Читать книгу "Пилот Империи"

– Как будем вытаскивать? У меня, признаться, ни единой мысли…

На что Грек довольным голосом произнёс:

– Зато я, кажется, знаю.

Он ткнул себе за спину, явно имея в виду те самые громоздкие механизмы, и посторонился.

– Сдаётся мне, при помощи этих штук можно извлечь капсулы, возможно даже удастся их транспортировать.

* * *

Капитан оказался прав. Какое-то время провозившись, мы поняли, как можно было использовать необычные технические агрегаты. Начать с того, что они представляли собой кольцеобразно соединенные установки с некоторым количеством выдвижных опор и двумя фиксирующимися тросами. Методом намеренного и несколько хаотичного обследования помещения лаборатории нами была найдена откидная панель с массой резиновых кнопочек и странным чёрно-белым циферблатом. В результате случайного и экспериментального тыка по одной из кнопок механизмы вдруг ожили. Немного повозившись с панелью, мы смогли понять, как эти механизмы функционируют. Немного потренировавшись на одной из пустых капсул, наконец было решено приступить к извлечению живых. Взяв по активированному устройству, каждый из нас расположился у своей капсулы.

– Ну, с богом!

Грек, орудуя своим агрегатом, стал отколупывать конусообразную бочку с замаринованным мужиком внутри. Мне же, с молчаливого согласия приятеля, досталась девушка. Я приступил к делу максимально деликатно и обходительно, стараясь не замечать ухмылки на лице капитана.

Для начала нужно было зафиксировать тросы в специальных пазах на капсулах. Затем отключить внешнюю систему жизнеобеспечения и отсоединить трубки с проводами от стены… Перевести камеры в режим внутренней поддержки жизни, и можно было выдвигаться… Легче сказать, чем сделать.

Потеряв кучу времени и пота, пополам с длинным перечнем ругательств, мы закончили погрузку, можно было выступать обратно.

– Проклятье, в моем костюме заканчивается воздух, – пожаловался Грек, когда мы выбрались с ним и нашей лёгкой, но громоздкой ношей в памятный и сплошь дырявый коридор. – Ещё минут пятнадцать и всё…

Тут Линн вышла на связь:

– Ребята, – заговорила она торопливо, – у меня для вас две новости. Одна хорошая, другая плохая.

И не дожидаясь наших комментариев, она быстро продолжила:

– Сначала хорошая. Дроны нашли необходимую запчасть и в данный момент заканчивают её монтировать. Плохая. Вам нужно как можно скорее вернуться! В секторе появился неизвестный корабль, большой и вооружённый. Сканер зашкалило, когда он посчитал количество амбразур. Я его отключила и вообще заглушила всю аппаратуру, работает только ближняя связь. Надеюсь, он нас пока не обнаружил…

– Линн, глуши связь тоже! Мы скоро будем.

Я подтолкнул свою платформу к беззвучно матерящемуся приятелю. Сбросил с плеча винтовку и запустил резак. Максимум мощности. Если повезёт, неизвестные не заметят этого крохотного всплеска энергии, спишут на остаточную электронную активность погибшего научного судна. Мне ой как не хотелось знакомиться с владельцами объявившегося звездолета. Особенно если это тот самый корабль с гауссовой установкой.

Бросил взгляд на показатели кислорода в моём костюме. На пять минут больше, чем у Сержа, должно хватить. Усилил подачу. Работать сразу стало легче. Белый язык пламени вонзился изнутри во внешнюю обшивку и принялся расширять одну из дыр, проделанных огромной пушкой. Жаль, что она чуть меньше той, через которую мы проникли. Нам-то с приятелем пролезть хватит. А вот капсулы…

Время стремительно утекало сквозь пальцы, но расширялся и проём. Я работал как проклятый, то и дело меняя одну использованную обойму на другую, полную зарядом. Мне показалось, что я справился довольно быстро, но взглянув на свой таймер, понял, что от отпущенного времени осталось совсем чуть-чуть. Кислород должен был вот-вот кончиться, и я буду дышать только тем, что закачается последний раз внутрь скафандра.

Ударив по оплавленному с краев куску металла, я заставил его улететь в открытый космос, затем отключил резак и вщёлкнул последнюю обойму в винтовку. Оттолкнулся посильнее и подлетел к приятелю. Грек уже закончил приготовления и закрепил страховочные тросы. Мы похватались за капсулы и, протиснувшись по очереди сквозь дыру, вытащили их наружу.

Примагнитившись снаружи к повреждённому исследовательскому кораблю, мы надёжно удерживали анабиозные и, слава богу, герметичные камеры с выжившими. Я покрутил головой и отыскал массивный корпус «Сателлита». Далеко, а я уже дышу отработанным воздухом. Не успеем дойти, как я задохнусь. Думаю, у Грека дела не лучше. Придётся опять выйти на связь, в этот раз точно обнаружат.

– Линн, видишь нас?

Девушке понадобилось лишь мгновение, чтобы сориентироваться.

– Да, вижу вас!

– Сможешь отсоединиться от «Сайгнатау» и пройти над нами?

– Не уверена, но попробую…

– Хорошо. Как только подберёшь нас, сразу разгоняй корабль до световой по вектору на следующие координаты, – тут мне не пришлось даже задумываться, карты, которые предоставил отец, накрепко засели в моей голове. – Сто сорок три и пять-шестнадцать. Часть энергии перебрось на щиты.

План был несколько безумным, но мог сработать, лишь бы магниты не подвели… Массивная, тёмная туша грузового корабля плавно тронулась с места. Интересно, где она научилась управлять космолётом, немного запоздало спохватился я. Проснулись и нездоровые подозрения, я поспешил отогнать их прочь. Не время.

– Грек, приготовься отключить…

– Понял, – сообщил он, отшвыривая свой страховочный трос и слегка приседая. – Если выживем, хрена с два я дам тебе себя изукрасить, пилот. Считай, мы в расчете.

– Как скажешь…

Днище уже было над нами. Теперь немного побудем птичками. Заранее деактивировав магниты на стальных подошвах, мы с силой оттолкнулись от “Сайгнатау”. Трюк вышел довольно сложным: с объёмными контейнерами в руках мы, как два кувыркающихся и не в меру отожравшихся акробата, мгновенно проделали весь путь от корпуса одного корабля до другого. Сервоприводы костюмов сработали исправно, как и магниты.

Из капитана акробат вышел получше, чем из меня, придумавшего этот дикий и сумасшедший трюк. Клянусь, никогда больше не повторять ничего подобного! В то время как Грек приземлился на обе ноги и сразу примагнитился к родной поверхности, я грохнулся об обшивку нашего корабля своей стальной спиной, едва не отпустив бочковидную капсулу с девушкой внутри. Грохнулся и отскочил, как мячик, благо скорость судна была не очень-то высокой. Такого ужаса я не испытывал даже на арене, мгновенно представив, как задыхаюсь внутри скафандра в открытом космосе, потерянный и брошенный, в обнимку с треклятой капсулой. В горле мгновенно пересохло, я не мог даже закричать под гнётом страшного видения.

Представил и ощутил, как нечто схватило мою бронированную ногу. Как и когда извернулся капитан, для меня осталось загадкой. Он одной рукой смог удержать свою ношу, а другой успел перехватить меня, когда я проносился мимо.

– Спасибо, – еле прошептал я, когда вновь ощутил под подошвами брони твёрдый металл.

– Сочтёмся, – прохрипел приятель. – Двигаем к шлюзу, пока Линн не разогнала корабль.

Я понял, что ему недавнее упражнение тоже далось тяжело, сказывалась нехватка воздуха.

Тяжело дыша, с хрипами и пошатываясь от кислородного голодания, мы протащили свой груз до вожделенного шлюза, испытывая жесточайшие спазмы в лёгких, впихнулись в него и попадали на колени под действием искусственной гравитации внутри корабля. Камеры с живыми людьми грохнулись рядом, обеспечив тем, наверное, пару синяков. Автоматика самостоятельно задраила люк и подала кислород. Кашляя, полузадохшиеся, мы с остервенением посрывали свои шлемы. Хотя достаточно было просто разгерметизировать броню, мы оба поступили почему-то именно так…

Следующие пять-десять минут было блаженство. Вновь ощутить, как в грудь вливается свежий кислород. Как гуляет воздух в грудной клетке, и перестает стучать в висках. Кровь постепенно отливала от головы. А мы ловили мгновения жизни и наслаждались ими. Кто не был в подобной ситуации, тому не понять. Когда горят легкие и как паникует разум в этот момент, и твоё собственное тело постепенно предаёт своего обладателя, готовится уйти в беспамятство – лишь бы не испытывать всего мучительного ужаса… А ты всё терпишь, и едва не сходишь с ума, потому что спасение настолько близко, что стоит протянуть руку… Но…

Обошлось. Мы справились и жили. Вновь дышали свежайшим, пусть и переработанным техническим воздухом. Уже одно это было за счастье…

Док в грузовом отсеке появилась довольно скоро и как-то совершенно неожиданно. Я первым ощутил, как тонкая стальная игла иньектора впивается в шею, чуть выше стального предплечья. Болезненная пульсация, практически выворачивающая лёгкие, постепенно сходила на нет, дыхание выравнивалось.

– Это обогащённая кислородом сыворотка с кучей полезных веществ, – пояснила доктор, вкатывая капитану его порцию. – Лекарство быстро снимет внутренние отёки с лёгких и нормализует ваше кровяное давление.

– Спасибо, Док. Вы как всегда вовремя! – похвалил я девушку.

Грек же просто встал и поцеловал возлюбленную в губы. Пока они сжимали в объятьях друг друга, я решил заняться платформами с живыми людьми внутри, доставшимся нам с таким трудом…

Зуммер тревоги разорвал тишину, и механический голос возвестил об опасности: «Тревога, отслежен наводящий импульс! Опасность атаки! Экипажу срочно занять места на мостике!»

– Военный корабль! – вспомнил я. – Линн, вы сделали всё, что я говорил?

Она испуганно посмотрела на меня, но нашла в себе силы ответить чётко, хоть и не по военному уставу:

– Да. После того как подобрала вас, сразу дала компьютеру команду на разгон по указанным координатам.

– Щиты?

– Всё сделала.

Я изумлённо взглянул на эту прекрасную и наверняка сильно вымотанную женщину. Распрямился и, чётко выговаривая каждое слово, произнёс:

– От лица выпускника Высшей Имперской Военно-лётной академии выражаю вам высочайшую похвалу и изумление! Прошу позаботиться о выживших учёных с пострадавшего судна. Отныне вы всегда можете рассчитывать на меня!

Линн зарделась и смущённо уткнулась в стальную грудь приятеля. Тот лишь выгнул бровь, возможно, я малость перегнул, но ничего. Всем нам нужны положительные эмоции, ребята. Одно удовольствие сотрудничать с такими профессионалами и отличными друзьями, как вы. Примерно так думал я, спеша на командный мостик.

Охотник и жертва

Скоро я вновь сидел в кресле первого пилота. Противник догонял. По виду полученной со сканера голограммы довольно странная модификация боевого крейсера с надстройкой под оружейной палубой. Данный тип судна напоминал гигантскую рыбину с большой и очень уродливой головой.

Надо сказать, надстройка меня очень тревожила. Если это те, кто наделал дырок в «Сайгнатау», то её назначение становилось ясным. Орудие ужасающей мощи, от которого, если верить россказням капитана, не спасает и мощное силовое поле.

Поначалу мы получили небольшое преимущество, сразу оторвавшись от преследователей на значительное расстояние, но сейчас оно постепенно сокращалось. Слабые сомнения в том, что преследователь всё же может принадлежать императорскому флоту, отпали сразу после того, как те не ответили на стандартные общепринятые военные коды.

– Идем на световой. Это, конечно, хорошо, но все равно встряли мы знатно. – выдохнул Костров, опустившись в соседнее кресло. Он тоже внимательно разглядывал данные с главной консоли, и нравились они капитану всё меньше.

– Какой у нас план? А он у тебя точно есть. Так что в молчанку можешь не играть, иначе зачем вся эта чехарда?!

– План есть, – потёр я расстроенно свою переносицу. – И похоже, он медленно накрывается медным тазом.

– В чём он хоть состоит? – спросил Грек спокойно.

Мы столько раз уже умирали за последние сорок восемь часов, что у меня и у него опасность уже не вызывала тошнотворного присутствия страха, скорее так: лёгкое волнение и раздражение. Впрочем, у Кострова оно должно было вообще атрофироваться, он же бывший десантник. Приятель протянул мне боевую пилюлю, памятный презент из «Колизея». Я взял её и, сунув в рот, проглотил. На языке остался кисловато-сладкий привкус.

– Сектор сто сорок три тысячи пятьсот шестнадцать от нашего местоположения не очень далеко. Границу разделяет плотное астероидное поле, хочу на скорости войти поглубже и затаиться.

– Думаешь справишься? Это всё же не истребитель, а грузовое судно – манёвренность у него, как у бревна.

Ничего. Справлюсь. Чуть замедлимся, и пройдём. Встряхнёт, конечно, но будем надеяться, защитное поле выдержит мелкий град. От особо массивных обломков можно и увернуться. Главное найти астероид покрупнее, желательно с высоким содержанием металла. Попробуем спрятаться и переждать.

– Да, – ответил я. – Нам главное починиться, дроны закончат сварку, и уйдём в гипер. Там уже нас не достанут.

– А если они воспользуются гиперкатапультой, как в прошлый раз?

Серж старается проработать все варианты, тут у меня тоже есть аргумент.

– Ничего страшного, чтобы выудить корабль из подпространства, им понадобится знать наши перемещаемые координаты, в этот раз у них нет маячка. Случайное попадание катапульты, вероятность один к десяти тысячам.

– Ладно, хорошо. А что насчёт прыжка в гипер посреди астероидного поля. Вероятность гибели серьёзно выше единицы – любой осколок между вратами и нашим кораблём – стопроцентная смерть.

Я улыбнулся, вспомнив, какой неожиданностью для офицеров было то, что во время экзамена сотворила наша группа из трёх человек, за минуту создав коридор и нырнув в изменённое поле на боевом крейсере. Это шло вразрез с уставом безопасности, но только мы предусмотрели такой вариант и разработали свою систему, позволяющую безопасно совершать гиперпрыжки из района с плотной плавающей массой. После консилиума по поводу несанкционированных действий отцы-командиры признали действенность метода. Надо думать, военные сразу взяли на вооружение и засекретили его, на время.

– На самом деле это пустяки. Меня волнует другое, скорость преследователя выше нашей, и в течение ближайшего часа мы попадём в зону действия их орудий. К астероидному полю подойдём только через два часа. И ускориться не можем, и принять бой тоже. Есть сильное подозрение, что это те самые, кто наделал дырок в «Сайгнатау».

Приятель молчал, я тоже. Между нами всё уже сказано, добавить нечего. После стольких раз, когда избегаешь смертельной опасности, как-то привыкаешь оставаться живым. Ни ему, ни мне не хотелось верить, что наш путь сегодня завершится.

– Только Линн ничего не говори.

– Сам предупредишь?

Грек покачал головой.

– Нет. Она там, в медицинском отсеке. Вся поглощена лечением потерпевших, которых мы извлекли из капсул. Пусть спокойно работает.

– Может, спустишься к ней, поможешь.

– Вообще-то так и собирался сделать. – Он встал и направился к выходу из рубки управления, но задержался: – Эй, пилот. Если придумаешь, как выбраться, и всё получится. Я обещаю, что приложу старые связи и все средства, чтобы ты стал военным офицером. Пусть у тебя будет лучший боевой корабль, ты, конечно, тот ещё сукин сын, но достоин этого. А военный трибунал ошибся!.. Я и Линн верим в тебя, пилот.

Сказал и вышел. А у меня комок подкатил к горлу. Чёртов десантник! Растрогаться только не хватало… Хотелось крепко выругаться, но слов не было. И почему я перед самим собой стараюсь выглядеть хуже, чем есть, тогда как рядом присутствуют люди, подобные им?!

Я собрался и принялся набрасывать в уме план, которому не суждено было осуществиться, как и обещаниям моего приятеля. Хотя почему приятеля, друга!

«Прямое попадание в заднюю полусферу щита», – проверещал бортовой компьютер.

Скорее, предупредительный выстрел, отметил я себя.

«Принят запрос на связь от неизвестного корабля и требование снизить скорость. Сигналы не имеют стандартной кодировки!» – продолжал надрываться корабельный комп.

– Скорость поддерживать на максимуме! Создать входящий канал связи и вывести на главный экран изображение! – отдал я приказ компьютеру.

Пираты, всё-таки чёртовы пираты! Или «Содружество», маскирующееся под них. Одно от другого не слишком далеко ушло. В обоих случаях ожидать можно самых поганых последствий…

– Макс…

Нет, это не внешний вызов, а внутренняя связь – приглушённый голос капитана.

– Регистрирую непонятную активность в грузовом отсеке. Это не поддаётся…

Помехи?!

На главном экране в рубке грузового звездолёта появилось азиатское одутловатое лицо с заплывшими глазами.

– Говорит генерал Арчибальд Вонг. Вы находитесь в зоне действия моего корабля, прошу остановиться и принять на борт досмотровую группу. В противном случае мои люди будут вынуждены открыть огонь.

* * *

Грек стремительно ворвался в рубку, бряцая амуницией.

– Что происходит?

Я сказал:

– Нас догнали раньше, вернее, мы в зоне обстрела.

Он озабоченно поинтересовался:

– Попадание было?

– Да, но щиты не пробило, – ответил я, про себя удивляясь беспокойству приятеля, он же поспешил объяснить:

– В грузовом отсеке творится чёрте что. К Линн не пробиться. Заклинило дверь, но сама она в полном порядке.

– Кто, Линн или дверь? Кстати, – я быстро проверил целостную структуру. – Внутренняя обшивка цела, утечек воздуха не наблюдается…

Мой приятель сначала, видимо, подумал, что я издеваюсь, но вовремя осознал, что это не так.

– Линн, конечно же! Отвечает по внутренней связи, а вот с рубкой из ангара не соединиться. По поводу остального сходи и посмотри сам. Такого я ещё не видел, серьёзная иллюминация, и звук, будто в корпусе солидная дыра…

Только тут он соизволил обратить внимание на толстую, в половину экрана рожу.

– А это ещё кто?!

Но я не успел ему ответить, голова заговорила сама своим чуть гнусавым раздражительным голоском:

– Повторяю! Говорит капитан Арчибальд Вонг. Вы находитесь в зоне действия моего корабля, прошу остановиться и принять на борт досмотровую группу. В противном случае…

– Вот дрянь, – высказался капитан. – Вонг! Эта сволочь всё ещё жива!? Он может нас слышать?…

– Нет, не может, мы только принимаем изображение. Вы знакомы?

– Не то слово! После твоего отца он второй человек в свободном братстве, но методы у него, как сам понимаешь, несколько отличаются в худшую сторону.

Капитан опустил щиток своего шлема и подцепил с панели рядом мой.

– Вот, держи, если будет бой, пробоин не избежать. У Линн в лаборатории есть свой комплект жизнеобеспечения, да и медицинский отсек защищён хорошо. Чёрт! Как же не хочется повторять судьбу учёных… Предлагаю остановиться и дать им бой внутри нашего корабля.

Предложение мне понравилось, тем более что я и сам склонялся к чему-то подобному. Стравить воздух изо всех отсеков, кроме медпункта, и поиграть в арену. Риск был в том, что наверняка они для начала пришлют небольшую группу на десантном боте, с которой мы, естественно, справимся. Но потеряв со своими бойцами связь, пират больше не станет рисковать и продырявит наш корабль, как и «Сайгнатау». Выход, захватить десантный бот и устроить бойню на их корабле? Однако попасть туда тоже будет довольно проблематично… и все же это лучше, чем совсем ничего не делать.

Ход моих размышлений был прерван ужасающей силы звуком, словно разом взорвался весь грузовой отсек нашего «Сателлита». Дрожь прошла по внутренней обшивке.

– Что это? Прямое попадание?!

– Не знаю! – я глянул на приборную панель, на голограмме структура корпуса была цела. Значит, это…

«Аномальная активность в грузовом отсеке», – пискнул бортовой компьютер.

Не сговариваясь, капитан и я похватали свои винтовки и рванули вниз. По дороге я едва успел защёлкнуть на плечах шлем…

Грузовой отсек напоминал гигантскую дискотечную площадку и одновременно испытательный полигон. Пол под ногами ощутимо трясся, без магнитов на подошвах мы бы попадали враз. Внутри стояла сумасшедшая иллюминация, мощный источник в центре грузового отсека слепил глаза. Даже сквозь фильтры забрала невозможно было смотреть на весь калейдоскоп. У меня зарябило в глазах, и я опустился на одно колено. Этот свет словно отнимал все силы, казалось, он проникал под кожу, пронзал мышцы и кости, просвечивал тело, словно рентген.

Капитан Серж Костров был чуть позади, и действие света на него было не настолько сильным. Он увидел, как я упал, сунулся вперёд, пытаясь поддержать, поднять и оттащить. Протянул руку, чтобы ухватить, и не встретил сопротивления. Стальные пальцы сошлись в кулак. Пилот Макс растворился у него на глазах.

– Что это? Что происходит?! Макс!

Словно вычеркнут из реальности…

* * *

…И рождён в другой. Я слышал, но не мог ответить. Чувствовал растерянность, а сам словно потерялся в чёрном пространстве. Ощущения были, как в том сне про коридор. Однако не было ни воды, ни света над головой…

Было иное… Впервые с тех пор, как человечество покинуло свой родной дом, оживала древняя легенда. Оживала вместе со мной…

Словно из сна, из пустоты возникали слова:

«Поток жизни пронзает всё. Нет ничего, что он игнорирует. Как искра порождает огонь, так дух возжигает жизнь везде, куда проникает его дыхание. Миры наполняют души, что рождаются в этом потоке. Со временем, мир сам становится источником, и его дыхание вливается в общий огонь жизни, где плетёт свой собственный узор…»

Что бы это ни значило, слова разбудили меня. Заставили очнуться…

Глаза открывались поочерёдно. Все двадцать. Очень скоро я видел всё вокруг себя, огромное количество тьмы и крупиц света, впаянных в неё на заре создания вселенной. Некоторые слабо тлели, словно искорки, другие горели ровным пламенем, третьи полыхали, словно пожар. Кто-то неведомый словно раскручивал моё сознание, заставлял понять, что это тот самый огонь, о котором говорил неведомый рассказчик. Это и есть поток жизни, он же и пламя с далеких звезд.

Среди постоянно пламенеющих искр были и другие. Несмотря на свой постоянный свет, лишённые огня совершенно, жизнь на них давно умерла или только готовилась родиться. Они были молчаливы и глухи…

Знания постепенно возникали в глубине разума, будто всегда хранились там. В какой-то момент я стал видеть и понимать то, что раньше не замечал в упор, не мог ощутить и даже представить. Я видел, как планеты, звёзды, галактики, туманности, составляющие ветви древа мира двигались сквозь пространство с огромной скоростью, порой в один миг проделывая путь, на который ушли бы сотни лет для обычного корабля. За общей хаотичностью прослеживалась странная синхронность и даже слаженность перемещения светил. Иногда участки космоса, разбитые для меня на объёмные фрагменты, наползали друг на друга, и тогда – всё, что в них было, сталкивалось друг с другом, в таких случаях жизнь, если она там находилась, – или стремительно затухала, или разгоралась с удивительной силой. Все источники потока звучали и выглядели каждый по-своему, и все они вливались в общий хор музыки вселенной… Прекрасной музыки изменчивой вечности…

– А как же наша галактика? – спросил я сам у себя, и мне неожиданно показали.

Млечный Путь, уменьшенный прежде до размера горошины, вдруг разросся. На общем фоне выделилась дисковидной формы вращающаяся галактика. Поток жизни в ней был ровным, со своим особым тёплым золотистым и голубым – чистым звучанием, он занимал лишь малую часть. Перед людьми лежал увлекательный и познавательный путь…

В глазах стало темнеть, казалось, моё странное, новообретённое тело готовилось рассыпаться на части. Это была расплата за абсолютное знание…

Голос оглушил. Кто-то словно спорил сам с собой.

«Несоответствие форм слияния, ввиду неготовности объекта для перехода на высший уровень. Опасность аннигиляции и смерти. Приведён в действие второй протокол безопасности».

«Действие: капсуляция объёкта и извлечение…»

«Отменить!»

«Синхронизация соответствует. Выше девяноста и пяти процента. Потенциал на последние пять – преодолим».

«Принятые меры: возвращение к изначальному состоянию и воссоздание форм, предложенных объектом».

«Поправки приняты!»

Этот поток информации я уловил краем гаснущего сознания. И в тот же миг мощный водоворот подхватил меня и, закружив, выбросил в прежнее измерение.

«Тёмная Звезда активирована».

«Тип: звёздный боец».

«Боевая трансформация: доступно».

«Пилот Максимус Регул-Крайм».

«Статус: полностью реанимирован».

«Память: частичная блокировка, ограничение по времени последние семь микросекунд».

«Объект стабилен».

* * *

Пробуждение вышло не совсем обычным. Для начала я не понял, где конкретно нахожусь. Пришлось приподнять голову в знакомом боевом шлеме и покрутить шеей по сторонам. Каким-то образом я оказался болтающимся в открытом космосе внутри прозрачного колпака боевой кабины. На спину и седалище удобно давило эргономичное кресло. Впрочем, давило оно исключительно на внешнюю поверхность моей стрелковой брони, но всё равно было очень удобно. Под правой и левой рукой находились электронные панели управления, стандартный боевой штурвал торчал чуть впереди. Истребитель?.. Штурмовик?.. Рейнджер?! Но уж больно незнакомо всё вокруг… Или?! Двоякое чувство родства с окружающими приборами пробудило странные ассоциации из недавнего сна… Десять пар глаз, галактика, огоньки, искорки?! Что за бред! Как я здесь вообще оказался?!

Память услужливо нарисовала большегруз, на котором я сбегал от атакующего крейсера неизвестной модификации.

Ага, со мной были Грек и его женщина Линна Скайн, она же Док. Нас преследовал некий… Лонг?.. Вонг! Потом Линн оказалась запертой внутри медотсека, капитан и я пошли её вытаскивать и напоролись на разноцветное излучение в грузовом ангаре корабля.

Так, до данного момента всё ясно. Но как я оказался внутри другого звездолёта? Неужели то самое излучение забросило меня сюда?! Или я сам забрался? Из тупой задумчивости меня вывел знакомый и взволнованный голос капитана, прозвучавший внутри боевого шлема.

– Макс? Макс, ответь, паразит! – и Грек присовокупил целый поток ругательств к своей фразе. Эхм, как он меня, оказывается… любит! Пришлось включить передатчик на обратную связь и достойно ответить.

– Слушай, а ты вечный матерюшник, капитан! – я немного гордился этим словом, потому как придумал его наставник по рукопашному бою во время одной из тренировок. Тогда я как раз сдавал норматив по подтягиваниям и успешно перевыполнил норму, и перевыполнил бы ещё, когда Рауль решил подшутить. А если точнее, его заела ревность – ведь ещё немного и его собственный рекорд оказался бы под угрозой. Так вот, этот нехороший человек подлетел со спины и своим ремнём перехватил меня чуть пониже спины. Естественно, от неожиданности и под смех кадетов я слетел с турника, а когда поднялся, то обложил приятеля трёхэтажным матом, за что был назван как раз этим самым словом. Тренер так и сказал: «Лучше бы сразу дал в морду, а так ты…» – ну и это слово, под новый смех кадетов. А Раулю я потом всё же врезал от души, но это уже было во время тренировочного поединка.

– Кто?! – удивился Грек и разразился следующей дурной тирадой.

Дождавшись, когда поток ругательств иссякнет, я с удовольствием повторил:

– Матерюшник! – Затем решил внести некоторую ясность в окружающую действительность, поскольку с другой стороны установилась тишина: – Я внутри боевой машины, по виду очень похожей на персональный звездолет. Как попал сюда, не помню. А ты вместо того чтобы поносить своего друга, мог бы и ответить, где вы с Линной, и что с преследователем?

Через некоторое время Костров мог говорить спокойно, хоть и в своей манере, начав с конца.

– А ни хрена с ним не случилось, идёт позади, не приближаясь и не отставая. Со мной и Линн тоже полный порядок, мы на борту «Сателлита» – дверь в её медицинский отсек тоже открылась… Вот только с тобой проблема…

Капитан замялся, слегка затянувшаяся пауза начала раздражать. Но Грек собрался с мыслями гораздо раньше, чем мое раздражение выплеснулось наружу.

– Даже не знаю, как сказать… Ты сам понимаешь, где оказался?

Признаться, меня смутила неопределённость последнего вопроса и растерянные интонации в голосе Сержа.

– Э-э!.. Последнее, что помню, смотрел на яркий свет недалеко от грузового шлюза, а сейчас… – я ещё разок огляделся по сторонам, на самостоятельно двигающийся штурвал. – Могу только повторить, что нахожусь внутри кабины, насколько могу судить – боевого космолёта, который летит куда-то без моего участия… Очень сильно надеюсь, что это не глюк… Можешь сказать, что со мной?

– Х-хех, – выразительно выдохнул приятель. – Не волнуйся – не глюк. Или сейчас мы оба под действием одной и той же галлюцинации, в которой твоя корма маячит на обзорных экранах. Прямо по вектору движения.

– Что значит моя корма, в смысле звездолёта? Как я в него попал? – Проклятье, я начинал нервничать, в происходящем вокруг мало приятного, а ещё этот сон незадолго до пробуждения…

А Костров рассказывал странную историю, от которой у меня холодок прошёлся по спине… Много я слышал я легенд о Тёмной Звезде, но чтобы вдруг одна из них стала реальностью и случилась со мной… Трудно оказалось поверить…

– …Короче, когда ты упал, то растворился прямо в воздухе. Вместе с тем грузом, который мы перевозили. Последнее я обнаружил уже после того, как пропала иллюминация. Сначала я подумал, что спятил, но потом БК сообщил, что рядом обнаружен неизвестный объект, идущий на той же скорости. Я сложил в уме «два и два» и тут же ломанулся на мостик… По показаниям получается, что неизвестный корабль возник рядом с грузовозом буквально из пустоты. Ни меток гиперскачка, ни искажений в обычном космосе – ничего! В общем, я голову опять ломал недолго и послал запрос. Через минуту или около того ты вышел на связь. Вот и всё… Мне остается поздравить тебя, пилот!

– С чем именно?! – понуро поинтересовался я.

– Как это с чем? С тем, что оседлал «Чёрного Витязя», приятель, – разъяснил очевидное Грек. После всех этих откровений у меня в горле пересохло, как руки только не затряслись. Корабль, который не покорился ни одному пилоту, никому из сверхсекретного подразделения «Витязь», ни асам Империи, ни шпионам Содружества, теперь был в моих руках. Было от чего разволноваться.

– Думаю, что для наших преследователей возникший из ниоткуда военный космолёт тоже оказался неожиданностью. Только этот факт объясняет то, что они до сих пор не разнесли в пыль наш неповоротливый лайнер, – так Серж отозвался о «Сателлите» и нервно рассмеялся.

– Понимаю, что у тебя сейчас куча мыслей, но может, рискнёшь с ними потягаться? У меня анализирующий сканер зашкалило от количества оружия, напиханного в твою птичку.

– Попробую, – ответил я без особой уверенности и сглотнул. Впрочем, штурвал сам просился в руки, а дрожь в пальцах улеглась сама по себе. Незнакомые символы на сенсорах и кнопках управления стали вдруг понятны. Я словно опомнился и, как следствие – моментально успокоился. Кабина для меня словно преобразилась, и я «узнавал» назначение тех или иных рычагов и устройств, окружавших меня. Всё происходило так, как будто некто или, скорее, нечто делилось со мной своими знаниями.