Читать книгу "Хроники Ворона. Книга первая"

ПОДСНЕЖНИК

«Мне так холодно. Зима не любит меня. Она хочет меня убить. Зачем она так поступает со мной? Я ведь никому никогда не делал ничего плохого. Я – всего лишь прекрасный, беззащитный подснежник. Но земля отвергает меня. Почему она не дает породниться с ней корнями? Чем я заслужил такое отношение к себе? Я что, хуже других цветов? Все они спокойно растут себе и не знают никаких проблем. А что я? Изгой. Переросток. Цветы не признают меня одним из них, потому что я слишком большой. У меня широкие лепестки и очень длинный стебель. Ну и пусть. Это не они слишком хороши для меня. Это я слишком красив для них. Они меня недостойны. Я уйду подальше отсюда, далеко-далеко. Я найду место, где на тысячи километров вокруг не будет ни одного цветка. И я буду единственным украшением этого места. Оно примет меня как родного. Оно будет моим, а я – его.

Вот оно. Пустое, белое, полностью покрытое снегом место. Сплошные сугробы вокруг. Я чувствую, как мне становится лучше. Моя душа поет и распускается подобно моим же лепесткам.

Я нашел тебя, мой родной. Самый большой, самый лучший сугроб.

Я накрываю себя твоим толстым снежным одеялом, и мне уже не холодно. Мы одно целое. Теперь мне всегда будет тепло и хорошо. Никто не посмеет нарушить нашу гармонию.

Ты – мой сугроб. А я – твой прекрасный подснежник. Самый счастливый подснежник на всем белом свете. Но я устал. И, пожалуй, немного посплю».

***

Вилма Карнейт уже несколько часов без устали бродила по окрестностям крепости. Она не могла точно сказать, когда сын ушел, но заметила его отсутствие рано утром и сразу отправилась на поиски. Сначала его следы были четкими, но потом пурга замела их, и Вилма продолжила поиски, выбрав направление наугад. Она снова потеряла не так давно возвращенную ей надежду на спокойную жизнь. Зоран из Норэграда оказался прав. Вилме Карнейт действительно следовало искать лекаря, а не убийцу, чтобы спасти своего сына, Габриэля.

«Где же ты, сынок?»

Она стала выглядеть еще хуже, последние месяцы заметно ее состарили. Лицо женщины осунулось, а седых волос на голове значительно прибавилось.

Когда-то она любила зиму, но это было очень-очень давно. Когда она была еще юной, полной мечтаний и глупой, когда ей было примерно столько лет, сколько сейчас ее сыну. Она каждую зиму ходила вместе с подругами на самую высокую горку, недалеко от деревни, в которой жила раньше и, заразительно смеясь, скатывалась снова и снова с заснеженной вершины.

Сейчас она ненавидела зиму. Больше любого другого времени года. Потому что теперь, когда Вилма выросла, холод не сулил ей ничего, кроме проблем. Потому что на холоде и по колено в снегу искать Габриэля после его побегов становилось гораздо тяжелей. А делать это нужно было по-прежнему быстро.

Вилма совсем выбилась из сил и время от времени спотыкалась и падала. Но даже в такие моменты она не останавливалась, чтобы передохнуть, а продолжала движение уже ползком, прежде чем снова встать.

Ледяной ветер хлестал ее по лицу, не собираясь поддаваться и облегчать путь. Ресницы женщины покрылись инеем, а изо рта при каждом выдохе шел пар.

– Габи! Габи! Сынок! – кричала Вилма, но никто не отзывался.

Ноги совсем перестали ее слушаться, и она, будучи по колено в снегу, снова потеряла равновесие и упала.

«У меня нет больше сил идти. Но я должна… должна».

Вилма с трудом поднималась, и когда ей, в конце концов, это удалось, она услышала позади себя неприятный голос:

– Я вижу, вам нужна помощь.

Женщина обернулась и увидела перед собой невысокого мерзкого старика в черном одеянии, напоминающем монашескую рясу. Она потерла глаза, перестав верить им. Но ничего не изменилось, незнакомец все еще стоял рядом. Как этот дряхлый пожилой господин смог так незаметно к ней подкрасться?

– Кто вы? – спросила Вилма.

Черноглазый старик отталкивающе улыбнулся и произнес:

– Я лекарь, если хотите, – его речь напоминала бездарную игру на скрипке.

«Хотела бы я, чтобы это действительно было так».

– Это действительно так.

Вилма оторопела.

– Я что, сказала это вслух?

Старик улыбнулся еще шире.

– О! Конечно же, вслух! Иначе как бы я смог так хорошо вас расслышать?

«Могу поклясться, что я сказала не вслух».

– Что вам нужно?

– Я хочу сделать для вас доброе дело. Путники должны помогать друг другу, не так ли? Времена грядут суровые, сейчас нельзя отвергать протянутую руку.

– Я справлюсь сама, – сказала Вилма. Ее собеседник внушал не доверие, а, скорее, страх и отвращение. Она отвернулась от него и продолжила свой путь.

– Ах! Самоуверенность! Обожаю! Никогда, однако, она не доводила людей до добра, – насмешливо бросил вслед женщине незнакомец. – Ваш сын в другой стороне, Вилма, – добавил он уже более серьезно.

Женщина остановилась и замерла как вкопанная. Повернулась к странному старику. На секунду ей показалось, что она сходит с ума.

– Откуда вы знаете?

– Я знаю многое о многом, Вилма. Я очень стар и очень мудр. Я могу помочь вам отыскать сына. Я даже могу исцелить его от наркозависимости. Я ведь уже говорил, что являюсь лекарем?

Вилма с большим удивлением заметила, что непонятно почему верит словам незнакомца.

– Сколько я буду вам за это должна?

– О! У всех есть своя цена! Конечно, конечно! Но вы не должны будете мне ни одной кроны! Вы просто сделаете для меня одну маленькую услугу, и мы будем в расчете!

– Какую?

– Придет время, и я скажу, какую! А сейчас пока не могу! Но не бойтесь, ни вам, ни сыну она никак не навредит! И не будет совсем уж сложной!

Вилма недолго обдумывала предложение пугающего старика в черной рясе, после чего сказала:

– Если с вашей помощью я найду Габриэля и вы излечите его от наркозависимости, то я сделаю все что угодно.

– Замечательно! Замечательно! – радовался незнакомец. – Но учтите, что, дав мне сейчас свое слово, отказаться от него вы уже не сможете, – продолжил он пугающе ледяным тоном, от которого Вилму даже слегка передернуло.

– Я согласна на ваши условия, – заключила она.

– Тогда пойдемте! Не будем медлить!

***

«Нет… сынок… что же ты с собой сделал?»

Вилма Карнейт принялась откапывать своего сына из сугроба. Он не мог шевельнуть даже пальцем, так как его тело полностью окоченело. Пустой взгляд Габриэля застыл, а под губой была замерзшая слюна.

Когда женщина полностью освободила сына из снежного плена, сопровождающий ее незнакомец произнес:

– Отойдите! Ему нужно оттаять! – на этих словах не прекращающий улыбаться старик непонятно откуда достал какую-то темную бутыль.

Вилма Карнейт послушалась старца, который привел ее к сыну, и сделала шаг в сторону.

– Что это? – спросила она.

– Это горячее! Очень! – когда незнакомец прошел мимо нее, Вилма почувствовала, что бутыль действительно нечеловечески горячая. Это ощущалось даже без прикосновений к, по всей видимости, стеклянному сосуду, потому как даже воздух вокруг него нагрелся чуть ли не до летних температур. Это было очень странно.

«Как он умудряется держать его голыми руками? И как он не остыл на холоде?»

Незнакомец наклонился над застывшим, но еще живым телом Габриэля и начал подносить бутыль к его рту. В этот момент из-за исходившего от подозрительного сосуда жара даже снег под парнем начал таять.

– Вы же сожжете ему горло! – воскликнула Вилма.

– Не бойтесь! Все под контролем! Сейчас ему станет лучше!

Темно-зеленая кипящая жидкость полилась Габриэлю в рот. Старик лил ее до тех пор, пока бутыль не опустошилась полностью. А она была далеко не малых размеров.

Как только последняя капля попала в глотку Габриэлю, парень тут же приподнялся и откашлялся. Его кожа чудесным образом приобрела нормальный цвет, а лицо пылало здоровьем. В этот момент он выглядел даже лучше, чем в ту минуту, когда Вилма видела его в крепости последний раз. Ее сын смотрелся так, будто никогда и не принимал наркотики.

– Габриэль! Сынок!

– Мама? Где я? – он поднялся с земли.

– Ты снова сбежал! Снова меня обманул!

Лицо парня приняло раскаивающееся выражение.

– Прости, мама. Но если тебя это успокоит, то… я не знаю, как это выразить, я никогда прежде такого не чувствовал…

– Говори же! Что ты чувствуешь?! – торопила Габриэля его мать.

– Я чувствую, что совершенно не хочу больше принимать иней. Он как будто мне больше не нужен. Мне как будто больше не надо бороться с собой, не нужно прикладывать усилий, чтобы не принимать его. Я словно очнулся после нескончаемого сна, понимаешь? – закончив свою речь, парень перевел взгляд на незнакомца. – А вы кто? Ваше лицо кажется мне знакомым.

– Я просто старик, Габи, – одетый в рясу загадочный лекарь, жутко улыбаясь, посмотрел Вилме Карнейт прямо в глаза. – Если вы не сдержите свое обещание, Вилма, то для вас все начнется по новой, да, Габи?

Вилма, не поняв, почему старик попросил ее сына вторить ему, посмотрела на Габриэля и увидела, что его взгляд почему-то снова сделался стеклянным.

– Да, – словно под гипнозом процедил парень.

– Ну, хватит, не пугай маму! – коварно ухмыляясь, произнес старик, и взгляд Габриэля снова стал осмысленным.

Незнакомец снова пристально посмотрел на Вилму, но уже не улыбался:

– Вы поняли меня, госпожа Карнейт?

– Да, – ответила она.

Улыбка вернулась на лицо жуткого старика, и он воскликнул:

– Замечательно! – развернулся, продемонстрировав собеседникам свой горб, и, мерзко насвистывая какую-то мелодию, пошел прочь.

Габриэль недоуменно посмотрел на свою мать и спросил:

– О чем это он, мама?

– Неважно, сынок. Самое главное, что теперь у нас все хорошо.

НЕ СТОИТ ВЕРИТЬ ЧАРОДЕЙКАМ

На этот раз стража была более лояльной, и Зоран вошел в столицу без каких-либо проблем. Как ни странно, в окрестностях Мечеграда оказалось теплее, чем на юге, у мыса Свободы. Мороз, конечно, все равно обжигал кожу, но зато ветер хотя бы не хлестал путника по лицу.

Было раннее утро. Зоран подумал, что Адела, скорее всего, еще не проснулась, поэтому не стал стучать в дверь ее дома, когда подошел к ней, а просто закрепил на ручке письмо, в котором указал, где будет ожидать чародейку вечером. Но даже если бы он знал, что женщина уже не спит, то все равно не стал бы стучаться, так как перед свиданием планировал отмыться где-нибудь, посетить портного и купить наконец цветов – не пристало ему каждый раз обрывать их с несчастных клумб перед встречей с Аделой.

На Бархатной аллее не было ни души. И ни одного звука не доносилось до ушей Зорана.

«Странно как-то. Я понимаю, конечно, что это – элитный и не очень людный район, но все же».

Какой-то шорох раздался на вершине одного из домов, словно кто-то неловко шевельнул ногой, стоя на каменной крыше. Зоран тут же посмотрел вверх – никого.

«Показалось, наверное».

***

Отмытый и гладко выбритый Зоран стоял посреди снятой в таверне «Барбарис» комнаты почти что голым и рассматривал разложенную на кровати одежду, которую принес от портного и вынужденно собирался надеть на себя вместо засаленного и провонявшего наряда убийцы со Скалы Воронов, ставшего уже едва ли не второй кожей.

Перед ним лежала короткая черная туника с вышитой серебристой каймой, довольно узкие черные штаны и полукруглый плащ того же цвета.

Нарядившись во все это, Зоран неуклюже подошел к зеркалу. Узкий наряд стеснял его движения и натирал сразу в нескольких местах.

Он никогда не считал умение подбирать гардероб одной из своих сильных сторон. А особенные трудности при этом ему доставлял выбор правильного размера. Обычно с этим ему вполне успешно помогали портные, но тому недотепе, у которого он побывал в этот раз, как оказалось, было важно любым способом продать свою одежду, и наивный Зоран с радостью купил первое, что ему подсунули.

«По-моему, неплохо сидит».

Вдоволь насмотревшись в зеркало, Зоран нацепил на пояс ножны, еще раз осмотрел свою комнату, убеждаясь, что ничего не забыл, и вышел в коридор таверны. А затем и на улицу.

***

Уже вечерело, когда Зоран подошел к небольшому магазинчику, где миловидная светловолосая девушка с веснушками на лице торговала цветами. Множество ароматов мгновенно заполнили ноздри Зорана, отчего его и без того романтичное настроение стало еще более таковым.

– Розы свежие? – спросил он.

– Какие именно, господин? – уточнила продавщица.

– Вот эти, красные, – Зоран кивком указал на интересующие его цветы.

– Свежайшие, господин.

– Мне девять.

– С вас семь талеров.

Зоран передал симпатичной продавщице требуемую сумму, а она ему – цветы. Он оглядел их и вдохнул бесподобный аромат. Было заметно, что светловолосая девушка его не обманула: розы явно были сорваны совсем недавно, их бутоны едва-едва распустились, и лепестки налились алым цветом – не таким темным, как, например, у крови, а, наоборот, светлым, как у молодого вина. И все равно роковым.

– Спасибо, – произнес Зоран с улыбкой на лице, не скрывая радости, которую он испытывал тем сильнее, чем ближе становилось окончание томительного ожидания.

***

Он назначил Аделе встречу у фонтана в Белом парке – большом по площади, зеленом в любое время года и самом красивом не только в Мечеграде, но, пожалуй, и во всем Ригерхейме.

Зоран не спеша шел по широкой, выложенной брусчаткой дорожке, по бокам которой по всей длине стояли со вкусом сделанные лавочки. Мало пар в тот день гуляло по этому парку, и еще меньше сидело на этих самых лавочках – было холодно, несмотря на отсутствие ветра. И падал снег.

Он собирался прийти заранее, несмотря на то, что прекрасно знал о манере Аделы опаздывать на любое мероприятие, будь то шабаш, карнавал или, как в этот раз, свидание.

Какого же было его удивление, когда за полчаса до назначенного времени, приближаясь к фонтану, он заметил, вглядываясь сквозь падающие с неба в бесконечном множестве снежные хлопья, знакомый силуэт. Этот силуэт был нежным и красивым. Одновременно манящим и неприступным. Дьявольски и в то же время ангельски красивым. Это был силуэт Аделы.

Зоран ступал медленно, максимально оттягивая долгожданный, сладкий момент встречи. Его сердце бешено колотилось. Она стояла неподвижно, лишь слегка приподняв голову, когда заметила его приближение. Она не изменила себе в выбранной цветовой гамме: на ней был рубинового цвета плащ с капюшоном, который, однако, не покрывал голову, а светлые, почти что белые, длинные и прямые волосы ниспадали на плечи.

Зоран подошел к ней и, улыбнувшись, протянул цветы.

– Здравствуй, Ада, – мягко сказал он своим низким голосом.

Она не протянула руку, чтобы принять букет. Зоран посмотрел ей в глаза и увидел то, чего вовсе увидеть не ожидал. Там был холод.

– Здравствуй, Зоран, – сухо произнесла она.

– Эээ… – растерянно начал он. – Я рад тебя видеть. Вижу, ты перестала скрываться, как и обещала.

– А зачем мне скрываться? – тон был по-прежнему сухим и начал настораживать.

– Как зачем? Ты же сама рассказывала мне о страхах чародеек, о том, что вы стараетесь никого к себе не подпускать и все такое.

– Ха! – вдруг насмешливо выпалила она.

«Что за чертовщина?»

– Почему ты не принимаешь букет? Ты не рада меня видеть?

– А я должна?

Зоран совсем растерялся. И всем, что он додумался ответить, оказалось:

– Да.

Адела рассмеялась. Громко, искренне и издевательски. Даже злобно. Зоран смотрел на нее и хлопал глазами, совершенно не понимая перемен, которые произошли с чародейкой за время их разлуки. Когда она закончила смеяться, то заговорила вновь, по-прежнему твердо и холодно:

– А теперь слушай меня внимательно, мой дорогой Зоран. Я сделала большое одолжение, что вообще пришла сюда сегодня. Просто решила сообщить тебе кое о чем, чтобы ты не бегал в бешеном припадке по всему Мечеграду, ища меня и выкрикивая на каждом шагу мое имя. Мне, знаешь ли, такая реклама не нужна. А теперь к сути. Собственно то, о чем я и собиралась тебе сообщить. Ты надоел мне, Зоран. Наскучил. Я не хочу больше тебя видеть. Я наигралась. Исчезни.

Закончив свою речь, Адела ушла. Зоран, приоткрыв рот и вытаращив глаза, провожал уходящую от него чародейку взглядом. Стук ее каблуков становился все тише, а силуэт постепенно удалялся и таял, погружаясь в тень и растворяясь в бесконечных снежинках, все с большей яростью падавших с небес и закрывающих обзор.

Зоран через многое прошел в этой жизни. На его теле было немало шрамов, а еще больше – на душе. Но никогда еще его не пережевывали и не выплевывали так цинично и жестоко. Этот пугающий все живое вокруг себя убийца едва не плакал. Он тяжело задышал. Выронил букет. Приземлился на колени. Адела все сказала предельно ясно: он ей больше не нужен. Она обвела его вокруг пальца, ядовито посмеялась и ушла.

«Андерс и Йокса не зря говорили, что чародейкам верить нельзя. Такие, как я, ничему не учатся».

Собрав в кулак всю свою гордость, Зоран подавил желание за ней пойти. Он ни за что этого не сделает. Она того не стоит.

Но все же он ее любил. И это было самое страшное.

ХУЖЕ, ЧЕМ ПРОСТО СМЕРТЬ

Зоран не мог знать о тех событиях, которые стали причиной совершенного чародейкой предательства. Точнее, того, что Зоран считал предательством.

Магни вар Кройс неспешно прогуливался по улицам центральных районов Мечеграда.

«До чего же скучно».

За последнее время избалованному маркизу успели опостылеть все виды развлечений и удовольствий, которые он к своим двадцати пяти годам вкусил не то чтобы в достаточном количестве, а скорее в избытке. Магни был не единственным советником короля и занимался при этом не делами государственной важности, как остальные его коллеги, а выполнением личных поручений его величества. Проще говоря, интригами. И хоть таковых Лютер Третий плел немало, служба маркизу вар Кройсу давалась вовсе не с великим трудом и оставляла много свободного времени, которое надо было чем-то занимать.

Обычно Магни ходил либо на скачки, где проигрывал крупные суммы, либо в казино, где играл с переменным успехом, либо в дорогие бордели, где куртизанки подняли эго маркиза до небес, хитрым образом внушив ему, что он – великий любовник. Но сейчас юному дворянину не хотелось совсем ничего. Он просто бродил по столице, в которой вовсю кипела и бушевала всеми возможными красками жизнь, и ощущал себя старцем в теле молодого человека.

Он медленно, держа правильную осанку, проходил между суетящихся подобно муравьям людей, вечно куда-то спешащих, кричащих, спорящих друг с другом, и презрительно смотрел на них.

«Хорошо вам, простолюдины. Всегда найдете, чем себя занять».

Магни уже намеревался идти домой, как вдруг его внимание привлекла к себе одна весьма заметная особа, которая выделялась из общей массы и направлялась в сторону то ли площади Владык, то ли Бархатной аллеи. Маркиз так и не успел близко познакомиться с этой женщиной, но ему этого очень хотелось.

***

Адела вернулась в столицу из Ланта, где находилась во время карнавальной недели. Чародейка была бы в прекрасном настроении, так как усилиями Тэи воссоединилась с Зораном из Норэграда, если бы ее сердце не тяготила тревога и предчувствие чего-то плохого.

«Два года я потеряла. Два года могла быть с ним. А вместо этого сбежала после первой встречи. И теперь неизвестно, сколько нам осталось. Его могут убить в любой момент».

Когда Адела начинала думать о том, что Зорана ежечасно преследуют, и в любую минуту его может не остаться в живых, ей сразу же становилось дурно. Она старалась не углубляться в эти тревожные думы, однако едва ли это получалось. Поэтому помощь подоспела как нельзя кстати. Бархатный баритон прозвучал прямо над правым ухом идущей к себе домой чародейки, прерывая течение ее мыслей:

– Госпожа Морелли! Какая радостная встреча!

Адела повернулась к обратившемуся к ней человеку и увидела мило улыбающегося маркиза Магни вар Кройса. Он был причесан, его щегольской костюм опрятен и чист, а взгляд безупречно высокомерен, как и подобает истинным дворянам, по мнению некоторых из них. Он смотрел на чародейку немного сверху вниз, но все же с явной симпатией и с долей смущения: на бледном смазливом лице молодого мужчины появился легкий румянец.

– Здравствуйте, Магни. Встреча и впрямь радостная, – кривя душой, заметила чародейка, отдавая дань вежливости.

– Давно ли вы в Мечеграде? Мне казалось, вы из другого города. Кажется, из… из…

– Из Хайгерфорта, маркиз.

– Точно, из Хайгерфорта, как же я мог забыть? Наверное, дают о себе знать упущения в изучении географии. В юности этот предмет казался мне скучным.

– Понимаю, маркиз, понимаю.

– А какими же судьбами вы оказались в столице?

– Я решила переехать. Маленькие уютные города меня больше не прельщают.

– Хм. Довольно странно, что приезд такой прекрасной особы, да и к тому же чародейки, остался незамеченным.

– Я решила его не афишировать. Не люблю привлекать к себе внимание без лишней на то необходимости.

– И тем не менее вам это удается. Поверьте, вы притягиваете к себе взгляд более чем успешно.

– Спасибо за комплимент, маркиз. И знаете, вы правы, пожалуй. Чем дольше я стою здесь, посреди улицы, тем больше обращаю на себя взор прохожих. А мне, как я уже говорила, совсем этого не нужно, – произнесла Адела, которой разговор с Магни уже порядком надоел. Маркиз тем не менее намек понял неправильно, будучи излишне уверенным в своей исключительной привлекательности:

– Тогда позвольте пригласить вас, Адела, в самое лучшее заведение во всем Мечеграде, в «Четыре пиона». Место это совершенно элитарное, кого попало туда не пускают. Оно как нельзя лучше подходит для того, чтобы скрыться от посторонних глаз. Только вы, я и романтичный полумрак, что скажете?

Глядя на убежденного в своей неотразимости и явно страдающего нарциссизмом маркиза, Адела едва не рассмеялась. Подавленный хохот, однако, тут же уступил место плохо скрываемой антипатии:

– Вы маркиз, кавалер, конечно, каких мало, но все же не тратьте мое время. Вы не в моем вкусе, – она смотрела маркизу прямо в глаза и видела, как он, будучи не привыкшим к таким категоричным отказам, ищет, но не находит слов, чтобы возразить. – До свидания, – закончила тогда Адела, не дожидаясь, когда Магни снова что-нибудь скажет своим мягким, не совсем похожим на мужской голосом. И пошла дальше в сторону Бархатной аллеи.

Маркиз вар Кройс был не в восторге от такого обращения. Являясь, несмотря на свою внешнюю инертность, довольно настойчивым в амурных делах человеком, он решил, игнорируя сказанное ему «нет», во что бы то ни стало добиться расположения Аделы. Эта затея была заведомо обречена на провал, но Магни теперь хотя бы было чем заняться.

***

Разослав слуг по всему городу, маркиз быстро узнал, где же все-таки остановилась Адела Морелли. И уже вечером, с иголочки одетый, с пышным букетом гортензий он стоял возле освещенного луной дома чародейки, расположенного на Бархатной аллее.

Магни уже собирался подойти к входной двери и постучаться, как вдруг заметил, что к нему сбоку приближается какой-то горбатый старик.

«Что за нищенка бродит по району для богачей?»

– Вы потеряли свой кошель, господин! – неприятным скрипучим голосом вдруг заговорил незнакомец.

Магни лениво, как бы делая одолжение, немного повернул голову к пожилому человеку.

– Вы мне? – спросил маркиз.

– Вам, вам. Здесь больше никого нет.

Магни огляделся. Действительно, никого не было.

– Похоже, вы меня с кем-то перепутали. Идите своей дорогой и не мешайтесь, иначе я позову стражу.

– Как жаль, как жаль! Благородные намерения нынче не в чести! И все же я настаиваю, чтобы вы проверили свои карманы. Ибо будет весьма печально, если кошель окажется утерян. Тогда его обязательно подберет какая-нибудь нищенка.

Магни нахмурился, услышав, как старик вслух произнес слово, которое минуту назад маркиз и сам мысленно озвучил.

«Какой надоедливый».

Вар Кройс осмотрел карманы и с удивлением заметил, что кошель действительно отсутствует. Как будто просто взял и исчез, ведь выпасть он не мог – карманы были глубокие.

«Чертовщина».

– Что вы там сказали про кошель? Я его выронил, по-вашему?

– Да! Совершенно точно! Вон в том переулке, через который, очевидно, вы решили срезать путь. Вы уж простите, так совпало, что я шел прямиком за вами. К вашему счастью, между прочим.

– Так давайте его скорее, раз подобрали, – нетерпеливо произнес Магни.

– О нет! Что вы? Я же сказал, будет весьма жаль, если его кто-то подберет. Руки такого, как я, не достойны касаться благородных материалов, из которых ваш кошель пошит.

«Какой сообразительный для простолюдина. Прямо с языка снял».

– Он там! Лежит себе, вас дожидается, – продолжил незнакомец. – Пойдемте за мной, маркиз.

«Откуда он знает, что я – маркиз?»

Магни шел за стариком, который повернулся к маркизу чудовищных размеров горбом.

Они свернули в темный переулок и прошли по нему около пяти метров, после чего старик остановился.

– Вот он, – указал на землю уродливым пальцем, торчащим из рукава похожего на монашеское одеяния.

Магни нагнулся, чтобы подобрать свой кошель, как вдруг услышал голос стоявшего у него за спиной незнакомца:

– Пока Адела с Зораном, она никого к себе не подпустит. Ты ему и в подметки не годишься.

Маркиз в недоумении повернулся к загадочному наглецу:

– Простите, что?

– Я говорю, ты, сопляк, не имеешь никаких шансов, пока Адела с Зораном из Норэграда.

– Да как ты смеешь, да ты знаешь, кто я та… – внезапно вар Кройс прервал свою полную праведного гнева речь, застыв на месте от того, что увидел.

Громадный горб старика внезапно стал распрямляться, а конечности – увеличиваться в размерах. Уродливые обезвоженные руки удлинились, равно как и пальцы на них. Это был уже не человек, но нечестивое, дьявольское отродье. Он навис над испуганным маркизом подобно сгоревшему дереву и дико хохотал. Магни только сейчас заметил, насколько жуткое лицо у его странного собеседника: глаза уподобились двум громадным черным жемчужинам или даже безднам, из которых смотрит сама тьма, пожирая при этом душу осмелившегося в них заглянуть, а рот, длинный и неровный, напоминающий рваную рану, нанесенную не далее, чем мгновение назад, не переставал улыбаться.

– Тит-тулы… званийя… этто пузтотта. Оньи не помоугут тебьбе со мной. Я выш-ше.

Магни трясся от страха. От его дворянского достоинства не осталось и следа. Он просто стоял и дрожал перед кем-то или, скорее, чем-то, на что пару минут назад смотрел даже менее уважительно, чем на кучу навоза.

– Тыыы… – на этом слове демон коснулся своим длинным, как ветка, пальцем лица вар Кройса. Маркиз вздрогнул от чудовищного страха и обжигающего холода, который источала тронувшая его щеку конечность. – Сдделайешь, что я скажуу теббе. Тоггда буддешь жить. Не сдделайешь – смердь.

Магни закивал головой в знак согласия. Маркиз, охваченный первобытным ужасом, сделался безропотным и податливым, как самый преданный слуга, а не как человек голубых кровей.

– Мнее нужно, чтоббы Зорран страдаль передд смердью. Чтоббы ссаммый близкий предаль. Аделла. Пусть уйдетт. Растопчетт его. Скажешшь королю. Уббедишь его. Емму понравится. Передд смерттью мучадь. Пусдь обманед Адделу. Шантажж. Илли Зорран умред. Илли она уйдетт.

– Я сделаю… все сделаю… пожалуйста, – маркиз закрыл глаза, не в силах больше смотреть на своего собеседника, а когда снова открыл, демон стоял перед ним уже в облике старца.

– Конечно, сделаешь! И будешь себе с Аделой! – горбун захохотал как одержимый и пошел к выходу из переулка. Пройдя всего несколько шагов, он вдруг перестал смеяться, остановился и повернул голову к Магни. – А если не сделаешь, то я вернусь за тобой, – и снова продолжил путь, насвистывая какую-то жуткую мелодию.

***

– То есть ты предлагаешь мне сначала растоптать его, а только потом прикончить, да, Магни? – король Лютер задумчиво тер подбородок, сидя в кресле, и сверлил взглядом своего советника, который, покорно склонив голову, стоял посреди кабинета.

– Да, Ваше Величество.

– А ты жесток, Магни. Скажи честно, зачем ты мне это предложил?

Маркиз не смог быстро ответить монарху на этот вопрос. Заметив замешательство своего советника, Лютер Третий снова заговорил:

– Раз Зоран так ее любит, может, лучше просто ее убить? Нет лучшего способа навредить человеку, чем лишить его близких жизни.

– Если позволите, Ваше Величество, то, по моему мнению, гораздо больнее чувствовать себя преданным. Тем более, Зоран уже проходил через боль утраты, судя по тому, что попал в Орден. К подобному ему не привыкать.

Король продолжал испытующе разглядывать вар Кройса. В какой-то момент он слегка улыбнулся. Так, словно ему в голову пришла некая догадка.

– Я понял, зачем тебе все это. Ты бы не был так жесток к моему врагу, поскольку слишком эгоистичен. Зоран, видимо, и твой враг тоже. – Лютер Третий сделал паузу. Магни едва открыл рот, чтобы ответить королю, но не успел. – Или, точнее, конкурент. Адела тебе не безразлична, правда? Поэтому ты не хочешь просто убить ее? – завершил рассуждения монарх, все-таки не дав своему советнику вставить свое слово.

– Вы абсолютно правы, Ваше Величество. Осмелюсь заметить, что вы – сама проницательность, – убедившись, что король предоставляет ему возможность высказаться, произнес маркиз.

– Что ж, будь, по-твоему. Мне нравится твоя идея. Разыщи мне Конрата, я дам ему дополнительные указания. А потом пошли кого-нибудь за госпожой Морелли.

– Будет исполнено, Ваше Величество, – Магни поклонился и развернулся, чтобы уйти.

Но едва Маркиз прикоснулся к дверной ручке, как Лютер Третий обратился к нему снова:

– Забыл спросить, Магни, что это у тебя на щеке?

Вар Кройс потер щеку, на которой красовалось пятно от ожога, который оставил ему своим жутким холодным пальцем демон из переулка.

– Моя неуклюжая служанка пролила на меня кипяток.

***

Ей пришлось довольно долго идти до королевского замка. Путь от Бархатной Аллеи до Анкероша был не близким. Хождение по самому замку также оказалось весьма длительным и состояло из долгих подъемов по кривым лестницам и бесконечных шествий по длинным коридорам.

«Рыцарь-герольд решил вести меня самым длинным путем?»

На пути в королевский кабинет Адела, подводя итог собственным размышлениям, пришла к выводу о том, что Лютер Третий, скорее всего, вызвал ее лишь для того, чтобы предложить служить в замке, пополнив ряды других чародеев и чародеек, коими кишел Анкерош. На случай таких предложений у Аделы уже давно была подготовлена речь. Беловолосую чародейку с завидной регулярностью заманивали на службу дворяне разной степени высокопоставленности, но вот уже на протяжении многих лет она ни на кого не работала. Просто ей это надоело. Просто она могла себе это позволить.

«Всему миру уже известно, что я никому не служу. До короля новости доходят в последнюю очередь? Позор его информаторам».

Но когда чародейка вошла в кабинет монарха, ее недовольство мгновенно сменилось тревогой. По правую руку развалившегося в кресле короля стоял огромный, как кусок скалы, светловолосый человек с хищным лицом, полностью одетый в черное. Точно так же, как Зоран. Адела догадалась, кто это.