Читать книгу "Хроники Ворона. Книга первая"

– Вы все еще можете уйти, парни.

Гном сердито уставился на одетого в черное товарища, который взял на себя роль предводителя:

– Иди к черту! Костолом битв не избегает!

– Мы не оставим тебя, Зоран, – вторил Рогги Нейб.

Зоран горько ухмыльнулся.

«Черт подери, не хотел бы я терять кого-то из вас».

Троица принялась занимать позиции.

***

Первым на место прибыл Мерелис Тод в сопровождении шестерых стражников. И, разумеется, с тяжелой грузовой повозкой, внутри которой находились будущие рабы.

Нейб сжимал в руках свой лук, стоя за самым дальним из тех камней, выглядывая из-за которых, можно было видеть одновременно и противников, и Зорана, жестами дающего команды. На протяжении всего пути из Гредиса в Трезну он хвастался, что является лучшим лучником юга. Оставалось лишь дождаться момента, чтобы подтвердить слова делом.

Зоран прятался за камнем, расположенным ближе всего к повозке, чтобы слышать разговор пришедших на встречу работорговцев и, осторожно выглядывая, видеть их. Во время сражения он должен был отвлечь внимание врагов на себя, чтобы Нейб спокойно продолжил их расстреливать.

Рогги находился в самой середине группы камней. Ему предстояло обрушить свою секиру на врагов, если те все-таки ринутся за Нейбом в узкие промежутки между твердыми безжизненными громадами.

– Прискорбно. Элаяс снова опаздывает, – произнес Мерелис Тод.

– Хамство, мой господин, – отозвался один из стражников, по всей видимости, старший из них.

– Вы так и не выяснили, куда пропал ваш начальник, Линар Соренсен? Мне нужно, чтобы он завтра же вернулся к исполнению служебных обязанностей.

– Мы работаем над этим, мой господин.

– Сплошные огорчения с вами.

– Виноваты, мой господин.

Вдали послышался стук копыт и громыхание еще одной грузовой повозки.

«Должно быть, пустая, чтобы пересадить в нее пленников из повозки мэра».

– Едут, мой господин.

– Вижу.

Разбойников оказалось тринадцать человек, включая вожака. Элаяс Лисий Хвост оказался крупным мужчиной с бородой и бакенбардами, но без усов. Волосы на лице были светло-русыми, а растительность головы скрывалась от глаз носимой разбойником темно-рыжей шапкой с хвостом, благодаря которой бандит и получил свое прозвище. Лицо этого человека было внимательным, а прищуренные глаза говорили о хитрости.

Он и все остальные разбойники слезли со своих коней. Мерелис Тод и всего-навсего двое стражников сделали то же самое. Группы подошли друг к другу, и Элаяс посмотрел в глаза мэру Трезны. Довольно сердито, как показалось выглядывавшему из-за камня Зорану.

– Показывай, – сказал вожак бандитов.

Мэр в сопровождении стражников и Элаяс в сопровождении своих товарищей подошли к повозке с пленными, после чего измученных людей стали выпускать на улицу по одному. Затем их построили в шеренгу, и вожак разбойников осмотрел живой товар. Удостоверившись в надлежащем качестве, он скомандовал одному из бандитов принести мешок с золотом.

Стражник Мерелиса скрупулезно пересчитал деньги, что заняло несколько минут, после чего произнес:

– Все верно, мой господин.

– Забирай людей, Элаяс, – сухо обратился глава Трезны к своему покупателю.

По бокам колонны из восьми будущих рабов встали в общей сложности десять разбойников, после чего это шествие двинулось в сторону повозки Лисьего Хвоста.

В этот момент Зоран жестом подал Нейбу сигнал об атаке.

Южанин выпустил первую стрелу. Она еще не успела долететь до цели, как вторая уже последовала за ней. Они обе попали туда, куда стрелок и целился: двое пронзенных в шею разбойников рухнули замертво.

Тут же началась суета. Пленники, пользуясь случаем, стали разбегаться по сторонам, а один, самый отчаянный из них, даже подобрал с земли меч, принадлежавший мертвому бандиту, и успел поразить им одного из людей Элаяса, после чего и сам был убит главарем разбойников.

– Камни! – прокричал не пожелавший отступать Лисий Хвост.

Оставшиеся члены его банды, коих помимо него теперь было девять, среагировали на крик командира моментально и, прикрываясь своими деревянными щитами, двинулись к той части Древнего Святилища, со стороны которой прилетели стрелы. Тем временем Мерелис Тод со своими стражниками и мешком золота начал поспешно ретироваться, не собираясь принимать бой.

Зоран вышел из укрытия и, сжимая свой меч обеими руками, рванул к группе врагов, намереваясь атаковать их сбоку, пока взгляды разбойников были устремлены в том направлении, где находился лучник.

Убивать – это то, что Зоран умел лучше всего. Он беззвучно подошел к правому флангу группы бандитов, после чего обрушился на них подобно ударам молнии. Два взмаха мечом – два трупа в первую же секунду атаки, и теперь уже внимание разбойников полностью переключилось на напоминавшего черного ворона человека. Это оказалось ошибкой: как только люди Элаяса повернулись к Зорану, одного из них тотчас поразила в неприкрытый щитом бок стрела. Теперь разбойников осталось всего семь, включая главаря. Банда оказалась совершенно не подготовленной к засаде.

– Том, Эйк, к камням! Быстро! – скомандовал Лисий Хвост, после чего два человека мгновенно отделились от основной группы и быстрым темпом продолжили движение к лучнику, прикрываясь щитами.

Зоран остался наедине с пятью хорошо вооруженными разбойниками, среди которых был и Элаяс, которого нужно было взять живым. На Нейба надеяться уже не стоило, так как южанину и Рогги суждено было дать бой Тому и Эйку.

Бандиты пытались медленно окружить Зорана, но он, отступая назад, не позволял этого сделать. Каждый противник прятался за щитом, почти не оставляя ни одной открытой области на своем теле. Попасть по ним было трудно, поэтому Зоран не рисковал ударять первым, а вместо этого ждал чужой ошибки и шанса для смертоносной контратаки. В какой-то момент один из разбойников – крайний слева – посчитав, что его не видно боковым зрением, немного опустил и отвел в сторону щит, после чего постепенно стал заходить Зорану за спину. Лжедетектив заметил это, но отшагивать назад не стал, а, напротив, видя незащищенный корпус врага, позволил тому приблизиться ближе. Бандиту не суждено было снова выставить щит перед собой: Зоран подскочил к нему и пронзил насквозь так быстро и неожиданно, что тот даже рта открыть не успел. Остальные члены банды тут же бросились атаковать в ответ. Получилось не слишком хорошо: первому из налетевших на него Зоран по локоть отрубил руку, сжимавшую меч, прямо во время нанесения им удара, который не разрезал ничего, кроме воздуха. Затем одетый в плащ мужчина с прошлым наемного убийцы отбил несколько выпадов и сам несколько раз атаковал в ответ, никого при этом не убив. Дальше разбойники немного успокоились и вновь начали пробовать окружить Зорана. Но сделать это было уже сложнее, так как их осталось всего лишь трое, включая вожака. А для Зорана этого было слишком мало.

Те, кого называли Том и Эйк, скрылись в лабиринте огромных камней, образующих Древнее Святилище, намереваясь найти и обезвредить лучника. Они старались идти тихо и не слишком близко друг к другу. Том представлял собой крепко сложенного, но невысокого мужчину, а Эйк был очень большим и упитанным. Оба выглядели закаленными в боях воинами. Такими же, как Рогги Костолом.

Гном выглянул из-за камня, за которым прятался, и заметил приближающихся к нему разбойников, после чего снова полностью скрылся из виду. Он собирался застать их врасплох и затаил дыхание, вслушиваясь в шаги и определяя расстояние до врагов на звук.

Когда Рогги понял, что бандиты уже совсем рядом, он с ударом выскочил из своего укрытия. Лезвие секиры вонзилось в череп Тома, и тот упал замертво, когда гном извлек из головы врага свое оружие.

Эйк оказался серьезным противником: неожиданно проворный для своих габаритов, он отпрыгивал от Костолома в момент нанесения тем ударов и сокращал дистанцию в паузах между ними. Таким образом, бандит хотел утомить Рогги, но гном оказался выносливым и размахивал свой огромной секирой без устали. В какой-то момент Рогги так увлекся, что позабыл о том, что находится не в чистом поле, а в узких промежутках между глыбами. Он ударил так широко и размашисто, что острие с силой врезалось в расположенный по правую руку камень. Костолом потерял равновесие и, пока пытался устоять на ногах, получил мощный удар ногой прямо в бок, отчего тут же упал, выронив секиру на землю.

Эйк не стал оттягивать расправу: ему нужно было еще добраться до лучника. Он чуть наклонился, немного отвел меч в сторону, чтобы в следующий миг опустить острие в тело гнома, и… получил стрелу в левый глаз.

Костолом обернулся. Позади стоял Нейб.

– Не бойся, Рогги, он бы все равно по тебе не попал. По гномам не так-то просто…

– Заткнись, Нейб! – перебил южанина его бородатый товарищ. – И спасибо тебе.

Рогги поднялся, и они с Нейбом побежали на помощь своему третьему соратнику.

– Сколько их осталось? – спросил по пути Костолом.

– Пять.

Потом, когда события этой засады будут далеко позади, эти двое будут рассказывать всем о том, что и не ожидали от Зорана ничего другого. Но все же в те минуты они были поражены. Выбежав на поляну перед Древним Святилищем, гном и южанин увидели следующую картину: куча мертвых тел в разных местах, несколько отрубленных конечностей и сломанных щитов, обезоруженный Элаяс Лисий Хвост, отползающий от Зорана. И сам Зоран, окровавленный, согнув в локте левую руку, сжимает голову какого-то разбойника, к которому неведомо как смог зайти за спину, а правой, держащей меч, перерезает бедняге глотку.

Нейб и Рогги знали, конечно, как Зоран умеет драться, поэтому поражал их вовсе не тот факт, что их товарищ взял верх в бою. И даже не количество трупов – после арены их было этим не удивить. Южанина и гнома шокировало и ужаснуло преображение Зорана: он был уже не тем человеком, который дружелюбно разговаривал и шутил вместе с ними каких-то пару часов назад. На его лице играла зверская улыбка душегуба, а зеленые глаза были холодными и леденяще безжалостными. Будто сама смерть смотрела ими на Элаяса и выносила свой приговор.

В те мгновения Нейб и Рогги поняли: Зоран – не детектив. И им даже на секунду показалось, что не человек.

– Ты не уйдешь, Элаяс, – сказал похожий на черного ворона убийца, мрачная аура которого, казалось, заполнила все пространство.

– Что тебе нужно… не убивай меня… я дам деньги, много денег.

Он надвигался на разбойника медленно, но неизбежно. От прежней уверенности главаря бандитов не осталось и следа. Он напоминал загнанного в угол зверька, к которому неторопливо, наслаждаясь каждым шагом в предвкушении пира после долгой охоты, приближался грозный хищник.

Даже Нейб и Рогги сейчас боялись оказаться рядом с Зораном, но все же подошли. Умом они понимали, конечно, что он их не тронет, но все равно страх пронзил каждую клеточку их тел.

Если бы южанина и гнома когда-нибудь спросили, чьими врагами они хотят стать меньше всего, они бы ответили одинаково.

– Я заберу тебя. Так же, как ты забирал жителей Трезны.

– Нет… пожалуйста.

– Куда деваются люди, после того, как ты их покупаешь?

– На юг… вроде на юг.

– Вроде?

– Я не могу сказать точнее. Он мне не докладывает.

– Кто он?

– Я точно не знаю! Клянусь! Говорят, он какой-то пират! Давным-давно я торговал со многими, но когда появился этот Давен… он прогнал всех своих конкурентов! Вся торговля только с ним! Но я уже давно никого не поставлял ему, с Трезной стало трудно работать!

Воцарилось молчание. Ни у Зорана, ни у Нейба, ни у Рогги не нашлось слов, чтобы выразить все удивление, которое их постигло, когда они услышали имя бунтовщика, занявшего крепость у мыса Свободы. Соратники переглядывались, в непонимании выпучивая глаза.

– Наверняка этому найдется какое-то объяснение, – все-таки вымолвил Нейб.

– Знаете, а я ведь видел там, откуда мы пришли, знакомую рожу, – произнес Рогги.

– Мы найдем ответы, когда вернемся, – вновь заговорил Зоран. – А теперь скажи мне, Элаяс, был ли среди пленных мужчина по имени Хуго? Примерно два года назад, когда еще Дункан был жив.

– Откуда мне знать?! Всех не упомнишь!

– Погоди, Зоран, как ты сказал? Хуго? – поинтересовался вдруг гном.

Зоран недоуменно посмотрел на своего товарища.

– Да.

– Вспомнил теперь! – довольно эмоционально для своей вечной сердитости вскрикнул Костолом.

– Что ты вспомнил, Рогги? – Зорана одолевало любопытство.

– Ну человек этот, знакомая рожа который… я теперь вспомнил, откуда знаю его! Это же кузнец Хуго, отсюда, из Трезны. Мы с ним как-то раз выпивали, когда я по молодости тут ошивался. Это ты не про него сейчас расспрашивал нашего нового друга?

«Не может быть… Хуго в крепости. А Давен, оказывается, не только хитростью освобождает пленных, но и деньгами. Сколько же их у него? Браво, сын Зигмунда Второго, браво».

– Про него, Костолом. Поговорим об этом позже. А сейчас нужно связать ублюдка, – на этих словах Зоран перевел взгляд с гнома на главаря разбойников. – Ты идешь с нами, – констатировал он, обращаясь к Элаясу.

«А до тебя, Мерелис, очередь еще дойдет».

***

Они подошли к Трезне ближе к рассвету. Зоран велел своим товарищам дожидаться его за воротами вместе с плененным Элаясом, которого нужно было в целости доставить Давену.

Сам лжедетектив вошел в город и направился к хорошо знакомому ему дому. За два с лишним года ничего не изменилось: двухэтажное жилище осталось таким же скромным, но довольно ухоженным.

Зоран без особого удовольствия заметил, что им овладело столь чуждое ему чувство тревоги. Он боялся, что в доме, к которому он подошел, уже никто не живет.

Постучался во входную дверь. Не совсем тихо, но и не очень-то громко. Ровно так, чтобы было слышно лишь тем, кто проживал в интересующем его доме, и никак не соседям.

Раздался тихий звук чьих-то мягких, как будто даже осторожных шагов. За два года манера ее ходьбы ничуть не изменилась.

Дверь открылась перед Зораном. Он посмотрел на знакомую женщину, которая ее открыла. Она изменилась. Не сказать, что ее было вовсе не узнать, но все же выглядела она по-другому. Не так, как в ночь их с Зораном знакомства. Она сильно похудела, была бледной и уставшей, а под глазами появились заметные синяки. Во взгляде была грусть и обреченность.

Хозяйка посмотрела на Зорана и немного нахмурилась, вспоминая, где раньше видела это знакомое лицо.

– Здравствуй, Анжелика.

Она вспомнила. Это было заметно по ее лицу, которое сначала на секунду исказила гримаса удивления, а после этого – снова тоски и равнодушной обреченности.

– Мастер Зоран. Пришли посмотреть на мое осчастливленное местью лицо? Или снова убить кого-то? – иронично поинтересовалась женщина.

– Нет, Анжелика. Я пришел сказать, что знаю, где находится сейчас ваш муж.

Она не поверила своим ушам и побледнела еще сильнее.

– Что вы сказали?

– Ваш муж жив, и я знаю, где он находится. Он не в рабстве, но в силу обстоятельств не может вернуться в Трезну. Зато вы сами можете прийти к нему. Я отведу вас, если Хуго вам все еще нужен.

Дыхание Анжелики участилось.

– Вы… обманываете меня? Если да, то не шутите так больше… так нельзя.

– Я не обманул вас в прошлый раз, когда сказал, что убил Дункана, не обманываю и сейчас. Вы пойдете со мной или нет?

– Да… конечно. Нам с сыном нужно собраться, и мы пойдем… пойдем за вами.

– Я буду ждать вас у городских ворот, Анжелика, – Зоран развернулся и зашагал прочь.

– Спасибо, – шепнула ему вслед обретшая надежду женщина.

«А Линар все еще в подвале. Ничего страшного, хозяин дома освободит его, когда вернется. Всего лишь несколько дней заточения – не слишком суровое наказание за торговлю людьми, если учесть, что я убивал и за меньшее».

ХРУПКОЕ ДОВЕРИЕ

– Креспий! – Динкель гневно окликнул идущего далеко впереди молодого мужчину, но тот не обернулся, а лишь скрылся за очередным изгибом дороги, что пролегала между рядами высоких деревьев, прямо посреди леса. Не потому что не услышал, а потому что совсем не хотел разговаривать.

– Может, не стоит расспрашивать его сейчас? – спросила жонглера шедшая слева от него Флави.

– Нет уж. Хватит ему отмалчиваться. Он должен нам ответить на многие вопросы.

– Мне кажется, ему можно доверять. Он спас нам жизнь.

– Но сначала чуть не отнял ее. С меня хватит недосказанности.

Динкель ускоренно захромал, решительным образом намереваясь получить от загадочного спутника ответы. Креспий шел довольно быстро, и поравняться с ним жонглеру удалось лишь через полминуты.

– Ты оглох? Я тебе уже четверть часа зову!

Креспий повернул голову на собеседника. Лицо парня было печальным и задумчивым.

– Зачем кричать? – спокойно произнес он.

– Ты кое-что задолжал нам с Флави, Креспий.

– Что же?

– Ответы!

– Хм. Скорее всего, этот долг я вернуть сейчас не смогу. Придется вам подождать.

Последняя фраза Креспия разозлила Динкеля еще сильнее, но упрямство своего спутника хромой жонглер преодолеть не мог. С каждым пройденным километром он доверял Креспию все меньше и меньше. И действительно, на то, чтобы быть уверенным в этом человеке, веские причины отсутствовали. Он связал Динкеля, и самое главное, Флави в подвале их собственного дома. Он допрашивал их вместе со своим товарищем, которому едва не позволил убить рыжеволосую циркачку. Интересовался поначалу Зораном, причем явно не для того, чтобы мило побеседовать. А потом вдруг ни с того ни с сего принялся делать вид, что является тому другом. И этому человеку еще хватало наглости отказываться отвечать на вопросы.

– Тогда мы уходим, – жонглер развернулся, чтобы пойти назад к Флави. Но его остановила небольшая цепкая ладонь, прихватив за локоть.

Креспий со смесью укора и просьбы посмотрел Динкелю в глаза.

– Я не отпущу вас, – сказал он. – Иначе вам конец. Вас будут искать и найдут. За себя ты не переживаешь, это я понял. Но подумай о ней. Ты не сможешь ее защитить. Тех людей, которые будут на вас охотиться, не остановить.

– Каких людей, черт подери?! Кто вы такие и что мы вам сделали?

– Ваша вина только в том, что вы имели счастье быть друзьями Зорана из Норэграда.

– И что с того? Мы видимся с ним от силы раз в год! Потом он пропадает, и я знать не знаю, где его носит!

– Ты никого в этом не убедишь, Динкель. И пока Зоран жив, вы с Флави всегда будете в опасности. Мне жаль, что ваши судьбы пересеклись с его.

– Что он вам сделал?

– Он… решил пойти своим путем.

– Хватит говорить загадками! Что значит «решил пойти своим путем»? А чьим же путем ему надо идти, если не своим?

– Нашим… точнее, их. Я ведь тоже теперь изгой.

– Да что вы за секта, мать вашу?!

– Мы не секта, а гораздо хуже, Динкель.

– Тогда что?

– Орден.

– Орден? Что-то не похожи вы на рыцарей.

– А мы и не рыцари, Динкель. Прости, но большего я сказать не могу, иначе разоблачу не только себя, но и Зорана. Если вы когда-нибудь увидитесь, то он сам тебе все расскажет, если захочет. А пока что ты и так знаешь больше, чем нужно.

Жонглер смотрел Креспию прямо в глаза. Будучи проницательным человеком, он смог понять, что его спутник действительно искренен с ним, хотя бы в тех вещах, которые хоть как-то пытается объяснить. На молодом лице Креспия не было ни тени фальши, ни одного намека на актерскую игру. А уж в этом-то Динкель кое-что понимал.

«Похоже, он связан какой-то клятвой или чем-то еще».

– Почему мы должны доверять тебе?

– Потому что в противном случае вы были бы уже мертвы.

***

Троица подходила к городу. Динкель посмотрел на знакомые ворота и вздохнул.

«Только недавно мы с труппой были здесь. Я думал, что еще не скоро сюда вернусь. Как же мне надоело море».

– Почему именно Гредис? – спросил жонглер.

– Потому что в этом городе легко затеряться, он многолюдный. К тому же это ближайший доступный порт, корабли из которого отплывают в другие страны. Если захотите, вы сможете арендовать каюту и уплыть, когда будут деньги, – ответил Креспий.

Когда стража пропустила троицу через ворота и та оказалась на улицах торговой столицы Ригерхейма, омываемой теплыми, спокойными, бескрайними синими водами, Флави с довольным видом сделала глубокий вдох, набрав полную грудь воздуха, после чего сказала:

– Как же я люблю море! Динкель, давай переедем сюда, когда решим все свои проблемы!

Жонглер посмотрел на свою рыжую спутницу полными обожания и ласки глазами, а затем ответил:

– С удовольствием, Флави.

СЕМЬЯ

Была уже поздняя осень, когда Зоран и компания подходили к окрестностям мыса Свободы. Падал снег, слишком обильный для южной части Ригерхейма, даже если принять во внимание близящуюся зиму. Было заметно, как сын Анжелики, Мартин, дрожит от холода, несмотря на то, что мама одела его довольно тепло.

– Скоро придем, – приободрил мальчика Зоран.

Они прошли по мосту и оказались на холмистой, заснеженной поверхности. До крепости оставалось несколько миль, полных подъемов и спадов, которые не просто преодолевались даже в сухую летнюю пору, а уж в условиях непрерывного выпадения осадков и подавно.

«Если даже здесь так метет, то, что же творится в моем родном Норэграде?»

– Чертова метель, – недовольно буркнул Рогги. – Я думал, хоть на юге страны нормально перезимую.

Гному, с его короткими ногами, ходьба по сугробам давалась труднее, чем остальным. Нейб ехидно на него посмотрел, намереваясь сказать какую-нибудь шутку, но не решился – зубы южанина стучали от холода, и он опасался того, что его речь покажется смешной.

Элаяс Лисий хвост шел с завязанными сзади руками и изо всех сил поочередно сжимал и разжимал немеющие пальцы. Однако это не мешало ему быть погруженным в собственные мысли. Разбойника заботила собственная судьба гораздо больше, чем холод. Он брел с отрешенным взглядом и размышлял лишь о том, кому так понадобилось его пленить. И главное – зачем.

Помимо Зорана, как ни странно, лучше всех держалась хрупкая Анжелика. Эта женщина оказалась образцом стойкости и выносливости. Или просто любовь и надежда придавали ей сил. Она периодически недоверчиво бросала взгляд на загадочного Зорана из Норэграда, будто пыталась найти в его лице что-то, что выдает обман. Но всякий раз не находила и с облегчением отворачивалась.

Путники с трудом преодолели очередной холм, и их взору открылась вполне плоская равнина, протяженностью в несколько миль. Вдали виднелась небольшая темно-серая крепость.

***

Стражник на стенах узнал Зорана, Рогги и Нейба и спросил их об остальных подошедших к воротам людях: о женщине, ребенке и связанном мужчине. Получив ответ, он отошел на несколько минут – для того, очевидно, чтобы посоветоваться с командирами, после чего вернулся и впустил путников внутрь.

Разношерстная компания, хрустя снегом под ногами, сразу же направилась к шатру Давена.

Когда они вошли, то увидели, что, кроме самого предводителя бунтовщиков, в шатре никого нет. Элаяс выглядел удивленным. Он и подумать не мог, что человеком, к которому его ведут, окажется тот, с кем он успешно торговал. Давен радостно уставился на гостей, после чего произнес:

– Зоран, рад тебя видеть! Какими судьбами на этот раз?

– Я помогал Рогги и Нейбу.

Давен посмотрел на южанина и гнома. Те утвердительно закивали в знак того, что их товарищ не врет.

– Без него мы бы не справились, – сказал Нейб.

Первенец Зигмунда Второго со смесью удивления и благодарности снова перевел взгляд на Зорана.

– Значит ли это, что ты все же решил присоединиться?

– Нет, не значит. Просто наши цели в этот раз совпали. Эту женщину зовут Анжелика, а ее сына – Мартин. С Лисьим Хвостом ты уже знаком. Больше двух лет назад он выкупил у барона Дункана кузнеца по имени Хуго. Мужа Анжелики и отца Мартина. Меня попросили выяснить, где он, и я выяснил. Он здесь, Давен. В твоей крепости.

Давен тяжело вздохнул, глядя на изможденные лица Анжелики и Мартина. Член королевской семьи, казалось, был полон сострадания к этим людям.

– Нейб, выведи Элаяса на улицу, я поговорю с ним чуть позже. А ты, Рогги, приведи сюда Хуго.

В шатре остался только сам Давен, Зоран, Анжелика и маленький Мартин.

– Вы, Анжелика, наверное, задаетесь вопросом, почему Хуго к вам не вернулся?

– Да, господин.

– Он не мог. Я запретил ему. Потому что в Трезне его бы арестовали снова. А он рассказал бы под пытками об этом месте. Мне нужно это меньше всего, понимаете?

– Да, понимаю.

– Взамен я пообещал ему, что рано или поздно приведу вас с сыном сюда. Но Зоран меня опередил.

– Я благодарна. И вам, и Зорану.

– Вот и славно. Надеюсь, вы понимаете, что дорога в Трезну пока что для вас закрыта?

– Да, господин.

Сердце Анжелики сжалось от волнения, когда в шатер вошел светловолосый гладковыбритый мужчина, довольно высокий и крепкий, с добрым, мужественным, но печальным лицом. Он, не обращая внимания ни на кого, кроме Давена, прошел к центру шатра.

– Я прибыл, командир, как вы и требовали.

Давен доброжелательно улыбнулся этому человеку. Улыбка у главного из бунтовщиков была ослепительно красивой. Он произнес, глядя на вошедшего своими голубыми глазами:

– Хуго, посмотри по сторонам.

И мужественный кузнец посмотрел. И мужественный кузнец заплакал. Заплакала и Анжелика, бросившаяся ему на шею, заплакал и их сын Мартин, когда отец обнял его и потрепал за волосы. Никто из членов воссоединенной семьи ничего при этом не говорил. Все было понятно без слов.