Текст книги "Битвы зверей. Начало"

глава XXI
Хогн Орлиное перо

Порой и историку хочется отвлечься от сухого изложения событий и порассуждать на отвлеченные темы, например, о сущности явлений и даже о чувствах. Это роднит труд историка с поэзией. Недаром же у древних румин в ряду муз числилась и муза истории. Ее звали Клио. Когда историка посещает Клио, его начинает интересовать не только ход событий, но и законы, управляющие историей. Мысленно продвигаясь в указанном направлении, историк приходит к выводу, что законы исторического развития зачастую входят в противоречие с законами естества. Например, все мы знаем, что человек нуждающийся слабее человека, испытывающего во всем достаток. Голод не тетка, как говорится. Тот, кто всегда хорошо питался, по определению должен одолеть того, кто долгие годы находится в тисках нужды и голода. Это по закону естества. Но по закону исторических событий в описываемое нами время все сложилось так, что нуждающиеся и голодные погнали сытых и довольных. Гонимые, измученные нескончаемыми бедами Высокие телеги, сойдясь у западных склонов Драконьей гряды с племенами сарматов, нанесли им такое сокрушительное поражение, что сарматы пришли в ужас и бросились в бега. Чтобы понять, как такое могло произойти, необходимо вспомнить о чувствах, о силе страсти и после этого воспеть мужество и бесстрашие героев. Но не в обиду Клио следует признать, что описание чувств и сочинение песен лучше дается поэтам. Так что оставим это благородное дело им, а сами вернемся к сухой истории.

Гэсер Татори. История от начала времен.

Перемены начались после того, как в руки разведчиков попалась горстка чужеземцев – четверо бродяг, которые верхом на одном верблюде пробирались с запада на восток в поисках Поднебесной. При иных обстоятельствах всех их разбросали бы по юртам, где они стали бы выполнять домашнюю работу. Но аил, как и весь народ, уходил от жестоко и настырного врага, который шел у них по пятам и никак не желал оставлять в покое. За пленными необходимо приглядывать, а у них не было лишних глаз для этого. И не было излишка в продуктах, чтобы делиться с чужаками. И к тому же чужеземцы, не считая одного, оказались на редкость строптивыми. Они не желали примириться со своим подневольным положением и требовали, чтобы их освободили. А один даже грозился. Все курлыкал что-то на своем перепелином языке и угрожающе махал руками. Пришлось его убить. И еще двоих. А покончить с четвертым рука не поднялась. Этот последний был таким благостным и таким беззащитным, что хогну Орлиное перо с первого же взгляда на чужеземца захотелось сделаться тому добрым и преданным другом. К тому же этот благостный старик, когда трое его товарищей бранились и склочничали, взялся врачевать старого Мотыгу, у которого от беспрерывной скачки на седалище открылись язвы. Хогн Орлиное перо тогда так и сказал: «Этот чужеземный колдун знает толк в врачебных делах. Он будет лечить наших больных, а мы ему за это дадим кров и пропитание». Все согласились с этой разумной мыслью. И благостному старику сохранили жизнь.

Этот старик сам себя называл гуру Навин, что на языке народа, к которому он принадлежал, означало «учитель Навин». Он быстро сблизился с людьми, стал в аиле своим. И еще он взял на себя заботу о двух сиротках. Первый из них был слабоумный. На любое человеческое слово, обращенное к нему, он отвечал мычанием и дурацким смехом. Он не был приспособлен ни к какому труду. На лошади еще кое-как держался, но орудовать мечом не мог и понятия не имел, как обращаться с луком. К отроческому возрасту он не мог связать двух слов и даже назвать собственное имя. Хотя, по правде сказать, до знакомства с гуру Навином и не было у несчастного парня имени. Все в аиле называли его просто «дурачок», а кто посердобольней – «наш дурачок». В благополучные времена «дурачка» из жалости кормили, а как начались беды и невзгоды, стало не до него – в каждой юрте своих голодных ртов хватало. И помер бы бедный паренек, если бы не гуру Навин.

Гуру взял парня себе в помощники. И многие тогда удивились: чем может помочь искусному целителю убогий и неприспособленный ни к какому труду дурень? Но, мало по малу, дурень этот научился запрягать волов в двуколку, на которой перевозились юрта и имущество гуру, пасти этих волов на стоянках, собирать кизяк для очага, таскать воду в кожаных ведрах, не расплескивая по дороге от источника до юрты, и еще многому другому. А когда гуру Навин сам выучился языку телег, то и убогий рядом с ним сделался говорливым. Ничего умного он, понятно, сказать не мог, но, по крайней мере, перестал мычать. Хотя от дурацкого смеха так и не отучился. Когда хогн Орлиное перо, восхищенный переменами, произошедшими с парнем, спросил у гуру, как ему такое удалось, тот ответил просто: «Мальчик от рождения был обделен лаской и вниманием. Я же дал ему то и другое, и дух его воспрял».

Неизвестно было, насколько дух воспрял, но паренек, без сомнений, привязался к гуру, и тот дал ему имя – Медвежонок. И объяснил почему: «Он большой, и в нем медвежья сила, но при этом он не знает злобы». Любимым развлечением этого Медвежонка сделались рассказы гуру Навина. Каждый день он не мог дождаться того часа, когда солнце опустится за сопки, чтобы в сумерках, после дневных забот свернуться клубком в ногах старика, слушать его неторопливые рассказы, повторять понравившиеся слова учителя и глупо хихикать. «Пишачи – хи… Нади – хи-хи… Санатана-драхма – хи-хи-хи!»

Другая сирота, к которой гуру Навин проявил ласку и заботу, была Лейсани – смышленая девочка. Эта стала учителю истинной помощницей в его делах. Она научилась приготовлять снадобья, накладывать целебные повязки, вправлять суставы и лечить ушибы. Когда гуру того желал, она вместо него бралась врачевать больных, но под его присмотром. Хогну Орлиное перо, например, она раз очень ловко срезала мозоль и шип на пятке. Кроме того, девочка выучилась чужеземному языку и освоила умение смотреть в пустоту и молчать часами – то, что гуру называл медитацией.

Потом появился третий, кого гуру Навин взял под свое крыло. Этого последнего старик опекал больше других, ему он посвящал все свое время. Чем так приглянулся учителю хидань, было непонятно, но хогну Орлиное перо пришлось примириться с тем, что в его аиле поселился враг. И это было тем более невероятно, если учесть, какой лютой ненавистью хогн ненавидел хиданей.

В войне с хиданями умерло четверо сыновей хогна Орлиное перо. Умерла жена, не пережив горя. Хидани сделали Орлиное перо вдовцом, оставили без детей в том возрасте, когда заводить новых не имеет смысла. Не одного его, но весь народ хидани сделали несчастным. Каждому мужчине и каждой женщине в аиле хидани нанесли смертельную обиду. Так что никто не стал бы перечить, если бы хогн Орлиное перо в нарушение закона отказал хиданю в гостеприимстве и убил его. Никто, кроме гуру Навина. И вот в чем закавыка: выяснилось, что мнение чужеземца для хогна дороже мнения всего народа. Когда хогн сам себе признался в этом, он понял: что-то в нем самом переменилось, и мир вокруг сделался другим. Что именно переменилось он не мог сказать. Но чем дальше народ уходил на запад, к отрогам Драконьей гряды, тем чаще хогн стал наведываться к гуру и расспрашивать его о неведомых землях.

Гуру Навин повторял свой рассказ много раз, и, в конце концов, образы стран, расположенных по ту сторону от Драконьей гряды, овладели воображением хогна Орлиное перо, да так крепко, что тот уверовал в их существование.

Когда вышли к пустыне, люди решили, что здесь на краю земли они примут смерть. Собрался совет старейшин, чтобы выбрать военного вождя и определить место предстоящей битвы. Хогн Орлиное перо, как представитель своего аила, сказал на том совете: «Мы выбрали смерть для себя. Мы мужчины, и для нас умереть в бою воистину спасение. Но что будет с нашими женами, с нашими стариками и детьми? Мы все погибнем, а они примут мученическую смерть или пойдут на поругание». – «Они будут биться вместе с нами, до самого конца», – ответили ему. «Некоторые женщины и кое-кто из детей постарше, может быть, и смогли бы нам помочь, да только для них оружия не хватит. Так что биться на смерть – это выход лишь для нас. А нам надо придумать что-то одно для всех». – «Что ты предлагаешь? – спросил самый старший из старейшин. – Сдаться врагу на милость? Послушай, молодец, мы потеряли все, что у нас было. Мы бросили свои пастбища, священные рощи у Змеиного озера, мы оставили могилы предков. Единственное, что мы сохранили – это честь. И ты предлагаешь расстаться с последним?» – «Я предлагаю двигаться дальше на запад», – ответил хогн Орлиное перо. «Вступить в пустыню? – первый из старейшин задребезжал стариковским смехом. – Вот это точно – выбор один для всех. Там все мы, не разбирая возраста и пола, найдем смерть под палящим солнцем. А если кому-то и удастся добраться до самого края то, что ему делать потом – бросаться в пропасть? И главное, умирать в пустыне от жажды – это мучительно. Это жалкое зрелище, в котором нет ничего для чести». – «До самого края? Нет, нет, это не так, – возразил хогн Орлиное перо. – Нет никакого края. Во всяком случае, там, за пустыней и горами. По ту сторону от Драконьей гряды – огромный мир, про который мы ничего не знаем. Но он существует». – «Откуда тебе-то об этом знать? Ты что там был?» – «Я – нет. Но я знаю человека, который пришел оттуда. И он рассказал мне о неведомых краях. Он поведал, что неведомое больше, чем то, что нам известно». Первый из старейшин ехидно усмехнулся. «Можете не верить моим словам, но я тому человеку поверил, – запальчиво заявил хогн Орлиное перо. – Вы можете оставаться тут и готовиться к скорой смерти, а я своих людей поведу через пустыню, потому что гуру Навин уверил меня, что пустыня не велика и вполне проходима». Первый из старейшин продолжал усмехаться, но остальные вдруг всполошились и принялись спорить друг с другом. И в конце один спросил: «Но почему ты поверил чужеземцу? В чем сила его слов?» И хогн Орлиное перо ответил: «Я поверил сердцем, а не разумом, и по этой причине не могу объяснить, что меня заставило поверить. Но я скажу вам, что в жизни не встречал более благостного человека. Гуру Навин из тех, кто даже мухи не обидит. Он только и делает, что печется о всеобщем благе, а взамен не просит ничего. Он настолько благодетелен и доброжелателен, что его полюбили все люди моего аила. Он единственный из тех, кого я знаю, к кому люди от мала до велика, мужики и бабы, все без исключения питают одни и те же чувства: любовь и уважение. Он настолько благостен и чист в своих помыслах, что, мне думается, гуру Навин не может быть обычным человеком. Мне думается, что он посланник». – «Чей?» – спросили люди. Хон ткнул пальцем в небо, после чего первый из старейшин перестал ухмыляться и задребезжал надсадными смешками. Но это уже не имело значения, потому что другим было не до смеха. Один из присутствующих, вождь аила, как и Орлиное перо, сказал: «Я знаю хогна Орлиное перо. Он человек серьезный и попусту болтать не станет. Он стрелянный воробей, его на мякине не проведешь. Если он поверил чужеземцу, то может быть и нам следует поверить. Может быть, за пустыней и за горами и вправду существуют земли? Может быть, наше спасение там, и нам следует последовать за хогном? Если его помыслами повелевает посланник Неба, то пусть хогн Орлиное перо повелевает нами. Только пусть выведет нас из западни и даст спасение».

Вождем хогна Орлиное перо не избрали, но все последовали за ним. Месяц хогн Орлиное перо водил народ по каменистой пустыне, от одного мертвого холма к другому, пока на горизонте не показались горы. Еще месяц народ, возглавляемый хогном, проплутал в бесприютных горах, в которых до них не была протоптана ни одна тропа. Люди шли на запад, ориентируясь по звездам. Люди упорно карабкались по голым каменистым склонам, одолевая один перевал за другим. И когда они взошли на гребень последнего, их изумленным взорам открылась…

Никто и никогда не испытывал такой радости и восторга, который испытали Высокие телеги, стоя на гребне Драконьей гряды и глядя на лежащую внизу равнину, которую невозможно было охватить взором. Конца и края ей не было. Края не было! Не было видно обрыва, за которым Бездна! Куда ни кинь взгляд – цветущая степь до самого горизонта, изрытая местами оврагами, по которым с изумрудно-зеленых склонов стекала живительная влага. Местами на той равнине возвышались сопки и темными пятнами выделялись дубовые и березовые рощи.

Народ возликовал. Но больше других обрадовался хогн Орлиное перо. Народ понес огромные жертвы, но достиг намеченной цели. В пустыне пал весь скот, половина лошадей и множество людей, не выдержав испытаний беспримерного перехода. И горы забрали немало жизней. Там попадались родники, и это было спасением, но куда старикам и немощным карабкаться по кручам. Да, многих потеряли Высокие телеги, и велико было горе народа, но никто не думал оплакивать мертвых. Погибли слабые, – так думал хогн Орлиное перо, глядя на цветущую равнину, – остались сильные, и это важно. Важно то, что удалось сохранить половину лошадей – на них сядут удальцы-жигиты. Но важней всего то, что гуру Навин не обманул! Хогн Орлиное перо так и сказал, обозрев равнину: «За пустыней простирается неведомый мир, говорил мне гуру Навин. В нем есть все, что существует в известном мире: степи, реки, города и горы». Гуру не обманул. Вот он этот мир! – на голове хогна поблескивал позолотой перевернутый дуршлаг. В эту минуту он смотрелся истинным вождем и был по-своему прекрасен. – Если гуру не обманул в одном, значит, правда во всех его словах. Эти тучные пастбища не могут не иметь хозяев. Гуру говорит, что здесь пасут свои стада воинственные люди. Мы должны уничтожить их! Если мы не сподобимся на это – мы погибнем. И напрасными окажутся все наши прежние усилия».

После этой пламенной речи хогна Орлиное перо избрали вождем всего народа. В новом своем положении он проявил прежнею деловитость: разослал вперед разведчиков и приказал войску готовиться к первой схватке. После чего посетил гуру Навина и имел с ним продолжительную беседу.

А на утро следующего дня придурковатый Медвежонок поднял весь аил истошным воплем. Когда сбежались люди, Медвежонок не мог ничего объяснить, только ревел и указывал пальцем на откинутый полог юрты своего попечителя. Первый, вошедший в юрту, обнаружил безжизненное тело гуру Навина. Лицо покойника было безмятежным, и на теле не было обнаружено ни каких следов насильственной смерти. Но смущало то, что последним посетителем гуру Навина был подлый хидань. Накануне он явился к учителю за полночь и ушел от него уже под утро. А когда хогну доложили, что хидань тайно покинул лагерь, а позже в овраге был обнаружен труп караульного, у хогна не осталось сомнений в том, кого винить в смерти учителя. Очень захотелось пуститься по следу беглеца, но тогда пришлось бы отменить прежний приказ – готовиться к схватке. Так что пришлось до поры оставить преследование и заняться насущными делами.

В первой схватке с новым противником Высоким телегам пришлось показать все, на что они способны. Спасло то, что здешние люди жили разрозненно и не смогли собрать большого войска. Но и то, что вышло на поле, немногим уступало войску телег. Монгетауты, как себя именовали здешние люди, оказались искусными наездниками. Когда на них посыпались стрелы, они рассыпались, как горох из стручка, и пустились в бегство. Телеги – за ними. Лошади у монгетаутов были резвые, они легко уносили своих наездников к дубовой роще, стоящей с краю степи, на косогоре.

Для телег, гнать изо всех сил врага по ровному месту, а потом, когда тот начнет забирать в гору, встать и забросать стрелами, было решением, которое напрашивалось само собой. Но Высокие телеги многому научились в войне с хиданями и воздержались от чрезмерной прыти. А за сто бу до рощи вообще остановили лошадей.

Хогн Орлиное перо, наблюдающий с высокого места за ходом боя, увидел, как смутил врага неожиданный маневр его кавалерии. Монгетауты тоже встали, а потом начали громко кричать и носиться по полю перед лицом у неприятеля. «Ничего нового, – подумал хогн Орлиное перо, наблюдая за ребячливо-задиристым поведением врага, пытающегося раззадорить его жигитов. – Но в наших краях засады ставят хитрее. Уж слишком быстро они пустились в бегство, и слишком приметна эта роща на косогоре, чтобы не догадаться, что в ней засада. В этом мире все также, как и в нашем, только мы, выходит, чуть-чуть хитрее».

Прошло немного времени, и из дубняка вышел большой отряд монгетаутов и принялся пускать стрелы под гору. Но жигиты Орлиного пера находились от них на значительном расстоянии, превышающем полет стрелы. Стрелы монгетаутов достигали цели уже на излете и, не причиняя вреда, соскальзывали по смазанному салом волосу волчьих курток, в которые были облачены телеги. Чтобы защитить головы, телеги заслонились круглыми щитами, обтянутыми тройным слоем дубленной воловьей кожей. Хогн Орлиное перо увидел только одного своего жигита, пострадавшего от вражеской стрелы. Стрела вонзилась ему в шею, и он, корчась от боли, сполз с седла на землю.

Истратив половину запаса стрел и поняв бессмысленность дальнейшего обстрела, монгетауты ринулись в атаку. Этого хогн Орлиное перо и ждал. Ведь это первое правило в военном деле – хочешь переиграть противника, сделай так, чтобы он первым ввел свои резервы. Монгетауты ввели в бой все, что они имели. Набросились на жигитов Орлиного пера с двух сторон и начали теснить по флангам. Но хогн все ждал.

Монгетауты умело загоняли Высоких телег в круг. И вот часть их встала спиной к тому месту, с которого хогн Орлиное перо наблюдал за схваткой. Ударить в спину врагу было самое время, если хогн хотел спасти своих жигитов. Но Орлиное перо остался стоять на месте, всматриваясь с вершины высокого кургана куда-то вдаль, за спины дерущихся. И только, когда из-за косогора, из зарослей черемши и тамариска вышел второй отряд Высоких телег, который хогн предусмотрительно скрыл от врага и до начала схватки пустил в обход, так вот, когда этот отряд появился на поле боя, только тогда хогн Орлиное перо дал своему резерву сигнал атаки. Высокие телеги ударили с двух сторон, и это решило исход боя.

Высокие телеги не щадили никого и не брали пленных. Да и зачем это было нужно? Ведь пленники в их положении лишняя обуза. Конечно, хорошо было бы допросить кого-нибудь, но и это было невозможно по той причине, что телеги не знали здешнего языка, а здешние люди не понимали волчий. Высокие телеги уничтожили воинов врага всех до единого, никому из них не удалось уйти. В руки им досталась богатая добыча и, в первую очередь, сильные откормленные лошади и скот. Все остальное не представляло ценность: домашняя утварь, одежды и главное – жилье. Монгетауты жили в палатках, остов которых составлялся из прямых жердей в виде пирамиды. Покрывались палатки худым, плохо катанным в один раз войлоком, который пропускал влагу. Поэтому поверх войлока монгетауты клали шкуры. Шкуры защищали от осадков, а войлок от холода. В сравнении с юртами такие палатки выглядели, мягко говоря, убого. Кроме того монгетауты использовали для жилья глиняные мазанки, которые ставились в деревеньках и на зимних стоянках, куда народ с наступлением холодов съезжался с летних пастбищ, и где вожак рода находился постоянно – зимой и летом, со всей своей дружиной и ближайшими родственниками.

В такой вот деревеньке Высокие телеги по окончанию боя обнаружили родовую казну и много женщин, детей и стариков. Разумным было бы всю эту орду убить, и многие высказывались за это, но хогн Орлиное перо решил, что нельзя уподобляться хиданям и лишать жизни тех, кто защитить себя не может. К тому же многие телеги вышли из пустыни обездоленными, потеряв там жен и детей. Так что пусть вдовцы возьмут себе жен из здешних женщин, усыновят детей и воспитают их надлежащим образом. Чтобы те со временем заняли их место в строю. Ну а старики… проку от них, конечно, никакого, но не убивать же их, в самом деле. Пусть живут. Это будет по-человечьи и поможет расположить к себе женщин и детей. К тому же старики едят немного – молока и хлеба должно и на них хватить.

Народ Высоких телег остался в деревеньке, а войско на добытых свежих лошадях пустилось дальше на запад. Они торопились, чтобы опередить весть о своей победе, чтобы на новом месте захватить нового врага врасплох. Высокие телеги на поле боя не дали уйти ни одному противнику, но монгетауты могли отправить гонца к своим соплеменникам еще до начала боя. К тому же известно, что слухам не требуются ноги, ветер их разносит по степи. Поэтому войско Высоких телег шло не останавливаясь. Гнали лошадей крупной рысью, благо теперь у каждого всадника позади тянулись три заводных на привязи.

На третьи сутки передовые разъезды Высоких телег обнаружили нового врага. Неизвестно было, смогли ли телеги захватить противника врасплох, но с утра и до вечерних сумерек к хогну Орлиное перо со всех сторон доставлялись донесения о том, что большие и малые отряды неприятеля стягиваются к одному месту. Когда телеги добрались до того места, там их встретило войско, значительно превосходящее числом первое. Высокие телеги вышли из последней схватки с малыми потерями, но вид выстроившегося в чистом поле вражеского войска был настолько внушительным, что должен был поколебать решимость телег. Но этого не произошло. Что-то в телегах изменилось, что-то сделало их отчаянно храбрыми и неукротимыми.

Очень долго телеги терпели обиды от хиданей и не могли дать врагу достойный ответ. Они, казалось, привыкли к унижениям, привыкли быть битыми. Казалось у них не осталось гордости и воли к победе. Казалось, остатков их гордости теперь хватит лишь на то, чтобы, не преклоняя колен, принять неминуемую смерть. Но череда бед и последняя из них – переход через пустыню – сотворила чудо. Смерть забрала всех слабых, и на ногах остались только сильные. И вот в этом новом мире выжившим силачам улыбнулась удача. Они сразились с неведомым врагом и одолели его в кровавой схватке. Давно забытый вкус победы заставил взыграть их кровь, придал чувствам остроту и наполнил дух решимостью и храбростью. Поэтому, на новом месте, встретив превосходящего силой врага, телеги не отступили. Воздав хвалу Вечному Небу, они подбодрили лошадей и, отогнав сомненья, ринулись в атаку.

Черной лавиной, без криков, под гулкий топот копыт налетели телеги на врага и со ста бу забросали стрелами. Благо, уже знали, что здешний лук куда слабее – навесом пускают стрелы только на восемьдесят бу, а настильно и того меньше. Отстрелялись, повернули назад и копьями сняли с хвоста преследователей. Сменили колчаны и в новую атаку.

Ярость и неутомимость телег сделали свое дело. Через несколько часов ряды врага дрогнули, и он начал отступать. А потом из-за дальних сопок вышел свежий отряд, который, как и в первом деле хогн Орлиное перо заблаговременно пустил в обход. Этот отряд ударил в спину врага, и тогда началась кровавая бойня. Уничтожить всех врагов, как в первый раз, не удалось – многие из них спаслись бегством, – но телеги преследовать не стали. Не осталось у них для этого сил. Они расставили дозоры, похоронили мертвых, сварили мясо павших лошадей, утолили этим мясом голод и повалились спать.

С первыми лучами солнца телеги снова встали на марш. Теперь, лошадей жалели – гнали их мелкой рысью. По пути попадались беженцы, но ни одного вражеского отряда или даже разъезда. На четвертые сутки телеги вышли к зимней деревеньке монгетаутов. Но там их ждали только остывающие очаги. И тогда со всей очевидностью открылось, что Высоким телегам удалось посеять страх. Враг бежит, и преследовать его не надо. Надо повернуть назад, так как теперь уже можно не бояться удара в спину.

Когда войско вернулось в лагерь, устроенный в первой деревеньке, народ встретил воинов, как героев. Женщины и старики, не скупясь, забили много скота, напекли хлебов и сварили просо, чтобы каждому досыта хватило. Пировали до глубокой ночи. Потом сутки отдыхали. И снова в путь. На юго-запад. По следу подлого хиданя.

Нет, хогн Орлиное перо не рассчитывал настигнуть беглеца-убийцу. Он был здравомыслящий и трезвый человек, и понимал, что след хиданя давно остыл. Но он хотел верить, что рано или поздно, если только пойти в том же направлении, в каком бежал хидань, встреча с ним обязательно состоится. И тогда неминуемо свершится возмездие.

Теперь никто не перечил хогну Орлиное перо. После избавления и добытых побед он обрел такой непререкаемый авторитет, что мог поступать по своей воле, ни с кем не советуясь. Но хогн чтил закон и поэтому обратился к старейшинам. Он сказал им: «Я думаю, что нам лучше идти на юго-запад. Там расположена страна, которую гуру Навин называл Согдианой. Есть там еще одна. Ее названия я не помню, но она раскинулась у подножья великих гор, названия которых я тоже не помню. Гуру Навин говорил, что там много корма». Старики ответили: «Это весьма разумно, двигаться туда, где сытно. Мы с тобой согласны, Орлиное перо». И народ двинулся в выбранном хогном направлении.

На пути Высоким телегам повстречался еще один народ. Его имя осталось неизвестным, но с ним расправились также, как и с первым. И опять досталась богатая добыча.

Да, разжились добром Высокие телеги. С великой радостью и нескрываемой гордостью смотрел хогн Орлиное перо на своих людей. Все теперь были на добрых, крепких лошадях, у каждого имелась исправная сбруя, все носили сапоги и были одеты в яркие кафтаны. И всем было понятно, что за все это богатство надо благодарить своего замечательного хогна.

Продвигаясь все дальше в выбранном направлении, Высокие телеги стали замечать, что степь делается все суше и суше. В один из дней на горизонте показалось море и по берегам его – песчаные барханы. Дозорные донесли, что море это соленное, и, кроме колючки, вокруг него нет другой растительности. Хогн приказал поворачивать на восток, к горам. И опять никто не перечил.

Гор достигли в том месте, где отроги Драконьей гряды смыкались с неизвестными горами. «Вот они, Великие горы, о которых говорил мне гуру Навин, – сказал хогн Орлиное перо. – Будем двигаться вдоль их подножий и достигнем земли владычества». Высокие телеги повернули на юг и стали продвигаться вдоль зеленых склонов, которые с каждым днем делались все круче и выше.

Дорогой хогн вспоминал прежнюю жизнь, думал о том, кем он был и кем стал. Он был хогном маленького аила и стал вождем целого народа. Он был вождем несчастного народа, которому грозила смерть, а теперь он ведет своих людей от победы к победе, к дням процветания и славы. Он был рожден от обычного пастуха, любителя охоты. Когда его мать разродилась сыном, отец чинил перья для стрел и назвал новорожденного тем, чем были заняты руки. Да, «Орлиное перо» – это имя от рождения. Он прожил до седых бровей и не заслужил себе нового. У него было немало достоинств: он был деловит, смекалист, чтил законы и уважал обычаи. Именно за все это его избрали хогном, когда от рук хиданей умер старый вождь. Однако до последнего времени он не совершил ничего замечательного. И только теперь, после того, как он, поверив в гуру Навина, провел свой народ через пустыню и дал ему спасение, он удостоился того, чтобы его нарекли самыми гордыми и героическими именами. Возможно, в скором времени, его станут называть Спасителем или Добытчиком побед или Мудрым и храбрым. Но, странное дело, мысли об этом нисколько не тешили его самолюбие. Он предпочел бы сохранить за собой старое имя. Он не имел ничего против того, чтобы его по-прежнему называли «Орлиное перо», только с небольшой добавкой «тот, кто первым уверовал в учителя».

Вечное Небо, как известно всем, незримо. Чтобы являть себя людям, Бог принимает обличья. Чаще всего Вечное Небо являет себя в образе голубого, зримого неба. Иногда оно делается грозовым, и этим Господь показывает, что он разгневан. И тогда сыплются с небес громы и молнии. Легенды сохранили для потомков память о том, как однажды Господь явил себя предку Высоких телег, богатырю Борчагуру в образе молочно-белой кобылы. Он дал умирающему богатырю утолить голод из вымени, усадил его к себе на спину и унес от преследующего врага. Известны и другие образы, в которых являл себя Господь, но нет нужды перечислять их все. Следует отметить только то, что до последнего времени не было известно о случаях, когда Господь являл себя в облике человека. И, выходит, что случай десятилетней давности, когда Высокие телеги у берегов Ящерки захватили четырех чужеземцев – это событие исключительное и небывалое. Бог мог явить себя в облике обычного человека, но тогда бы люди не догадались, что явившийся только по обличью человек, а по сути – Бог. Поэтому Господь принял облик чужеземца, человека с невиданной наружностью. Он явил себя в образе целителя, того, кто избавил от недугов множество людей. Бог не говорил телегам, а пел для них, да так сладко, что невозможно было его не слушать. Он поведал о неведомых странах и тем указал путь к спасению.

Чем дальше на юг народ Высоких телег продвигался вдоль подножья Великих гор, тем больше хогн Орлиное перо утверждался в мысли, что гуру Навин есть Господь. Вначале Небесный Владыка предстал перед Высокими телегами в облике человека, потом раскрыл себя, как посланник божий, и в конце, когда народ обрел спасение, оставил человеческое обличье и вознесся на небеса, туда, где его обитель.

По пути было много стычек с местными племенами, из которых Высокие телеги неизменно выходили победителями. А в конце пути, когда народ достиг долины, именуемой Толосской, местные жители – толосцы, отвергнув предложение разделить эти прекрасные земли с пришельцами, дали Высоким телегам бой. Это была жестокая схватка, не чета прежним. Высокие телеги повели себя так, как никогда прежде. Они неистовствовали на поле боя. Получив первый болезненный удар, толосцы взмолились о пощаде и сказали, что готовы на уступки. Но было поздно. Высокие телеги вошли в раж и им теперь стало мало половины долины, им захотелось получить ее целиком. Десять часов кряду длился бой, и Высокие телеги, как и в прежних схватках, сумели вырвать для себя победу. Но не это было самым замечательным, а то, что телеги вышли из кровавой мясорубки почти без потерь. Все поле боя было завалено трупами, но, не считая одного десятка, все это были трупы несчастных толосцев. «Как такое могло случиться? – удивлялись телеги. – Биться с рассвета до заката и потерять убитыми только десять своих товарищей!». Диву давались все. Все, кроме хогна Орлиное перо. Он-то знал в чем дело, и что всему причиной. Гуру Навин вознеся в заоблачные выси, Бог Навин с высот небесных взирает на Высоких телег и радуется победам своего народа.