя глупость, наши отношения были бы на полгода старше. Но связь возникла именно там. Как, почему – не знает даже Тор. Ясно одно – это не магия. Или иная магия. Это такая же загадка, как сила Синеглазого. Однажды мы припёрли Создателя к стенке (вернее, к спинке – кресла) и заставили разъяснить отличия. Оказывается, разрушать умеет любой маг. Создавать, творить – только сильный. А Джэд единственный способен восстанавливать. Он может по образу, по ауре вернуть живое существо… или целый мир. Даже четыре, как выяснилось, – но ценой своей жизни. И ещё – вернуться сам… Вот это было открытием! До сих пор помню свой шок и широко распахнувшиеся глаза Дэйкена!

– Папа, я всегда считал, что на Маринике меня вернул ты!

– Я пошёл за тобой… но встретил на полпути. Тот порог ты преодолел сам, без чьей-либо помощи. Ты второй раз в жизни поразил меня, сынок.

– Слышишь, Дэрэк? Это ты слишком сильно звал меня! Ты же сказал, что не будешь без меня жить – что мне оставалось?

– Смейся, смейся… – проворчал я тогда. – Но повторять даже не думай!

Маримэ в тарелке безнадёжно остыла… Интересно, он хотя бы позавтракал?! Теперь я сам почище Гэссы ору и слежу за ним, как за дитём малым… Разница в том, что на принцессу он рявкнуть мог, а на меня лишь смотрит – когда виновато, когда озорно, а иногда так нежно, что слова застревают и хочется схватить в охапку, прижать и не отпускать…

Я тоскливо посмотрел в окно. Скоро пора в Олерьи. Первая кладка у молодой пары из Гнезда Прима. Я обещал Орнгу, что сам поздравлю. Для тонхов первое яйцо – почище нашего Обряда! Надо вспомнить, что я принц, Правитель, а не обиженный мальчишка, которого утром бросили и в Винир без спросу ускакали…

А память услужливо подпихивает иное…

* * *

Вот он, Орж! В свете Сарда он прекрасен – золотой и сияющий…

– Принц, тебя проводить? – Орнг сама любезность.

– Спасибо, Советник, я дальше сам.

Тонх не спорит, лишь предлагает:

– Замок велик. Давай я хотя бы подкину тебя до комнат.

Я киваю и в следующую секунду понимаю, что он тоже понимает всё…

Дверь передо мной – дверь спальни короля… Я оборачиваюсь:

– Спасибо, Орнг…

Тот улыбается:

– Принц… У тонхов вообще нет разделения… Мужчина, женщина – глупости. Есть двое любящих… Иди. Он очень тосковал по тебе.

Я тихонько проскальзываю внутрь.

Время позднее. Спит?

Кровать пуста и не смята. Однако одежда привычно разбросана. Машинально поднимаю штаны, рубашку, складываю на кресле.

Где он?!

В ванной комнате свет. Я осторожно подхожу, приоткрываю дверь…

Да, он там. Мерцание огоньков выхватывает бронзу обнажённого тела, наполовину скрытого водой. Совершенного тела.

Я потратил столько времени, изучая его! Смотрел, трогал, ласкал… Сходил с ума от того, что видел. Насколько он оказался чувственен, страстен, отзывчив! Наверно, так и бывает с такими сдержанными и замкнутыми людьми. Никогда и никого я не знал прекраснее – как в трепете души, так и во внешнем облике.

Он ласкал себя. Глаза закрыты, дыхание учащено. На груди пятна румянца. Осталось недолго… Надо запомнить темп, который ему нравится – чуть быстрее, чем двигаюсь я. Вторая рука там, где я показывал… Умница, запомнил! Но что я медлю? Опоздаю ведь…

Быстро раздеваюсь, подхожу… Приподнимаю над водой, губы впиваются в распалённую плоть. Стон, почти крик – и движения учащаются, я чувствую его восторг и сладкий миг…

Но это тот редкий случай, когда я не могу разделить его в полной мере.

Синие глаза открываются, руки обхватывают меня, увлекают за собой в тёплую воду:

– Дэрэк… как я скучал!

– Я вижу… Не мог дождаться?

– Не сердись… Я уже на стенки лез. Эльги нельзя, ей рожать со дня на день. Тебя неделю не было. Ты же сам показал, как надо…

Меня распирает и неудовлетворённое желание, и обида, и сознание того, что, приди я на пару минут позже, он обошёлся бы и без меня.

Только чувства у нас – общие…

Он легко берёт меня на руки и несёт в постель. Эта сила – магия, наполняющая его. Он может сутками идти без устали, согнуть пополам меч, вырвать с корнем вегек… Он у меня исключительный и неповторимый… мой Синеглазый.

– Дэрэк, прости… Кариэль сказала, ты придёшь только утром… Я сейчас всё сделаю.

– Я не мог дождаться утра. Орнг заглянул, я воспользовался случаем… Я всю неделю мечтал о тебе! Прихожу, а ты тут… Ах!

«Хорошо?»

– Очень… Развернись.

«Зачем?»

– Не могу наслаждаться один. Хоть ты и провинился!

Он послушно разворачивается.

Его тело прекрасно. Даже худоба его не портит. Бронзовая кожа, несмотря на гриву густых чёрных волос, гладкая и шёлковая на ощупь, даже в самых сокровенных местах еле подёрнута лёгким пушком. Мускулы чётко обозначены, но не выпирают. Стройные ноги, узкие бёдра, изящные лодыжки… Узкая талия, и при этом – гордый разворот плеч, сильные руки, длинные тонкие пальцы…

Эта красота – второе, что так поразило меня…

В Саоре, вообще-то, свободные нравы. Нагота естественна, и многие наряды созданы лишь подчёркивать прелести, не скрывать. Но мы с Джэдом выросли на Земле, воспитаны в её строгих традициях. Самое большее, что позволяли себе – расстёгнутый ворот рубашки, рукава до локтя, закатанные до икр штанины.

Я рассмотрел его первый раз в Нергале – когда смывал текущую кровь, приводил в чувство едва живого… Помню свои ощущения – словно удар в сердце, когда разглядел, какая совершенная красота у меня в руках… Там было не до стеснения – ему, исполосованному до смерти, и мне, вытаскивавшему его в мир живых… Но с тех пор, что бы он ни надел, я видел подо всем то совершенство линий и форм, неосознанно желая прикоснуться… и даже больше. Вплоть до того момента, когда он, полностью обнажённый, не отдался мне в ту нашу первую ночь…

Даже сейчас, спустя девять месяцев, меня охватывает восторг и трепет при одном воспоминании…

* * *

Как и сейчас, через пятнадцать лет.

«Чучело синеглазое! Ты когда дома будешь?!»

Тишина. Не слышит.

Как ты не понимаешь… Я волнуюсь за тебя. Мне что, понадобятся века, чтобы донести до тебя эту мысль?!! Так теперь я могу! Я такой же бессмертный, как и ты. Отлуплю – мало не покажется…

* * *

Первое, что меня потрясло, – скрытая в нём страсть… Наверно, я давно подозревал, что его сдержанность – лишь средство скрыть невероятную ранимость души. В тот первый день нашей встречи, когда он смотрел на цветы сошта, вспоминая свою утраченную любовь, – я догадался, насколько ему тяжело в мире, где все видели в нём только великого мага, всесильного короля, решение всех их проблем и определяющее мнение в нелёгких вопросах. И никто – никто, даже Гэсса! – ни разу не поинтересовался, каково ему самому, почти мальчику, тащить этот груз. Быть суровым и жестоким, принимать на себя все удары, всю ответственность за этот мир, постоянно рисковать собой, идти на любые жертвы… Все вокруг говорят: он был неприступным и невозмутимым, с ледяным взглядом и вечной усмешкой. Так никто и не пытался помочь, приблизиться, посочувствовать! Правильно я однажды сказал Тэнгу: вы сами виноваты, что видели в нём только власть и силу.

Я увидел очень одинокого человека. Могущественный маг? Да – но магия может быть не только устрашающей. Она способна разлетаться бабочками, возникшими из разрушительной мощи волны, радугой, приветствующей утром, гирляндой разноцветных огней над озёрами Оржа… Всем тем, чем он радует ежедневно – меня, лишённого способностей принца колдовского мира.

Он нежен и застенчив, и отзывается на каждое ласковое прикосновение, чуток к малейшему знаку проявления внимания, и каждое грубое слово рождает в нём боль. Этого не видели, потому что это было не нужно. Он сражался с бурями и усмирял извержения, и все считали, что это единственная задача короля.

Я лишь радовался счастью быть с ним рядом. Мне доставляло удовольствие любоваться, как он шутя управляется с наводнениями и ураганами, дерётся на мечах, разруливает споры… Я доверился ему сразу, не ища причин. Мне нравилось смотреть на него, слушать его голос, смеяться подначкам, вызывать на откровенность, разделять тревоги, защищать от всего на свете…

На вопрос – когда?! – я обычно отвечаю честно: с самого первого дня. Только я не знал тогда, насколько глубоко чувство, испытываемое мною. Мне понадобился год, чтобы понять, чего я хочу на самом деле. А он терпел и ждал, пока я разберусь в себе, и никогда не позволял даже намёка на то, что чувствовал сам… Он прекрасно умеет скрывать свои мысли! Никогда не лжёт – просто не договаривает. Единственное средство бороться с этим – правильно задать вопрос. Но даже, спроси я прямо: «Синеглазый, ты любишь меня?», он ответил бы «да» и не прибавил ни слова, и понимай, как хочешь… Братьев тоже любят, а я его сводный младший брат – формально. Кровь в нас разная. В нём – кровь Создателя Саора.

Да, но ведь во мне теперь – его. Получается, тоже?!

Породнились…

– Папа, привет! Ты чего над тарелкой застыл?

Ариэль с улыбкой присела рядом. Взрослая, привлекательная… совсем невеста! Она одна, кстати, из их троицы и осталась свободной. Стэн Мэриэль предложение на балу сделал, Грэйн Вейру не далее как вчера у Тора выпросил. Доча что-то отстаёт. Или в Саоре красивые парни закончились?

– Аль, не хочешь со мной в Олерьи?

Она помотала головой:

– Не, я Джэду обещала заклятие Вызова отработать. Всё утро практиковалась, проголодалась аж… Стэн! Положи спеша, пожалуйста! Ой, я сегодня с галереи видела, как Мэль тебя мечом дубасила! Умора! Папа, он от невесты как терги бегал!

– Ничего-ничего, – рассмеялся я, – меня Синеглазый гонял гораздо жёстче. Мэль будущего мужа жалеет, передышки даёт, на заходе Тэор не будит, чтобы потом часа три заставлять мечом махать без отдыха!

– Папа, – ехидно прищурилась Ариэль, – так кто вам мешал Обряд пройти ещё тогда? Раз над мужем так не издеваются?

– Аль, так это семнадцать лет назад было! Ещё до Мариника!

– Рассказывай! – махнула рукой дочка. – Вы на балу такого наговорили, что непонятно, как вы с самого первого дня друг с другом Обряд не прошли… Жёнами ещё обзавелись для порядка!

Я почувствовал, что краснею.

– И что, много вас таких… слышавших, о чём мы с Джэдом говорили?

– Весь Саор! – гордо заявила Ариэль. – Подтверди, Стэн!

Мне стало не по себе.

– Да не переживай ты так, Дэрэк, – улыбнулся сын Аржэна. – Половина Саора (женская) смертельно тебе завидует! А вторая, мужская, считает, вы слишком долго тянули!

Хороший он парень, Стэн!

– Жёны, Аль, это не для отвода глаз… – попытался оправдаться я. – Это взаправду.

– Aгa! A то, другое – понарошку?

Стэн перехватил мой отчаянный взгляд, подошёл к Ариэль, зашептал ей что-то на ухо… Дочка покраснела, потупила взгляд:

– Папа, извини… я не хотела тебя обидеть.

Она вдруг глубоко вздохнула и выпалила на одном дыхании:

– Если хочешь знать, я в этой, первой половине Саора!

Она исчезла прежде, чем я осмыслил её слова. Стэн смотрел на меня, готовый вмешаться в любую секунду. Но, пока я растерянно мотал головой, он молчал и не пытался что-либо добавить. Наконец, я пришёл в себя:

– Стэн, она…

– Это у вас семейное, Дэрэк.

Я был благодарен, что он не стал продолжать. Сидел, глупо пялясь в тарелку…

Из всей семьи повезло только мне. Я зову Джэда по имени, не прибавляя ни имени отца, ни титула, – право, данное лишь самым близким. Могу ругать его и обзывать чучелом. Засыпать рядом и ловить взгляд его невозможных глаз, просыпаясь. Это мне он моими же стихами, положенными Пэт на музыку, признался в любви – песней, что спустя неделю распевало всё королевство – от Тайя до Лэнтри! Я могу любить его… Даже сейчас мне становится жарко от одной этой мысли и вспыхнувшего желания.

Но моя дочь, моя Аль!

– Стэн, – замирая, спросил я, – у неё это серьёзно?..

Он склонил золотоволосую голову:

– Почти как у тебя.

Я тут же уцепился за слово, которое он так ясно выделил:

– Почему – почти?

– Потому, что она может от этого отказаться. Ты – нет.

Я благодарно посмотрел на него.

Красивый, воспитанный, тактичный, понимающий, обладающий удивительным редким даром… Неудивительно, что мы оба приревновали! Хорошо, что Мэриэль – такая же собственница, как и я сам.

– Стэн, а Мэль где?

– С дедом на Землю пошла.

Тор, как и его сын, любит прыгать по мирам. Похоже, Мэль унаследовала эту тягу. Мне нравятся иные миры, только если Джэд рядом. Тогда это здорово и безопасно. Когда он рядом, всё интересно – от карнавалов в Шэньри до турниров в Артреске. А дома с ним ещё лучше… Дейзи с Эльги из Саора ничем не вытащить, последний раз они покидали дом ради меня, отправленного в изгнание. Льдинка пришла от Земли в ужас, недоумевая, – как я прожил там двадцать лет?! Королева отнеслась спокойнее, но она вообще терпимее, и мир, вырастивший нас с братом, её не пугает.

– Принц, доброе утро!

Орнг точен. Значит, пора. Я кивком попрощался со Стэном – ну и аппетит же у него! Отъедается за четыре века! – и приготовился прыгать в Олерьи…

Боль. Такая резкая, что скрутило почти пополам. Когда же я привыкну! Плечо, бок, рука… Создатель! Чем же его так?! Додумать я не успел: в глазах потемнело, и крики Стэна и тонха смешались в один…

Мгла перед глазами рассеивалась, и я увидел звёздное небо. Чужое небо, ночное, безлунное. Острая боль отступила, сменившись неприятным нытьём и ощущением жара. Пошла магическая регенерация… А что это за руки держат меня? Браслеты колются…

– Чучело… отпусти уже.

– Ни за что.

Я уже достаточно пришёл в себя, чтобы привычно и быстро осмотреть его всего – от взволнованного и виноватого лица до пяток. Крови нет, и то хорошо. Свет звёзд был настолько ярок, что видно было, как днём. Холм какой-то, лес внизу, речка, за ней – город, тёмные силуэты домов со странными плоскими крышами…

– Синеглазый, два вопроса: что это было и где мы?

– Вечно ты, Дэрэк, самые точные вопросы задаёшь. Только на них у меня ответов нет. Спроси лучше, как ты сюда попал!

Я нашёл в себе силы рассмеяться:

– Джэд, ты же сам мудрил вчера с заклинаниями призыва! Не забыл, как я просил тебя придумать что-нибудь такое, чтобы сразу перемещало нас друг к другу в случае беды… Дай лучше, я посмотрю, всё ли у тебя срослось. Сними рубашку.

Он покорно стянул, повернулся боком. Синяки исчезали на глазах. На всякий случай я прощупал спину – нет, нормально.

– Одевайся, паршивец! И рассказывай!

– Нечего рассказывать. Не знаю я!

– Ты в Винире был?

– Нет, уже в Саор вернулся. В Генти заглянул, точно ли мы тогда эту бурю рассеяли. Последнее, что помню, – берег Океана.

Вид у него – ошарашенный донельзя. Ещё бы! Его, всемогущего, как какую-то вещь, выхватывают из дома и забрасывают неизвестно куда.

– Это тебя об землю так приложило?

– Похоже. Дэрэк… что это за хрень?!

– Ты меня спрашиваешь?

Я посмотрел в растерянные глаза. Свет звёзд, хоть и яркий, был недостаточен, чтоб в полной мере насладиться их непостижимой синевой. Бедный ты мой, как это непривычно для тебя – чувствовать себя подчинённым чужой воле… Я обнял его:

– Джэд, всё хорошо. Пойдём домой.

Он прислушался к себе, затем опущенные ресницы дрогнули:

– Я не могу прыгнуть… Что-то странное!

Так, только не паниковать! И не показывать виду, как внутри всё холодеет!

– А магия с тобой?

Он щелчком зажёг огонёк, вспыхнувший над нашими головами. Испуганно разлетелись какие-то мелкие насекомые.

– Остальная – да. На заклятии Прыжка словно блок стоит. Не могу пробиться… Потоки оборваны…

Я ничего не понимаю в магии. Семнадцать лет назад Арск учил меня теории, но что она без практики! Я так и не разобрался в потоках, узлах, точках и равновесии… Для меня это ничего не значащие слова.

Для Джэда – вся его жизнь.

– Дэрэк, мне страшно…

Родной мой, а мне-то как страшно! Только у меня нет мужества так честно в этом признаться.

– Синеглазый, пойдём к тому городу. Стоя на месте, мы всё равно ничего не выясним. Короткие прыжки тоже заблокированы?

– Там разницы нет. Что из Оржа к Саджу прыгнуть, что в Паджер – дело только в количестве вливаемой силы. А сейчас я словно калека – не могу ничего!

В голосе послышалось отчаяние. Он весь натянулся, словно готовая лопнуть струна.

– Такого не было никогда! Силы уходили, но магия всегда оставалась!

Плохо. Очень плохо. Его начало трясти – незаметно глазу, но я чувствовал.

Природа создала только один верный способ снять напряжение. Я шагнул к нему, одна рука медленно повлекла его вниз, другая расстёгивала пряжку пояса…

– Дэрэк, ты сошёл с ума! Нашёл место и время!

Но я уже нашёл кое-что другое, и он умолк, выражение гнева в глазах сменилось другим, просящим, почти требовательным…

Не знаю, что должно произойти, что помешало бы нам отдаться друг другу!

Вскоре он уже лежал в моих объятиях, тихий и расслабленный, а я гладил растрепавшиеся чёрные волосы.

– Спасибо, Дэрэк…

Не за что, любовь моя. Из нас двоих ты должен быть ведущим и стойким. Ты сильнее, опытнее, могущественнее. Минутная слабость не в счёт.

– Чучело ты синеглазое… Хорошо было?

– Очень… Может, ещё?

Я не выдержал, засмеялся:

– Тебе всегда мало одного раза! Нет уж, дома продолжим. Пойдём вниз, посмотрим, куда нас закинуло.

Я с сожалением разжал руки, он с такой же неохотой оторвался.

Холм был пологий, спустились мы легко. Речка блестящей лентой развернулась впереди, выводя к далёким домам. Тёмный лес казался негустым и неопасным, но углубляться в него мы не стали, пошли берегом реки.

Сколько же дорог мы прошли вместе с того моего первого, незабываемого дня в Саоре! Мариник и Нергал, Винир и Аскаф… Сначала я шёл за своим проводником, затем рядом с ним, потом рука в руке…

– О чём ты думаешь?

«Что наш путь перетекает из мира в мир, как эта река… у тебя бабочка сидит на волосах».

«А у тебя на плече… Странно как, Дэрэк! Почему сближаются люди?»

«Иногда их объединяет общая цель. Или схожие интересы. Родство душ. Много чего…»

«А мы?»

«А у нас всё сразу… и немножко сверх. Ты заметил – с каждым годом связь становится всё крепче. Когда-то, чтобы говорить мысленно, мы должны были находиться рядом. Потом стали слышать на большие расстояния, даже через миры…»

«Через пару веков можно будет говорить – один из Саора, другой из Паджера!»

«Страшно подумать, что будет через тысячу лет».

«У отца спроси».

– Откуда ему знать! Он всегда одиноким был.

– Поэтому так и дорожит семьёй. А почему снова вслух?

– Тихо очень. Угнетающе. Ночь, лес, чужой мир, неизвестный город. Обитаемый?

– Отсюда не понять. Значит, народу там немного. Большое количество разумных ощущается издалека.

– Далеко до него? Темнота искажает расстояния.

– Не больше получаса… Ты чего руку забрал?!

– Обнять хочу. Дорога широкая.

– А, тогда ладно… Я уж испугался.

Я со смешком притянул его к себе:

– Мнительный ты становишься. Пугливый и ревнивый. Стареешь, что ли?

– Молчи уж! Сам хорош! Ой, Дэрэк! Это что там было – зверь?!

Вглядевшись, я различил только движение мрака в глубине леса. Невольно прижал Джэда покрепче. Мы ускорили шаг.

– Не нравится мне всё это, – решился сознаться я.

– Ты то же самое сказал в Фаэ.

– Тогда мне это не нравится ещё больше!

– Будет тебе! Мы же вместе.

Это волшебное слово возымело действие. Блоки в магии, чужой мир, неизвестные звери во тьме – всё мелочи. Мы вместе. В его руках сила, в моих – он.

Рычание за спиной застало нас врасплох.

– Меч при тебе? – спросил Дэйкен, не оборачиваясь.

– Нет. Я в столовую шёл, не на турнир.

– Тогда держись позади!

Мы оглянулись одновременно.

– Хороший пёсик…

– Трёхголовый. Шестилапый.

– И рогатый!

– Дэрэк, – шепнул Синеглазый, – только не дёргайся… трое таких у нас слева, пара справа, и ещё полсотни подходит.

Фраза в духе Джэда. Не переживай, Дэрэк, это всего лишь Волна. Или буря. Или извержение вулкана. Или стая агрессивных зверей размерами с хоренга каждый.

– Ты намерен драться?

– Мы же не можем прыгнуть, ты забыл?

– В следующий раз я в уборную буду вооружённый ходить, – простонал я. – Дожить бы только до того раза!

Вместо ответа он выхватил меч:

– Доживём!

Они напали – не по одному, а все сразу, прыжком преодолев расстояние не менее десятка метров. Голубой свет клинка настиг их в воздухе. Первые шесть упокоены.

Следующая партия была уже из четырнадцати. Я пересчитал, когда заклинание уложило их к нашим ногам. Дальше у меня не было возможности считать.

Джэд сражается красиво – на том уровне, что доступен моему восприятию. Потоков магии я не вижу, иногда только чувствую, когда особая сила выдаёт их присутствие кипением воздуха и всплесками сияния.