Текст книги "Путь. Том 2"

4. Треугольник

– А потом Ариоль заявила, что раз она снесла первое яйцо, то имеет больше прав!

– Конечно, имею! У меня вообще двое детей, так что я старшая в Гнезде! А Ксирэ только сто семь лет назад тут появилась и сразу свои порядки навела!

– Да без меня тут вообще порядка не было! – яростный взмах крыла.

Кто сказал, что трудно усмирять бури и ураганы? Укрощать вулканы и волны?

Попробуйте справиться с бранящимися тонхами.

– Дура!

– Сама дура! И перья у тебя пёстрые!

Всё, самое страшное оскорбление… Держись, Джэд.

Я, прикрывшись ресницами, тоскливо смотрю в окно. Нельзя дать понять этой паре, что король откровенно скучает. Рявкнуть бы на них, чтобы глупостями не занимались. Тем более что причина ссоры – вовсе не та, что они мне так убедительно излагают.

Причина – вон тот молоденький тонх, от силы лет семидесяти, что старательно изучает пол. Только это вовсе не потому, что Ксирэ с Ариоль не поделили возлюбленного.

Это оттого, что он посягнул на их отношения. Развлечения или скуки ради переспал с одной, а вторая застала.

У тонхов нет разделения. В Гнезде все равны. Мужчины и женщины объединяются только ради кладки. Когда яйцо отложено, можно вернуться к своему избраннику – избраннице. Независимо от пола.

Никогда не забуду лица Дэрэка, когда он про это узнал!

Из всех разумных только хоренги напоминают людей. Создают пары на всю жизнь, проходят Обряды. Остальные поражают такими традициями, что вгонят в краску самого раскрепощённого человека. Как вспомню подробности про Развилки сершанов, так аж уши гореть начинают.

– Слушай ты, пестрокрылая! Клюв свой закрой и за своей кладкой следи!

Пора вмешаться.

– Ксирэ! Тебе не кажется, что оскорблений достаточно? Чего ты, собственно, просишь?

Скажи же скорей, и я с чистой совестью сбегу, заберу Дэрэка и прыгну в Тиржэ… Сэрбэл скоро сядет, а вы всё никак определиться не можете!

– Я требую… – Она вдруг посмотрела на лицо подруги и запнулась: – Пусть она попросит прощения!

– Ни за что!

Ариоль щёлкает клювом:

– Это не я затащила под крыло наглого мальчишку! И нечего оправдываться необходимостью кладки!

Я сердито смотрю на юного тонха:

– Прэйн, сын Верка, ты не молчал бы. Натворил дел, так будь добр держать ответ!

Тонх устало отмахивается:

– Да если б я знал!.. Думал, раз меня приглашают, значит, можно. Кто б мог догадаться, что они просто поссорились и мной воспользовались…

«Джэд, ты чего застрял? Вечер уже! Не успеем никуда…»

«Долг короля, чтоб его! Дэрэк, потерпи!»

«Я-то потерплю… А моё тело – нет! Синеглазый, сколько можно… Вчера был занят, ночью постыдно вырубился, сегодня ни минуты свободной…»

«Слушай, имей совесть! Эльги неделями ждала! И не жаловалась!»

«Может, у женщин это по-другому? А я хочу тебя так, что думать ни о чём больше не могу».

Чёрт, Дэрэк! Что ты делаешь?! Я же не один. Ладно, покраснел, словно имерр. Но моё тело тоже имеет своё собственное мнение по поводу вынужденного воздержания и мнение это нагло предъявляет. Хорошо, тонхи – не лэктэрхи, такое внимание на мелочи человеческой натуры не обращают. И кто придумал эту обтягивающую одежду?! Разве что ногу на ногу закинуть. И мысленно закрыться! Чтоб остыть хоть немного!

Я тоже тебя хочу… Безумно.

Что там говорит Ксирэ?

– Я не думала, что так далеко зайдёт! Ариоль совсем про меня забыла… А тут Прэйн. Говорит: ну её, эту старшую в Гнезде! Давай отвлечёмся!

– И ты тут же крыльями развела! И клюв раскрыла! И вся сотня лет – скорлупы не стоит!

Сотня лет… А у нас – шестнадцать. И год, что был раньше.

– Но это же не повод, чтобы выгонять из Гнезда!

– Я не выгоняла… дура! Я вам с Прэйном пожелала счастья и побольше яиц!

Моя рука бессознательно крутит браслет на руке. Это когда я пристрастился? Который раз, пытаясь охладить свой пыл, ловлю себя на новой привычке.

Джэд, что творится с тобой?..

Или Мэль права, и время пошло вспять? А я старательно добираю то, что не получил в юности? Завожусь от фраз, мечтаю о близости?

Я никогда не понимал особо… озабоченных. Запрещал думать, не давал воли воображению. Да и что воображать-то – с моими скудными тогда знаниями? Я даже Эльги любил, сам не представляя, что делать дальше, после Обряда.

Своё первое наглядное пособие я получил из воспоминаний юноши, которому я до сих пор не могу простить ту вереницу связей, что была у него до.

До Саора.

До нашего знакомства.

До того, как он сказал мне «люблю» – мёртвому.

И до того дня, когда я отдался ему в первый раз.

В жизни мне приходилось всё завоёвывать – трон, уважение, преданность. Привычка брать всё на себя стала моей второй натурой. Бросаться навстречу враждебной магии, с головой кидаться в неприятности, ничего не пускать на самотёк.

Кто б мне сказал, какое это счастье – отдаваться в любящие руки любимого человека…

Шестнадцать лет он приучает меня наслаждаться. Каждый раз с ним – это новое и неповторимое чудо. Даже не потому, что мы делим все чувства на двоих.

Просто он, зная меня лучше меня самого, всё равно находит новые и новые способы подарить мне удовольствие. Придумывает позы и обстоятельства. Тащит меня купаться в Океане под звёздами и овладевает в садах Соэха.

Вчера он пообещал мне показать нечто любопытное в Тиржэ…

Зная Дэрэка – это «любопытное» заранее заставляет меня трепетать от предвкушения.

А тут – пара взбалмошных… дур! Правильно они себя назвали! Дуры и есть! Обе!

– И, если эта пестрокрылая не может вести себя прилично в родном Гнезде, пусть своё вьёт! – продолжает злиться Ариоль.

Джэд, скажи им это в лицо! Заяви, что все их претензии на главенство в Гнезде – пустая ревность… Тебе ли не знать! Тебя твоя зеленоглазая любовь по десять раз на дню ревнует! К королю разве что не бегает…

Чего к нему бегать – вот он я… Сижу, терпеливо выслушиваю вздор, старательно давлю в себе желание и мечтаю, чтобы случилось невероятное. Пожар какой-нибудь. Который я быстренько загашу и по-тихому исчезну. Подкрадусь к Дэрэку сзади. Закрою руками глаза. Зароюсь в волосы цвета светлого серебра… Прижмусь стосковавшимся телом и замру в ожидании… Его рука скользнёт под тонкую ткань и…

Я ненормальный и озабоченный.

Какое там остыть – сидеть уже неудобно!

– Ариоль, я правильно понимаю, ты настаиваешь, чтобы Ксирэ покинула Гнездо вместе с Прэйном?

Она смотрит на свою подругу, и гнев в карих глазах уступает место тревоге. А вдруг та и впрямь уйдёт?..

– Ксирэ, а ты оставлять Гнездо не хочешь? Хоть это и не твои родичи, а семья нового мужа твоего отца?

Ох, слышал бы эту фразу Дэрэк! Хохотал бы от души… муж мой.

Тонх кивает:

– Не хочу. Это и моё Гнездо тоже! Я столько лет следила за порядком в нём!

– Прэйн, а ты? Ты хочешь уйти с Ксирэ?

Юнец ухмыляется:

– Вот ещё! Нужна мне эта пестрокрылая! У нас и не было ничего – так, позабавились чуток. Я и удовольствия-то особого не получил.

Дотрагиваться до посторонних я ненавижу. А вот врезать могу! Наплевав, что король и Хранитель!

Только Ариоль меня опередила. Наподдала и крылом, и рукой – так, что звон пошёл:

– Ах ты гад!

Молодец, дочь Аргра! Прэйн попытался закрыться – куда там! Вторая подлетела, перья топорщатся, из клюва – хриплый клёкот. Отлично! Поддай ему, Ксирэ!

– Синеглазый, это, с позволения сказать, что?! – Непонятно, чего больше во взгляде Дэрэка – возмущения или воодушевления.

– Ты как здесь оказался?! – и как же я этому рад!

– А нечего закрываться! Слушай, ты их разнимать собираешься?

– Не-а! Пусть душу отведут! Парень заслужил!

«А я – заслужил? Чувствовать, как ты сидишь тут, распалённый, сам изводишься, меня изводишь… Хватит! Рявкни на них и пойдём, пока Сэрбэл не село!»

– Ариоль, Ксирэ, Прэйн! Прекратили!

Красота… Потрёпанный наглец уносит остатки перьев, две влюблённые девицы торжествуют в объятиях друг друга, а меня нежно влечёт к себе принц – мой поданный и повелитель.

– Я так полагаю, недоразумение улажено?

Они быстро кивают и исчезают. Неужели я свободен?!

– Мы свободны… Прыгай, Джэд!

* * *

– Можно уже глядеть? – я сгораю от любопытства.

– Пока рано. Дай руку!

– Ты меня пугаешь… Эй! Ты куда полез?

– Имею право! Я твой муж! Законный.

– Дэрэк, имей совесть! Смотреть не разрешаешь, раздеваешь…

«Добавь – целую, ласкаю…»

– Глупости всякие шепчешь!!

«Это ты себя так охлаждаешь? Чтобы не сразу…»

«Да…»

– Чучело ты… открывай глазищи свои невероятные!

Вокруг – миллионы огней. Разноцветных, переливающихся. Живых!

– Дэрэк, что это?!

– Цветы. Им пока нет названия. Ариз создал. Тот парень, которого ты однажды отстоял, когда я у Илины отсиживался. Помнишь? Он теперь за тебя в огонь и воду. Я попросил его что-нибудь придумать… Сегодня наша годовщина, Джэд. Шестнадцать лет. И я хочу спросить тебя – так же, как и тогда, в ту ночь, – ты не жалеешь?..

Цветы вокруг мерцали и перетекали радужными потоками, превращая опушку леса в Тиржэ в зачарованный чудный мир.

– Кажется, тогда я ответил – «нет». Аж дважды. И попросил продолжения.

– А сейчас?

– Сейчас я жалею только о том, что не был более настойчив на Маринике. И вновь прошу продолжения…

Его губы находят мои, и дыхание перехватывает.

«Я говорил тебе, как ты прекрасен, Джэд?»

«Миллиарды раз… не важно… говори ещё… говори всегда… мой Дэрэк».

Всполохи огней под нами, сияние первых звёзд в вышине.

Счастье отдаться – и отдаваться.

Десятки, сотни, тысячи лет.

5. Вирус

– Папа, ты звал?

Через неделю Посвящение. Ариэль очень серьёзна и собрана. В отличие от Мэль, по которой не понять – сознаёт ли она всю торжественность момента? Носится, словно шергом ужаленная, со Стэном по мирам, каждое утро дубасит его мечом, отца упросила заняться с будущим мужем магией… Вот Джэду забот не хватало! Хотя он не против, в Стэне души не чает, даже дотрагивается – с осторожностью, но всё-таки! Для него и это много значит.

А моя доченька из Корха последние две недели не вылезает. Дейзи ей уже и замок показала до последнего уголка, и все сложные моменты обрисовала, и со старейшинами познакомила. Хорошая из неё принцесса выйдет. Ответственная.

Только иногда мне хочется, чтобы она ещё была и счастлива. Несмотря на то признание, что вырвалось у неё в столовой. Не хочу умалять силы её чувств, но, если бы все девушки, считающие себя безнадёжно влюблёнными в пятнадцать лет, пожизненно хранили бы верность первому избраннику, человеческий род пересёкся бы.

Правда её избранник… не совсем обычный. Его разлюбить тяжело. Почти невозможно. Мне ли не знать…

– Аль, ты зачем вчера Джэду нагрубила?

В ответ – колючий взгляд:

– Потому, что напросился! Не его забота за мной присматривать! С кем хочу, с тем и буду встречаться!

– Доча, Синеглазый прав. Ридлен не пара для юной девочки. Дело даже не в разнице в восемьдесят лет, а в его распущенности. Он уже три раза расторгал Обряд, о его связях с неодобрением рассказывают в каждом доме. Сын Дорсина не из тех, с кем можно оставить дочь наедине. Особенно – будущую принцессу.

– Я уже взрослая. Имею право гулять вечером с понравившимся человеком. Нечего следить за мной!

– Он не следил. Он увидел. И вмешался – весьма вовремя.

– За собой пусть следит! Или за тобой!

Я потёр виски. Резкие слова Ариэль отозвались неожиданной болью.

– Аль, я понимаю, что ты готова на всё, чтобы вытеснить из сердца свои настоящие чувства. Но Джэд в них не виноват! Нечего на нём срываться! Ты знаешь, как он переживал?!

– Нет, не знаю! Тебе виднее! Как и что вы там переживаете в одной постели!

Кровь прилила к щекам.

Дэрэк, спокойно. Она твоя дочь. И настоящая причина этой грубости – ревность. Не к отцу. А к синеглазому красавцу, влюбившему в себя половину своего королевства… Твоему мужу.

Жар не проходил. Я присел на подоконник, прижался лбом к холодной стене.

Что мне ей сказать?

– Девочка моя, как жить-то дальше будем? Ладно, слушать гадости от посторонних. Мы с Джэдом их наслушались за шестнадцать лет… Одна Зэльтэн чего стоит. Но ты – наша дочь. Наша, Аль. Общая. Видеть, как тебя в темноте лапает блудливый мерзавец, выше наших сил. А когда в ответ на замечание отца, разнявшего вас, – да, Аль, отца! – ты дерзишь, когда сейчас ты попрекаешь меня…

Голова начинает кружиться.

– Папа, прости… Этот Ридлен просто смазливый урод. У меня ничего с ним нет. На балу прилепился… Мне было просто приятно, что он вокруг вьётся. От мыслей тоскливых отвлекает. Хочешь, я у Синеглазого прощения попрошу? Он вправду очень переживает? Я не думала, что так его обижу…

Я через силу усмехнулся:

– Ты сейчас очень похожа на маму, Аль. Сначала ранишь, потом пытаешься зализать рану. И обе считаете себя неравнодушными.

– Папа, я на самом деле не равнодушна… Ты знаешь, как это – любить его.

– Да, знаю! И как он любит в ответ – тоже! Но не могу же я испытывать вечное чувство вины за собственное счастье?! Оправдываться перед всеми – простите, что мне повезло, не знаю уж, за какие заслуги, заслужить и удержать взаимность бесконечно любимого мной человека?!

Аль с тревогой подвинулась вперёд:

– Папа, что с тобой? Ты весь горишь!

Она права. И этот огонь не результат волнения. Мне нехорошо. Очень хочется пить – и ещё лечь, раскинуться по прохладной простыне… закрыть глаза…

«Дэрэк!!!»

Не важно, где и когда мне плохо. Дома в Саоре, на Земле, или в любом ином мире. Цепляет ли меня магией или я умудряюсь навредить себе сам.

Результат один – ловят меня самые сильные и надёжные руки на свете…

* * *

– Жарко…

– Дэрэк, я и так охладил вокруг тебя воздух дальше некуда. Чуть-чуть прибавлю – заморожу окончательно.

– Джэд, что со мной?

– Что б я знал! Твоё тело пылает так, что ещё немного – и кровь свернётся. Ты что-нибудь чувствуешь?

– Только то, что ты рядом.

– Глаза открыть можешь?

– Нет… Джэд, мне страшно.

– Мне тоже. Но мы справимся. Мы вместе!.. Дэрэк!

* * *

Небо над парком – синее-синее…

Люси – самая симпатичная девчонка у нас на курсе. Вчера на вечеринке мы с ней слегка выпили, я пошёл её провожать… Похоже, Дэриэн, ты влип по полной!

– Дэрэк, теперь мы с тобой вместе! Ты сделаешь мне предложение?

Сейчас, разбежалась!

– Люси, я ещё не созрел для женитьбы. Мне всего девятнадцать. Ещё учиться и учиться! Потом я даже не знаю, чего я хочу. Чем буду заниматься, в какую область пойду. Давай повременим.

Одна ночь – не повод для брака. Конечно, она мне нравится. И вчера нам было хорошо. Даже больше, чем хорошо. Но чтоб жениться?!

– Дэрэк, ты такой милый! Все девочки от тебя без ума! Но ты ни с кем не гулял дольше пары месяцев! Возможно, ты не создан для длительных отношений?

О, да. Я стремлюсь только к удовольствиям. Своим. Быть с кем-то больше месяца – бр-р-р!

– Я вообще не понимаю, как люди живут друг с другом годами! Это же с ума сойдёшь! Надоест же!..

– А правда, что к тебе Майк подкатывал? Ну, тот…

– Люси, да ты в своём уме?! Чтоб я связался с парнем?! Я что – извращенец?!

* * *

– Папа, что с ним?! Ты должен был столкнуться с подобным – хоть раз за две тысячи лет!

– Сынок, прости… Я никогда с таким не встречался.

– Ни в одном из миров?!

– Нет. Джэд, сыночек… Ничего не помогает?

– Я могу лишь немного сбивать жар. Иногда он приходит в себя – ненадолго. Потом опять теряет сознание… Папа! Что мне делать?! Всё, на что я способен, – быть рядом…

– Это ему нужнее всего…

* * *

Маленькая – по меркам Саора – комната за Большим Залом. Ну, попался! Сейчас я тебе всё скажу! Подступить вплотную, почти прижать к стене!

– Ты, мерзкий, невозможный, невыносимый тип! Прозвищем назвался, врал в лицо!

– Я не врал! Я не говорил всей правды.

– Убить тебя мало!.. А ожерелье, правда, снять невозможно?

– Браслеты тоже. Мешаются, сваливаются, всё равно терпеть приходится.

– Повернись к солнцу.

– Зачем?!

– Хочу глаза поближе рассмотреть… Твоя синева словно светится изнутри. Затягивает… Ты меня научишь владеть мечом?

– Ты уж определись – я мерзкий и невыносимый, или твой учитель?

– Ты и невыносимый, и мерзкий, и король, и брат, и учитель… Мой Синеглазый!..

* * *

– Джэд, как он?

– По-прежнему. Плохо.

– Я тебе ойта принесла.

– Спасибо, Дейзи.

– Если Дэрэк очнётся…

– Я скажу, что ты заходила.

– Аль места себе не находит. Они, кажется, поссорились – перед тем, как это всё случилось.

– Это уже не важно…

* * *

Мы в очередной раз ругаемся с женой – шёпотом, чтобы не разбудить Дани.

– Ты на него так смотришь, Дэрэк, что я ревновать начинаю!

– На него все смотрят, Льдинка. Всегда. На Совете и на церемониях. Наблюдатели и случайные встречные. Все.

– Ты смотришь по-особенному.

– Потому, что он – мой.

– Что это значит?

– То, что я сказал. Мой. Он мне принадлежит.

– Ты спятил? Король Саора не может принадлежать кому бы то ни было. Как и муж Эльгер!

– Мне не важно, что он муж. И что король.

– Это ты на Маринике такой блажью обзавёлся?

– Это не блажь! И вообще… уходи.

– Дэрэк, всё это до добра не доведёт! Ваши отношения…

– Наши! Ты сама сказала. Не мои и не его, а наши. Всё. Я больше не хочу об этом говорить! И лучше я сам уйду…

* * *

– Папа… Ты уже несколько дней так сидишь. Может, тебе поесть принести?

– Я не хочу.

– Ты не волнуйся. С Саором всё в порядке. Мы с дедом справляемся. И Дани подключился. Он молодец! Расскажешь Дэрэку потом.

– Да. Мэль…

– Папа, не плачь, пожалуйста…

* * *

Незнакомая женщина в нашей комнате… нашей? Да! Так сегодня сказал Синеглазый!

– Ты кто такая?!

– Элэйн, дочь Тарне… А ты и есть принц Соледжа?

– Дэр, сын Дэфка… Что ты здесь делаешь?

– Вопрос, что здесь делаешь ты – в королевской спальне, на его кровати… Простынь хотя бы накинь для приличия. Я, собственно, искала здесь свою воспитанницу. На крайний случай – Джэда. А нашла тебя… Перефразирую: кто такой ты?!

– Ты нашла меня в кровати короля. Делай выводы сама!

– Кусаешься, мальчик? Я слышала о тебе… Ты, правда, умер за него?

– Ещё я готов за него убить!

– Какой горячий… И хорошенький… Остынь. Эльги сказала, она позволила сама. Хотя я на её месте не была бы столь снисходительна!

– Дочь Тарне. Хочу сразу прояснить один момент. Никто не смеет решать, быть мне с ним или нет – кроме него самого. Даже Эльги! Я доступно объясняю?

– Ого! Сколько ты с ним, мальчик? Неделю, две?

– Месяц. И – всю жизнь. Что тебе нужно?

– Хотела поговорить с Джэдом. Как раз о тебе. Напомнить про долг и честь.

– Элэйн… не делай этого. Пожалуйста! На него и так все давят… Моя жена, Зэльтэн… Принц Корха посмел оскорбить. Прошу тебя! Требуй, что хочешь. Только его не мучай!

– Какая разительная перемена. Уже умоляешь? Хорошо. Я не буду на него, как ты выражаешься, давить. А взамен ты пообещай мне, что сейчас встанешь, оденешься и уйдёшь навсегда – из этой спальни и из его жизни!

– Нет…

– Что? Не слышу!

– Нет! Я уйду – из жизни и из спальни – только если он скажет мне об этом сам!!

– Простынь поправь… Успокойся… Дэрэк. Это была проверка. Считай, ты её прошёл…

* * *

– Родной, как вы?

– Я в порядке. Дэрэк без изменений.

– Жар не спадает?

– Я стараюсь сбивать… Эльги… За что?! Я его держу у самой Грани…

– Ты… уйдёшь с ним, если?..

– Да. Эльги, прости!..

* * *

– Дэрэк, не расстраивайся так! Зэльтэн всегда была чересчур… прямолинейна.

– Джэд тоже прямолинеен. Даже резок. Но он никогда не опускается до оскорблений!

– Ты из-за него так?..

– Мало того, что она его предала. Забыла. Не признала. Не простила в нём своей вины! Так ещё и сегодня!

– Ты действительно собирался ей пощёчину дать?!

– Синеглазый за руку поймал…

– Матери?!

– Она мне не мать! Никогда ей не была! И теперь точно не станет!

– Ох, Дэрэк… Шёл бы ты к нему. Тоже сидит, в окно уставился, переживает. За тебя. Иди, успокой его… знаешь как. Ой!

– Эльги, что?!

– Дочка толкается…

– Правда?! Вот здорово! Наша тоже! И Гэсса тоже радостью поделилась!

– Скоро папашами станете! Всё, беги…

* * *

– Синеглазый, мне Тор сказал, ему лучше?

– Да. Гэсса, вы уж простите… что я всё бросил на отца и Мэль.

– Не бери в голову. Там ещё Дани старается! Он за эти дни словно старше стал. И в магии вырос.

– Вы все молодцы. Я вам благодарен…

– Сыночек, ты бы отдохнул. Ничего не ешь, не спишь… Сам ведь свалишься.

– Я в порядке…

* * *

– Папы! Смотрите! У меня получилось!

– Молодец, сынок! Дэрэк, глянь! Всё, с завтрашнего дня беру тебя в ученики!

– Ур-р-ра!

– Дани, ты зря радуешься! Наплачешься ты с этим учителем! Он тебя гонять будет – живого места не оставит!

– Дэрэк, не ворчи… Сам доволен, что я тебя обучал, а сына пугаешь.

– Не пугаю, а сочувствую. И завидую. Может, меня тоже подучишь?

– Может. Вечером. В спальне…

– Папы, вы опять целуетесь! Разве двум мужчинам можно?

– Мужчинам не знаем. А нам можно…

* * *

Я открываю глаза.

На подушке – солнечный луч.

Мою руку держит рука. Пальцы переплетены…

Он был со мной всё это время!

– Дэрэк!

Создатель! На его лице тени, глаза ввалились…

– Джэд… Сколько я провалялся?

– Сегодня шестнадцатый день.

– Ты что, не отходил ни на миг?!

– Ты был у Грани. Я не хотел тебя оставлять.

– Я слышал. Ты готовился уйти со мной!

– Ты ждал другого?

Нет. Другого я и не ожидал. От него – точно.

– Мой Синеглазый… Ты так и не понял, что это было?

– Вирус. С Паукри. Отец догадался. Он действует только на тех, в ком нет магии. Мы были там вместе, подхватили оба, но свалился ты один. Как бороться – неизвестно. Паукри пока закрыли для посещения. Дэрэк…

– Ты не спал, не ел… Иди сюда. Ложись. Одни кости! Как мне тебя откармливать теперь?!

– Дэрэк… как-нибудь. Ты живой… Все очень беспокоились.

– Знаю. Я слышал – сквозь пелену. И видел прошлое.

– Что именно?

– То, как я шаг за шагом отстаивал своё право быть с тобой… Джэд… как мне нравится произносить твоё имя!

Я глажу его волосы, заострившееся, исхудалое лицо… и не удивляюсь, когда он засыпает у меня в объятиях.

* * *

– Ешь давай, чучело!

– Отстань, а? Не лезет уже!

– Не будешь есть сам – с ложки буду кормить!

– Дани, уйми отца!

– Синеглазый, не сопротивляйся. А то мы с Эльги сейчас подсобим – тебя за руки держать, пока папа кормит.

– А я помогу! – улыбается Мэль.

Я смотрю, как Ариэль подходит, что-то шепчет ему на ухо. Он поворачивает к ней счастливое лицо:

– Конечно, Аль. Спасибо.

Наша спальня напоминает Зал Приёмов. Народ толпится целый день. Едва я пришёл в себя, весь Саор устремился с пожеланиями скорейшего выздоровления – только уже нам обоим. Дэйкен похож на ходячий скелет… и не сопротивляется, что я не выпускаю его из рук ни на секунду.

– Мы Посвящение отложили, пока вы не поправитесь оба, – Мэриэль переводит взгляд с отца на меня и обратно, – так что будьте добры! Быстрее приходите в нормальное состояние.

– Мэль, я в порядке…

– Молчи уж! Доходяга…

Синие глаза обращаются ко мне в немом призыве. Внутри меня всё тает под этим нежным взглядом. Всё то, что я считал невозможным в девятнадцать лет.

«Повернись к солнцу».

«Зачем опять?!»

«Она всё так же светится изнутри – неповторимая синева твоих глаз».

«Затягивает?»

«Затянуло… навсегда!»