Читать книгу "И тогда я поняла"

Ноль-шесть, ноль-шесть

МАША Крещенова

Сарапул – Казань

Филолог

6 июня 2017 года

Мы сидим друг напротив друга. Вино, роллы, наши любимые The Beatles – как будто праздник. Но на сердце у меня тяжелый камень, потому что я знаю, куда ты только что ходил. Я оглядываюсь вокруг, словно не собираюсь сюда больше возвращаться и хочу запомнить это место: вот холодильник, который мы вместе так долго выбирали, вот плита, которую умею зажигать только я, а вот там, на балконе, мы делали потолок, и я очень ругалась, когда ты не позволял мне помогать… Уже завтра все это будет принадлежать другой.

Ты достаешь маленькую красную коробочку, и я уже знаю, что в ней. В этот момент я отчетливо понимаю, что будет происходить дальше: хромой трамвай по утрам, супчик по вечерам, пиво по средам, водка по пятницам, секс по субботам, к маме по воскресеньям… Все точно, как в том сопливом российском сериале. И тогда я понимаю, что эта роль не для меня. Та, другая, которую твое тело все еще помнит спустя столько лет, идеально бы вписалась в твой сценарий. И я знаю, что она обязательно приедет к тебе, как только ты ей обо всем расскажешь. Трясущимся голосом я говорю: «Нет», – и слезы капают на стол. Так начинается моя настоящая жизнь.

6 июня 2018 года

Это новоселье мы празднуем вдвоем – только Вика и я. Я сижу на старой кровати, на которой спала еще в детстве, с выпирающими из матраса пружинами и смотрю, как ее мохнатая мордочка обнюхивает каждый уголок пустой комнаты. Впереди нас ждет еще много-много дел, но в этот момент мне нужно было только выдохнуть. Через месяц я в одиночку отправлюсь в свое первое путешествие, которое навсегда изменит мой мир. А сейчас мы только вдвоем, и я понимаю – никто и никогда в жизни не будет любить тебя так, как твоя собака.

6 июня 2019 года

«Облака этим летом, пожалуй, будут особенно хороши», – крутится у меня в голове, когда наш самолет приземляется в раю. Дальше как во сне: со всех сторон надписи на чужом языке, попытки объясниться на нем с таксистами, незнакомые мелодии по радио, страх, трепет в сердце, куча мыслей в голове, пара слов от него в эсэмэске и длинная-длинная дорога от аэропорта… Когда мы наконец приезжаем к обозначенному месту, я выглядываю из окошка пассажирского сиденья и никого не вижу. Мое сердце моментально ухает сквозь пятки в самую преисподнюю.

Я выхожу из машины, думая, как же я буду расплачиваться с таксистом, ведь у меня совсем нет местных денег… И вдруг я вижу его, стоящего чуть поодаль от калитки. Точно такого же, как в телефоне, но трехмерного. Он обнимает меня и спрашивает: «How was your trip?»[57]57
  «How was your trip?» (англ.) – «Как прошла поездка?»


[Закрыть] И тогда я понимаю, что все наши беспокойные мысли в голове, страхи, мнение общества – все это не важно, когда ты слушаешь свое сердце и идешь туда, куда оно велит.

6 июня 2020 года

За эти три года я прожила гораздо больше, чем за предыдущие двадцать три. За последние три месяца я осознала гораздо больше, чем за предыдущие три года. Сейчас я сижу на балкончике в своем любимом городе, курю свои любимые вишневые сигареты и смотрю, как солнце сменяет луну. И не важно, что я здесь совсем одна, что за окном идет дождь и что меня уже никто и нигде не ждет. Ведь только сейчас я начинаю по-настоящему понимать, что наша любовь – всегда внутри нас, а не где-то снаружи.

Призвание

Лера Васильева

Бобруйск – Минск

SMM-менеджер

Эта история произошла в далеком 2012 году. Я, уже студентка 4-го курса Института журналистики, совершала непростительную ошибку молодости – бездарно проводила свое предпоследнее свободное лето. Лежа на стареньком диване в съемной квартире и рассматривая муху на потолке, я безуспешно пыталась придумать, чем заняться вечером. Планы придумываться отказались: они просто позвонили мне в дверь и поставили перед фактом.

– Алина? Ты сегодня рано, – я удивленно смотрела на подругу, с которой вместе училась. – Что-то случилось?

– Я познакомилась с сутенером, – с порога вместо «здрасте» выдала подруга.

Алина сбросила туфли и бодро прошла на кухню, там налила стакан воды и залпом осушила его. Я озадаченно молчала. Алина продолжила.

– Я была на вокзале, покупала билет к бабушке, передо мной в очереди стоял мужчина. Ну, как мужчина, дедушка уже, считай. Иностранец. Ничего не понимал по-русски, а кассирша не понимала его. Я решила помочь. Потом разговорились, и он рассказал, что путешествует с другом по Европе. Сам из США. Спросил, нет ли у меня молодых свободных подруг, которые показали бы им город. Или, может, я соглашусь. Они потом готовы забрать девушек с собой «путешествовать». Представляешь? Они нам в дедушки годятся!

– Гадость какая, – я поморщилась. – Надеюсь, ты послала его куда подальше?

– На всякий случай взяла у него номер телефона.

– Зачем?!

– Я думала сдать его ментам. А потом позвонила Саше, и у нее есть идея получше.

– Боюсь даже предположить какая…

Наша однокурсница Саша всегда отличалась деятельным характером и, как настоящий журналист, в любой ситуации пыталась докопаться до правды. Любыми средствами.

– Она предлагает вам с ней прикинуться теми самыми свободными подругами и сходить со мной к ним в гости в отель пообщаться. Вдруг получится разузнать подробности? А то без обвинений в милицию соваться глупо.

– Журналистское расследование?

– Именно! И статья для практики может интересная получиться.

Я тяжело вздохнула. Сопротивление было бесполезно, звание подруги обязывало ввязаться в эту странную авантюру.

Через пару часов, предварительно встретившись с Сашей и еще одной нашей подругой Кирой и обсудив весь план действий, мы созвонились с тем самым «сутенером». Джон ждал нас с другом в отеле «Юбилейный» в центре города. Когда мы озвучили на ресепшене, к кому мы, нас, словно пощечиной, одарили самым уничижительным взглядом. Мне стало неуютно. Мы не стали заходить в номер. Мужчины вышли к нам в холл второго этажа, и мы расположились на диванчиках. Так безопаснее.

Саша взяла инициативу в свои руки и просто засыпала американцев вопросами. Джон и его спутник Дэвид оказались обычными мужичками из Канзаса. Непримечательной наружности, опрятно одетые и при этом невероятно старые в понимании 20-летних девушек. Разведены, обоим под 60, есть дети и даже внуки, решили на старости лет попутешествовать. А заодно и найти себе молоденьких спутниц где-нибудь в Восточной Европе и показать им мир.

Саша вошла в азарт и не переставала задавать вопросы на беглом английском. Мы с Алиной и Кирой больше молчали. В какой-то момент мне начало казаться, что я этакий Ник Каррауэй из «Великого Гэтсби»[58]58
  «Великий Гэтсби» – роман Фрэнсиса Скотта Фицджеральда. Ник Каррауэй – главный герой книги, от чьего лица ведется повествование.


[Закрыть], наблюдающий за происходящим со стороны.

– Почему вы решили, что вам нужны спутницы из Восточной Европы?

– Здесь самые красивые девушки, – Дэвид улыбнулся. Я еле сдержалась, чтобы не скривиться.

– А почему вы решили, что они захотят поехать с вами?

– У нас есть деньги. Мы можем дать им лучшую жизнь, чем здесь. Мы не будем их бить.

На последней фразе в глазах Саши зажглись недобрые огоньки.

– Вы считаете, что всех славянских девушек поголовно бьют?

– А разве нет?

– Не всех… Но насилие в семьях и правда большая проблема для Беларуси. – Саша опустила голову и замолчала.

Мы проговорили час. Оказалось, что два престарелых американских ловеласа никакие не сутенеры. Обычные ребята, которые почему-то на старости лет решили поиграть в суперменов. Жениться на своих спутницах в путешествиях они вроде как не собирались, только если «по большой любви», но готовы были помочь им с переездом в Штаты. Мы поговорили еще где-то полчаса, они показали нам на ноутбуке кусочек фильма про 11 сентября, где закадровый голос несколько раз повторил, что во всем виноват Буш, и мы засобирались домой. Напоследок мы честно сказали им, почему мы, собственно, к ним пришли. И посоветовали впредь не предлагать первым встречным девушкам поездки по Европам. Приунывшие американцы отправились в свой номер, а мы вырвались из душного старого отеля в свежий летний вечер.

Нам с девочками было весело, и я, признаться, была рада, что никакого криминала мы не нашли. Только Саша шла, зло глядя перед собой и бубня:

– Так не должно быть. Наших женщин не должны бить. И уж тем более их не должны пытаться спасать старые пердуны из Америки.

– А кто их спасет?

– Я.

Я удивленно посмотрела на Сашу. Вокруг нее словно образовалось незнакомое мне до этого свечение. Оно не было заметно глазам, но почему-то ослепляло. И тут я поняла, что вижу в Саше призвание. Не спонтанное желание поддержать, а именно дело жизни. Она должна и обязательно поможет женщинам нашей страны. Прошло много лет, а я до сих пор помню эту силу и эмоции, которые исходили от нее в тот момент.

На дворе июнь 2020 года. Саша – журналистка, которая всеми силами старается поменять нашу страну. Участница крупнейших благотворительных проектов, она помогает пострадавшим от насилия женщинам перестать бояться и снова начать жить полноценно.

Город голых

НАСТЯ Масик

Челябинск

Преподаватель тантры

Уже несколько лет мы с подружкой каждый год ездим в славный городок Cap d’Agde (Кап д’Агд) – натуристскую[59]59
  От натуризм – стиль жизни, направленный на единение с природой, уважение к себе и другим людям посредством наготы.


[Закрыть] деревушку на южном побережье Франции.

Это обычное курортное место, здесь тихо и спокойно, все очень типично, за исключением одной детали: в магазинах, кафе, барах, ресторанах люди полностью голые и никто не обращает на это внимания. Попав сюда впервые, я подумала, что я в параллельной Вселенной.

В городе запрещен секс, и за него просто космические штрафы. Для тех, кто приехал «развлечься», есть дикий пляж, сауна, пенная вечеринка и клубы, где «можно все». Когда мы впервые посетили пенную вечеринку, я чувствовала себя так, будто сплю и снится мне артхаусное порно. Множество абсолютно нагих людей разной формы, возраста и цвета, пьют, танцуют, обнимаются и занимаются сексом во всех его проявлениях.

Я долго наблюдала со стороны, мысленно примеряя, подходит мне это или нет. Но этот опыт был настолько необычен, что мне пришлось долго распознавать собственные отклики. Все происходящее казалось мне красивым, но не подходящим для того, чтоб броситься в омут чужих страстей. Я осталась в роли наблюдателя, и это тоже было нормально. Здесь к личному выбору каждого относятся с уважением. Стоит только жестом показать «нет» или помотать головой, и человек, принимая твой выбор, отходит. Находясь в центре глобальной оргии, ты можешь чувствовать себя в безопасности и знать, что, если ты не захочешь, к тебе никто не прикоснется.

В этот раз в начале июля русских там практически не было, и это добавило определенного шарма знакомствам. Хотя мы встретили компанию из двух мужчин и двух девушек, прилетевших из Москвы. Они не состояли в отношениях, и каждый отрывался, как хотел. Один из молодых людей сразу положил на меня глаз и весь оставшийся отпуск ходил рядом, забыв о том, что происходит вокруг. Девчонки вроде были не против, а мне это льстило. Я чувствовала, что моя романтичная натура находится «в своей тарелке». Он делился, что кайфует от такой свободы, от происходящего, при этом очень хочет отношений, семью и детей, но не может даже представить, как это совместить. Не может доверять женщинам и каждый раз, когда появляются чувства, пытается сексуализировать этот контакт. Он рос в строгой семье, и их установки продолжали давить на него. Думаю, ему было сложно отделить свои чувства и мысли от навязанных.

В последний вечер их отпуска мы пошли в ночной клуб. На верхнем этаже можно было пообщаться, выпить и потанцевать, а спускаясь в подвал, ты попадал в темный лабиринт коридоров и стилизованных комнат, заполненный запахами и звуками секса. Крыша едет от разнообразия того, что там можно увидеть.

Там, в тускло освещенных комнатах, что-то случилось с одной из наших новых знакомых. Девушка, регулярно практикующая гэнг-бэнг[60]60
  Гэнг-бэнг – групповой секс, в котором участник одновременно находится в половом акте с несколькими партнерами.


[Закрыть], которая всегда казалась уверенной и раскрепощенной, прогулявшись по лабиринту, выбежала из него в слезах. Когда я нашла ее, она сидела на полу, обняв колени руками и вздрагивала от рыданий. Она подняла на меня полные слез глаза – выглядела как маленькая девочка – и сказала: «Я думала, что я в теме, что мне все это нравится, но теперь я знаю, что я этого не хочу. Я хочу любви! Хочу верности! Хочу, чтоб кто-то обнял меня и никогда не отпускал!»

И тогда я поняла, что город заполнен недолюбленными, ранеными детками. Каждый из нас – я, этот парень, она, все эти люди – бессознательно ищет любовь и близость и в то же время именно их боится больше всего на свете. Секс – лишь способ почувствовать любовь. И чем больше нехватка любви и глубже рана в сердце, тем более экзотичные способы мы выбираем. Мы стремимся заменить свои потребности, чтобы защититься. Если сердце уже было разбито, если отношения – это больно и опасно, то, когда возникает потребность в любви, мы стараемся вытеснить ее чем-то другим: едой, алкоголем, наркотиками, беспорядочным сексом… Нам проще оголить тела, чем души. Но истинная потребность, как ее ни замещай, никуда не денется.

Лес с шумом прошлого

Милана Радушная

Киев

Копирайтер и не только

Лето – от слова «лететь». Пролетать на одном дыхании. Но, когда тебе шесть, мир выглядит иначе. Точнее, не выглядит, а является таковым.

В то время как мыльные оперы заполняли знойные дни моей бабушки смыслом, я успевала родиться, умереть и заново родиться. Прожить не одну, а несколько жизней.

* * *

«Дружба крепкая не сломается»[61]61
  Детская песня, написанная поэтом М. Пляцковским для мультфильма «Настоящий друг».


[Закрыть], – поет магнитофон Panasonic, поскрипывая кассетой с мультяшными песенками. На нем горит маленькая красная лампочка. Ты хлопаешь глазами и косишь их к носу, чтобы этот огонек двигался туда-сюда и раздваивался. Теперь он тоже живой и следит за тем, как ты переходишь в мир сна. Засыпая, ты смотришь на цветочные завихрения советских обоев и видишь огромные глаза мохнатого существа в щупальцах.

В ванной комнате стены покрыты плиткой. Если спросить взрослых, что они на ней видят, получишь ответ – ничего или просто какие-то разводы. Ты не можешь понять, как можно не замечать очевидного? Ведь это не кто иной, как Пятачок – герой диснеевского мультфильма. Ты обожаешь желтого Винни Пуха и всех его друзей. Каждое утро, идя умываться, ты видишь скрытых в кафеле Пятачков (по одному на каждую плитку).

Под твоими ногами тоже плитка, но зеленая. Возможно, дизайнер задумал ее похожей на мрамор, но твой взгляд значительно шире. Внизу – морское дно.

Нужно перепрыгивать с порога на островок из коврика, иначе легко утонуть. Иногда ты рискуешь и дотрагиваешься босой пяткой до этой прохладной поверхности, побаиваясь акулы, которая вот-вот вынырнет.

Еще одна из стен в комнате обязательно прячется за ковром. Исследовать его безумно увлекательно, особенно если тебя заставляют спать днем. Каждый раз твой взгляд находит в узорах новые образы. Ромбовидные загогулины становятся частью твоего мира.

Но твоя самая большая любовь – это часы на дачной кухне в форме груши. Секундная стрелка непрерывно прыгает вперед, а твои глаза бегут за ней. Как она движется? Что такое время? Ты можешь смотреть на часы бесконечно.

* * *

Тогда все было другое. Ты верил миру и его воплощению в людях. Время тянулось долго и скучно. Каждый день был длиной в одну жизнь. Особенно летом. Особенно – за границами бабушкиного участка.

Наш дачный поселок был беден на детей. На улице можно было поиграть с десятилетней Дашей или одиннадцатилетним сорванцом Никитой. Надо сказать, в компании последнего было хотя бы чуточку интересно. Особенность детского мира в том, что «завтра» находится настолько запредельно далеко, что ты о нем не думаешь. Ты живешь здесь и сейчас. Иногда приезжал мой сверстник Ваня, и тогда мы втроем с Никитой становились бандой. Я любила этих ребят. И искренне верила, что мы друзья.

Однажды мы открыли для себя замечательное чувство адреналина от незаконного проникновения на чужие огороды. Действовали систематически. Кто-то стоял на шухере, а другие двое выполняли тайную миссию подкалитко-проползания или заборо-перелезания. Мы неутомимо занимались такими «экспедициями» и побывали на всех садовых участках в округе, порой даже возвращаясь с трофеями – помидорами или огурцами (это при том, что свои складывать было некуда).

В один из таких дней мир изменился. И тогда я поняла три вещи: смысл пословицы «Все тайное становится явным», что такое предательство и как гадко ощущается несправедливость.

Мы с Ваней благополучно перелезли через забор, а Никита караулил у ворот. На днях он сломал руку, поэтому был вынужден постоянно оставаться на позиции наблюдателя, то есть фактически вне игры. Возможно, ему надоело, поэтому он так поступил? Осознавал ли он тогда, что совершает подлость, рассказывая взрослым о том, где мы?

Ваня и я, смеясь, завернули за угол чужого дома. Расслабленные и ни о чем не подозревающие, мы дожевывали помидоры и несли один для своего друга. Мы не смотрели вперед и растерялись, когда вместо Никиты увидели за сеткой забора его папу с огромной овчаркой. Где-то там, в пространстве между животом и спиной, застыла боль. Смешно вспоминать, как мы в ужасе присели к земле, пытаясь спрятаться за редкими ростками фасоли. Нас под конвоем доставили к родителям, которые уже по своему усмотрению назначили меру наказания. Ване повезло больше – на следующий день они с Никитой уже носились на великах, а я до конца лета была под домашним арестом и смотрела на улицу сквозь щели своего забора.

Трое в лодке, и все – девчонки

Викула Астанина

Новосибирск – Санкт-Петербург

Экономист

Будучи на берегу, я думала, что будет классно поплыть на весельной лодке по озеру во время ветра командой из трех девчонок (которые весел никогда не держали в руках). Мне представлялось, как мы будем неспешно проплывать вдоль берега озера, говорить о девичьем и наслаждаться жизнью. Примерно так и было первые минут 30, но потом поднялся очень сильный ветер, и нас стало прибивать к берегу.

Неприятность была в том, что наш причал был уже на противоположной стороне озера, а рядом с нами никого – только наша лодка и три девчонки в ней. Будучи «на веслах», я пыталась противостоять стихии, но получалось очень хреново. После того как весла несколько раз застряли в иле, я сдалась и бросила всякие попытки быть капитаном этого корабля. На смену вызвалась моя подруга – Юля. Дело пошло, но каждый раз, когда, казалось бы, мы отплывали от берега и оставалось совсем чуть-чуть, чтобы выбраться из ловушки, нашу лодку снова отбрасывало к начальной точке. Я уж было отчаялась, продумывала, куда плыть и что делать дальше. Но Юля панике не поддавалась, она будто еще больше сил вкладывала в греблю, еще больше упорства проявляла, чтобы справиться со стихией. И вот…

Долгожданный момент: ветер чуть утих. И в эту минуту Юля с двойной силой налегла на весла и вывела нашу лодку из заводи. Фух, выбрались. Сидя напротив Юли, я увидела, как на ее ладонях появилась кровь, а она будто и не заметила.

И тогда я поняла: ничего в жизни не добиться без упорства, работы и веры в себя и уж точно не выплыть из жопы!

Дальнейший путь тоже был непростым, но благодаря тому, что наш новый капитан не сдался и твердо держал весла в руках, мы добрались домой. Давно я не была так рада земле.

Из жизни – в жизнь

 
Вы слышите: грохочет барабан,
Солдат, прощайся с ней, прощайся с ней,
Уходит взвод в туман, туман, туман,
А прошлое ясней, ясней, ясней[62]62
  Слова из песни Б. Окуджавы «Песенка о солдатских сапогах».


[Закрыть].
 

Б. Окуджава

Ана Лим

Киев – Нетания

Коуч-психолог

Утро распалось как СССР – закономерно и безвозвратно. Ясное небо грело первым апрельским теплом, но в тот момент, когда из-за угла нашей улицы выглянул автобус с черными ленточками, облака надолго закрыли солнце.

Мы шли с букетами тюльпанов и хризантем к моргу. На праздники мир покинуло много людей, и в этом злосчастном месте образовались очереди. Когда, утомленные ожиданием, мы наконец выехали к кладбищу, стало как-то не по себе. Все-таки не каждый день сидишь в маршрутке, где в проходе между кресел вместо толпы пассажиров едет гроб. В стекло стучал дождь, рука тянулась к наушникам, но серьезные лица людей вокруг не давали разрядить напряженность успокаивающей мелодией. Никогда раньше мне не приходилось принимать участие в таких процессиях – вот как себя вести?

На Байковом[63]63
  Имеется в виду Байковое кладбище.


[Закрыть] было еще хуже – автобус за автобусом беспрерывно подъезжали к крематорию и выстраивались в вереницу очереди. В последний путь усопших отправляли в здании серого цвета, по форме похожем на подкову. Через пару часов стояния под палящим солнцем подползло и наше время прощания с тетей Ирой. Я сняла прозрачную обертку с цветов и шагнула во «врата плача». Все, что происходило там, было похоже на заезженный спектакль второсортных актеров. Никакой жизни там уже нет, нет ничего и никого, кроме обычая и неотъемлемых традиций отпевания.

И я не могла понять, зачем все это нужно. Женщина, читавшая прощальную речь, делала это настолько безвкусно и непрофессионально, что плакать хотелось не от прощания с человеком, а от нелепости ее выступления. Она могла хотя бы снять солнцезащитные очки в полумраке крематория? Священник отчеканил молитву зазубренной скороговоркой, помахал кадилом, как волшебник-аматор[64]64
  Аматор (от лат. amator – любитель, любовник) – любитель, непрофессионал.


[Закрыть], и сказал зажечь свечки.

Возможно, потому что крышка гроба была закрыта или из-за отсутствия процесса погребения в землю, я не могла прочувствовать «патетичность» момента. Когда мадам-организаторша привычными движениями забрала наши свечи и стала запихивать их под ткань, обтягивающую гроб, мне жутко захотелось домой. Сказав последнее прощай тете Ире, я просочилась сквозь толпу и выскользнула из этого странного здания с конвейером «посмертных карнавалов».

И тут с небес полилась вода. Водопад чистого дождя освежил уставшую кладбищенскую землю и ласково похлопал меня по руке, выставленной из-под навеса.

И тогда я поняла – вот это настоящая жизнь! И то, что называют смертью, – всего лишь новый виток этой самой безграничной, необъятной, всепоглощающей жизни. Я знаю, тетя Ира прощалась с нами этим теплым дождем. Она стояла рядом – такая счастливая, такая свободная…