Текст книги "Путь. Том 2"

Пятнадцать лет для Саора – возраст ответственности. Можно замуж, можно переехать жить отдельно от родителей. Начать заниматься своим делом… Некоторые, вон, королевством править начали! Правда, у этих «некоторых» выбора не было. А у Аль – был. Но она сама захотела стать принцессой так рано. Последние месяцы они часто разговаривали на эту тему с Джэдом – уже не как отец с дочерью, а Правительница с королём. Дэйкен – хороший король. При всех своих недостатках, если речь касается Саора, он становится другим человеком. Сдержанным, рассудительным и мудрым. И с Ариэль он говорил не как с дочкой, а как с принцессой. Не знаю уж о чём – меня выгоняли и ещё Защиту вешали. Но однажды Синеглазый вытащил меня в Зал Совета и там поставил перед фактом: Аль станет принцессой в пятнадцать. Потому, что так хочет сама, а главное – она способна править. Если уж он так считает! Он к своему бесценному Саору человека неподготовленного и недостойного не подпустит ни за что! Мне осталось смириться и покорно покивать.

Я оглядываю опустевшую комнату. Идеальный порядок. Ни пылинки, складки на пологе и занавесках словно выверены магией, Шкафы и полки пустые, стулья чинно выстроены вдоль стены… трепещи, замок Корха! Ждёт тебя после шестнадцатилетней спячки генеральная уборка до последней спрятавшейся в дальнем углу пылинки. Да и дальше Ариэль тебе покоя не даст. Станешь ты, как при Дорге, – образцово-показательной резиденцией со всеми вытекающими – многочисленными балами и приёмами, праздничными ужинами и прочим и прочим.

Моя дочь – замечательная принцесса!

– Папа?!

Легка на помине!

– Аль, а что ты тут делаешь?!

– Кристалл потеряла. Всё перерыла – нет. Кинула поисковый импульс – сюда ведёт… о! Вот он, под кровать закатился. Папа, ты сам что тут забыл? И какой ты красивый! Ну-ка, повернись! Нет, правда, глаз не оторвать! Это Джэд так тебя приодел?

– Как ты догадалась?

– У Дэйкена хороший вкус. И чувство меры. Посмотри на рубашку. Просто гладкая ткань – будет скучно. Вышивка – перебор. А у него тут узор пущен, еле различимый, заметен, только когда двигаешься. Подчёркивает линию плеч и складывается в цветок на рукаве.

– Где?!

– Ты так не увидишь. Только боковым зрением. Это магия, очень редкая… Он тебя очень любит, папа…

Моя девочка улыбается мне – совсем взрослая, красивая, с Цепью на груди.

– Папа, давай, я тебя причешу. Знаю как. Садись.

Гребень из воздуха – пространственный карман. Ариэль – магичка слабая, но её учитель сделал невозможное. Он научил её максимально использовать свои способности, компенсируя недостаток силы умением и комбинацией заклинаний. Надо подкинуть мужу идею – когда передаст Мэль ожерелье, пусть начнёт на досуге обучать подростков. Отлично получается! Правильно говорят: хороший маг – это заслуга его учителя.

– Вот, полюбуйся на себя. Нравится?

Третий раз за утро меня тащат к зеркалу. Насмотрюсь на себя на всю оставшуюся жизнь. А дочка умница! Две тонкие косички по бокам поддерживают мою гриву и придают очень величественный вид. Кстати…

– Аль, а правда, я в последнее время стал красивее?

Дочка неожиданно прыскает и зажимает рот рукой:

– Красивее? Да ты Джэда скоро догонишь! Только вчера вечером на посиделках в Корхе все девчонки страдали, что ты самый восхитительный парень в Саоре после короля, и надо ж такой напасти случиться, что вы вместо того, чтоб девушек осчастливливать, друг на друге зациклились!

– Доча… а ты не думаешь, что это…

– Магия Нергере? – хохочет она. – Да слышали мы эту байку! Папа! Ты чего, теперь сплетни собираешь? Так пойди ещё к тонхам сходи! Там тебе такую историю расскажут – жуть! Нам Сантия вчера заунывным голосом вещала! Что твоя несказанная красота дана тебе проклятым озером, и тебе нельзя быть с другим человеком – чары спадут и будешь ты опять… просто симпатичным принцем! – Ариэль даёт мне символический подзатыльник:

– Права Мэль – вы помешанные! Джэд вчера дочу пытал – правда ли, что он на девицу продажную похож? Не знаю, что он имел в виду, но отгрёб – мало не покажется! Ты теперь дурью маешься… Мне тебе рассказать, отчего люди хорошеют? Отчего у них глаза горят так, что ослепнуть можно? Или отчего на некоторых спальнях аж три Полога тишины стоят – один твой муж поставил, второй его жена, а третий дочь в сердцах вчера влепила? Которая сегодня мне по секрету призналась, что если бы вы не были её отцами, то она вас раз десять бы придушила – за то, что ей от зависти да любопытства до утра было не заснуть?

Я начинаю подхихикивать, втайне думая, что сегодня мы с Джэдом будем отомщены. Стэну мы выдали столько красочных напутствий и примеров, что до утра они с Мэль не уложатся…

– Так что, папа, не слушай гадости всякие. Тебе очень повезло в жизни, – дочка становится серьёзной и смотрит на меня тепло и сердечно. – Неважно, сколько ошибок ты совершил. Главное – ты их потом осознал и исправил. Ты рядом с любимым человеком. Радуйся этому, гордись – и береги его.

Мне остаётся только расцеловать её и благодарно прижаться к моей девочке.

– Аль… ведь ты…

– Люблю его. Да. Но за Грань не собираюсь и истерик устраивать тем более не буду. И уж точно на шею вешаться и признаниями изводить не стану! Слишком много подобных жалких примеров перед глазами! Как и реакции на подобные признания – ошарашенный взгляд и побег под надёжную защиту твоих рук… Папа, ему никто, кроме тебя, не нужен. А я слишком себя уважаю, чтобы вымаливать и выпрашивать любовь!

Какая она величественная и прекрасная в этот миг! Ариэль, дочь Дэра, принцесса Корха. Мы с Джэдом нашли её имя на Земле – то ли персонаж книги, то ли дух воздуха… Просто понравилось. Имена в Саоре дают отцы, так заведено. Дух моей Ариэль несгибаем и велик, и я верю, что она всё равно будет счастлива.

– У меня есть Цепь, и предназначение, и моя земля. А ещё – моя семья. И много примеров перед глазами. Гэсса рассказала, она думала, никогда не будет ни женой, ни матерью – и что? Вон какая ей судьба выпала – возлюбленная Создателя Саора! Бессмертная, как и он. И дочку родила, и сына названного обрела. Лейгни скоро Обряд пройдёт – тоже не гадала, что увлечётся. Чем там ваш чёрт, как вы ругаетесь, не шутит. Слёз я пролила достаточно. Надо жить. Пойдём к Мэль, папа. Пора уже.

Есть всё же нечто, за что я благодарен Дейзи. Это наши дети. Хоть и растили мы их вместе с Джэдом, и если не силу, то душу свою он им точно умудрился передать, но за сам факт их существования я бывшей жене признателен.

Мы с дочей прыгаем обратно в комнату нашей невесты. Мэриэль восторженно виснет на шее у невысокой плотной женщины… Илина!

– Иль!

– Дэрэк! Ох ты, нарядный какой! Дай потрогаю! И причёска! Создатель! Будут меня теперь, старую, сны неприличные мучить… о мальчиках молодых, зеленоглазых, сияющих.

– Эй! – родной голос раздаётся в самое ухо. – Я тебе сколько раз говорил – руки к Дэрэку не тяни!

– А сам? Вот чучело! – Видящая со смехом оборачивается к нашим девочкам. – Мэль, Аль! Как вы допускаете, чтобы в вашем присутствии эта пародия на взрослого человека так прилюдно парня тискала! Подросток наглый, распущенный, озабоченный… да ты меня слышишь?!

Нет, он не слышит. Он целует меня – крепко, в губы, так, что не хватает воздуха, а руки непроизвольно начинают скользить по его спине и даже стремятся залезть под ткань рубашки…

«Дэрэк мой… какой ты красивый!»

«Джэд… целуй ещё».

Его не надо просить. Он и так не может оторваться.

– Иль, это они час не виделись, – вредно замечает Мэль, – представляешь, что бывает, когда они на день расстанутся?

– Боюсь и предполагать… До спальни-то доходят?

– Не всегда…

Говорите, что хотите.

«Джэд, я в свою бывшую башню ходил. С Дейзи попрощался. И в спальню зашёл. Вспомнил ту ночь…»

«Надо дверь туда запечатать. Намертво. Чтобы больше никто на той кровати… только мы».

Мы одинаково думаем. Одинаково одеты. И любим с одной силой страсти…

«Я хочу тебя…» – одновременно.

– Папы! – вопли Аль и Мэль сливаются тоже. – Остыньте!

– Мальчики!

Это уже серьёзно. Королева не шутит. Сейчас белую рученьку поднимет и оплеух отвесит. Обоим. У неё уже привычка – хлоп! – налево, хлоп! – направо…

– Эльги! – Джэд с трудом оставляет мои губы – и впивается в неё…

Я в восторге. Дочки визжат, Илина от хохота складывается пополам, влетевшая Гэсса ничего не может понять и набрасывается на меня:

– Да что это за кошмар творится! Большой зал уже полон народу, Тор принаряженный за дверью топчется, Дани со Стэном извелись, а у вас… непотребство одно на уме!

– Мам, это не непотребство. – Синеглазый как никогда кстати целует запястье разгневанной принцессы, от чего она затихает и смотрит на него снизу вверх мгновенно теплеющим взглядом. – Мы все готовы. Иль сейчас разогнёт… свои кости старые…

Нет, один из нас свой подзатыльник получит… уже получил!

– Пошли! – стремительный вихрь в виде Вейры завершает картину полной неразберихи.

– Уф, – выдыхает Джэд. – Мэль? Ты в последнюю минуту не передумала? Вдруг решила ждать Великой Любви… к Грани разок прогуляться.

Она его убьёт… Попозже.

Главные Двери Большого Зала традиционно закрыты.

– Мэль, – громким шёпотом окликает её Дэйкен, – всё… Отступать некуда.

– Я нормально выгляжу?

Мы оглядываем её с двух сторон. Джэд что-то поправляет магией – не пойму что, только свечение потоков.

– Доча… королева наша… ты прекрасна.

Я с ним полностью согласен. Как всегда.

– Идём.

Путь через Большой Зал от Дверей – это долго. Через море взволнованных лиц, взмахов крыльев, приветственных жестов лап, виляние хвостов. Достаточно, чтобы все запомнили и восхитительную невесту, и ведущих её отцов… Одновременно являющихся мужьями. Сколько традиций мы нарушили и ещё нарушим в Саоре?

«Много, Дэрэк!»

Надеюсь…

Стэн, замерший у возвышения, при виде Мэриэль, как и хотела невеста, норовит грохнуться в обморок. Покачнулся аж! Моя любовь довольно хмыкает. Ох, сын Аржэна, за долгие века не раз и не два услышишь ты это хмыканье, заставляющее настороженно гадать – к чему ещё быть готовым?

Например, к метели падающих сверху лепестков, складывающихся в узоры позади Мэль… К снежно-белым эстелиям, вырастающим из пола и сплетающимся в арку, через которую она проходит, чтобы соединиться с будущим мужем. К сверкнувшему над ними серебряному сиянию, такому яркому, что я закрываю глаза.

Мы остаёмся за аркой – вместе с подошедшей Эльги. Родители невесты… Ох ты! Королева одета в такое же платье цвета ночи, как и мы! Синеглазый, когда ты всё успеваешь?! Джэд смотрит на меня, тихонечко тянет – и я понимаю, что он хочет сделать. Первый раз мы встаём иначе – Эльгер в центре и мы, обнявшиеся, по бокам. Высоченные парни, чьи руки смыкаются над нашей хрупкой королевой, подобно той же арке. Мать, жена, друг. Лучшая женщина в мире, которую мы оба будем беречь и защищать. Та, что смогла остаться любимой и равной – именно потому, что поддержала и приняла нас.

Если ты будешь такой же, как мама, Мэриэль, ничто в мире не грозит – ни тебе, ни твоей любви!

Тор прекрасен и велик – Создатель Саора и дед одновременно. Он сам говорит проникновенные слова Обряда и надевает на Мэриэль венок из сошта. Я тихонько повторяю за Мэль:

– Клянусь быть с тобой до самых звёзд…

«И после, – добавляет мой муж, – и даже за Гранью…»

«Этого в Клятве нет!» – возмущаюсь я.

«Это в моей клятве, – его губы улыбаются, но глаза серьёзны, – считай, я её немножко расширил… Так что ты никуда от меня не денешься!»

Больно надо!.. Видел я эту Грань… много раз. Ничего там привлекательного нет. Если уж только с ним за компанию…

Затем, следуя традициям земли, молодые обмениваются кольцами… а мы – улыбками, хотя очень хочется засмеяться – громко, на весь Зал…

Их кольца – миниатюрные венки из сошта. Очень изящно и талантливо выполненные.

«Джэд, паршивец! Ты же не хотел прибегать к магии!»

«Я чуть-чуть… Так ему! Над нашими венками издевался, теперь пусть свой до конца жизни носит, не снимая!»

«Ты страшный человек, король Саора!»

«Ага!»

«И как ты вообще умудрился им такое подсунуть? Вместе же со Стэном выбирали?»

«Так для Мэль выбирали… А то, что я ей такую же идею подкинул, по связи – это сын Аржэна упустил… Только, Дэрэк, он, похоже, не очень огорчён! Смотри, как радуется!»

Радуется? Да он светится от счастья! Почище Сэрбэл за окнами Зала…

Стоп. Что-то не то…

– Джэд!

Удивлённый взгляд – ты, мол, чего вслух?

– Джэд. Солнца нет.

– Дэрэк, шуточки твои… – он оборачивается – и застывает.

Нет Сэрбэл. Нет Эриэжа. Сады потихоньку затягивает тьма. Беззвучно, неумолимо…

– Что происходит, Хранитель?!

Темнота подступает к стенам замка. Собравшиеся в Зале притихли. Но – пока нет паники. Здесь Дэйкен. Значит, всё в порядке. Сейчас он всё поправит…

– Папа, – в наступившей тишине голос Мэриэль звенит и отражается эхом, – останови это!

«Синеглазый, что происходит?» – я стараюсь выглядеть спокойным.

«Не знаю, Дэрэк».

Он – не знает?! Он?!

Чернота за окнами начинает вползать в замок. Она не заполняет его – она поглощает. Там, где мгла наступает на предмет, не остаётся ничего. Пустое пространство. Вакуум.

– Джэд, сделай что-нибудь! – говорит Стэн, не сомневаясь, что достаточно просто попросить, и всё станет как прежде, настолько велико его доверие.

Вспыхнувшая грань Барьера отделяет нас от тьмы. Грань, которая дрожит под напором и медленно, неотвратимо надвигается.

– Да объясните, наконец, что происходит! – Гэсса хватает Тора за руки и встряхивает Создатель Саора смотрит в глаза сына. Они говорят?

– Нет, – стонет Джэд, – пап, ну почему именно сегодня?!!

– А что, завтра было бы лучше? – в словах Тора отчаяние и обречённость. – Или вчера? Или я мог это предвидеть?!

– Запас прочности надо было заложить, создатель хренов! Создал… конец мира в день Обряда внучки! Иди сюда, бракодел несчастный! Вливайся! Мэль, Гэсса, Дани! Все маги в этом Зале – заклятие цепи! Один я не справлюсь!

– Что происходит? – шёпотом спрашивает Эльги, и Тор отвечает с тихим вздохом:

– Конец Саора…

– Это же… неправда? – смотрит на меня Аль. – Папа?

– Дэрэк? – теребят меня Вейра и Гэсса, и Эльги глядит, словно во мне заключены ответы на все вопросы, и Илина с какой-то тоской гладит мою руку… Стэн обнимает Мэль – такую трогательную и притихшую, в венке из сошта и с кольцом на безымянном пальце…

Барьер сужается.

Я не собираюсь задавать вопросы. Или требовать ответы. Он и так сделает всё, что в его силах. И даже больше. Я просто рядом. Как всегда.

«Джэд».

«Я не уверен, что в состоянии что-то изменить…»

Мир рушился неумолимо, и я должен найти слова!

«Синеглазый… обернись. Там наша дочь и сын. У них же брачная ночь должна быть, первая… как у нас тогда. Джэд, нам не страшно уйти за Грань, а их жалко! Они не узнают, как это – отдаться любимому всецело… Родной, ты сможешь!»

С тихим стоном на пол опускается Гэсса, и рядом с ней падает Тор. Опустошены до капли.

«Я вытягиваю силу из всех, до кого удаётся дотянуться… У меня не получается!»

«Получится. Я верю. Ты можешь всё».

«Не всё, как оказалось…»

Мэль и Стэн тоже тихо ложатся под тающей аркой, не разжимая объятий.

Мы остались с Дэйкеном вдвоём за тонкой светящейся границей. Только мы.

«Джэд… как же дверь?»

«Дэрэк мой! Саора больше нет, какая дверь?!»

«В мою спальню. Мы собирались её запечатать. Мы много чего собирались… Синеглазый, я настроился терпеть тебя тысячи лет, а не уйти за Грань в день Обряда нашей дочери!»

«Только терпеть?»

«Любить тебя, чучело! Хотеть тебя!»

Нас окружила почти непроглядная тьма, и где-то сверху робко, словно извиняясь, подмигнул первый голубой отблеск.

Может, я не могу подобрать слова, потому, что слова здесь не помогут?..

Я притянул его к себе и поцеловал – так, словно мы снова были первый раз вместе и нас впереди ждала вся жизнь, а не холод вечности… солёный привкус на губах… опять позорно плачу?

«Я люблю тебя, Джэд. Мы всегда будем рядом. Только мне очень жалко, что мы никогда больше… так, как в той спальне…»

«Ты же знаешь, я терпеть не могу слёз!»

«Сам сказал – Саор погиб… Можно хоть поплакать напоследок?!»

«Нет! Нельзя! Никаких „напоследок“! Ты прав – дверь нужно закрыть! Я тоже люблю тебя – и буду любить – много раз, все тысячи будущих лет, понял?!. Только не реви!»

Он бывает очень убедителен, мой Синеглазый… настолько, что отступает даже тьма. Мир тихонько, чуть ли не со скрипом начинает возрождаться… Свет Сэрбэл! Как ты прекрасен! Нет ничего восхитительней Эриэжа, и Оржа – сердца Саора!.. Мы стоим, прижавшиеся, в Большом Зале, а вокруг нас растерянные, поднимающиеся люди и разумные…

– Вы только посмотрите на них! – сквозь слёзы стонет Илина. – Мир рушится, а они себе целуются!

Эх, Видящая, знала бы ты! Хотя… Тор скоро объяснит. Вон как глядит и… сдурел совсем?! На колени перед Джэдом?

– Папа, спятил?! Поднимись немедленно! А ты, – гневно смотрит на меня муж, – что ржёшь?!

– Представил, как мы выглядим со стороны. Пара целующихся озабоченных подростков…

«Возбуждённых!» – усмехается Дэйкен.

– И это тоже… Своим желанием мир спасли.

– Иди ты к чёрту, Дэрэк!

– Только вместе с тобой! К чёрту, к звёздам, а лучше в спальню. Только пусть Обряд завершится. Стэн! Целуй жену скорее! Пока опять что-нибудь не рухнуло, не сорвалось и не покатилось…

– Папа, не рискуй, благословляй их немедленно! – Синеглазый не шутит. – И, будешь ещё миры творить, – постоянную Эйга не в кольцо, а в знак бесконечности складывай… Халтурщик!

Судя по стыдливо сопящему Тору, мой муж упрекнул его в незнании таблицы умножения. Магия…

– Подумать только, – вздыхает Эльги, – нашу доченьку даже мироздание не выдержало…

– Мэль, – серые глаза Илины подозрительно блестят, но голос по-прежнему весел, – помнится, ты всегда хотела, чтобы Обряд твой стал самым исключительным в мире. Видимо, тебя услышали!..

– Доченька, – с чувством подхватывает Джэд, – королева моя наследная, магиня великая, ты в следующий раз, когда будешь мечтать, чтобы твой Обряд весь Саор запомнил, слова подбирай поосторожнее, ясно?!!

– Ясно! Всё, я венок бросаю!

Короткая дуга – и сплетённые цветы оказываются в руках Ариэль.

«Джэд, негодник!»

«Дэрэк, я ни при чём! Хочешь, поклянусь?»

Да верю я…

– Знаешь, Синеглазый, – задумчиво говорю я, бесцеремонно приводя в порядок его растрёпанный вид, отчасти результат чуть не случившейся гибели мира, большей же частью – моих стараний его расшевелить – теперь Саор точно станет считать, что с тобой ему ничего не страшно. Ни конец света, ни…

– Хватит ворчать! – решительно отбивается он. – Пошли!

– Куда?

– Дверь запечатывать!

Судя по тому, как благоговейно, но настойчиво подбираются к нам все присутствующие в Зале, с непередаваемым восторгом и трепетом взирая на настороженно оглядывающегося короля, я понимаю, почему ему так не терпится удрать. Прежде, чем это восхищение перейдёт в открытое преклонение и шквал благодарности. И позволяю ему скрыться, прихватив меня с собой.

Мы в башне принца Соледжа. Я кошусь на дверь бывшей жены.

– Нет её, – немедленно откликается Дэйкен. – Дэрэк…

– Что?

– Неправильно будет… закрыть дверь просто так. Мы там кой-чего недоделали.

– Чего?

– Да что ты все вопросы глупые задаёшь?! Конец мира, что ли, на голову повлиял?!

«Я отдался тебе тогда не полностью… Не хочешь довершить?»

Создатель! Хочу! Очень хочу!

Он делает шаг…

– Постой. Тогда уж всё совсем правильно сделаем!

Я подхватываю его на руки и переношу через порог.

– Дэрэк, дурной! Так же только с девчонками поступают!

«Сам дурной… ты же отдаваться будешь…»

– Потом к нам пойдём, я тебя перенесу, – шепчет он, уложенный мной на кровать.

Потом – всё, что угодно. А сейчас… Я раздеваю его, медленно, старательно сдерживая себя. Ловлю себя на мысли, что ищу разницу – между тем, что помню и что вижу сейчас. Шестнадцать лет… Он стал ещё прекраснее. Свободнее, раскрепощённее. Его тело подаётся мне навстречу привычно и бесконечно волнующе…

«Твои руки стали увереннее…» – его шёпот возбуждает до крайности.

«Только руки?»

«Всё…»

Изящная линия спины и изгиб шеи. Водопад блестящих волос. Мой! Сладкая-сладкая судорога – и вспышка двойного блаженства.

Теперь – до конца.

– Я уже спрашивал тебя… тогда и недавно…

– Нет, Дэрэк. Ни о чём не жалею. Если это наслаждение и называется извращением… мне плевать, раз это даришь ты.

Мне остаётся только внутренне улыбнуться.

Одни чувства. Одни мысли. Одни слова.

– А дальше помнишь?

Мой муж улыбается мне озорно и открыто:

– А это – дома. Когда я тебя приволоку!

Мальчишка, подросток, сорванец… Когда я увидел его, сурового и язвительного, бесстрастного и сдержанного, разве мог я подумать, что этот красавец, этот полубог станет моей любовью, судьбой, жизнью! Что я растворюсь в синеве его глаз, что весь мой мир уместится в его ладонях! Что моё имя он будет шептать на пике удовольствия, и ради этого счастья я буду жить…

– Дэрэк, ты чего такой… словно сейчас повторно замуж позовёшь.

– А я тебя и первый раз не звал! Это ты мне предложение делал!

– Ну, так позови… а то у тебя лицо такое…

– Нежное?

– Глупое!

Схватить его в охапку, как есть, раздетого, прижать к себе, запустить руки в эту чёрную гриву, запрокинуть голову, заставить смотреть в глаза:

– Ты самый несносный, мерзкий, непредсказуемый парень на свете! Как меня вообще угораздило связаться с тобой – и в переносном, и в буквальном смысле! Чтобы всю жизнь отвоёвывать тебя – от влюблённых девиц, от ревнивых мужей, от опасностей, от смерти… Просыпаться среди ночи и со страхом прислушиваться – рядом ты или тебя опять черти в пекло уволокли! Что, ну что ты можешь сказать в своё оправдание?!

– Пойдём дверь запечатаем… раз уж ты мне предложение делать не хочешь!

Я не знаю, плакать ли мне или смеяться. Мне тридцать семь лет. Я принц Соледжа, Правитель Саора Бессмертный. Отец наследного принца и уже правящей принцессы Корха. Муж этого наказания за все мои ошибки и проступки, вольные и невольные. Одна фраза которого превращает все мои величественные порывы в милую семейную перебранку.

Спасибо, мама… За то, что на помощь своему приёмному сыну ты позвала этот синеглазый ураган, превративший моё безбедное существование беспечного студента и бабника в нескончаемое приключение и легенду, сказку и кошмар одновременно…

– Вставай, чучело. Сам оденешься?

– Как раздевать, так всегда пожалуйста, – ворчит моя любовь. – А как одеваться – так сам… Дэрэк… ты мои штаны не видел?

Я поворачиваюсь к нему разгневанный – и упираюсь в наглую улыбку этого обормота, сидящего со штанами в руках… Напомнил, называется! Моя ярость тает без следа. Я тихо сажусь у его ног, обхватываю колени и заглядываю в лицо:

– Джэд… я уже сделал тебе предложение. В самый первый день. Под вегеком. Руки, сердца, имени и всего себя. А ты его принял. Боюсь, что я сам – это всё что у меня есть. Вернее, было. Потому, что с того дня я принадлежу тебе. Мне больше нечего тебе предложить.

– Мне больше ничего и не надо.

Он смущённо теребит пряди моих волос:

– Дэрэк… я никогда не перестану ни язвить, ни портить романтический настрой… таким уж создан. Я вообще удивляюсь, как тебе удаётся из меня нормальные слова вытягивать… Не то чтоб я их не чувствовал, но вслух произносить – такие красивые, как у тебя, не получается… они словно теряют что-то.

– Не беда. Я скажу за нас двоих. Ты их, главное, думай…

Когда мы наконец, оказываемся за дверью, Джэд проводит рукой – и вместо прохода остаётся глухая стена замка. Надёжно скрывшая нашу с ним драгоценность.

– Вот Дани удивится! Была комната – и нет!

– Ничего! Пройдёт с Элией Обряд – расскажем.

– Или раньше, на мальчишнике…

– На Землю не пойду!

– Джээд…

– Ни за что! И маечки твои… хреновые… не надену!

Наденет. Вот на что поспорим, что наденет!

– Ты в них такой неотразимый…

– Всё! Лопнуло моё терпение!

Он хватает меня – с подобной силой не поспоришь – и мы уже у нашего порога. Наш любимый, родной, привычный бардак… Чёрт! Подушка на шкафу – это кто ж её туда забросил?

– Так, – с плотоядной улыбкой Джэд укладывает меня на постель, – значит, кто кого через порог переносит, тот и сверху? Запомним…

И зачем я это ляпнул… с его силищей.

– Давай лучше, как раньше… по желанию.

– Нее! – огоньки в невероятных глазах разгораются всё сильнее. – Поздно! Даже не трепыхайся…

Какое там трепыхаться… Когда тебя так прижимают эти отлитые из бронзы руки.

– Между прочим, у нас ещё торжественный бал, – предпринимаю ещё одну робкую попытку освободиться я.

– И пусть.

– Мы – отцы невесты.

– Дэрэк! – синие глаза глядят на меня с укором. – Ты что – не хочешь?..

А вот этого я не говорил!

– Дурной – дурной и есть… Просто… не увлекайся. Нам Мэль поздравлять. И… чувствую, тебе там Саор благодарность выразит… спаситель мира!

– Вообще-то, мир спас ты. Только не представляю, как это другим рассказать… Ни героизма, ни величия… обычное плотское желание.

– Ох, Джэд! Действительно, ты и романтика – вещи очень недружественные. Нет бы сказал, что тебя вела моя любовь!..

– Вот сам Саору и рассказывай! А я просто тебя хотел… хочу и буду хотеть! И никакой конец света не посмеет этому помешать!

Верю. Ничто не сравнится с силой его желания. Как и моего.

– Знаешь, Джэд… в тот день на Земле ты сказал чистую правду. Ты привык, что тебе подчиняются. Люди, звёзды, волны, миры… А я – не подчинился. И за это наказан… Обречён любить тебя вечно.

– Какое страшное наказание! Ужаснее не придумаешь!

– Кто-то придумал! Ты обречён любить меня!!!

Утро в Саоре… Я с облегчением отмечаю, что Сэрбэл на своём месте.

– Ты опять занавески не задёрнул, – бурчит недовольно моё синеглазое наказание.

– Давно бы магией задвинул! – фыркаю я. – Обленился!

Бронзовая рука пихает меня. Не сильно. С кровати я не улетаю, только откатываюсь на добрый метр.

– Ах, так?! – я уже хочу отплатить ему, не важно, какие последствия меня потом ждут, но Джэд вдруг вскакивает, прислушивается и расплывается в улыбке:

– Наши молодые проснулись! Пошли, покараулим, какие выйдут! Не всё ж Мэль над нами потешаться!

О, это достойная причина для прекращения боевых действий!

Мы одеваемся, словно за нами гонятся разгневанные тонхи, подкрадываемся к дверям спальни наших детей и затихаем. Ждать приходится долго. Я начинаю мёрзнуть, и Дэйкен согревает меня, обнимая.

Наконец дверь приоткрывается, и появляется Стэн. Аккуратный и причёсанный даже сейчас. Вот только глаза!.. Мы восторженно присвистываем.

– Что, – ухмыляюсь я, – теперь не будешь спрашивать, почему мы с утра такие… утомлённые?

– Парни, – сын Аржэна слегка шатается, – простите за вопрос… А у вас так – каждую ночь?!!

– Нет, – дёргает плечом Джэд, даря ему свой неповторимый взгляд и взмах длиннющих ресниц, – иногда ещё и днём… если повезёт.

– Вчера повезло, – подыгрываю я.

Стэн смотрит на нас с редкой смесью восхищения, недоверия и страха.

– Так что, – Синеглазый напускает на себя вид полной серьёзности и сочувствия, – как я тебя и предупреждал, ждёт тебя весёлая жизнь…

– Эй, папа! – в дверь просовывается бесконечно счастливая и встрёпанная Мэль. – Ты мне мужа не пугай! Над своим издевайся!

– Глядите – живая, – преувеличенно радуюсь я. – Доча, вылезай!

– Зачем?

– Завтракать пойдём для начала! – смеётся Джэд. – Я голодный, как хоренг! А ты, Стэн?

– Ужасно! А потом?

– Тренироваться. И я тебя в Пенш уволоку. Надо тебя обязанностями загрузить. Мне в голову мысль пришла…

– Я думала, у тебя все мысли последнее время, хм… исключительно… – Мэль оглядывает меня, косится на показанный ей кулак, покаянно вздыхает и доканчивает иным тоном:

– Ладно. Только после давайте к водопаду прыгнем!

– Видно будет, – Дэйкен прижимает меня к себе, и я чувствую тёплое дыхание на щеке.

– Знаете, парни, – расплывается в улыбке Стэн, – если ещё и днём… лучше жизни и не придумаешь!

Я полностью с ним согласен.

«Джэд!»

«Что?»

«Ты хотел бы другую жизнь?»

«Это как?!»

«Вот, ты пришёл на Землю за непосвящённым наследником Дэфка. А тот возмутился бы и сказал – нужна мне ваша Цепь, как сершану крылья! И остался бы доучиваться в своём университете. А ты бы с Лекстом помирился, женился на его дочери…»

«И помер бы на Маринике! Дэрэк, у тебя с головой всё нормально?!»

– Папа, что тебе такое муж сказал, что тебя аж перекосило?!

– Мэль, ты представляешь! – И Синеглазый слово в слово пересказал всё, что я только что поведал ему мысленно.

Рассмеялись все, кроме него.

– Дэрэк, правда, у тебя фантазия не только богатая, но и больная, – вытирая слёзы, выступившие от смеха, заметил Стэн. – Ты на самом деле всё это вообразил?

– Ты уж тогда иди до конца, – невероятно синие глаза смотрят мне в душу, – представь, что я вообще за тобой не пошёл! Плюнул бы на всё, и отдал Соледж Лексту! И мы вообще с тобой бы не встретились! – Он отнимает от меня руки.

А ведь он… злится!

– Чего там! Подумаешь – судьба, связь… ерунда всякая!

– Джэд…

– Мне же всё равно, с кем спать!

– Папа…

– И кого любить – тоже!

– Парни… да вы чего…

Воздух вокруг нас начинает сгущаться и искрить.

– Я до тебя ни одного человека не касался! Никогда, ни разу! Даже Эльги! И только тебя первого я сразу прижал к себе! Хочешь другую жизнь? Без меня? Пожалуйста! Хоть сейчас! Прямо здесь Обряд разорву! Со связью, вот, извини, не получится! Она даже за Гранью действует!

Что ж я натворил-то! Обнять, притянуть, прижать крепко-крепко. Почувствовать, как унимаются потоки, как магия, поворочавшись для порядка, затихает.

– Вот так Дэрэк и живёт, – поворачивается к Стэну Мэль, – сколько я себя помню.

Я делаю ей знак замолчать. Хрупкий подросток, величайший маг, неутомимый любовник, Правитель мира – всё в одном – в моих руках замирает и утыкается мне в грудь. Моё синеглазое совершенство, наказание и награда. Почему я чувствую себя счастливым, только когда он рядом, так близко, что непонятно, чьё сердце бьётся громче?..

«Джэд, ты чего завёлся-то так?.. Ты же детей напугал… ты меня пугаешь… родной мой, да успокойся…»

«Мне страшно стало, Дэрэк…»

«Страшно?..»

«А вдруг на самом деле мы не встретились бы… Никогда!»

«Как ты это себе представляешь?»

«Как ты и сказал – я пришёл, ты не пошёл…»

«Значит, мы бы встретились. И я бы пошёл».

«А вдруг нет?! И ничего бы не было!»

«Не было бы только меня».

«Я и говорю – ничего!»

– Джэд, это значит…

– Ты – для меня всё, Дэрэк.

Стэн обнимает Мэль. А смотрит на нас. Сейчас скажет…

– Да, парни… Солх по сравнению с вами – милая пустяковина… Спокойней на вулкане жить, чем с вами рядом. Одно утешает – сами мир разрушите, сами и восстановите… Завтракать-то не передумали?

Джэд виновато заглядывает в мои глаза:

– Извини…

И как на него сердиться прикажете – когда ресницы так дрожат, а в зрачках моё отражение мне же и улыбается?!

– Ты тоже… не знаю, чего меня понесло. Дети, вы на нас не равняйтесь! Берите пример с Эльги! Они с Джэдом ещё ни разу не поругались!