Читать книгу "И тогда я поняла"

Мама

Вика Лучникова

Санкт-Петербург – Берлин

Художник

Мне было 5, когда папа обратился ко мне с просьбой называть тетю Люду, которая стала все чаще появляться в жизни нашей семьи, мамой. Просьба звучала так: «Давай с этого момента ты будешь называть тетю Люду мамой?»

Папа был для меня всем, и ответ последовал незамедлительно: «Давай!» Как выяснилось потом, взрослые, несмотря на заданный вопрос, уже решили все без меня. И были уверены, что я ничего не понимаю и до конца жизни буду верить сценарию, который они сочинили. Но я понимала все и ни на секунду не забывала о том, что Люда никакая мне не мама, а самая настоящая злая мачеха, которая пришла лишь с одной целью – забрать у меня папу. Отношения у нас, мягко говоря, не заладились. И со временем, дабы сдержать обещание, данное папе, я научилась избегать прямого обращения к ней, так как назвать ее «мамой» у меня язык не поворачивался.

Они поженились. И 10 лет нашей совместной жизни были не сахаром: конфликты, ссоры, рождение младшей сестры, появление которой только усугубило тяжесть и без того непростого бытия. Когда мне было 16, в разгар одного из конфликтов я ушла из дома и начала жить отдельно. С родителями виделась пару раз в месяц, а с сестренкой, к которой успела привязаться и полюбить, старалась проводить время, как только появлялась возможность.

В одну из таких встреч я потащила ее шопиться со мной в секонд-хенд. Примеряя на себя приглянувшиеся вещи, я жутко торопилась и нервничала, ведь до закрытия магазина оставалось 10 минут. Услышав очередное злобное: «Девушка, мы закрываемся!» – я выскочила из примерочной, вернула вещи продавцу и, взяв сестренку за руку, направилась к выходу, как вдруг за спиной все тем же зловещим тоном раздалось: «Не дайте им выйти, они воровки!»

Оглушенная услышанным, я огляделась по сторонам и поняла, что, кроме меня, сестренки, продавщицы и тетки, прибежавшей из соседнего отдела для задержания «особо опасных», в магазине никого не было.

Обвиняли действительно нас. Помощница захлопнула двери и преградила нам путь своим телом, хотя мы никуда и не убегали, а стояли как вкопанные, пытаясь понять происходящее. Оказалось, что продавщица не досчиталась одной майки, которую я в спешке забыла с себя снять. Я не паниковала, а напротив – выдохнула, мне стало смешно от абсурда ситуации. И показалось, что я сейчас объясню им все как есть, верну майку, мы вместе посмеемся и разойдемся. Но не тут-то было.

Продавщицы никак не хотели упустить возможность разнообразить вялое течение своих будней раскрытием «преступления века». И пока я пыталась воззвать к их разуму, одна из них все громче орала, обвиняя нас во всех когда-либо совершенных кражах в магазинах на районе, вторая уже вызывала копов, продолжая преграждать грудью проход. Сестренка хлопала большущими глазами-смородинками и от страха все крепче впивалась мне в руку, я просила этих женщин отпустить хотя бы ребенка, ведь она ни в чем не виновата. Это было бесполезно.

Минут через 10 два пузатых копа уже были на месте, ну шутка ли – таких злодеев повяжут! Весь остальной беспредел нашего криминального райончика просто мерк на этом фоне. И вот двоих уже и так достаточно запуганных продавщицами детей (16 и 9 лет) взрослые, разумные, серьезные люди начали прессовать вчетвером. Они обрушили на нас все: начиная с исключения из школы, заканчивая финалом нашей никчемной жизни на тюремных нарах.

Наконец приговор был вынесен: я уезжаю с копами до выяснения обстоятельств, сестренку забирает та самая тетя Люда, которой уже позвонили и вызвали на место преступления. Страх оказаться за решеткой меня не тревожил, а вот страх перед ее появлением и тем, что я втянула ее дочь в такое, уничтожал меня изнутри. Она возненавидит меня еще больше, она меня убьет, она не позволит мне больше никогда видеться с сестренкой…

Я увидела ее уже сквозь решетку, сидя в «уазике». Забрав у полицейских мою сестренку, она отвела ее в сторону и решительно направилась в сторону машины. В этот момент один из копов уже залез в машину, оставив открытой переднюю дверь, поэтому я слышала все происходящее. Приблизившись к мужику, Люда произнесла: «Сейчас же выпусти мою дочь из машины, я без нее отсюда не уйду». В ответ на это коп лишь махнул на нее рукой и направился к машине, не восприняв ее слова всерьез. То, что я увидела в ее глазах после, поймут лишь те, кто так же, как и я, смотрел много передач о мире диких животных и не понаслышке знает, на какие подвиги способна самка, если ее потомству угрожает опасность.

«Отдайте мне МОЮ ДОЧЬ! Или я за себя не ручаюсь», – произнесла она таким тоном, что копы только и смогли сглотнуть слюну, переглянуться и выпустить меня из машины.

Оказавшись на свободе, я поняла, что передо мной стоит мама, моя мама. Образ злой мачехи рухнул вместе с осознанием того, что все эти годы я сама выстраивала барьеры между нами, играя в несчастную Золушку и злобную мачеху. Этот сценарий был только в моей голове и сидел там так прочно, что стал реальностью. На деле же вся ее агрессия была лишь болью от того, что я отказываюсь принять ее любовь. Обняв друг друга, мы отправились домой, молча пообещав больше никогда друг в друге не сомневаться.

Ясмин

Кира Ветлугина

Уфа – Санкт-Петербург

Режиссер документального кино

Во время своего большого путешествия по Азии, по пути из Малайзии в Индонезию, я оказалась в городке, ласково именуемом местными «J.B»[97]97
  Видимо, имеется в виду малайзийский город Джохор-Бару.


[Закрыть]. Приют на этот раз был найден благодаря каучсерфингу, что к тому моменту уже стало для меня делом привычным. Лишенная страха и трепета перед незнакомцами, я уверенно направлялась на встречу с хостом, ожидая лишь того, что ближайшие пару дней буду максимально погружаться в очередную чужую реальность, которая ничем меня уже не удивит. Ясмин встретила меня на машине, было уже довольно темно, и усталость с дороги давала о себе знать. Потому при первой встрече ничего необычного я не заметила.

Войдя в квартиру, я поняла, что это один из тех случаев, когда жилище человека является абсолютным отражением его внутреннего мира. Каждый предмет, находящийся внутри, рассказывал о том, что хозяйка большую часть жизни посвятила поиску себя. Наикрутейшие музыкальные инструменты, к которым не прикасались уже минимум пару лет, печально томились в углу – с музыкой, видимо, не сложилось. Полки в противоположном углу комнаты были завалены всевозможной фототехникой, хранившей на себе толстый слой пыли и память о попытке стать фотографом. Этим, как выяснилось позже, ее попытки найти свое предназначение не ограничились.

Разглядев свою новую знакомую при хорошем освещении, я смекнула, что передо мной человек, не родившийся женщиной, а сделавший себя ею – трансгендер.

После хирургии две огромные комнаты ее квартиры превратились в гардеробные, до отказа набитые дорогущей брендовой одеждой, обувью и косметикой. Ясмин была рада знакомству со мной, но рассказы о моих странствиях ее совершенно не интересовали. Первым делом она узнала мои параметры: рост, вес, размер одежды и обуви. И спросила, люблю ли я фотографироваться. С этого момента началось мое приключение под названием «Аксессуаром быть».

Новый день начинался с выбора подходящего образа. В течение 3–4 часов Ясмин наносила на себя грим и подбирала одежду. А потом принималась за меня. Соответствовать и дополнять ее стиль было моей основной задачей. Разукрашенные и разодетые, мы отправлялись на светские мероприятия или посещали довольно интересные места города, чему я сначала обрадовалась, пока не поняла, что цель нашего визита вовсе не в том, чтоб найти приключения, а в том, чтобы сделать несколько фотографий для «Инстаграма», в котором, как оказалось, Ясмин позиционирует себя как личность, проживающую яркую жизнь, полную событий и приключений. Дальше – больше: перед встречами с ее друзьями новоиспеченная леди проводила мне инструктаж о том, что говорить и как себя вести. Байки о том, что я и Ясмин давние подружки, которые познакомились во время очередного путешествия по миру (на самом деле она ни разу не выезжала за пределы своего городка) зашли на ура. И вот она уже главная звезда вечеринки, все хотят с ней дружить и фотографироваться.

И тогда я поняла, что история Ясмин – один из примеров искусственного существования. Это нельзя назвать жизнью. Итог таких историй обычно печален: все драгоценное время расходуется на то, чтобы «казаться», но так никогда и «не быть».

Я Маргарита

Маргарита Бабина

Калининград – Нью-Йорк

Модель, портной, иллюстратор

Я Маргарита, мне 34 года, и я модель. Все еще модель. Стоя за кулисами очередного шоу прошлого сезона (а в моем портфолио их становится все меньше и меньше), я пыталась не падать духом и вести разговоры с девятнадцатилетними на равных. Я помню, когда мне было аж пятнадцать и я в первый раз приехала в Нью-Йорк, каким шоком было обнаружить двадцатилетних кляч, все еще работающих в моем агентстве. Разве они не старые, спрашивала я себя, все еще не понимая, что мое лицо в то время могло сойти только для каталога детского универмага. Если бы я встретила 34-летнюю мадам, то я бы точно спросила себя, куда катится жизнь. Так что девочкам за кулисами я вру, в отличие от тиндера. Кстати, там я тоже спросом особо не пользуюсь. И тогда я поняла, что это именно «слишком модельная» внешность. Поэтому первое фото у меня более-менее профессиональное, но на следующем я уже одета в строительный комбинезон с гулькой. И назвала я себя там Артист. А то быть моделью в 34 без богатого мужа – все-таки уже стыдно.

Комбинезон я люблю. Это, во-первых, удобно (вопрос, как в нем писать, я уже давно игнорирую), во-вторых, он позволяет не привлекать внимание к своей фигуре. Особенно к попцу, который для меня всегда был камнем преткновения. Как сказала однажды моя ясноглазая подруга-модель с копной белокурых кудряшек: «Я слишком худая для нормальной девчонки и слишком толстая для модели». Девочка, между прочим, как-то засветилась на обложке итальянского «Вог» (вы слышите ангельское пение, когда кто-то это произносит?). Вот и я с попцом все никак не определимся – то ли умная, то ли красивая. Агентство почти не делало замечаний по «полноте», ведь все можно скрыть под юбкой клеш (которую никто в модельной индустрии терпеть не может именно из-за этой ее благой характеристики). Поэтому мой лук для походов в агентство – это короткая, не облегающая юбка, ведь ноги у меня неплохие (внимание переключим на них), и каблуки. Так что обычно все сильно удивляются, когда дело доходит до поляроидной съемки в бикини, ведь попец – единственный унаследованный дар от моей 164-сантиметровой мамы – забирает все заслуженные 96 см в кадре.

Такое любимое ветеранами слово «поляроиды» сейчас заменено снапами. Это фотографии, сделанные на фоне белой стены без макияжа и в классической модельной униформе: черная футболка и черные джинсы (если, конечно, ты не обладательница попца). Хотя снапы можно сделать с помощью хорошего друга, который вместе с тобой найдет правильный ракурс и сделает хотя бы одну хорошую фотку из ста.

Наверное, можно вспомнить юность и перестать жрать, раз я толще стандартов на 8 см? Да-да, товарищи, не 90 должны быть бедра, а 88. А лучше – еще меньше. Их уже не волнует, живы вы или нет. В детстве мне было проще: я была тощая, как тростинка. Может, это и вдохновило меня в 9 лет в сочинении на вопрос «кем ты хочешь стать?» ответить – «моделью».

Так что можно сказать, что моя карьера модели началась в 9 лет и идет до сих пор. Чувствую себя периодически птицей фениксом: 9 лет – первые фотки; 15 – первый журнал; 19 – слишком старая, ухожу; 27 – да в принципе ничего еще, возвращаюсь. Сейчас, может, замуж пора (ради настоящих свадебных фоток), а там, в 50, глядишь, новый виток карьеры начнется с рекламой таблеток от изжоги.

Дело во мне

СОНЯ Соболева

Краматорск – Москва

Клинический психолог

Мне было 20, когда я вышла замуж за взрослого серьезного дядьку с толстым-претолстым кошельком. Вот уж не ожидала от себя такой банальности, но, как говорится, что сделано, того уж не сотрешь. Муж мой, как полагается серьезным людям, много работал и много меня баловал – но и ревновал много. За меха, шелка и жемчуга я платила своей свободой. Если быть предельно честной, то он был домашним тираном в самом классическом понимании этого слова. Мне казалось, что это от того, что он взрослый, а я молодая, потому и ревнует. И я старалась его понять, когда он поднимал руку в «профилактических» целях, когда перехватывал мои сообщения прежде, чем они до меня доходили, когда пробивал все по каким-то своим базам, когда приставлял ко мне водителя с «ксивой»[98]98
  Ксива (жарг.) – фальшивый документ.


[Закрыть] и смешным травматическим пистолетиком и даже когда вешал на меня разные трекеры, чтобы не сбежала, по всей видимости.

Но я сбежала. Оставила все погремушки, ключи от новой тачки, шелка и жемчуга и сбежала. И, когда бежала, мысль у меня была только одна: счастье не в деньгах, а в свободе. Буду любить нищего. Всем сердцем любить буду и буду счастливой.

Не прошло и года, как я встретила своего нищего. Ну, не то чтобы прям совсем нищего, но жил он с родителями, учился на последнем курсе института и понемногу подрабатывал. Он воровал для меня сирень, покупал мороженое из «Макдоналдса» и ночи напролет целовал у подъезда. Ну как тут не влюбиться?

Втрескалась я по уши, хоть и понимала, что будет трудно. Счастье, оно не в деньгах, теперь я точно это знала и без проблем давала новому ухажеру на пиво, платила за него штрафы и подкармливала, но и этот принц оказался не прост. Он бесцеремонно вторгался в любое мое личное пространство: звонил только по видеосвязи и, если я не брала трубку, обвинял в предательстве, лазил по моим перепискам, проверял друзей в «Инстаграме», брал трубку, если мне кто-то звонил и бесконечно-бесконечно-бесконечно что-то подозревал. Надо сказать, что, когда живешь под таким давлением, перманентно испытываешь чувство вины. Не знаю за что, наверное, просто за то, что ты есть.

Мы были вместе около года, а потом я сбежала. Не ушла, а именно сбежала. Пока полицейские держали его пьяного под руки, я бежала вниз по лестнице и думала: «Ну за что мне все это?» Я же любила, всем сердцем любила, бескорыстно и самозабвенно.

И тогда я поняла: дело не в деньгах, дело во мне. Жертва всегда найдет своего мучителя. Из тысячи достойных мужчин мы, женщины, всегда выбираем того самого – наше зеркало. И, что мы увидим в отражении, зависит только от нас.

Регрессии

АНЯ Эспрус

Санкт-Петербург

Регрессолог и астролог

Я не верила, что душа умирает с телом. Моя уверенность только окрепла после смерти бабушки. Она умерла в маленьком городке, поэтому, по обычаю, до дня похорон она лежала дома. Тогда я еще ничего не знала о том, что происходит с душой сразу после.

Это случилось зимой. В тот день мама очень замерзла и попросила найти для нее шерстяные носки в бабушкином шкафу. На видном месте их не было. Я попросила душу бабушки подсказать, в шкафу ли эти носки. Я ощущала какое-то присутствие, но мысленный вопрос оставался без ответа. Я задала его еще несколько раз, и пришло четкое «нет». В сердце разлилась радость, что я не «ку-ку» и присутствие не мерещится. Я пошла в магазин и купила для бабушки красивейшие шерстяные носки со снегирями. Этот короткий разговор с душой навсегда запомнился ощущениями в теле.

После я начала читать о прошлых жизнях и пространстве, куда душа возвращается после смерти, у гипнотерапевта Майкла Ньютона, который 40 лет исследовал эту тему[99]99
  Майкл Ньютон (1931–2016) – американский доктор философии и гипнотерапевт. В данном случае речь идет о книге «Путешествия души» (1994), в которой он описывал, как вводил своих пациентов в состояние гипноза и благодаря этому они вспоминали свои прошлые жизни.


[Закрыть]. Все прочитанное мною так легко легло на мою картину мира, что не осталось никаких сомнений, я почувствовала: я верю. Хотя бы потому, что эмоции и ощущения в теле клиентов подделать или вызвать специально не получится. Да и зачем?

В 2017-м созрела мечта так же помогать людям погрузиться в прошлые жизни и пространство души, чтобы они смогли решить задачи нынешней жизни. Страхи, реализация талантов, исцеление, вопросы достатка и изобилия, что мешает найти любовь или как наладить отношения в семье и на работе – распространенные темы для регрессий, но всегда есть и те, что клиент выбирает сам.

Я смогла стать регрессологом только спустя два года после обучения астрологии.

В астрологии есть понятие кармических задач на воплощение. Их можно увидеть в натальной карте, но более подробная информация приходит человеку в регрессии.

Часто то, что нам нравится в нынешней жизни, было нам близко и в прошлой. У меня есть клиентка тридцати пяти лет, тринадцать из которых она работала юристом в офисе. Девушка пришла сначала на консультацию по натальной карте, чтобы сменить профессию. Мы подобрали варианты, но она так и не решилась. Спустя год пришла на регрессию с тем же запросом. Она ярко увидела жизнь девушки, которая занималась росписью стен, облагораживанием садов знатных господ. Прочувствовав эту жизнь в регрессии, она плакала от счастья, потому что это было то, что она искала, – та самая профессия, которая принесет ей радость и доход. Регрессологи называют такую жизнь ресурсной. А рисование с детства доставляло ей удовольствие, с цветами тоже любила возиться, но никогда не воспринимала это всерьез. Спустя полгода клиентка уволилась. Сейчас она учится на курсах ландшафтных дизайнеров, чтобы раскрыть свой талант еще ярче. Да, умения из прошлого можно докручивать в нынешней жизни и чувствовать от них еще большее наслаждение. Изначально ей не хватало веры в себя, эмоционального толчка. Регрессия помогла в этом.

А бывает так, что я погружаю клиента в прошлую жизнь и он сразу видит себя восьмидесятилетним стариком. Мы начинаем отматывать время назад, чтобы посмотреть, о чем была эта долгая жизнь, а там – сплошная спешка, суета, погоня за достатком. Человек за свою долгую жизнь даже выдохнуть и почувствовать ничего не успел.

Мы просматриваем такую долгую жизнь за 10–15 минут, как миг, который – раз, и пролетел. Опыт душа получила по минимуму от того, что запланировала. Значит, придется снова заходить на этот круг, но условия в новой жизни обычно усложняются.

Ресурсные жизни встречались мне редко, а вот такие, как во втором случае, я видела постоянно. И тогда я поняла, что, когда мы бежим за материальными задачами, думаем, что у нас проблемы масштаба галактики, наша душа находится в ожидании. Она терпит и ждет, когда же мы начнем получать те опыт и чувства, которые запланированы на эту жизнь. Часто они и есть то самое призвание, которое многие ищут.

Вот только мы, как этот восьмидесятилетний старик, давно отклонились от курса и растрачиваем потенциал на суету. В пространстве души – там, куда она всегда приходит после воплощений, – наши Учителя, Наставники, помощники и высшее Я всегда советуют замедляться, слушать сердце, учиться чувствовать. Лучше всего это получается на природе, в уединении. Да, так тоже можно увидеть свой путь в этой жизни. Ну а если хочется быстрее, можно обратиться к регрессологу или астрологу. Пожалуйста, успевайте не только продумать, просчитать, но и прочувствовать эту жизнь.

Я и мое предательство

Яна Сергиенкова

с. Курск, Алтайский край – Севастополь, Крым

Тексты и путешествия

Школьный актовый зал, мне 15 лет. Идет конкурс, я рассказываю о своих увлечениях. На проекторе – слайды с фотографиями, играет мелодичная музыка из фильма «Марли и я». Говорю о собаках. Я рассказываю о своей немецкой овчарке, дружба с которой – единственное, во что я теперь верю.

Это все папа. Ноябрьским снежным утром, от которого меня отделяют теперь годы, я обнаружила во дворе щенка, его подарок: он был чернильным пятном на фоне белоснежной шапки снега. А еще черным Бумером. Назвала его так, зная, что папе понравится.

Я подарила Бумке красный мячик. Мы бегали по полям и с разбегу запрыгивали на стога соломы. Смотрели на звезды, сладко дремали и возвращались домой только после крика мамы, звавшей к ужину. Я придумывала способы дрессировки: зажимала в ладонь кукурузный шарик, а он внимательно следил за каждым моим движением и выполнял команды.

– Бумер, ждать! – и он ждал, а потом получал кукурузку и комплименты.

Потом щенок заболел. Родственники постарались: швыряли куриные потроха через забор, а он доверчиво ел, не останавливаясь. Пес слег с отравлением. Я приходила из школы, бежала в вольер, обновляла соломенную подстилку, кутала его от морозов, делала массаж, рассказывала истории, и мы засыпали в обнимку. Папа колол Бумеру лекарства, промывал желудок. Но спустя какое-то время взрослые попросили смириться – щенок не переживет зиму. Мне было немного лет, и я еще не была знакома со смертью, а потому отказалась поверить, что Она заберет моего Бумку. Что за вздор? Он еще совсем щенок, вся жизнь впереди. Пес воротил нос от еды и пил только теплую воду. Тогда мне пришла идея добавить туда кусочки хлеба, чтобы, лакая, он хотя бы попутно глотал эти крошки. На пятый день Бумер съел свой обед и вылизал миску. Так мы победили смерть.

Потом был развод родителей и мое «я не перееду без собаки!» Дальше ЕГЭ, мальчики, другой дом, собака на цепи, непривычная среда. Мы с Бумером оба плохо себя вели.

А дальше случился переезд из села, поступление в универ. Мне предстояло впервые уехать жить в город, заселиться в общагу, попытаться прилежно учиться. Я ведь не поеду с собакой? Мне и самой жить негде. Бумер ни за что не привыкнет к квартирным условиям и все снесет, а меня непременно выгонят.

Уехала. Спустя какое-то время отец отдал Бумера в «хорошие руки». Когда я вернулась на каникулы, он сказал, что не надо видеться с собакой и разбивать ей сердце.

Тогда незаметно разбилось мое.

Годы спустя, как-то в дороге, у меня случился разговор с мужичком-собачником. Я рассказала ему эту историю, и он сказал без обиняков:

– Да-а, дела-а. Это самое серьезное предательство, которое может устроить человек собаке.

Меня окатило ледяными мурашками. Его простая фраза подсветила картинку, где я кристально ясно разглядела саму себя и моего песика, оставшегося одного. На протяжении нескольких лет я винила отца, но тогда, после этих слов, я поняла, что предатель здесь только один – и это я сама.

Я осмелилась разыскать Бумера – и выяснилось, что я опоздала. Она его забрала. Ветеринар сделал заключение, что случился инфаркт: было жаркое лето, пес страдал избыточным весом.

С тех пор мне снятся сны, что я забыла покормить собаку, и я пугаюсь, думая о том, как давно меня не было, судорожно бегу, но вольер пуст, его замело снегом. Я просыпаюсь. А потом вновь отправляюсь в дорогу и встречаю копию моего Бумера в разных частях света.

Недавно на кратере вулкана мне навстречу вышла немецкая овчарка цвета вороного крыла. Мы взглянули на несколько секунд друг другу в глаза и разошлись в разные стороны. И тогда я подумала: а ведь на свете есть собака, с которой мы сможем начать все сначала?

– Вы мне подскажете, как пройти в ближайший приют?

Примечание автора: Недавно Яна узнала, что в городе, где она сейчас живет, в октябре стартует школа кинологов – и записалась туда. Быть кинологом – ее давняя детская мечта. «Решила, что пора простить себя и еще не поздно связать свою жизнь с собаками».