Текст книги "Бури"
![](/books_files/covers/thumbs_240/buri-96434.jpg)
Автор книги: Галина Мишарина
Жанр: Современные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 20 (всего у книги 29 страниц)
В огромной зале была уйма народу: кто-то танцевал, кто-то пил, кто-то орал, кто-то дрался. Она присела за барную стойку и взяла себе сока. Бармен поглядел на неё как на дуру, и она в ответ одарила его убийственным взглядом. Тот же Хруст никогда не позволял себе насмехаться над посетителями. Что говорить – гадостный мирок. И что, интересно, Владрик тут забыл? Он жаждал разнообразия, но нужно ведь и меру знать! Болезни, люди, не понимающие, что такое вежливость, рабы и работорговцы – неужто это привлекало его?
И зачем здесь люди собираются, в этом клубе? Напиться до бесчувственного состояния? Испортить слух? А, может, потанцевать? Нет, на Земле никто так не танцевал. Это было отвратительное несдержанное стадо. Они дёргались, а не танцевали, и целовались прямо у всех на виду, а как целовались! Шанталь стало противно. Незрелые, низменные чувства выставлялись напоказ, мгновения растрачивались впустую. Умели эти люди любить, проявлять заботу, нежность? Вряд ли. Она стала осматривать помещение и вдруг увидела Владрика. Владрика, обнимающего какую-то длинноногую блондинку! Девушка была вроде ничего, но Шанталь пригляделась к незнакомке и поморщилась: корни её волос были тёмные, а остальные волосы – совсем светлые. Покрасила! На веках выпендрежницы сияли яркие переливчатые тени, пухлые розовые губы тянулись к губам мужчины. Шанталь ощутила, что ненавидит её, его и всех присутствующих вместе взятых. Она встала, расплатилась за выпивку, и ринулась к выходу. Врезалась в какого-то пьяного мужика, потом попала в руки к другому – и едва от него отбилась. Он хотел потанцевать с ней, но едва стоял на ногах, и от одного несильного тычка упал прямо на стол к компании Владрика. Все захохотали, и в этот момент Шанталь встретилась с Владриком глазами. Мужчина смотрел на неё и улыбался! Улыбался как ни в чём ни бывало, своей обычной самодовольной улыбкой! Крашеная блондинка тоже вперила в неё свои прелестные, но какие-то сонные голубые глаза, и Шанталь, чертыхаясь, кинулась к выходу. В спешке она потеряла туфлю, нагнулась поднять её, и тут же оказалась в чьих-то объятьях. Рванулась прочь, гневно вскидывая глаза – это был Владрик. Она захотела взять что-нибудь тяжёлое – например, стул – и треснуть его по башке. И посильней, чем в прошлый раз. Она ещё не понимала, что её так разозлило.
Зато Владрик сразу понял причину её ярости. Понял – и едва сдержал торжествующую улыбку. Шанталь приревновала его… Под дружный хохот толпы он вскинул её на плечо и вынес из здания. Она пыталась лягаться и даже кусаться, но не смогла вырваться. В гневе она забыла удивиться тому, что возле выхода их ждала машина.
Мужчина небрежно закинул её на заднее сиденье и залез внутрь. Лицо Шанталь было перекошено от злобы, но она была великолепна в своём гневе. Она не шла ни в какое сравнение с этой глупенькой разукрашенной блондинкой, но он не стал ей этого говорить. Пусть побесится. Чем больше она злилась и негодовала, чем больше этой гадости выходило из неё – тем чище она становилась внутри. Чище и искренней. А именно этого он и добивался.
– Ты!.. Ты зачем меня сюда позвал?! – заорала она.
– Чтобы ты отвлеклась и повеселилась, – ответил он спокойно. – Ты вообще умеешь веселиться, милая? Или веселье для тебя – сидеть дома и вязать мне тёплый свитер?
– Я для тебя даже носка дырявого не свяжу, бабник! – криком ответила девушка.
– И что же ты всё время орёшь, Шанталь? Что не так? – ответил он по-прежнему спокойно.
– Мне противно сидеть рядом с тобой! – выпалила она. – Эта твоя…
– А что, мне нельзя побыть в компании женщины? Я что, твой раб, что ли? Или муж? Или хотя бы любовник?
Она открыла рот, тяжело и гневно дыша. Этому поганцу раз за разом удавалось доводить её до белого каления.
– Нет! Но ты позвал меня в этот проклятый клуб, чтобы я вас вместе увидела! – крикнула она, и мужчина рассмеялся её догадливости, хотя и не поспешил согласиться. – Так вот знай: мне плевать, с кем ты проводишь время! Ты мне никто! В этом городе для тебя найдётся целое стадо глуповатых губошлёпок!
– И ты поэтому орёшь на меня, да? – усмехаясь, сказал Владрик. – Потому что тебе всё равно?
– Потому что ты… ты!.. – Она так неистово дышала, что чуть не выпала из платья. Волосы закрыли её белый лоб, губы стали яркими, как вишни, а подол неприлично задрался вверх. Но Шанталь не замечала этого, она была в плену эмоций. Владрика ошеломила её гневная красота, он даже прикрыл глаза, пытаясь совладать с собой и не накинуться на неё.
Шанталь говорила что-то ещё, даже угрожала ему своей маленькой сумкой, но в какой-то момент поняла, что он её не слушает. Мужчина сидел, зажмурившись, и руки его были сжаты в кулаки. Она подумала, что он собирается её ударить, но на сей раз не испугалась.
– Что? Любишь молодых и смазливых безмозглых куриц?! С крашеными волосами?!
– Не-е-ет, – протянул, наконец, Владрик, – мне нравятся черноволосые зеленоглазые психопатки в коротких платьях. И если ты не успокоишься, я тебя поцелую.
Шанталь не слышала его слов.
– Ты просто…
Он рванул к ней, поймал за запястья и прижал телом к сиденью.
– Я тебя предупреждаю в последний раз, Шанталь! – тихо сказал он.
– А я предупреждаю тебя, что…
В следующую секунду он поцеловал её. Страстно, горячо, порывисто. И совсем не грубо. Она не стала отталкивать его, только плотно сомкнула губы. Владрику понравилась её зажатость. Он почти нежно тронул её затылок, отпуская руку, и попробовал раскрыть её губы, не прибегая к помощи языка. Шанталь упёрлась ладонью в его грудь, но не оттолкнула. Хорошо, уже хорошо. Она не собиралась ни драться, ни кусаться, ни вырываться, а, значит, хотела этих ласк. Он подвинулся к ней ещё ближе, отпустил второе её запястье и крепко взял за подбородок.
Шанталь не понимала, почему не отталкивает его, не пытается вырваться или воспротивиться. Может быть потому, что на сей раз он был с ней так ласков… чудесная настойчивость, совсем не грубая. Его губы требовательно касались её губ, сильные руки заставляли раскрыть рот ему навстречу. Шанталь попробовала ответить – и забылась, оставила холодность и злобу за границей разума. Владрик тихо застонал, обхватил её за пояс, заставляя сесть к нему на бедра, и снова взял в ладони её лицо. Она вцепилась пальцами в спинку за его спиной, думая, что сиденье запросто может из-под них убежать. Верх и низ смешались, у неё слегка кружилась голова.
Через пару минут он захотел большего. Нежные поцелуи ему нравились, но тело требовало иных прикосновений. Шанталь отвечала ему, и отвечала смело, радостно, и он решительно проник языком в её рот. Девушка вздрогнула, но не отшатнулась. Это было так удивительно и сладостно, она и не знала, что поцелуи могут быть такими обжигающими и волнительными! А Владрик без лишних смущений ласкал её плечи, и шею, запускал пальцы в волосы… Хотелось продолжать, но он решительно остановился и быстро усадил девушку на место.
– Ты слишком хороша, милая, чтобы сейчас я позволил себе большее, но дома мы продолжим.
– Про… продолжим? – заикаясь, спросила она.
– Обязательно, – кивнул Владрик и отвернулся к окну. Глядеть на неё значило хотеть, а если не научишься унимать свои хотения, долго в мирах не продержишься. Он умел ждать и терпеть. К тому же оставлять сладкое на потом Владрику всегда нравилось.
Шанталь хотела ещё что-то спросить, но не решилась. Что он собирается с ней сделать? Она гадала об этом всю дорогу, но когда они подъехали к зданию, вспомнила про лифт. Вспомнила и сжалась. Неужели снова этот ужас? Ну почему нельзя жить на первом этаже, или на крайний случай на втором или на третьем? К чему забираться в поднебесье?
Владрик провёл её, притихшую, по вестибюлю к лифту, но возле самой кабины остановился.
– Закрой глаза, Шанталь.
– Закрыть? – переспросила она. – Но я же…
– Доверься мне, милая! – вдруг нежно сказал он.
Она прикрыла веки и почувствовала, как он обнял её за плечи.
– Не открывай, хорошо?
Девушка кивнула. Она чувствовала себя так странно! Ей не хотелось спорить или сопротивляться, хотелось просто идти за ним. Откуда взялось такое доверие к человеку, которого всего несколько минут назад она хотела убить стулом? Владрик завёл её в лифт, спокойно обнял и нажал кнопку. Шанталь доверчиво склонила голову к его груди… Можно было не сомневаться, что на сей раз она не потеряет сознание.
В комнату она зашла совершенно обалдевшая, но храбро не раскрывающая глаз. Мужчина знал, как ей трудно кому-то довериться и ценил её искренность. Он захлопнул за ними дверь и только тогда тронул её щёку.
– Вот мы и наверху, и никаких тебе обмороков. Ты позволила мне забрать твой страх. Потихоньку научишься открывать глаза, но сейчас ты сделала самый важный шаг вперёд. Ты поверила мне.
– Владрик, та женщина… – нахмурилась Шанталь.
– Она мне никто. Увидел её впервые сегодня вечером. Хотя мне понравилась твоя неистовая ревность! – не удержавшись, добавил он. Шанталь сразу вспыхнула и скрестила руки на груди.
– Я тебя не ревновала, Владрик! Я думала, ты более разборчивый мужчина, чтобы целоваться с крашеной блондинкой!
– Да что ты прицепилась к её волосам?.. – против воли расхохотался он. – К тому же я с ней не целовался, от неё пахло сигаретами и выпивкой. Она не в моём вкусе, я же сказал тебе.
– Но ты её обнимал! – порывисто сказала Шанталь. – Обнимал, и она тебя тоже!
– Да разве ж это объятья? – тихо сказал он, шагнув к девушке. – Ты знаешь, как нужно обниматься, Шанталь, может, и меня научишь?
Она возмущённо открыла рот сказать, что он невоспитанный грубиян, но потом вдруг рассмеялась.
– Нет уж, не стану я тебя обнимать. Обойдёшься!
– Ладно, – скучающе произнёс Владрик, – тогда я тебя обниму.
И он схватил её за руку, чтобы не успела убежать. Шанталь не вырывалась.
– Ты устала? – спросил он, поглаживая её обнажённые плечи.
– Нет! – с вызовом ответила девушка. – Поэтому спать мы не пойдём.
Владрик тихо рассмеялся её наивности.
– Конечно, мы не будем спать, милая. И то, что ты не устала, тоже отлично! Силы тебе понадобятся.
– Для чего же? – взволнованно спросила Шанталь.
– Увидишь. А пока что нужно поесть. Ты наверняка хочешь что-нибудь?
Она кивнула и покорно пошла за ним на кухню.
Ужин удался. Владрик ко всему прочему был отличным поваром, и он приготовил для неё вкуснейший салат и медовые оладьи с клубникой. После они присели на диван и какое-то время молча смотрели телевизор. Шанталь ненавидела это тупое устройство, но не хотела мешать мужчине. Она была сосредоточена на своих мыслях, и не чувствовала, что Владрик не сводит с неё глаз, а телевизор – только предлог подобраться к ней поближе.
![](image23_55ddceda07cf679518fd3494_jpg.jpeg)
Он любовался ей – по-прежнему одетая в своё зелёное платье, она поджала ноги, уютно устроившись на подушках. Её волосы беспорядочно рассыпались по плечам, и он понял, что этот милый домашний облик нравится ему гораздо больше всех прочих её видов. Он решил обратить на себя внимание и тронул её голое колено. Шанталь вздрогнула, отрываясь от своих мыслей, и посмотрела на него.
– Да? – сказала она.
– Мне нравится, как ты хмуришься.
– Я просто задумалась.
– Над чем? – он пододвинулся к ней ближе и бесцеремонно положил её ноги к себе на бёдра. Шанталь ахнула, но не воспротивилась.
– Над тем, что иногда перемены так стремительны, что не успеваешь их обдумать, и какая-то часть тебя навсегда уходит, как будто умирает.
– Перемены всегда к лучшему, милая, – сказал он, – и то, что ты изменилась – тоже к лучшему.
– Я изменилась? – спросила Шанталь недовольно. – Думаешь, изменилась?
– О, да, – ответил Владрик, поглаживая её ногу, – но всё равно осталась собой. Я сказал о переменах, и твои глаза яростно загорелись. Ага, теперь ты ещё и собираешься треснуть меня подушкой! – сказал он, и Шанталь тихо рассмеялась.
– Как ты догадался?
– Когда ты выходишь из себя, или когда тебе что-то не нравится – у тебя выражение глаз меняется.
– Владрик, ты распускаешь руки! – возмутилась она, почувствовав, как его пальцы скользнули по её ноге выше, прямо под платье.
– Да, потому что хочу прикоснуться к тебе. Мне нравится тебя касаться.
– Перестань! – И она всё-таки ударила его подушкой, но сразу пожалела об этом. Одним мощным рывком он опрокинул её под себя и прижал к спинке своим большим сильным телом. Шанталь упёрлась руками в его грудь и, задыхаясь, прошептала:
– Отпусти!
– Ни за что, – ответил Владрик. – Я тебя хочу, Шанталь. Ты можешь пытаться говорить со мной, убеждать, но я уже всё решил.
– Решил? За нас обоих? – Она выставила вперёд подбородок. – И что значит «хочу»? Я не вещь, чтобы меня хотеть!
– Нет, ты не вещь, – ответил он и мягко поцеловал её в шею. – Если тебе будет понятней, я скажу, что желаю тебя, жажду тебя.
– Владрик, остановись! – умоляюще прошептала она, чувствуя, как его губы постепенно становятся всё более раскованными, напористыми, касаются её подбородка, и щёк, и ушей.
– Нет, – ответил он. – Я чувствую, что ты меня тоже желаешь, милая. И не пытайся доказать обратное – не поверю.
Шанталь хотела всё-таки оттолкнуть его, но решила ещё немного подождать. Она думала, что всегда сможет остановиться. Казалось, чувства можно взять под контроль, заставить их сжаться и отступить…
Владрик нашёл её рот и жадно поцеловал, всё больше разгорячаясь. Его-то не донимали подобные мысли, он точно знал, что, разогнавшись, уже не затормозит ни в коем случае. И Шанталь не оттолкнёт его, вкусив любовь. От наслаждения не отказываются.
Они долго целовались, и в конце концов он решил, что пора. Подхватил её на руки и понёс в спальню. Девушка глядела на него почти без страха, и он не сдержал улыбки. Конечно, она полагает, будто всегда можно повернуть назад, даже в таком чувстве, как страсть. Сейчас ей придётся убедиться в обратном.
Он несколько грубо кинул её на постель и снял свою рубашку. Потом стащил штаны и медленно опустился рядом. Он видел, что она изо всех сил пытается скрыть от него свой испуг, и нежно погладил девушку по щеке.
– Тебе не нужно меня бояться. То, что происходит между нами, и есть счастье.
Шанталь расслабленно, удовлетворенно улыбнулась его словам, и он быстро, скрипя зубами от нетерпения, снял с неё платье. И вот тогда девушка сжалась, закрываясь руками. Наверное, она наконец-то поняла, что пути назад нет.
– Ты прекрасна! – сказал Владрик и склонился ниже, нашёл её теплые губы. Она ответила на поцелуй, раскрыла рот и впустила его настойчивый жадный язык с той безрассудной отвагой, на которую способна только любящая женщина. И он понял, что должен сказать ей это. – Шанталь!
– Да, Владрик, – прошептала она.
– Я тебя люблю, – сказал он, глядя ей в глаза.
– А я тебя, – ответила она, – хотя и не собиралась признавать этого.
Владрик рассмеялся и склонился к её губам. Это были последние слова, которые он дал ей сказать в те минуты.
Глава 9. Сон четвертый
…Как будто что-то важное произошло. Вернулось преданное, трудное чувство, и я почти обрела себя заново, очнулась от дремы, но в последний миг передумала просыпаться. Идти дальше. Или лететь? Я знала, что они, обладающие именами, меня не прогонят…
…После Промежутка они снова разделились. Конлета злило и расстраивало обстоятельство внезапного исчезновения Алеарда. Грешным делом он начал подумывать о том, что тот остался в Пропасти… Помог выбраться им, растратил силы – и всё. Кристиану удалось убедить его не шагнуть в бездну снова.
– Он выбрался, – сказал штурман уверенно. – Или выберется.
Конлету показалось, что мысленно Кристиан, как и он сам, добавил слово «надеюсь». Да, им и правда оставалось только надеяться.
Конлет ощущал происходящее с удивительной ясностью, чувствовал ребят из экипажа, видел их внутри себя. Он не мог настроиться только на нескольких: на Николая и Раду, На Тоя, на Шанталь, на Алана, на Алеарда и на Фрэйу. Зато он хорошо чувствовал остальных. Иногда всё затихало, но потом возобновлялось с новой силой. Он уставал от этого: слишком много всего происходило не с ним, и он вынужден был следить за этим. Парень решил, что сможет в случае чего с лёгкостью переместиться к остальным, но ошибся. Миры были не так просты, и они нещадно пинали его. Он терпеть не мог пускать всё на самотёк, но ему пришлось смириться с собственным бессилием.
Приняв это решение, Конлет успокоился. После событий в Пропасти он изо всех сил старался не вернуться к прежнему себе. Его не привлекала перспектива снова стать человеком, который придирается ко всему и ко всем. Он расслабился, впустил чувства и шагнул в первый попавшийся мир.
Ему не хотелось становиться рабом, но он хотел есть, и пришлось работать. Этот мир сводил с ума, но Конлет не перемещался. Он решил, что это станет лучшим лекарством от его упрямства. Воспитание себя нужно было с чего-то начинать, и он сделал первый шаг: устроился работать в ресторан, так как был отличным поваром. Готовить его учила бабушка, но никто из экипажа даже не представлял, как хорошо он умеет это делать. Конлет не любил говорить о себе. Он попал на эту работу случайно, и только потом понял, что ему крупно повезло. На подобные должности просто так не брали, но хозяин вскоре сказал ему, что лучше съест свой галстук, чем возьмёт другого повара. Конлет про себя пожелал ему приятного аппетита: он не собирался надолго задерживаться в этом мире.
Конлет готовил с удовольствием и попутно размышлял о том, кто он. Он не задавался этим вопросом, пока на Земле Фрэйа не задала ему другой, не менее важный. Он впал в ступор и для начала решил не поддаваться её чарам. Фрэйа нравилась ему, но иначе, чем остальные. Техника бесила её откровенность, способность говорить искренне и смело, и при этом быть нежной и робкой. Он понимал, что не умеет быть искренним, но ничего не хотел менять. Не хотел, пока добровольно не шагнул в Пропасть и не осознал всю глупость такого поступка. Лишь теперь ему был ясен весь масштаб совершённой глупости. Самоубийство – так и только так называлось то, что он вытворил.
Первые несколько дней Конлет старательно изучал Пропасть. Он встретил робота лишь на седьмой день, и сразу же понял, что единственный вариант – бежать сломя голову. Бежать внимательно, осторожно и очень быстро. Куда подальше. Чем он в последующие несколько месяцев и занимался. Успешно. А потом судьба прищемила ему хвост, да так больно, что он не сдержал крика.
Этот мир был похож на прежнюю Землю. Конлет читал много книг по истории, и удивлялся схожести реальностей. Это была его родная планета, отброшенная во времени на много лет назад.
Он жил в уютной квартире неподалёку от места работы. Тихое место для тихих мыслей. Он дал себе срок в три месяца, но они длились как три года. Ему не терпелось нырнуть в Промежуток, однако сдержанность, как известно, сама по себе не разовьётся, и Конлет заставил настырные мысли сгрудиться в уголке и приказал им ожидать своего часа. Всё будет, – утешал он себя. – Всё получится. Реальности никуда не убегут. Он подождёт. Он научится терпению, спокойствию и выдержке.
У хозяина заведения была дочь, Ирэя. Сначала она показалась Конлету милой девушкой, простой и общительной, но потом всё стало хуже. Ирэя решила, что он ей нравится, и они непременно должны встречаться. Конлет был не против, но видел в ней только временного друга. И до него как всегда с запозданием дошло, что девушка считает его кем-то большим и желает большего. Выяснилось это неожиданным образом.
В один из выходных он поехал в парк: отдохнуть от города. Он наслаждался долгожданной свободой. Работа не тяготила его, но и не приносила удовлетворения. К тому времени они с Ирэей уже встречались несколько раз, но она не любила природу и не любила гулять, поэтому Конлет отправился за город в одиночку. Он высунулся из окна и ловил на лице холодный утренний воздух. Никогда ещё простая поездка на автобусе не доставляла ему столько удовольствия. Он чувствовал, как сердце тянется к чему-то неизведанному, и это было новое, бодрящее и сочное чувство.
Парень взял с собой рюкзак и, приехав в парк, углубился в лес. Нашёл отличную поляну и озеро при ней и развалился на травке, загорая. Ему было хорошо. Впервые за долгое время ему просто было хорошо.
Ирэя появилась со стороны леса. Конлет улыбался, но заслышав шаги, приподнялся на локте и подозрительно оглянулся. Затем – нахмурился.
– Привет! – Она помахала ему рукой.
– Кажется, ты говорила, что не любишь прогулки, – отозвался он.
– Пешие – не люблю, – весело ответила девушка. Под ней гарцевал красивый гнедой конь верховой породы.
– Ясно, – и Конлет лёг на место, даже не потрудившись принять более достойную позу. Стесняться нечего, пусть она стесняется, если охота. Рубашка была лихо распахнута, волосы растрепались. Может, Ирэю отпугнёт его неряшливый облик? Хотелось бы надеяться…
Но девушка рассмеялась и спрыгнула вниз, подошла поближе.
– Ты странный. Я ведь звала тебя на пляж позагорать, а ты пришёл на это озеро, где никого нет.
– А зачем мне кто-то, – отозвался парень, не открывая глаз, – одному лучше.
– Почему же? – игриво спросила она, присаживаясь рядом.
Конлет вздохнул и приоткрыл один глаз: девушка смотрела на него задорно и ласково. Она стянула свои густые чёрные волосы в короткий хвостик на затылке, и одета была не по погоде. Она всё время мёрзла. На улице стояла невыносимая жара, а белая курточка на ней оказалась застёгнута на все пуговицы. Смуглая, темноглазая, маленький острый подбородок смешно выставлен вперёд – у неё водилась привычка чуть поднимать голову. Длинные чёрные ресницы замерли, словно она ждала его ответа, чтобы моргнуть.
– Почему, Конлет? – повторила девушка.
– Люблю бывать в одиночестве, – ответил он хмуро. – Как ты меня нашла?
– Никак, – весело ответила Ирэя, – это случайность. У нас с отцом неподалеку поместье. Я приезжаю сюда кататься верхом.
– Ясно, – ответил Конлет и закрыл глаза.
– Хочешь с ним поздороваться? – предложила Ирэя.
– Я с ним только вчера виделся, ещё не успел соскучиться, – серьёзно ответил парень.
– Пожалуйста, – сказала девушка, – прошу тебя! Он будет так рад!
Боже милостивый, да что же за прилипала такая! Она ещё двадцать минут уговаривала его, и Конлет с трудом сдерживал раздражение. Неужели трудно было догадаться, что он предпочитает уединение чьему-либо назойливому обществу? Ему хотелось прямо у неё из-под носа переместиться в Промежуток, но он сдержался. Хвалёная сдержанность! Уйди он тогда, и, возможно, всё вышло бы лучше.
Он поднялся, закатывая глаза, и она кинулась ему на шею.
– Конлет! Ура!
Он осторожно расцепил её руки и выдавил из себя улыбку.
– Я только поздороваюсь с ним, и мы в расчете. Хорошо?
Девушка довольно кивнула и легко запрыгнула в седло.
Её отец был вечно занятым человеком. Всё внимание, что он уделял дочери, проявлялось через подарки. Он мог позволить себе баловать её по полной программе. Лошади, автомобили, украшения и одежда. Он был богатым человеком, но Конлет понимал, что деньги не принесли ему ничего, кроме забот и тревог. Он жалел Тэка.
Ирэя выросла очень на него похожей, но только внешне. Тэк был немногословен и суров, резок, груб и решителен. Ирэя была весёлой, неугомонной и капризной.
– Ого, Конлет, привет! – сказал Тэк, увидев парня. – Ты здесь какими судьбами?
– Отдыхал, – ответил Конлет. – Ирэя встретила меня случайно.
– Да. Ты же знаешь, он любит побыть в одиночестве, – сказала девушка, то ли насмехаясь на его недавними словами, то ли вставая на его защиту. Тэк не терпел подле дочери несуразных кавалеров, и он в первый же день дал Конлету понять, что тот не имеет права сближаться с ней. Но он сразу заметил, что парень сдержан по отношению к девушке, и это не могло не радовать. К тому же Конлет был отнюдь не глуп, образован, решителен, трудолюбив и серьёзен. Он нравился Тэку больше, чем все остальные ухажёры Ирэи, но Тэк не хотел терять такого отличного работника, и строго-настрого приказал дочери забыть о Конлете. Он разрешил дружбу, но дружбу поверхностную, и Ирэя закатила ему скандал. Когда она чего-то хотела, то становилась неуправляемой. Как и её мать. Тэк категорично заявил ей, что если она полезет к парню и попытается его охмурить, он его уволит, и Ирэя присмирела.
Конлет об их разногласиях не имел ни малейшего понятия.
– Это правильно. Иногда человек нуждается в уединении, дочь, – сказал Тэк.
– Ага, – ответила девушка, но Конлет различил в её голосе лёгкое раздражение.
– Я хотел только поздороваться, – сказал парень, – не буду вам мешать.
– Ты не останешься на обед? – удивилась девушка.
– Ирэя, я же сказал, что хочу только поздороваться с твоим отцом, – повторил Конлет.
– Дочь, – предупредил Тэк, – держи себя в руках. Человек хочет отдохнуть.
– Пожалуйста, Конлет, – сказала она нежным голосом, – останься. Я тебе покажу поместье.
Оба мужчины глядели на неё недовольно. Отец – со строгой решимостью, Конлет – с лёгким раздражением. Вот ведь прилипла как банный лист к мягкому месту! Такие девушки ему не нравились. Он терпеть не мог, когда к нему липнут, и неважно, кто: юные красавицы, озабоченные своей красотой и упрямые во всём, или деловые партнёры, которым срочно нужно решить какое-нибудь дело или задать серьёзный вопрос, требующий немедленного ответа. Конлету нравились умные, некапризные и полные огня девушки. Такие, с которыми можно поговорить о многом, такие, которые чувствуют собой и не боятся эти чувства показывать, но при этом знают границу и уверены в настроении партнера. Ирэя была, конечно, не такой.
Тэк вздохнул. Он никому не хотел портить выходные.
– Ирэя, иди в конюшню! – приказал он железным голосом. – Немедленно.
– Пап!.. – возмутилась она, но, увидев его глаза, поспешно удалилась.
– Я тоже пойду, – сказал Конлет, – был рад встрече.
– Спасибо! – странно сказал Тэк, и они пожали друг другу руки.
Конлет вернулся к озеру, но от былой лёгкости и чувства радости не осталось и следа. Чёртовки неприятная встреча. Ирэя сгубила его благостное состояние, растерзала легкость и покой с присущей ей беспечностью. Он решил поспать, надеясь, что сон поможет, а проснулся от того, что кто-то тронул его руку. Это была Ирэя, и он взбесился.
– Ядрён батон! – вырвалось у него, но девушка не дала ему закончить. Она ловко прижала парня к земле, сев ему на бёдра – и крепко поцеловала прямо в губы. Конлет был разъярён её поступком. Он довольно жёстко скинул её с себя и поднялся на ноги. – Что ты творишь, Ирэя?!
– Я… – Она выглядела растерянной, больше потому, что парни обычно реагировали на её настойчивость и открытость иначе. – Просто… Тебе не понравилось?
– Ирэя! – простонал он, хватаясь за голову. – Ты что, не понимаешь, что так делать нельзя! Мы с тобой всего лишь друзья, ясно? Я сразу дал тебе понять, что не хочу серьёзных отношений, не сейчас. К тому же ты меня совсем не знаешь!
Она нахмурилась.
– Что же я должна знать, Конлет?
– Блин горелый! – выругался он сквозь зубы. – Я не тот человек, который тебе нужен, поняла?
– Почему? – упрямо спросила она.
– По кочану! – прорычал он. – Иногда люди просто разные, понимаешь? Разные. Мы с тобой не пара.
– Неправда, – грустно ответила она, – ты мне очень нравишься, Конлет.
– И ты мне нравишься, но давай будем просто друзьями! – взмолился он.
– Ты от меня что-то скрываешь? – спросила она.
С этого всё и началось, – подумал Конлет. С того самого поцелуя возле озера. Ему было жалко Ирэю, действительно жалко, но она была ему не нужна. Он не затем отправился в иные миры, чтобы искать любовь. Ему хотелось найти самого себя, стать кем-то, обрести равновесие. В Пропасти он чувствовал себя намного комфортней, чем в любом другом месте. Странная нелепость. Когда Алеард пришёл по первому его зову, Конлет смутился. Если бы не капитан, от него остались бы рожки да ножки. И так бы и лежало всё это, эти жалкие бессмысленные остатки, в том здании под синей звездой. А когда они с Алеардом поняли, что Кристиан тоже придёт на зов, Конлет исполнился запоздалой благодарности. Его услышали, а это значит, что нашлись те, кому он небезразличен!
На самом деле он ощущал себя никчёмным, ни на что не годным. Даже несмотря на то, что был главным техником и от него многое зависело. И вдруг в Пропасти всё разом переменилось. Люди доверяли ему свою жизнь, у него появились настоящие друзья! Конлет понимал, что с ним трудно дружить, но Кристиан и Алеард словно не замечали всех его многочисленных недостатков. Они были рядом, слушали его, шли за ним, и это было бесценно.
В один из дней ему пришлось подвозить Ирэю до дому, потому что об этом попросил Тэк. Конлет вёл машину и думал о том, что пора уносить из этого мира ноги. Куда-нибудь, не важно, куда. Главное, что он многое понял и многому научился. В частности обрёл цель, ещё не до конца сформировавшуюся, но уже полную смысла.
Он допустил роковую ошибку. Он задумался. Когда огромный грузовик уже летел на них, Конлет сделал то единственное, что мог сделать – и они оказались в Промежутке. Ирэя была так напугана, что не желала ничего слышать. Она обзывала его болваном, мошенником и извращенцем. Кричала что-то о том, что он накачал её наркотиками и всё, что она видит – бред и галлюцинации. Он вернул её обратно: зарёванную, негодующую и напуганную. Вместо их автомобиля на обочине лежала груда горящего металла.
– Ирэя, прости, – сказал он, пытаясь коснуться её руки.
– Не трогай меня! – заорала она. – Не смей!
Конлет был растерян, он не знал, как вести себя в такой ситуации. Он не хотел бросать её, но и остаться не мог. И он ушёл…
…Кристиан отправился куда глаза глядят. Конлет хотел идти дальше один, и штурман не собирался ему в этом препятствовать. Каждый искал в иных мирах что-то своё. Конлет мог за себя постоять, Кристиан тоже.
Штурману не давали покоя мысли о Пропасти и Алеарде, но он решил для себя, что как следует освоится в реальностях и непременно друга найдёт. Это случится в своё время. Так бывает всегда с теми, кто умеет ждать и идти вперёд уверенно и без лишней спешки.
Кристиан очутился в дремучем лесу. Он долго бродил там, пытаясь выбраться на открытое место, и в конце концов вышел на поляну, поросшую крупными пахучими цветами. Присел на пенёк и прикрыл глаза, отдыхая. Лес был многоголосый, старый, величественный. Каждое дерево готово было рассказать свою историю, и Кристиан пожалел, что рядом нет Алеарда. На светлом небе проступали очертания фантастической туманности. Она была похожа на голову волка, и сквозь неё и вокруг неё горело множество разноцветных искрящихся звёзд.
Кристиан решил, что непременно дождётся ночи. Наверняка ночью небо становилось волшебным! Он устроился под раскидистым деревом и задремал.
Правообладателям!
Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.