Текст книги "Живущие во мраке. Хроники Перворожденных"

«Нет, это никуда не годится» – решила девушка, случайно глянув на себя в витрине. «С такими данными мне следует одеться приличнее. Все-таки у меня свидание».

Магазин с неоновыми огнями привлек ее внимание. Ее не остановила висящая табличка с надписью «закрыто», а также сработавшая сигнализация. Она увидела то, что хотела и шаловливо подмигнула себе в зеркале. Ребекка мгновенно облачилась в красный комбинезон из латекса и тряхнула черной копной волос.

– Хороша! Но не для вас, мальчики – погрозила она пальцем охранникам, прибежавшим на звук сирены. – Ну, мне пора! Не люблю опаздывать.

На глазах изумленных охранников грабительница перемахнула через ряд коробок и исчезла, словно растворившись, в ночной тьме.

…Константин лежал на подушках, посматривая то на экран телевизора, в котором надрывался диктор вечерних новостей, то на группу хихикающих вампирш, толкающихся и шипящих друг на друга за право прилечь рядом с Перворожденным. Несколько Призванных и Восполняемых сидели у его ног на низких скамеечках, молча глядя на своего господина.

Их господин скучал. Выполнив поручение Ареса, Константин был занят решением другой проблемы: он думал, чем мог бы заняться этой ночью. Конечно, ночные охоты и запугивания людей нравились ему, но сегодня выходить из дома ему не хотелось. Он думал о той красивой девушке, что поймал в переулке пару дней назад. Он обратил ее, а потом отнес в убежище, где она могла пройти стадию превращения, как было заведено.

Время Призывания вышло. Он ждал, когда Ребекка очнется, чтобы позвать ее. И он сразу услышал ее, стоило ей открыть глаза. Теперь они были связаны. Сильный Перворожденный имеет право закрепить телепатическую связь между своей жертвой и собой, если он того пожелал. Она не услышала его с первого раза, потому как была напугана и сопротивлялась, не желая поверить в случившееся. Но стоило ей принять новую веру и осознать положение вещей, как информационный канал открылся.

«Я иду, иду…» – доносился до него ее нежный шепот. «Я слышу тебя…».

Она должна была уже появиться. Но ее по-прежнему не было, хотя он приказал ей спешить. Что ее задержало, он не мог сказать. Связь непрочная, она может ослабевать или усиливаться, особенно в самом начале пути освоения новой роли. Отголоски ее голоса проникали в его разум. Он открыл его максимально, чтобы дать ей возможность скорее найти его и не сбиться с дороги.

– Господин, – проскрипела одна из вампирш – нам одиноко без вас. Прикажите остаться одной из нас, как раньше.

Константин перевел взгляд на Эмилию. Раньше она развлекала его своим распутством и злобным нравом. Может, он еще когда-нибудь захочет вернуться к ней. Но не сейчас, когда он ждал Ребекку.

– Одна и останется, – ответил он.

И тут же поправил себя, увидев обрадованное лицо Эмилии.

– Но не ты.

Она вся сжалась и зашипела на соседку, имевшую дерзость засмеяться.

– Кого же, позвольте узнать, вы оставляете сегодня? – упорствовала вампирша, постукивая когтями по полу.

Присутствующие обратили свои взоры на Константина, ожидая его ответа. Кому-то сегодня точно повезет, но кому? Этот вопрос мучил как Призванных, так и Восполняемых. Но их господин молчал, глядя на прекрасных женщин свысока, не считая нужным говорить об этом. Они сгрудились вокруг него, глядя заискивающими и умоляющими глазами. Но Константина не трогали их мысленные призывы. Их привлекательность его не занимала.

– Похоже, – раздался чей-то звонкий голос – он останется со мной. Не обессудьте, девочки.

В оконном проеме на подоконнике сидела стройная девушка в красной коже, обтягивающей все контуры ее точеного тела. Константин узнал ее и взгляд его потеплел.

«Наконец-то! Ты заставила меня ждать, негодница!»…

«Прости, дорогой. Задержалась на распродаже»…

Их мысли пересеклись и схлестнулись, как прочные канаты, отчего оба испытали несказанное удовольствие. Эмилия первой среди остальных прислужниц пришла в себя.

– Это еще кто такая? – взвизгнула она, царапая когтями руку случайно подвернувшейся Восполняемой. – Какая наглость! Господин, вы ведь не оставите ее без наказания! Отдайте ее мне! – взмолилась она, цепляясь за колени Константина, поднявшегося со своего ложа. Он смотрел только на Ребекку. Ее красота завораживала его.

– О, да – произнес он. – Да. Я накажу ее.

Эмилия будто не замечала выражения, с каким ее господин смотрел на новоявленную Призванную.

– Накажите! – закричала она, ослепленная ревностью. – Я хочу присутствовать при этом! Позвольте мне!

Она вскочила и бросилась в сторону Ребекки, желая вцепиться ей в горло и как следует проучить. Константин мгновенно сделал знак рукой и два гвардейца схватили Эмилию за локти, оттаскивая от стоявшей неподвижно Ребекки.

– Оставьте нас – приказал он, игнорируя вопли взбесившейся экс фаворитки. – Все без исключения.

Когда зала опустела, Ребекка ожила и сдвинулась с места. Размеренными движениями она подошла к Константину. Ее глаза сверкали.

– Надеюсь, – прошептала она – наказание будет ужасным.

– Даже не сомневайся в этом – хмыкнул он.

Юго-Западная Великобритания. Корнуолл, Лэндс-Энд

Уже несколько недель подряд Валерия и Торгрейн наслаждались обществом друг друга, разбудив не только волнующие чувства, но и взаимно обретя внимательных слушателей и увлеченных рассказчиков. Привязанность их крепла, перерастая в устойчивое влечение.

Вернувшись из волшебного и стремительного путешествия из сердца Сомерсета, опьяненная чуткостью и заботой Торгрейна, Валерия ждала с опаской того момента, когда он вновь попрощается с ней, потому как была уже не в силах расстаться с ним. Уж слишком прекрасным было его необычное лицо в отблесках угасающего солнца, тщетно пытавшегося пробиться к ним сквозь густые сени сомерсетских дубов. Уж слишком утонченным и в то же время сильным, мужественным казался он ей, а его всеобъемлющая эрудиция потрясала воображение. Время с ним пролетало столь быстро, что ей было невероятно жаль покидать его хоть на мгновение.

Была ли тому виной магнетическая личность Перворожденного или глубокая, давняя и необъяснимая тоска Валерии по выдуманным, а потому столь притягательным, литературным персонажам, но теперь ей вовсе не хотелось бежать из Штормхолла. Россия казалась теперь очень далекой и девушка не представляла себе дальнейшей жизни без присутствия Торгрейна. Пусть он не приплыл за ней под Алыми парусами, и не искал ее бессознательно по свету, но произошедшее целиком и полностью определило ее отношение к мужу: Валерия была влюблена.

Он стал тем самым приключением, которого она так ждала, вглядываясь в мужские лица, но так и не находя в них хотя бы еле слышный отклик.

А затем Торгрейн увез ее в самую южную часть Великобритании, за Пенуит, игнорируя настойчивые просьбы Элиандра, который настоятельно рекомендовал не отсылать от себя далеко гвардейцев, сопровождающих их машину до самого Дарквилла.

Дарквилл представлял собой прекрасный архитектурный ансамбль, облицованный черным матовым мрамором, и возвышался подобно Штормхоллу над Атлантическим океаном. Валерия нашла его бесподобным.

Торгрейн показал жене величественные и загадочные камни – менгиры, служившие еще в древние века культовыми сооружениями. Прикасаясь к ним, Валерия ощущала прилив энергии, как это было раньше, когда она пила крепкий кофе или выбегала после затяжных дождей под весеннее солнышко. Теперь же она избегала солнца, подобно Торну, кутаясь в длинные накидки, надвигая головные уборы на лоб, прикрывая глаза большими и темными очками.

Они охотнее появлялись в людных местах, когда шел дождь или небо затягивало плотными сизыми тучами, предпочитая, все же, гулять поздним вечером или ночью. Несмотря на опасность ожога, Валерия не могла не любоваться видом морских пейзажей в солнечные дни. Ведь только в такие часы вода приобретала изумительный синий цвет, переходивший в бирюзовый, зеленый и пенистый белый – ближе к берегу.

Она отдыхала под грохот океанского прилива, наслаждаясь присутствием мужа, неторопливо рассказывавшего ей местные истории и легенды. Мистикой и загадкой тут дышал каждый камень, каждый порыв соленого ветра, не говоря уже о густых молочных туманах, неподвижно встававших по всему побережью до самого горизонта.

– Близится конец августа, – говорил Торгрейн, – а там уж до Дня Перехода рукой подать. Коронация будущей Королевы состоится тридцать первого октября. Этот же праздник прославляет существующую власть и могущество Перворожденных. Решение о месте проведения празднования уже принято мной и будет оговорено на Совете. Обещаю, ты не будешь разочарована. Я постараюсь, чтобы этот день еще больше укрепил наш союз.

Уезжая, он пообещал вернуться через несколько часов, и сказал на прощание:

– Ты можешь посетить соседнюю деревеньку. Там тихо и спокойно. Гвардейцы тебя проводят – добавил он тоном, не терпящим возражений.

Валерия думала было возразить, но ссориться с ним ей не хотелось. Потому она кивнула, пообещав в точности выполнить все его указания.

День угасал, превращаясь в прохладный вечер. Редкие туристы занимали места у барных стоек в уютных пабах и ресторанчиках, чтобы скоротать время за вкусным ужином и беседой.

Валерия медленно шла по одной из улочек, разглядывая витрины и домики, когда навстречу ей выбежала собака и тявкнула. Девушка замерла на мгновение, но сиюминутный испуг прошел, уступив удивительному хладнокровию и выдержке. Гвардейцы, тихо сидевшие в машине, следовали за ней на некотором расстоянии и не подумали поспешить ей на помощь. Что, впрочем, было вполне понятным: животное не выказало агрессии, да и какой вампир испугается простой дворняжки?

Спустя секунду, собака почуяла незнакомый, абсолютно чужеродный ей запах. К тому же, от стоящей перед ней девушки, исходила некая скрытая затаенная сила, которая напугала собаку. Животное заскулило, поджало хвост и попятилось, не в состоянии распознать человека в этой обыкновенной с виду девушке.

Валерия сделала шаг, второй, третий… Собака забилась в угол между мусорным баком и выступающим дверным проемом, прижимаясь к стене. Валерия не стала доводить пса до истерического визга, и пошла дальше, внутренне радуясь исчезновению своей давней фобии.

Приободренная новым открытием, девушка дошла почти до края деревни, где на берегу моря увидела прототип старой таверны. Последнее время Торгрейн поил ее сывороткой, и она не вспоминала о прежних маленьких радостях, вроде чашечки горячего эспрессо или латте.

Ей стало любопытно, что чувствует вампир, когда пьет еще что-то кроме крови. Краем глаза она отметила, что двое гвардейцев последовали за ней, а двое остались в машине у самого входа в таверну. Приходилось терпеть их присутствие, раз уж она пообещала Торну быть «послушной девочкой». Стражи уселись через столик от нее, пока Валерия делала заказ: капучино и миндальное пирожное.

Официантка подошла и к двум странным мужчинам в кожаной синей одежде, бледным, как изваяния перед церковью, куда она ходила молиться по воскресеньям. Эти личности попросили ром, однако так и не притронулись к нему.

«Чудные» – подумала официантка, унося щедрые чаевые. «Да лишь бы деньги платили…».

Тем временем, Валерия разглядывала зал, стилизованный под средневековье. Обслуживающий персонал носил юбки и штаны крестьянского сословия тех времен, стены были щедро увешаны муляжами убитых уток, гусей и зайцев, а у входа стоял ощетинившийся кабан. Кроме того, с потолка свисали гроздья настоящих овощей и зелени, отчего пахло перцем, мятой и розмарином. Что явно вносило диссонанс в этот кусочек архаичной жизни, так это яркий и широкий экран плазменного телевизора, нависавшего над барной стойкой.

Когда перед Валерией поставили блюдечко со свежайшим пирожным и чашку с дымящимся напитком, она смело сделала глоток, искоса наблюдая за Стражами, которые сидели, как истуканы. Однако, в тот момент, когда девушка взяла в руку чашку, на их лицах промелькнуло удивление.

«Нечему тут удивляться. Пейте свой ром, ребята» – хотела было произнести она, но не смогла.

Стоило только капучино коснуться ее языка и гортани, как желудок свело такой сильной и продолжительной судорогой, что Валерия охнула, выронив чашку на стол. Создалось ощущение, будто она проглотила каленое железо, которое только что достали из печи.

Присутствующие решили, что она обожглась и не обратили особого внимания на этот инцидент. Только официантка подошла к ней с извинениями, пробормотав, что напиток подают всегда с нормальной температурой, вполне пригодной для питья.

– Может, холодной воды? – поинтересовалась она у клиентки. Однако, та покачала головой.

– Вы очень бледны. Вам плохо? – продолжала свое наступление официантка.

У Валерии помутнело в глазах. Борясь с тошнотой, она спросила, где здесь туалет и тут же помчалась по направлению к нему, игнорируя насмешливые взгляды посетителей. Гвардейцы остались на месте, вполне осознавая причину, по которой жене их Повелителя стало дурно.

Благо, в дамской комнате никого не оказалось. Валерия влетела в одну из дальних кабинок, задыхаясь от боли. Желудок так и выворачивало наизнанку, голова кружилась. Состояние было схожим с сильнейшим похмельем. Почти так же плохо ей было всего лишь раз: на выпускном. Больше она не брала в рот ни капли спиртного.

«Сколько же это продлится…» – мысленно простонала Валерия, хватаясь за деревянную перегородку. Состояние было отвратительным. Впору было потерять сознание от этого мучительного и изматывающего состояния. Она словно долгое время питалось плесневелым хлебом, горьким и черным от времени, и запивала все это тухлой водой из болота.

Привкус был именно такой – как от испорченной воды и пищи. Ноги дрожали и подгибались, руки скользили по стене, не в состоянии уцепиться за что либо, так сотрясались пальцы. Валерия зажмурилась, представляя, что сейчас упадет в обморок прямо тут. Она дышала часто и глубоко, стараясь привести себя в чувство.

«Еще немного и я больше не смогу это выносить…».

По лбу словно заструились крупные капли, но ладонь осталась сухой, как только девушка поднесла руку к голове, чтобы вытереть несуществующий пот.

«Я падаю… падаю… Нет…».

Она выставила руки вперед. У нее возникла галлюцинация, что пол проваливается вниз, а стены кабинки раздвигаются. Абсолютная чернота стала наползать на нее отовсюду. В глазах темнело. Валерия сделала еще несколько вдохов и выдохов, сгибаясь пополам, и тут все внезапно исчезло, будто и не было приступа тошноты и колющей боли, от которой можно было потерять сознание.

«Вот это да…»

Силы и ясность ума вновь возвращались к ней. Она вышла из кабинки, чтобы умыться прохладной водой. Теперь воспоминания о кофе и сладостях вызывали у нее отвращение. Валерия склонилась над раковиной, когда рядом неожиданно раздалось вкрадчивое и ленивое:

– Валерия, дорогая моя, разве ты не знала, что вампиры не пьют капучино? Ты меня удивляешь.

Девушка резко выпрямилась. Прислонившись к двери, стоял брат Торгрейна – Арес Эйнгард. Она не видела его с тех пор, как их познакомили на церемонии. Выражение его лица казалось дружелюбным, а поза – расслабленной. Тем не менее, она сочла необходимым уточнить:

– А Вы не знали, что кроме женских туалетов существуют еще и мужские?

Арес растянул губы в усмешке.

– Нет, как же. Знал. Просто не удержался, когда заметил, как ты входишь в таверну. И, надо сказать, был исключительно поражен, когда ты столь отважно взялась за капучино. Что же твои болваны охранники ничего не сказали против? Хотя, их дело охранять, а не лезть с советами. Я полагал, что Торн должен был рассказать, чтобы ты напрочь забыла о всех прелестях твоей прошлой жизни. Видимо, этого не произошло.

Девушка повела плечами.

– Он что-то говорил об этом. Но мне хотелось проверить собственные ощущения.

– Как это прелестно, – промурлыкал Арес. – Тысячелетиями мы питались одной лишь кровью, и тут новоявленная Призванная решает все изменить. Да ты бунтарка, дорогая моя!

Она вздохнула.

– Нет. Всему виной мое любопытство и желание проверить на собственном опыте. Теперь я очень проголодалась.

– Хм, – произнес Арес, подходя к ней ближе. – Чего же мы ждем. Там, на улицах довольно темно. Неосторожные парочки, блуждающие в поисках уединения, могут вполне послужить нам сносным ужином. Тебе парнишку, мне – девчонку. Или наоборот.

Валерия уставилась на приближающегося Ареса. Его движения были размеренными и плавными.

– Нет, Торн считает, что убивать людей неправильно. Мы должны мирно сосуществовать, иначе пойдут слухи и может начаться война.

Он нетерпеливо взмахнул рукой.

– Торн у нас пацифист с детства. Ему бы дипломатом служить, а не носить корону Перворожденных.

Но, увидев упрямый и настороженный блеск в ее глазах, добавил:

– Пойми, Валерия, это наша сущность. Посмотри на человека. Это самое жестокое существо, которое способно убивать себе подобных за жалкие гроши или щепотку героина. Разве он достоин сострадания?

– Не все люди одинаковы, – мотнула головой девушка. – Есть те, что заслуживают любви, жизни и надежды…

Арес был совсем рядом, не сводя с нее пристального взгляда, словно гипнотизируя ее. Его дыхание коснулось ее щеки.

– Быть может. Но их количество ничтожно мало. Брось, Валерия. Разве ты бы не хотела охотиться, преследовать добычу, чтобы потом получить желанный приз?

Его голос снизился до шепота. Арес провел кончиками пальцев по линии ее подбородка. Его прикосновения жгли ей кожу. Обаяние старшего Эйнгарда в одинаковой мере воздействовало как на людей, так и на вампиров женского пола. Он осторожно взял ее ладонь в свою и сжал ее, чуть поглаживая:

– Идем со мной, Валерия. Сейчас… Я научу тебя охотиться. Клянусь луной, ты не пожалеешь. Не думай о Торгрейне. Я верну ему сильную жену, уверенную в себе охотницу, опору для трона…

Девушка раздумывала, стараясь не поддаваться на уговоры Ареса. Она прекрасно знала о разногласиях между братьями. Ей хотелось суметь примирить их. Что, если ей удастся и они смогут вести себя при встрече действительно, как братья, а не как случайные знакомые?

Арес, в свою очередь, видел ее сомнения. Девушка была готова поддаться и последовать за ним. Он вплотную прижался к ней всем телом, нашептывая о преимуществах охоты на живых людей, хотя сам с трудом сдерживался, видя перед собой лилейную шею Валерии: исходящий от нее аромат сводил его с ума. Он мог сделать с ней все, что заблагорассудится, справиться с ней было бы не сложно. Ведь ее сила еще не достигла своего пика и ей только предстояло учиться ее использовать. Но он должен был придерживаться плана – единственное, что предотвращало всякую опасность от ничего не подозревающей Валерии.

– Стражи увидят, что я исчезла. Они приставлены, чтобы охранять меня.

– Все правильно. Но мы обманем их, моя дорогая. Скажешь, что тебе захотелось побродить одной по берегу. В конце концов, не тебе оправдываться перед ними. Ну, а мужу придумаешь, что сказать.

– Обман ведет в никуда. Чаще всего, он имеет плохие последствия – с трудом выговорила Валерия.

Арес сжал ее плечи, поглаживая их. Девушка не могла пошевелиться. Реальность словно рассеялась, уступая место некому неизведанному месту в пространстве, где находились только они вдвоем. Агрессивно-вкрадчивая манера Эйнгарда завораживала, манила и заглушала голос разума, который становился все тише и тише.

– Ты переменишь свое отношение к происходящему, когда нагонишь жертву и свалишь ее с ног – мужской шепот терзал ей уши. – Когда без усилий парализуешь ее силой воли, когда припадешь к трепещущему телу и сделаешь свой первый настоящий укус… Я презираю этих так называемых вампиров, что валяются на диванах или сидят в пиршественных залах, пока рабы разносят им сыворотку – бледное, невыразительное подобие крови. Идем же… Мы будем вместе в этот миг.

Его ладонь скользнула по ее бедру, будто невзначай, и коснулась ее руки. Она раскрыла ладонь, медленно, как цветок раскрывает свои лепестки, приветствуя занимающийся день. Словно электрический разряд настиг ее, стоило их пальцам переплестись.

Искусительный голос Ареса возымел свое действие. Голод становился все нестерпимее. Ей отчаянно хотелось пить. Девушка уже была готова позабыть все и всех вокруг, чтобы последовать за братом того, кого она любила, но не в силах была разорвать колдовские путы, связавшие ее. Но раздался стук в дверь:

– Миледи, с вами все в порядке? Вам нужна помощь?

Глухой бас гвардейца отрезвил Валерию. Девушка задрожала, испугавшись того, что едва не совершила преступление. Она вырвалась из объятий Ареса.

– Все хорошо. Я выхожу.

Наваждение пропало. Рассеялось, как дымка. Обернувшись, она произнесла:

– Мне не нравится, что Вы пытаетесь действовать за спиной Вашего брата. Но я желаю вашего примирения и ничего не скажу ему о нашем с Вами разговоре.

Арес попытался улыбнуться.

– Дорогая Валерия, отчего же мы снова на «Вы»? Мне бы не хотелось, чтобы столь незначительное недоразумение сказалось на наших теплых родственных отношениях.

– Несомненно, Арес. Вы, – она подчеркнула, – правы. До свидания.

– До скорого свидания, – поправил ее он.

Валерия вышла в коридор, бросив на ходу ожидавшим ее Стражам:

– Скорее в Дарквилл. Мне необходима сыворотка. «Иначе я, чего доброго, накинусь на первого встречного человека» – добавила она про себя.

По дороге домой она сидела выпрямившись, боясь пошевелиться, закрыв глаза от нервного напряжения. Девушка старалась успокоиться, считая в уме. Гвардейцы поглядывали на нее несколько обеспокоенно, вполне понимая ее критическое состояние.

«Да что же это… Еще чуть-чуть и я послушно пошла бы за Аресом. Всего несколько минут наедине с ним и просыпаются желания, которых не должно быть. По крайней мере, желания надо контролировать. Я же человек, а не животное…».

Девушка мысленно запнулась. Ее рука, лежавшая на подлокотнике, судорожно сжалась в кулак. Но затем расслабилась и бессильно повисла.

«Так ведь и не человек уже… Как свыкнуться с мыслью о том, что меня более не существует. Меня… Той, что любила мороженое и кофе по утрам, свой дом – пристанище добровольного одиночества, свой образ жизни… Солнце на моих щеках. Первое, весеннее солнце…».

Она открыла глаза и посмотрела в окно. Проносились дома, машины. Прохожие шли по своим делам и не знали, что мимо проезжает потенциальное чудовище, способное убивать. Валерия горько вздохнула, терзаясь от какой-то непонятной вины. Ее пальцы нервно перебирали звенья браслета, крутя его в разные стороны.

«Я просто напугана. Мне следует только успокоиться и постараться думать о чем-нибудь нейтральном. Скажем, о моем желании разорвать вон того мужчину за рулем черного кабриолета. Он мне не нравится. Выглядит как надутый спесивый индюк…»

Валерия даже хихикнула, прикрывая рот ладонью. Стоило только вообразить себя, впивающейся в «индюка», растерянного и ошеломленного, не ожидающего смертоносного прыжка от маленькой девушки, такой слабой и нежной на вид, как сердце ее гулко забухало, а нос втянул в себя воздух. Она могла уловить запах того мужчины: запахи офиса, копировальной бумаги, принтера, аромат оставшегося пятна на его рубашке от пролитого кофе. Могла учуять резкие духи его помощницы, оставшиеся невидимым шлейфом на его рукавах… Жажда обострила все ее способности до максимума. Сама природа устроила так, чтобы ее голодное, чудовищное создание смогло найти себе добычу при любых условиях. А потому наделила самым острым зрением, слухом, обонянием и осязанием.

«О, кошмар… Что за сигары он курит! Гадость какая.»

Валерия поморщилась, играя пальцами и браслетом. Она не сводила пристального взгляда с кабриолета, где ни о чем не подозревающий водитель беспечно разговаривал по телефону, не подозревая об устремленном на него взгляде. Если бы он посмотрел налево, то ему бы не понравилось застывшее, хищное выражение на бледном женском лице. И наверняка бы все его инстинкты человека, а также и жертвы, заставили бы его спасаться бегством или, по крайней мере, почувствовать себя крайне неуютно.

«Нет. Никаких глупостей на сегодня» – твердо решила девушка. «Осталось немного и я спасена… Ох, как же мне не хватает Торна рядом… Как же он нужен мне сейчас. Ничего, справлюсь. Буду считать. Спокойно и последовательно. Один, два, три, четыре…».

Валерия досчитала до тысячи трехсот, когда машина ворвалась во внутренний двор Дарквилла, совершила полицейский разворот, обдав тучей песка и гравия фарфоровый вазон с цветами, отчего он опрокинулся, и остановилась у стен особняка. Ошарашенный садовник едва успел отскочить в сторону, выронив ножницы и свежие гардении. Высокому глиняному кувшину повезло меньше. Машина едва задела его, но от удара тот отскочил и раскололся на две половинки.

Валерия поспешила извиниться, но не стала долго задерживаться, чтобы успокоить садовника. Ее жажда достигла предела. Когда она была человеком, ей было знакомо состояние простой жажды, когда хочется обыкновенной воды. Но это ощущение было невыносимым. Росла непонятная слабость, тело будто немело, и при этом девушка чувствовала, что повстречайся ей человеческое создание, у нее бы потемнело в глазах от желания выпить его, что неминуемо бы и произошло, словно она находилась в состоянии аффекта.

Не помня себя, Валерия добралась до спальни, где стоял холодильник, откуда извлекла плотный прозрачный пакет. Дрожащими пальцами, ненавидя себя за это кошмарное влечение, она надорвала зубами край пакета и жадно припала к нему губами…

Торгрейн вернулся в предрассветный час. Жена не вышла к нему навстречу, как это было всегда, что насторожило его. Он поднялся на третий этаж, толкнул резную дверь с голубыми витражами и позвал девушку по имени. Ответом ему был неясный приглушенный звук, доносившийся из ванной комнаты.

Он метнулся туда и остановился на пороге, встревожено глядя на Валерию. Она, сотрясаясь от сдавленных рыданий, сидела на кремовом кафеле. Ее платье, как и сам пол, покрывали красные брызги, а волосы беспорядочно свисали спутанными прядями. Торн шагнул к ней.

– Что с тобой? Ты ранена?

Девушка вымученно произнесла, что не ранена.

– Я просто была голодной. Очень голодной.

Торгрейн в недоумении сказал:

– Думал, ты сможешь поужинать без меня…

Валерия заломила руки, пряча лицо в ладонях.

– Прости. Мне очень стыдно. Я вела себя неподобающе. Ты не должен видеть меня такой.

– Расскажи. Я постараюсь понять.

Он присел рядом с ней.

– Все так глупо вышло. Я была в деревне и… – она запнулась и принялась говорить тише – …и зашла в местный бар… попыталась выпить чашку кофе. Мне стало плохо, как никогда, а потом накатила столь мучительная жажда… Я бы из окна выбросилась, лишь бы не терпеть это. Как это ужасно… ужасно…, – запинаясь, бормотала она.

Торгрейн попытался утешить ее и мягко произнес:

– Разве я не говорил тебе, что вампиры не могут питаться иначе, чем это заложено в их природе? Естественно, что твой организм отторгнул чужеродную ему пищу. Ты больше не человек, Валерия. Что, если бы ты напала на кого-нибудь? Когда наступает жажда, никто не может ей противостоять, ни Перворожденные, ни Призванные.

Он смотрел на нее с жалостью, пытаясь приободрить, и обнял за плечи. Валерия прислонилась к нему, все еще сотрясаясь мелкой дрожью.

– Я даже не могу плакать как раньше. Слез нет – прошептала она потрясенно.

– Конечно, – Торгрейн провел рукой по ее волосам, приглаживая их. – И не будет. Валерия, ты презираешь меня за то, что я отнял у тебя твою жизнь? Ненавидишь? Мне бесконечно жаль, что я причинил тебе вред.

Она подняла на него глаза. Торн переживал за нее. Это было видно по его полному раскаяния лицу. Да, он отнял у нее все… Верно. Но при этом дал нечто, о чем она мечтала и не смела ждать в обычной повседневной жизни. Девушка нервно сглотнула.

– Поначалу… Смутное сожаление и тоска, безысходность. Будто я неизлечимо больна… Будто ты посадил меня на иглу… Благодарность за временную эйфорию и ненависть – за мгновения ломки. Но, знаешь, эти часы, пока тебя не было, я поняла, что мне без тебя одиноко и плохо. Я готова стерпеть все… Мне следовало слушать тебя. Точнее – прислушиваться к тому, что ты говоришь. Теперь я многое поняла.

Она замолчала.

– Хорошо, если так, – Торгрейн улыбнулся. – Как мне оставлять тебя одну. Больше от меня ни шагу в сторону!

– Мне это не сложно. Клянусь, что больше не стану пытаться вернуть себе прошлое.

– Попробую тебе поверить. На самом деле, я переживал за тебя и все думал, как ты справляешься в мое отсутствие с новыми для тебя обстоятельствами. Хорошо, что Стражи были рядом и хоть в этом ты не ослушалась.

– Мне хотелось от них убежать – призналась она, виновато пряча лицо. – Но в последний момент я себе не позволила. Потому что тоже думала о тебе. Ты занимаешь мои мысли, Торгрейн Эйнгард. Ты царствуешь в них. Уж и не знаю, чем это все закончится.

В ней проснулось женское кокетство. Паника отступила, и теперь ее интересовало то, как долго Торгрейн пробудет рядом, в ее объятиях. Он мгновенно уловил ее изменившееся настроение и подыграл ей.

– Меня это тоже беспокоит – произнес он как можно серьезнее, пряча улыбку. – В последнее время ты пошатнула мою королевскую репутацию и на совете я думаю о том, куда мы еще поедем, а не о том, что творится в стране и в мире.

– О… Даже не знаю, чем могла бы тебе помочь… Но обещаю, что буду над этим работать.

Оба выглядели ужасно довольными произведенным друг на друга впечатлением.

Он притянул ее к себе еще ближе. Валерия положила голову ему на плечо.

– Я рад, – он перевел дыхание. – Отдохнем вместе? День обещает быть солнечным. В такую мерзкую погоду лучше побыть дома. Не возражаешь?

Он был способен шутить даже в подобный сложный момент! Валерия спрятала лицо у него на груди. Торн дома, с ней! И все-таки она постаралась принять равнодушный вид:

– Если так, буду цитировать тебе русских поэтов-классиков. Пора заняться твоим образованием.

За окном начинали щебетать птицы, приветствуя огромный огненный шар, неторопливо встававший над землей. Гобеленовые портьеры качнулись вбок, наглухо закрывая окна от солнечных лучей, чтобы надежно хранить сумрачный покой своих хозяев.