Читать книгу "Пилот Империи"

– Не пойдет, Серж! Место есть, но «Темная Звезда» не примет тебя на борт. Мы разделимся. Я пошумлю по секторам, отвлеку внимание. Постараюсь найти Империю раньше, чем меня перехватит Содружество или синдикат с пиратами.

Капитан пробовал протестовать, но я остановил его жестом.

– Подумай сам. Рядом с тобой красивая женщина. Та, которую ты искал очень долго, которую ты спас из настоящего ада. И вдруг хочешь ввергнуть вас обоих в едва ли не худший кошмар. Я, например, сомневаюсь, что Империя будет чертовски рада видеть и меня и мой корабль. Награждения медалями?! Дом на Сторме за особые заслуги?! Ей-богу, не знаю. Хорошо, если так, тогда я вспомню о вас двоих. Но что если меня и «Тёмную Звезду» упрячут в очередную секретную лабораторию, как вариант для опытов и попыток создать более мощное оружие? Но даже если нет, и все пойдет по первому сценарию, нет гарантий, что нас оставят в покое. Содружество или мафия, кто-нибудь обязательно не оставит попыток заполучить самое мощное оружие. «Темная Звезда» и тот, кто ей управляет, всегда будет целью для покушений, угроз или шантажа. А через кого удобнее это делать?! Правильно, стоит похитить родных, друзей. Тебе это надо, для тебя и твоей возлюбленной?!

Приятель выслушал это все не моргнув и глазом. Да какой он, к черту, приятель или капитан, а друг. Настоящий друг…

– Дурак ты, Макс! Умный, но дурак! – Костров выдохнул ещё одну затяжку, так, словно только что и не злился совсем. – Хотя отослать Линн не помешает, и остальных тоже. Тут ты прав – могут пострадать. Ей, конечно, не понравится, да и той, кажется, девчонке тоже, но… Хех, теперь ясно, зачем нужна эта остановка. Пойду, подготовлю транспорт и передатчик.

Я усмехнулся и, невольно подражая Вонгу, протянул:

– А ты бальной, савсем бальной! Лезть в эту заваруху, когда спокойно можешь нежиться в объятьях любимой женщины…

– Да, такое уж наше братство тупых, упрямых, но свободных пилотов!

Серж щелчком отправил недокуренную сигарету в полёт в глубину грузового отсека.

– И потом… Я уже очень устал получать удары от всех подряд, пора бы ударить в ответ! – произнес капитан и направился к эвакуационным шлюпам.

Дежавю

Ненавижу подобные ситуации! В статусе пленного ощущаешь себя мерзостно беспомощным. Когда мы вышли после двухдневного гиперперехода, то попали прямо к странной добывающей станции. Поймали их сигнал, прошедший по стандартному имперскому коду, и решили сделать короткую остановку с тем, провернуть первый пункт недавно составленного плана. И заодно заменить энергетические сферы на корабле.

Связались со станцией, получили подтверждение стыковки через несколько устаревшую, но всё ещё реально действующую кодировку сигнала. Даже совершили торговую операцию и уже приготовились принять купленный паёк продуктов и топлива… Как всё пошло наперекосяк.

Наш корабль был взят на абордаж чрезвычайно быстро и сначала незаметно. Едва мы приблизились к станции для высадки ставших лишними членов экипажа.

Теперь-то я понимал, что код был поддельным. Как и транспортный челнок, который прибыл якобы для смены энергоячеек, тогда как сам нёс внутри грузового отсека готовый к штурму отряд. Спохватились было, но поздно. Конечно, и я и капитан положили пару нападавших, и всё же нас было двое против двух десятков. После того как нас взяли в кольцо, мы прекратили сопротивление. Ладно, хоть дядя с племянницей и Линн успели укрыться в потайном отсеке под контрабанду. Порой мне кажется, что капитан и тайные схроны просто два неразделимых понятия.

«Сателлит» и «Тёмная Звезда» достались головорезам Вонга. Я мог лишь скрежетать зубами от ярости, когда пираты крутили нам руки за спиной. Скоро и сам Арчибальд поприветствовал незадачливых путешественников в просторном, ярко освещённом ангаре своей поддельной станции.

– Какие люди к нам пожаловали! Максимус Регул-Крайм, вместе с друзьями! Проходите, будете дорогими гостями, – самодовольно произнёс отвратительный толстый человечек, расплываясь в щербатой улыбке на широченном лице. – Вы так славно угостили меня накануне, что я решил отплатить вам той же монетой! Помните моё недавнее обещание, насчёт кишок и прочего? Так вот можете забыть об этом! Ваш истребитель, не знаю как, но покалечил мой любимый корабль, поэтому я придумаю что-нибудь позаковыристее! В камеру пыток их! Вы не протянете и двух часов, обещаю…

– Подожди! – оборвал приказ лидера пиратов знакомый голос. К злобному коротышке подошла до боли знакомая рослая фигура, закутанная в потёртый плащ. Тот, кому я с удовольствием вцепился бы в глотку. Грек рядом до хруста сжал кулаки – узнал негодяя, погубившего его караван полгода назад.

Марат Банинг собственной персоной! Он нагнулся к Вонгу и прошептал пару слов тому на ухо. Азиат поглядел на молодого пирата и недоверчиво сощурился.

– Ты уверен?

Марат кивнул.

– Ладно, делай как знаешь, но потом всех убить! – отмахнулся Вонг. Банинг повернулся к нам, холодно глянул на конвоиров, потом равнодушно ткнул в меня пальцем и произнёс:

– Этого избавить от брони и доставить в каюту номер тридцать четыре. Его дружка на нижнюю палубу, и не спускайте с них глаз. Узнаю, что пытали или избивали самостоятельно, пристрелю виновных лично!

– Сделаем, сэр, – откликнулись конвоиры.

Нас разделили и повели по переходам и коридорам станции. Скоро меня доставили в лишённую удобств каюту с одной-единственной кушеткой-сиденьем, и там под угрозой оружия я снял свой железный доспех и отдал охранникам. Я не сопротивлялся, поскольку помнил о своих друзьях. Надеюсь, они не попадут в лапы врага раньше времени… Впрочем, почему одного? Двоих врагов…

На руки и на ноги мне надели жёсткие браслеты. Спустя минут двадцать принесли воды, я выпил.

Кислород, вода и энергия – самые ценные ресурсы в космосе. Марат тоже, оказывается, помнил об этом. Вот почему допросу предшествовала кружка воды – так сказать, мирное начало переговоров. Не исключено, конечно, что в неё добавили нечто вроде сыворотки правды, или медленно действующий яд – вполне подходящая интрига для местных уголовников. Пойдут на все, чтобы выяснить правду. Впрочем, никаких следов химии я не заметил – предчувствия молчали. Как оказалось, вода и в самом деле была чистой. О чём со мной хотели переговорить, я тоже догадывался, не узнать «Тёмную Звезду» мог только гражданский, а мы оба учились в академии и слышали её описание не раз. Так как ожидать было неизвестно сколько, я решил помедитировать и накопить запас ментальной энергии.

* * *

Прошло три долгих часа, прежде чем Банинг заявился ко мне в камеру. К тому времени я уже мог чувствовать намерения сквозь перекрытия станции. Даже дотянулся до аур капитана и доктора, понял, что им ничто не угрожает – не в ближайшей перспективе. И поэтому легко уловил тот момент, когда бывший кадет оказался рядом и приготовился войти внутрь. Я расцепил руки и принял обычную позу уставшего человека.

Когда он вошёл, я отметил, как изменился бывший друг. Глаза запали, отросла короткая щетина, костюм пирата, когда-то бывший с иголочки, обтрепался – вид у Банинга был потрёпанный, и от него разило спиртным. Однако взгляд оставался всё таким же пронзительным, и в данный момент, похоже, пытался просверлить меня насквозь.

С момента атаки и до настоящего времени всякие волнения у меня прекратились, я воспринимал окружающее спокойно, так, будто мог влиять на события и предвидеть их. А ещё я более явственно ощущал свою связь с кораблём. Это успокаивало и давало уверенность… Наши гости тоже были в порядке. О чем ещё волноваться?

– Здравствуй, Макс, – произнёс после небольшой паузы Банинг. – Приятно видеть, что Арена не сломила тебя. Ты стал сильнее. Это заметно со стороны.

Похоже, он ждал комментариев от меня. Вот только никакого желания отвечать на грубую лесть у меня не было. Так ничего и не дождавшись, Марат продолжил:

– Знаешь, мне жаль, что полгода назад я погорячился и отправил тебя в эту клоаку. Трудно сказать, что на меня тогда нашло. Может, пара пропущенных ударов, как тогда во время разборки на нижних уровнях Сторма…

Необычайно вежливо для изменившегося Банинга. На минуту мне даже показалось, что он стал прежним, из академии. Но я отогнал это видение, прошлый раз вначале он тоже стелил мягко и дружелюбно. Банинг никогда не был дураком, но эти старые приемчики начинали надоедать. Кажется, отмолчаться не получится.

– К большому разочарованию, не могу приветствовать тебя так же радостно, – ответил я. – После всего, что ты натворил, единственное, о чем я сожалею… Что там, на арене, мне не встретился ты. Неважно, с оружием или без него. Я бы порвал тебя на мелкие кусочки!

Он слушал терпеливо, без показных эмоций, лишь кривая ухмылка на лице, выдавала его истинные чувства. Но я сенс… Я видел его злобу и ненависть. Он больше не расценивал меня как друга. В его глазах мы были врагами. Впрочем, я тоже не ангел, да и выбираться как-то надо.

– Наверняка хочешь знать, что поменялось за это время?

– Что же? – буркнул он.

– Ничего, абсолютно! – был мой ответ. – У них там было такое замечательное устройство, называется дробилка. Так вот я бы предпочёл пропустить тебя через неё. Подходящее место для опустившегося на дно отребья.

– Вот как…

Всё та же бесстрастная маска и внимательный взгляд. Как всегда, когда у него был в запасе определённый план, эта задумчивость и молчаливость исходили от Банинга. Вот только в этот раз я знал, зачем он пришёл. Неизвестными оставались лишь мотивы…

– Ты хоть знаешь, почему я опустился, как ты выражаешься, на это самое дно? И заодно мирюсь со всем отребьем вокруг?

– Нет. Но мне очень интересно, почему ты предал своих друзей. Оклеветал меня? Почему ты не идёшь по пути своего благородного родственника, своего дяди? Насколько помню, ты всегда восхищался его честью офицера и верностью слову. Как, имея в покровителях такого человека, ты умудрился стать таким ничтожеством…

В этот раз, сам не зная того, я затронул Марата за больное место. От былого спокойствия не осталось и следа. К его лицу прилила кровь, черты ожесточились, а в глазах плескалось безумие пополам с ненавистью. Он не дал мне закончить, банально заорав:

– Замолчи! – его крик был похож на громкое рычание раненого зверя. – Ты ни черта не понимаешь! Заткнись, Крайм, или я прострелю твою дурную голову!

Я умолк. Было так, словно его душу захлестнула волна жгуче-чёрного пепла, и мимолётный образ моего потерянного друга пропал навсегда. Банинг тонул в этой тьме, тонул давно. Мои обострившиеся чувства просто вопили об опасности, и я едва успел оборвать едва установившийся ментальный канал между нами, иначе сам рисковал захлебнуться в ядовитом море ненависти.

Шумно дыша, с большим трудом Марат взял себя в руки. Утер обильно выступивший пот на лбу и сел напротив. Потёр виски, успокаиваясь, кровь постепенно отливала от его головы, лицу возвращался нормальный цвет. То, что творилось с ним минуту назад, казалось мимолётным видением, но это было не так. Это все сидело в нем, сидело давно.

– Я тебе расскажу всё, – сказал он устало. – В конце концов, ты единственный, кому я могу это рассказать… Слишком тяжело. Я не могу больше держать это в себе.

В этот раз масок не было, передо мной сидел человек измотанный и невероятно уставший, причём причины этого крылись в невероятном сплаве из обиды, ненависти, отчаяния и ярости. Передо мной словно светилась раскаленная игла, готовая выскочить из его груди и поразить насмерть всех вокруг.

– Помнишь, – начал он, – мы вдвоём постоянно мечтали, что выучимся и станем лучшими офицерами… Ты будешь удивлён, но я никогда по-настоящему этого не хотел… Всё изменилось, когда среди моих немногочисленных друзей появился ты. Не знаю, как, но ты меня увлёк своей мечтой. Поделился ощущением звёздного ветра за спиной…

– Не пори чушь. Каждый человек сам выбирает свою жизнь. Я никого не заставлял разделять мои цели, желания… мечты.

Марат Банинг грустно улыбнулся в ответ. То, что он говорил, задевало меня. Слова, которым не хотелось верить…

– Макс, ты не понимаешь, что эти мечты не мои. До сих пор не понимаешь, какой удивительной силой обладаешь. Мне сложно объяснить почему, но для меня это было, словно рядом бьет чистый источник. Родник, к которому тянешься, в желании напиться. Ты черпаешь из него воду, но утолить жажду невозможно, и хочется ещё. Я никогда не хотел быть военным… Да, я реально ненавидел эту академию. Ненавижу и сейчас. Там не было никого, кто мог со мной сравниться, мне было жутко скучно… Потом на втором курсе появился ты, с такой искренней верой в свои силы и желанием ни перед чем не останавливаться. И я поверил! Одно время мне и вправду казалось, что я смогу. Я смотрел и видел, как ты увлечён своей мечтой. Тебе удалось заразить ей и меня, своим желанием летать, чувствовать мощь корабля и двигателей. Смотреть на миры с высоты, и, пронзая небеса, вершить их судьбу. Быть пилотом великой Империи. Это была твоя сила вести за собой, и ты быстро развивался. Даже несмотря на то, что было трудно, я стремился быть чуть впереди. Всегда. Потому что знал, если ты превзойдёшь, то, уже я буду равняться на моего друга. Даже проигрывая кому-то ты способен вести за собой. Владеешь великой силой убеждения и веры. Да, великая сила, в которой кроется великий обман…

Мы сидели друг напротив друга. Я видел, что он не лжёт, рассказывает все без утайки. Я поймал себя на мысли, что это довольно странно и неожиданно. Передо мной был недруг, в далеком прошлом довольно близкий недруг. Было тяжело и больно слушать его, и в то же время я чувствовал, что не хочу принимать эту боль. Его боль. Наверное, я все же эгоист, но… Слишком много и долго можно сожалеть о прошлом и том, что не произошло… Всегда надо идти вперёд…

Состоялся бы этот разговор на год раньше… Возможно, тогда всё пошло бы иначе… Сейчас поздно всё менять. Нынешние откровения лишь дань былой дружбы. Отдавая должное старым воспоминаниям, я слушал своего врага – должен был понять, что двигало им. Слишком много смертей разделяло нас. Но я обязан был узнать, что заставило его убивать ни в чём неповинных людей, идти на предательство и ложь. Хотел разобраться в черноте, связавшей и окутавшей нас обоих.

Он говорил, я слушал.

– …Однажды я понял – в глубине моей собственной души никогда не было веры в вершителя за штурвалом. Хочешь знать, что убило все иллюзии?! Вижу по глазам, хочешь. Что ж, скажу тебе. Однажды вечером я получил сообщение. С виду самое обычное письмо. Оно искало меня девятнадцать лет! В нашей современной и налаженной империи обычное письмо шло девятнадцать с лишним лет! Все потому, что некто специально создал условия, при которых обычное письмо с марками на три кредита оказалось в отстойнике. Шныряло по окраинным мирам в поисках никогда не существующего адреса! Это было потрясающе. И знаешь, кто это устроил?! Это был мой «добрый дядюшка»!!!

– Зачем ему это? Ты же говорил, что он любит тебя. И давал всё, что нам было нужно? Всё, что ты у него просил, никогда не отказывал…

Банинг до хруста сжал кулаки.

– О-о-о!!! Мой дядя, – протянул он. На мгновение мне показалось будто Марата переклинило, гримаса, исказившая его лицо, была кошмарной. – Да, мой дядя! Этот старый подлец ненавидел меня! Всю мою жизнь он предавал меня, с самого раннего детства… Всё, что говорилось мне в его доме – было ложью! Причина?! О-о-о! Причина была банальна… Деньги! Наследство!..

– В деньгах? У тебя же не было ничего, и рос ты сиротой?

Я непонимающе смотрел на него.

– Ты сильно ошибаешься сейчас, как и я тогда…

Марат нервно рассмеялся. Его смех был громким, неудержимым. Так смеются, когда не остаётся другого выхода, когда уже не хватает слёз на эмоции, когда боль рвётся наружу, словно воздух сквозь пробоину. В конце концов, его перегнуло пополам. Из горла вместо истеричного смеха стал вырываться сиплый хрип. Марат шумно отдышался и медленно распрямился. В его глазах плыло безумие, а голос ломался и срывался от ярости.

– Сукин сын обманул меня! Родители были не бесчувственными ублюдками, они не бросили меня на попечение доброго дядечки! Это он внушил всем… Всем вокруг себя… даже племяннику! Их собственному сыну. О да!.. Я, конечно же, поверил и тайно ненавидел их! Ничего не мог с этим поделать. Презирал и жалел себя! Но вот нарисовался он – такой добрый и заботливый. Приютил и обогрел сироту, а потом, когда ребёнок подрос – отправил служить. Когда мерзавец готовил меня в армию, я искренне радовался этому! Ещё бы, ведь мне предстояло пройти его путь. Именно это он говорил мне. Говорил – что сам сделал себя! Прошёл от звания рядового до получения титула графа. Получил непосредственно от светоносного Императора в подарок большой дом, в котором мы все жили! Его сварливая стерва жена, отпрыски и я… Как они пользовались несметным богатством!! Моим богатством – оно должно было принадлежать одному мне!!!

Банинг прокричал последнее предложение словно на последнем издыхании и резко замолчал. Его глаза закрылись, веки вздрагивали, губы побелели, зубы крепко сжимались, обостряя скулы. Ненависть, он купался в ней, глотал и наслаждался мукой собственной души. У меня от подобных чувств мурашки побежали по спине, а душа замерла от ужаса и омерзения. В некоторых отношениях быть сенсом очень неприятно, если не сказать больше. Сидящий же передо мной человек раскрывался, словно предельно доступная книга, не прочитать которую было просто невозможно. В тот момент я понял, что его было невозможно спасти. Все, чего хотел безумец напротив меня, это ввергнуть окружающий его мир в хаос. Уничтожить всех своих обидчиков, даже меня, даже Рауля и Дика. Стереть с лица земли планету Сторм. И шанс… Шанс на это подарил ему я.

* * *

Слегка шумело силовое поле, я сидел в камере пиратского корабля, смотрел на своего бывшего друга, внимал словам и ужасался произошедшей с ним перемене. Марат нервно прохаживаться от одной стены коридора до другой, гневливость в голосе чуть спала – похоже, он постепенно приходил в себя после бурной вспышки. Багровую маску ненависти на лице сменила мертвенная бледность, резко проступили мешки под глазами. Он шумно дышал.

– Этот негодяй скрывал наличие договора об опекунстве. Понимаешь, Макс, он сделал всё, чтобы я ничего не узнал об этом – не узнал о наследстве до двадцати одного года. В договоре об опекунстве был один крохотный, но железный пункт. Если бы я заявил о своих правах после совершеннолетия – в этот самый день он потерял бы всё. Дом, что был куплен на деньги моих родителей, огромный счёт в банке и миллионные облигации корбидиевой компании на планете Джин-Аризона! Я узнал об этом лишь потом, уже из постановления суда… Дядя нашёл отличнейшую для себя лазейку – здесь отдаю должное его фантазии!.. Когда в детстве опекун заводил при мне разговоры о том, что нет ничего лучше военной карьеры, тем самым он преследовал далеко идущие планы. Военный контракт. Единственное, что могло помочь ему не беспокоиться о безбедной жизни – мой контракт!.. В общем, в тот момент, когда, в очередной раз наслушавшись его бравых речей, я вбежал в кабинет и сообщил родственнику о своём желании пойти учиться в Императорскую военную академию – думаю, дядюшка был безмерно счастлив.

Марата передёрнуло, он повернулся на каблуках и посмотрел в мою сторону. В этот момент Банинг слышал только себя.

– Сволочь! Я-то думал, этот гад переживает за меня. Гордится племянником, сыном непутёвых родителей, что решил идти по его стопам! Он снабжал всем, о чём я его просил, скрывал истину и опасался раскрытия правды. Все, лишь бы избежать ненужных вопросов! Но я никогда не спрашивал. Никаких вопросов о родителях, тут старик рассчитал всё верно. Не интересовался я и бумагами, которые прохиндей подписывал от моего имени. Каким идиотом!.. М-м-м!

Бывший кадет схватился за голову.

– За неделю до выпуска из академии я оформил военный контракт в полку 912. Хотел сделать приятно своему «покровителю»! Полк, в котором, как заверяла эта крыса, он провёл восемь блистательных лет. Надо мной там посмеялись, как над дурачком, но прошение приняли. Я ведь описал им своего героического родственничка. В общем, контракт заверили. Когда это произошло, я немедленно отправил все копии документов с нарочным в родовое поместье.

Банинг встал и расстегнул свой китель вверху. Смахнул со лба выступивший пот.

– Жарко, наверно, вентиляция отключилась…

Он активировал наручный комм и сказал в передатчик:

– Эй, вахтённый! Продуй тридцать четвёртую.

– Сэр, вентиляция функционирует нормально, – с задержкой ответили по рации.

Марат резко саданул кулаком по стальной панели рядом с дверью.

– Продуй, я сказал!

Через короткое время в каюте резко похолодало, включился мощный вентилятор. Марат отнял руку от лица, пробормотав под нос нечто вроде: «Вот так-то лучше». Потом опять сел напротив, помолчал несколько мгновений, снова тяжело выдохнул и продолжил:

– Не представляешь, тут даже поговорить не с кем. Я совсем перестал верить людям. Для меня все они, – он повёл плечами, – всего лишь инструменты. Я использую всех и каждого, чтобы добраться до доброго родственничка… Думаю, он лучился внутренним светом самодовольства, получив вместе с посыльным освобождение от всех тревог. Крыса просчиталась лишь в одном. Через день после того как я отправил в отчий дом свой новенький бессрочный договор на военную службу в самом глухом и отдаленном уголке космоса, наконец пришло то самое письмо. Тогда я узнал обо всём: об оставленном богатстве, родителях, погибших при невыясненных обстоятельствах, лжи и обмане, которыми меня кормил дядюшка. Первое что я сделал – кинулся в комендатуру, и это меня добило…

Банинг снова встал и, возмущенно-резко размахивая руками, стал ходить по камере взад-вперёд. Его опять несло:

– Герой полка! Ходячая легенда! Мужественный и честолюбивый!? Ха-а, дерьмо он на палочке!!! С трудом, но я нашёл реальное досье. В вонючей навозной куче больше благородства, чем в толстой туше моего дядечки! Обычный ефрейтор смог подняться, лишь когда отец назначил его моим опекуном в своём завещании. Ему крупно повезло, когда из-за несчастного случая корабль родителей взорвался. Говорили, что это было дело рук пиратов, но улик не нашли. Забавно. Он выиграл с их смертью настоящий джек-пот. Навозная крыса! Ничего – теперь я использую тех самых пиратов, чтобы отомстить родственничку и вернуть часть своего наследства…

Марат сел и пристально взглянул в мои глаза, схватил руками за плечи:

– Не знаешь, зачем я тебе всё это рассказываю?! И я не знаю… Наверно, ты был единственным за всю мою жизнь, кто отлично все понимал… Чёрт! Ты умеешь слушать, не задавая лишних вопросов даже сейчас! Всегда всё оставляешь без дурацких комментариев. Любые тайны словно умирают в чёрной дыре, лишь коснувшись тебя.

Он грустно усмехнулся.

– Порой я реально ненавидел тебя за все слишком положительные свойства, а сейчас благодарен…

Банинг, Банинг. Зря ты пошёл в пираты, ведь действительно могло быть всё по-другому… Рядом были верные друзья, неужели ты думаешь, что та команда из четырёх человек не справилась бы даже и с твоим подлецом дядей. Вместо этого ты сам сделал свой выбор и стал подлецом. Увы, после всего ни ты, ни я уже не можем иначе.

– Рад, что облегчил твою душу, поработал инструментом, так сказать. Может – теперь отпустишь, и мы обо всём забудем?

Эти слова только рассмешили моего собеседника.

– А ты не изменился. Я-то думал, вместе со шрамами Арена смогла наградить тебя лишним граммом мозгов. Похоже, что нет. Или?!

Он сделал быстрый шаг в мою сторону и на коротком замахе слева влепил кулаком мне в челюсть, едва не раскрошив зубы.

– Может, хватит играть в детскую наивность! Говори, что за корабль у вас в трюме?

Меня опрокинуло назад. От резкой боли свело скулу. Я едва мог раскрыть рот. Но все же смог выговорить достаточно чётко.

– Ты стал ничтожеством, Марат! То откровенничаешь, то избиваешь людей! Что дальше, пытки?!

– Если понадобится, – процедил он сквозь зубы.

С трудом, но мне удалось сесть обратно, в ушах слегка звенело, и я продолжал нарываться.

– Задаёшь ненужные вопросы, ответ на которые тебе уже известен… Что, ненависть к любимому дядечке совсем затмила твои куриные мозги?!

Риск – дело благородное и опасное, но пока Банинг не вспомнил про пистолет за пазухой, всё было в порядке. В ответ прилетело ещё несколько полновесных тумаков. Не помню точно, как оказался на полу, скорее всего, это заслуга повторения того же удара, что едва не сломал мою многострадальную челюсть. Рука у Банинга всегда была тяжелой.

– Ты пожалеешь о своих словах, – произнес он ядовито. – Заставлю тебя пожалеть! Не только тебя, всех! Абсолютно всех! Что за корабль, можешь не отвечать, я и сам прекрасно знаю. Это легендарная «Тёмная Звезда». Меня интересует другое. Как вы, горстка нищих дуралеев, умудрились его активировать? Почему судно окружает неизвестное системам силовое поле, через которое мои спецы не могут проникнуть уже несколько часов?

Снова град ударов. Какое-то время я пытался их лишь смягчать, как учил Дан. С грехом пополам это получалось, поскольку взбешённому Банингу так и не удалось вырубить меня повторно. Хотя он и очень старался.

Наконец, Марат начал задыхаться, видимо, немного устав от одностороннего избиения.

– Вот те вопросы, которые я хотел задать. Но после сказанного… Я предпочту убить тебя голыми руками, чем еще о чем-либо расспрашивать. Хватит и того, что я пощадил тебя однажды!

Затем Банинг принялся воплощать свои слова в жизнь. Скованный по рукам и ногам силовыми наручниками, я мало что мог сделать. Вернее, он так на это рассчитывал. В ход пошли ноги, чего, собственно, я и ждал. Поймал момент широкого замаха, быстро подтянул свои колени, и очередной пинок пришёлся аккурат между силовых зажимов на моих щиколотках. Потом, усилив ответный удар пси-внушением, я резко распрямился на полу, выбросив ноги от себя, руками при этом упираясь в ножку койки. Марат потерял равновесие и, стремясь его восстановить, начал заваливаться в мою сторону. Пока он падал, я снова быстро подтянул колени к груди и в этот раз нанес ему резкий сдвоенный удар обеими пятками прямо в лицо. Удар был так силен, что моего бывшего сокурсника приподняло и отбросило на метра полтора в сторону. Негодующий вскрик оборвался, словно напоролся на виброклинок. Кажется, ещё в полете Банинг потерял сознание. Обрушился он рядом с противоположной стенкой обшивки каюты корабля, по пути крепко приложившись головой о край вентиляционной решетки, и тихо сполз по ней на пол. Кровавый след на стальной ребристой поверхности отмечал весь путь, что проделала его голова.

Чувствуя себя отомщённым, я сел. Правда, не сразу, попытки со второй. Терпя боль во всем теле, пополз к обездвиженному командиру пиратов. Перевернул его на спину и стал шарить по одежде. Вскоре поиски увенчались успехом. В кармане обнаружился магнитный ключ от наручников.

Из глубокого рассечения в районе виска на голове у Банинга стекал ручеёк крови.

Пощупал пульс.

Живой гад!

Помнится, в прошлый раз кровь била из носа, а на полу примерно также кулем валялся я… Туше, брат, – туше…

Не став добивать раненого противника, я отомкнул кандалы, и наконец смог подняться. Какое это было наслаждение нормально двигаться. Ссадины и ушибы конечно, побаливали, но после «Технического Колизея» эти повреждения показались не такими уж и серьезными. Более всего беспокоила вывихнутая и опухшая челюсть. Попробовал её вправить самостоятельно, однако хрящи отозвались такой болью, что я решил оставить дальнейшие попытки подобного самоизлечения. Ничего, вызволю Грека с подругой – и Док быстро приведёт меня в норму. Всего-то и надо пару уколов. Но сначала…

Я нагнулся, завел руки Банинга за спину и зафиксировал силовые браслеты на его запястьях. Достал лучевой пистолет у него из-за пазухи. Проверил заряд. Полный. Стало заметно веселее!

Снова уселся на пол и принял позу силы. Дыхательная гимнастика словно включилась самостоятельно, я закрыл глаза и попытался настроить свое тело и разум на пульсацию окружающей энергии.

Плавный глубокий вдох – почувствовать, как живительная сила вливается освежающим грохочущим потоком в моё тело.

Такой же плавный и долгий выдох. Излечиваются внутренние повреждения, устраняются вывихи и растяжения, стягиваются ссадины, нормализуется кровообращение.

Сердце бьётся спокойно и размеренно.

Вдох – представить, как копится заряд, проходя сквозь все ключевые завихрения энергии внутри тела. Выдох – снаряд обретает электрическую природу.

Вдох. Усиление воспринимающих возможностей.

Выдох – почувствовать присутствие охранника за дверью. Всего один. Без брони. С автоматическим плазменным излучателем. Коридор пуст.

Вдох, и следом резкий выдох. Направленный волей электрический разряд воздействует на запорный механизм, напряжение растет и выгорает плата ключевой цепи.

Едва слышный щелчок – дверь не заперта.

Охранник спокоен, он ничего не заметил.

Я открыл глаза, встал и подошёл к выходу. Замер. Сунул пистолет за пояс. Обойдёмся без стрельбы. Положил ладонь на вертикальную выемку в двери и резко дернул в сторону.

Все длилось лишь мгновение.

Скучающий охранник так и не понял, что именно произошло. Он успел лишь непонимающе округлить глаза, как мой удар в чувствительную точку с одновременным выбросом воли заставил его потерять сознание.

Я затащил безвольное тело в камеру и закрыл за собой дверь.

Несколько манипуляций, и вторая пара наручников нашла своего обладателя, в этот раз я сцепил их с первой. Получилось так, что оба обездвиженных пирата сидели вокруг монолитной ножки кушетки спиной друг к другу. Каждому в рот я засунул кляп, состряпанный из их же носков, и затянул такими же позаимствованными ремнями – незачем поднимать лишний шум, когда без него можно вполне обойтись.

Перед тем как сковывать несчастных бандюков, я снял одежду с охранника, схожего со мной по комплекции. Та оказалась на удивление добротной, хоть и весьма пёстрой расцветки. Ничего – насколько я мог судить по команде, которую себе подобрал Вонг, у него все люди щеголяли в таком национальном разноцветье, что любой цыган из странствующих космических таборов отдал бы за подобный комплект левую руку. Моей же задачей было особо не выделяться. Плазменный автомат на ремне занял подобающее место за плечом, пистолет уютно устроился в кобуре за поясом, и затем я тихо выскользнул в дверь, аккуратно задвинув створку за собой.

* * *

Вскоре я пожалел, что вырубил охранника. Следовало, по крайней мере, допросить его о том, где содержатся другие пленники. Перемещаться по обширным уровням пиратской базы было довольно просто и относительно безопасно. Помогала нехитрая маскировка и лёгкий ментальный щит, заставлявший встречных корсаров «узнавать» во мне «своего, но страшно занятого срочным делом». Этот трюк я позаимствовал у мастера Дана, когда он аналогичным образом перевоплощался в уборщика в кельях заключённых на Арене. И всё же осторожность порой была не лишней. Одно случайно оброненное слово или подозрительное движение могли выдать во мне чужого. Именно поэтому я опасался разговаривать со встречными искателями удачи.