Текст книги "Увлечь за 100 слов. С чего начинается бестселлер?"
![](/books_files/covers/thumbs_240/uvlech-za-100-slov-s-chego-nachinaetsya-bestseller-283470.jpg)
Автор книги: Луиза Уиллдер
Жанр: Прочая образовательная литература, Наука и Образование
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 3 страниц)
«В воду входить всегда опасно»
В июне 2020 года, когда книжные магазины начали открываться после первого ковидного локдауна, в прессе появились сообщения о странном явлении. В магазинах сети «Уотерстоунс» книги были выставлены задними обложками наружу, чтобы покупателям не было необходимости брать их в руки. Магазин на Пикадилли в Twitter «принес извинения всем дизайнерам обложек», но в целом реакция была положительной, а книжный художник Джон Грэй показал себя истинным стоиком, заявив: «Наша работа состоит в том, чтобы привлечь внимание читателя и заставить его перевернуть книгу, чтобы прочитать напечатанные на ней изумительные блербы, так что “Уотерстоунс” избавил нас от лишней работы».
Что до меня, то я впала в полный экстаз. Настал мой час! Я так и видела, как я и мои коллеги, авторы блербов, щурясь от света софитов и краснея, выходим на авансцену – мы, невоспетые герои издательского бизнеса, становимся знаменитыми. Аплодисменты, бегущая строка… Может, даже платье с блестками?
Но потом меня стали одолевать сомнения. Возникнут ли у читателя те же чувства, когда он сначала видит первую обложку, а потом читает на обороте блербы, если он сразу видит заднюю обложку книги? И не станет ли это для рекламного текста дополнительной эмоциональной нагрузкой? Я почувствовала себя… беззащитной. Это заставило меня осознать, до какой степени связаны между собою первая и последняя страницы обложки, как они общаются друг с другом и с читателем. И порою это так важно, что хочется прокричать об этом на первой обложке еще до того, как читатель перевернет книгу. Это может быть убойная фраза из хвалебной цитаты, сообщение о премии «Букер», простой факт, что проданы уже миллионы экземпляров этой книги, главное – наделать достаточно шума. Назовите это высказывание как хотите – слоганом, подзаголовком, хоть кричалкой. Оно публикуется на первой обложке и каким-то образом дополняет или усиливает производимое названием впечатление, цель его – взволновать читателя.
В жанровой литературе такие слоганы живут собственной жизнью. Это способ каким-то образом выделить книгу среди множества других, протолкнуть, отрекламировать ее, подобно тому как родители детей-актеров проталкивают своих чад.
Чаще всего хорошо сбалансированные подзаголовки или слоганы бывают у триллеров: «Кое-кто собрался замуж. Кое-кого пристукнули» на обложке триллера Рут Уэйр «В темном-темном лесу»[37]37
На русском языке роман Рут Уэйр «В темном-темном лесу» вышел в издательстве «АСТ» в 2016 г. (Коммент. переводчика)
[Закрыть]. (Я так и слышу эту фразу, произнесенную скрипучим голосом одного из героев детективного сериала 1980-х годов «Супруги Харт».)
И конечно же, следует вспомнить неистощимый источник всех великих слоганов – «Челюсти». На постере к сиквелу «Челюсти 2» (куда более слабого фильма, поскольку в нем уже нет Роберта Шоу, которого в первой части съела акула) стоял бессмертный слоган «И как только вы подумали, что в воду входить теперь не опасно…». В знак признательности этому слогану и как подмигивание поклонникам фильма на первой обложке недавно выпущенного в Pan переиздания романа Питера Бенчли стояла фраза: «В воду входить всегда опасно». Вот это приятно. Кстати, мой любимый киношный слоган – фраза на постере к фильму «Чужой»: «В космосе ваших криков не услышит никто». Сразу же становится понятно, что кино – научно-фантастическое и что это ужастик, даже не прибегая к этим словам.
Во многих слоганах и подзаголовках триллеров отлично срабатывают числа. Вот первые пришедшие на ум примеры: «Один дом. Две семьи. Три тела» («Опасные соседи» Лайзы Джуэлл)[38]38
Русский перевод романа Лайзы Джуэлл «Опасные соседи» вышел в издательстве Inspiriaâ 2021 г. (Коммент. переводчика)
[Закрыть], «Ушли пятеро. Вернулись четверо» («Силы природы» Джейн Харпер)[39]39
Триллер «Силы природы» Джейн Харпер вышел в издательстве «АСТ» в 2019 г. (Коммент. переводчика)
[Закрыть], «Семь дней. Три семьи. Один убийца» («Отпуск» Т. М. Логана).
Вы можете возразить, что все это – банальные приемы, и будете правы. Но в клише есть нечто обнадеживающее. Мне достаточно припомнить мои любимые клише в кино – семейный завтрак, перед тем как случится нечто ужасное; человек, обхватив голову руками, сползает на пол по стене, потому что услышал какие-то плохие новости (интересно, а в жизни кто-нибудь так сползал?); или альтернативный вариант: героиня, полностью одетая, сидит, рыдая, под душем; или все вскакивают на ноги и бурно аплодируют, лучше в зале суда; или разъяренная супруга после ссоры демонстративно вываливает несъеденный обед в раковину/мусорное ведро, – и я улыбаюсь. Клише на обложках книг работают так же, они говорят вам: вы понимаете, что получите, и все будет как надо. Как заметил Сирил Коннолли[40]40
Сирил Коннолли (1903–1974) – английский писатель и литературный критик, известен остроумными высказываниями. (Коммент. переводчика)
[Закрыть], «в клише нет ничего ужасного», поскольку «глаз на них отдыхает».
Книги жанра Young Adult – плодородная почва для ритмичных слоганов, таких как на обложке «Голодных игр» («Победа дарует славу. Проигрыш приносит смерть») или «Перси Джексон и Похититель молний» («Наполовину мальчик. Наполовину бог. А в целом – герой»). Юмористическая литература вообще открывает богатейшие пласты: на книге «Шотландский Иисус» Фрэнки Бойла[41]41
Фрэнки Бойл – шотландский комик и писатель, для которого характерно пессимистичное чувство юмора. (Коммент. переводчика)
[Закрыть] значится: «Единственный официально признанный нерасистский комик»; а слоган на книге Чарли Брукера[42]42
Чарли Брукер – британский писатель-сатирик и телеведущий. Автор популярного телесериала «Черное зеркало». (Коммент. переводчика)
[Закрыть]«Я способен заставить вас ненавидеть» гласит: «Эта книжка имеет все шансы стать бестселлером № 1 всех времен и народов». Я, читатель, хихикнула.
Возможно, эти примеры не являются существенными для общей «упаковки» книги, но они дразнят, обещают, подшучивают, есть в них что-то от шипучки. Милый аксессуар, бижутерия для книжки. И, как бы там ни было, они никого не оскорбляют, разве не так? Вспомните бесконечные вариации на тему «быстрые/несложные/простые 50 рецептов», красующиеся на первых обложках поваренных книг. Мы с вами прекрасно знаем, что далеко не все эти блюда так уж просты для неопытных кулинаров, и нам, в общем-то, все равно, сколько именно рецептов в данной книге, но эти слова все равно успокаивают – вроде выносов «С нами Святая Мария» и «Обнадеживающие советы» на обложке «Рождества с Найджелой»[43]43
Найджела Лоусон – британская телеведущая, ресторанный критик и автор книг на тему кулинарии. (Коммент. переводчика)
[Закрыть]. Они разительно отличаются от назидательного тона на суперобложке моей древней кулинарной книжки «Блюда, запеченные в духовке» от St Michael[44]44
St. Michael – существовавшее до 2000 г. продуктовое подразделение сети Marks&Spencer. (Коммент. переводчика)
[Закрыть]: «Экономная хозяйка непременно оценит пользу запеченных блюд…» (Вообще-то старые поваренные книги – настоящий кладезь сомнительных высказываний: «Что первым делом мужчина выберет на десерт? Пирог!»)
Порой книжные обложки идут даже дальше, на них публикуются намекающие на содержание выносы, как это делается на журнальных обложках. Я видела такое на первой обложке книги гуру уборки миссис Хинч «Маленькая книга списков»:
• Списки Хинча
• Списки Тадаа
• Свежие пятницы
Понятия не имею, что там внутри, но звучит красиво. И вряд ли миссис Хинч знает, что такая ее обложка восходит к традициям классических первых обложек, сразу же вываливающих все, что под ними скрыто. Передо мной – выпущенное в 1942 году издательством Pelican руководство по взрывчатым веществам, обложка которого просто до краев полна информацией: «Истории о взрывчатке, ее магическом изобретении, ее яростной энергии, ее убойной силе, ее истории и романтике, ее использовании в мирные и в военные времена»[45]45
Основанное в 1936 г. Алланом Лейном и возрожденное в 2014-м, издательство Pelican выпускает книги, которые могут служить как доступным, так и вполне надежным введением в самые разные области знания, от экологии до экономики, и изредка публикует нечто особенное, вроде «Космоса в шестидесятых» или «Странной истории марихуаны».
[Закрыть]. О, романтика нитроглицерина! Но эта красотища – ничто по сравнению с тем, что украшает обложку выпущенной в 1946 году «Новой биологии»:
«В ВОДУ ВХОДИТЬ ВСЕГДА ОПАСНО»
Картошка – хозяин или слуга?
Параметры человеческого выживания
Личинки жука-щелкуна и сельское хозяйство военного времени
Малярия, комары и человек
Богатые иллюстрации
Ну разве всем нам не интересно, кто мы с точки зрения картошки – хозяева или слуги?
Часто думаю о том, что в старые добрые времена копирайтерам жилось куда веселее. Слоганы на тех книгах часто намного откровеннее и необычнее, нежели сегодняшние довольно скучные формулы. Если порыться в затрепанных книжках в мягких обложках сорока-пятидесятилетней давности (богатейшие их залежи хранятся в летних домиках), то можно найти очень яркие примеры. Вот что вынесено на обложку бестселлера 1978 года «Далекие шатры» М. М. Кей[46]46
В России роман британской писательницы М. М. Кей «Далекие шатры» опубликован в 2010 г. в издательстве «Эксмо». (Коммент. переводчика)
[Закрыть]: «Грандиозный бестселлер! История любви и войны, возвышенная, как Гималаи!» На обложке романа «Цвета лжи» Джорджетт Хейер[47]47
На русском языке роман Джорджетт Хейер «Цвета лжи» вышел в издательстве «Центрполиграф» в 1998 г. (Коммент. переводчика)
[Закрыть] значится: «Будто одной беды мало, прекрасной наследнице приходится выбирать между похожими как две капли воды братьями-близнецами». Слоган на одном из изданий распроданного многомиллионным тиражом скандального романа Вирджинии Эндрюс «Цветы на чердаке»[48]48
На русском роман Вирджинии Эндрюс «Цветы на чердаке» впервые вышел в 1994 г., в 2015-м был переиздан издательством «Азбука-Аттикус». (Коммент. переводчика)
[Закрыть] (захватывающее и ужасающее повествование об инцесте, которое газета «Вашингтон пост» в своей рецензии назвала «адским пойлом») напрямую отсылает к продолжению: «Ужас настигает нас в “Цветах на чердаке”. Но в “Лепестках на ветру” все еще страшнее».
Заглянув в еще более глубокое прошлое, мы увидим, что пионером в использовании книжных обложек как рекламного пространства был издатель Виктор Голланц – его книги были яркие, желто-красные, он одним из первых понял, что такое брендинг. В аккуратной рамочке на первой обложке вышедшего в издательстве Gollancz в 1963 году «Шпиона, который пришел с холода» Джона Ле Карре, горделиво объявлялось: «Это, на наш взгляд, потрясающий роман первого ряда, величайшей актуальности и политической значимости. А еще он невероятно захватывающий». Такой цветистый язык мне почему-то ужасно нравится и заставляет меня завидовать копирайтерам 1960-х годов (за минусом обычного для тех времен офисного сексизма).
«В ВОДУ ВХОДИТЬ ВСЕГДА ОПАСНО»
Этот полный энтузиазма, в какой-то степени наивный стиль был доведен до совершенства в более поздних обложках в стиле ретро для переизданий романов Ле Карре о Смайли, созданных художником Дэвидом Пирсоном с текстом копирайтера Ника Эсбери. Как рассказывал мне Эсбери, «эти обложки для Ле Карре были сознательной попыткой возродить обложки Gollanz начала 1960-х, когда их использовали как рекламный носитель, часто напрямую выражавший мнение издателя. Сам по себе язык очень высокопарный, но при этом привлекает искренностью: вы чувствуете, с каким энтузиазмом относится издатель к работе».
А что можно сказать о подзаголовке, этом бедном родственнике среди пафосных обложечных восклицаний? Конечно, это совсем другой зверь – менее броский и более функциональный, как правило, передающий информацию о книге в жанре нон-фикшн (всяческие «как, почему, что, когда», «Эссе», «Мемуары» и пр.). Бывает, что без подзаголовка не обойтись, но звучит он куда менее волнующе. Как пишет писательница Мэри Лаура Филпотт:
Дать название книге – все равно что дать имя ребенку. Название – это как бы личное имя, что бы оно ни означало. Имя автора – это фамилия книги, то, что роднит ее с другими книгами того же писателя. А подзаголовок – это второе имя. Его мало кто называет или использует, но дается-то оно раз и навсегда, поэтому выбирать его следует с умом… Если книга становится популярной, то подзаголовок стирается из памяти.
Бен Ягода из New York Times с ней согласен: подзаголовок – дама без кавалера на вечеринке: «Никто на самом деле подзаголовки не читает. Они что-то вроде лотерейных билетов на экономическом рынке документальной литературы. Издатели, почти всегда в тщетной надежде выиграть хоть что-нибудь, чего только в них не пихают: туманные словечки и фразы, намеки на то, что название хотело бы сообщить, да не сообщило, словосочетания-талисманы типа “американская жизнь”»[49]49
Проверила свои записи и обнаружила тридцать девять – да-да, тридцать девять! – вариантов подзаголовка к этой книге (если бы я работала на себя, я бы себя уволила), пока не поняла, что надо следовать собственному совету и сделать подзаголовок максимально простым.
[Закрыть].
Литературный критик Роберт Маккрам идет еще дальше, заявив, что издателям следует вообще отказаться от подзаголовков, этих «фиговых листков авторского стыда», он был просто в шоке, когда увидел подзаголовок на биографии Уильяма Голдинга: «Человек, который написал “Повелителя мух”», – я, признаться, увидев такое, тоже впала в ярость.
Действительно, сегодня куча подзаголовков составлены по шаблонам. Начинаются с предлога (от, вне, из) или с преамбул типа «Рассказы от …» или «Записки о …». А далее вас пытаются убедить, что эта книга непременно потрясет ваши жизненные устои, словно грипп-испанка или крах на Уолл-стрит, или же сообщит вам нечто весьма сомнительное: «Треска: биография рыбы, которая изменила мир». Вы это всерьез? Такие тексты бывают написаны по одной схеме: как заметил в Twitter один остряк, если бы «Исследование о природе и причинах богатства народов» Адама Смита было издано сегодня, его непременно снабдили бы подзаголовком вроде: «Невидимая рука. Невероятная история того, как рынки навсегда изменили нашу жизнь».
Сейчас в моде, особенно в Соединенных Штатах, невероятно длинные, вычурные подзаголовки вроде того, что стоит на написанной Сильваной Патерностро биографии Габриэля Гарсиа Маркеса: «Одиночество и компания. Жизнь Габриэля Гарсиа Маркеса, рассказанная с помощью его друзей, семьи, поклонников, тех, кто с ним спорил, тех, кто его разыгрывал, тех, кто с ним пил, а также нескольких респектабельных особ». Это отражение тенденции к загадочным, почти непостижимым названиям, сопровождаемым словесным салатом. Так зачем заставлять подзаголовок, который наверняка будет забыт, брать на себя всю тяжесть?
Опубликованная в 2019 году в Washington Post статья «Книжные подзаголовки становятся все длиннее. Что происходит?» винит во всем Интернет: подзаголовки нашпиговываются «продажными» ключевыми словами, по которым издания легко искать в Сети. Это, конечно, так, но я иногда думаю: а не боится ли издатель честно заявить, о чем, собственно, книга?
Раньше на обложках документальной литературы часто стояли прямые, разумные названия – вы определенно знали, чего ждать от книги Энгельса «Положение рабочего класса в Англии», это название говорило о ее содержании и в подзаголовке не нуждалось. В то время как к названиям романов ставили цветистые, поясняющие и «выводящие мораль» комментарии, порою даже ироничные. Самые известные примеры – «Франкенштейн. Современный Прометей», «Ярмарка тщеславия. Роман без героя», «Тэсс из рода д’Эрбервиллей. Чистая женщина, правдиво изображенная» – и тот факт, что, говоря об этих романах, мы никогда не используем подзаголовки, лишь подкрепляет теорию об их ненужности.
Впрочем, я не склонна считать, что подзаголовки следует полностью упразднить. Они могут быть замечательными. Добротный, хорошо продуманный подзаголовок скрепляет сделку или дарит обещание – еще один дополнительный удар в цель. Он может поддерживать название, противоречить ему, раскрывать его: «Глупые белые люди… И другие неубедительные оправдания, почему страна оказалась в таком положении»[50]50
Книга американского кинодокументалиста и публициста Майкла Мура «Глупые белые люди» вышла на русском языке в издательстве «АСТ» в 2005 г. (Коммент. переводчика)
[Закрыть], или «Истэблишмент, и как ему все сходит с рук»[51]51
В книге британского публициста Оуэна Джонса «Истеблишмент: И как им это сходит с рук» описываются взаимоотношения между различными группами британского истэблишмента. (Коммент. переводчика)
[Закрыть].
Подзаголовок может отражать настроение книги – «Очень британские проблемы. Как сделать свою жизнь все трудней и неудобней каждый ненастный день», или пародировать менторский тон – «Английский по Дрейеру. Предельно корректное руководство по прозрачности стиля». Почувствовали удар линейкой? Подзаголовок к книге Сьюзан Кейн, с одной стороны, разъяснял название, с другой – льстил аудитории, состоящей из тех, кто любит читать: «Тихая сила. Как достичь успеха, если не любишь быть в центре внимания»[52]52
Книга Сьюзен Кейн «Тихая сила. Как достичь успеха, если не любишь быть в центре внимания» вышла на русском языке в издательстве «МИФ» в 2022 г. Книга также выходила под названием «Интроверты. Как использовать особенности своего характера». (Коммент. переводчика)
[Закрыть]. Такие подзаголовки, помимо того, что оживляют названия, дают нам понять, чего ждать, а также дарят ощущение, что мы оказались в хорошей литературной компании.
Может, подзаголовки потом и забываются, но в первый момент они способны радовать. Используйте их правильно, и подобно всем другим словам, напечатанным на первой обложке, они подарят настроение и заставят нас, читателей, что-то почувствовать – заинтересоваться, успокоиться, удивиться или хотя бы показаться самим себе хоть чуточку умнее.
Очень мудрый человек как-то сказал мне: если слишком трудно придумать подзаголовок, значит, и само название не очень удачное. А если очень трудно придумать хорошее название, значит, и книга, скорее всего, никуда не годится. Вот так-то.
Король первых строк
По мнению многих, лучшие первые строки в мировой литературе – из «Анны Карениной» («Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему») или из «Моби Дика» («Зовите меня Измаил»). Но мне кажется, это потому, что подростками они не читали Стивена Кинга. Я постараюсь доказать, что Король первых строк – Кинг.
Вещественное доказательство А: начало «Нужных вещей». Всего одна строчка на отдельной странице: «Ты уже бывал здесь». Я здесь бывал? Когда? Ну-ка поподробнее…
Вещественное доказательство Б: первый абзац в «Оно»: «Начало этому ужасу, который не закончится еще двадцать восемь лет – если закончится вообще, – положил, насколько я знаю и могу судить, сложенный из газетного листа кораблик, плывущий по вздувшемуся от дождей желобу»[53]53
Перевод В. А. Вебера. (Коммент. переводчика)
[Закрыть]. Неужели вам после этого не захочется узнать, что это был за ужас?
Вещественное доказательство В: конечно же, «Кэрри». Эпиграфом стоит вымышленная газетная статья о камнепаде в городке Чемберлен, но первые строчки первой главы такие: «Когда это произошло, никто, в общем-то, не удивился, во всяком случае внутренне, на подсознательном уровне, где обычно и зреют, дожидаясь своего часа, недобрые чувства»[54]54
Перевод А. И. Корженевского. (Коммент. переводчика)
[Закрыть]. Говоря словами Максимуса Децима Меридия[55]55
Максимус Децим Меридий – герой фильма «Гладиатор» в исполнении Рассела Кроу. (Коммент. переводчика)
[Закрыть], неужто вы сможете заскучать?
Эти строчки намекают нам на то, что будет происходить дальше, а также заставляют нас что-то почувствовать – беспокойство и любопытство одновременно.
В качестве Королевы первых строк я бы предложила Гиллиан Флинн, нашу отечественную предводительницу нуара. Доказательства? Первая фраза «Темных тайн»: «Во мне живет некая агрессивная, злобная сущность – реальная, как внутренний орган вроде сердца или печени»[56]56
Перевод Н. А. Калевич. (Коммент. переводчика)
[Закрыть].
Или прямо-таки классическая первая фраза «Исчезнувшей»: «Когда я представляю свою жену, то прежде всего вижу голову»[57]57
Перевод В. А. Русанова. (Коммент. переводчика)
[Закрыть].
Это универсальные «крючки», или то, что Ричард Коэн[58]58
Ричард Коэн – британский публицист и издатель. На русском языке выходили его книги «В погоне за солнцем» и «Писать как Толстой. Техники, приемы и уловки великих писателей». (Коммент. переводчика)
[Закрыть] называет «уловками». Они задают читателю импульс, ставят перед ним требующие ответа вопросы – как это так: видит голову? Каждый копирайтер должен знать, что такое крючки.
Но мне кажется, что в первых строчках кроется нечто большее. Они создают атмосферу – пугающую, болезненную, порой ложную. Стивен Кинг сам блестяще выразил это в своей статье в журнале Atlantic, где говорил о том, как с помощью слов устанавливать связь с читателем:
Я думаю, что читателям нужен голос. Голос романа чем-то схож с голосом певца – вспомните Мика Джаггера или Боба Дилана: они не учились искусству вокала, но их голоса мы узнаем сразу. Зовущий за собой, завлекающий голос создает интимную связь – куда более крепкую, чем в какой-то степени сфабрикованное, придуманное, искусное письмо… Когда мы имеем дело с по-настоящему хорошими книгами, это мощное ощущение голоса возникает с первых строк… Ему невозможно противиться.
Наверное, нет лучшей иллюстрации этим словам, чем начало книги «Над пропастью во ржи»: «Если вам на самом деле хочется услышать эту историю, вы, наверно, прежде всего захотите узнать, где я родился, как провел свое дурацкое детство, что делали мои родители до моего рождения – словом, всю эту давид-копперфилдовскую муть. Но, по правде говоря, мне неохота в этом копаться»[59]59
Перевод Р. Я. Райт-Ковалевой. (Коммент. переводчика)
[Закрыть]. И вы сразу же слышите голос Холдена Колфилда, кем бы он для вас ни был – мятущимся аутсайдером (если вы подросток) или вредным маленьким говнюком (если вы человек среднего возраста)[60]60
Тот же принцип применим и к фильму «Феррис Бьюллер берет выходной», когда его смотришь уже взрослым. Теперь-то я целиком на стороне Эда Руни («Феррис Бьюллер берет выходной» (1986) – подростковая комедия режиссера Джона Хьюза, в главной роли Мэтью Бродерик. Эдвард Руни – директор школы, уроки в которой прогуливает главный герой. Фильм внесен в Национальный реестр фильмов США как обладающий культурным, историческим или эстетическим значением. (Коммент. переводчика)).
[Закрыть].
Разные вступительные строчки, вовлекая читателя, звучат на разные голоса. Иногда они работают просто потому, что заставляют улыбаться, вроде признания, сделанного Эрикой Йонг в первой фразе романа «Я не боюсь летать»: «Рейсом компании “Пан-Ам” в Вену летели сто семнадцать психоаналитиков, и по крайней мере шестеро из них лечили меня». (И дальше: «А замуж я вышла за седьмого»!)[61]61
Перевод Г. А. Крылова. (Коммент. переводчика)
[Закрыть]
Часто первая фраза сразу создает таинственное настроение, как в начале «Ребекки» Дафны Дю Морье: «Прошлой ночью мне снилось, что я вернулась в Мэндерли»[62]62
Перевод Г. А. Островской. (Коммент. переводчика)
[Закрыть]. Здесь ключом служит слово «вернулась»: рассказчица оглядывается на прошлое, и нам хочется узнать почему. И вам уже слышится, как потрескивает огонь.
Великолепные первые строчки могут смущать, могут удивлять: «Неладно было в доме номер 124» из «Возлюбленной» Тони Моррисон[63]63
Перевод И. А. Тогоевой. (Коммент. переводчика)
[Закрыть]; «Я пишу это, сидя в раковине» из «Я захватываю замок» Доди Смит[64]64
Перевод О. В. Орловой. (Коммент. переводчика)
[Закрыть]; ну и конечно, невероятное начало «Превращения» Кафки, когда Грегор Замза просыпается поутру и обнаруживает, что стал тараканом – хотя в некоторых переводах он превращается то во «вредителя», то в «чудовищное насекомое».
По первым предложениям Грэма Грина («Никогда не знаешь, какую пилюлю готовит тебе судьба» – «Третий»[65]65
Перевод Д. В. Вознякевича. (Коммент. переводчика)
[Закрыть]) или Роберта Харриса («В тот момент, когда я услышал, как погиб Макэра, мне нужно было встать и уйти» – «Призрак»[66]66
Перевод С. П. Трофимова. (Коммент. переводчика)
[Закрыть]) мы можем судить, что нам предстоит иметь дело с четким, гладким, стремительным письмом – недаром оба эти автора начинали журналистами.
Таким образом, первые строчки дают нам подсказку, с какого рода книгой мы будем иметь дело – будет ли она забавной, странной или ностальгической, что мы будем чувствовать, читая ее. Как говорит Уильям Голдман, начала «строят мир». Но они также служат воротами в книгу для самого автора. Роберт Харрис говорил, что «пятьдесят процентов всех усилий по написанию романа тратятся на первый абзац», а Стивен Кинг рассказывает, что обдумывает начальные строчки вечерами, перед сном, крутит их так и эдак месяцами, даже годами, прежде чем находит верные и понимает, что теперь он наконец-то может написать книгу. Айрис Мердок писала, что «роман – долгая работа, и если с самого начала вы чувствуете, что что-то пошло не так, то и дальше он вряд ли вас порадует».
В первых строчках кроется огромная сила, возможно, бо́льшая, чем в любой другой части текста, они задают тон всему повествованию. Но когда речь идет о первой строчке блерба, ставки еще выше. Вы читаете первую строчку романа, и возникает шанс, что вы будете продолжать, – когда вы читаете первую строчку блерба, вы еще даже не купили эту чертову книжку. Если первые несколько слов не зацепили читателя, вам конец. В первых словах должны содержаться важнейшие подробности о личности, месте, идее или о том, как все там устроено, и при этом создавать у читателя определенное настроение – а этого ему больше всего и надо. Писатель Сэм Лит так сказал о хорошей прозе: «Вы же не только сообщаете информацию: вы выстраиваете отношения». Цель – установить связь.
Я много лет собирала книги с замечательными блербами. Самый яркий пример – дешевый сборник романов Патриции Хайсмит о Рипли, выпущенный в издательстве Omnibus. Бумажная обложка уже совсем отвалилась и удерживается на месте только многолетними наслоениями скотча, которые теперь выглядят как какой-то желтоватый нарост[67]67
Как пишет эссеист Энн Фадиман, читатели делятся на «куртуазных любовников», ласкающих каждую драгоценную страницу, и «страстных насильников», которые безжалостно заламывают корешки и – о ужас! – загибают уголки. Я отношусь к последним.
[Закрыть]. Но я никогда со сборником не расстанусь. Причина – реклама на задней обложке.
Первая строчка состоит всего из трех слов: «Лжец, психопат, убийца…» А под ней, в странном красном прямоугольнике, сдвинутом к левому краю: «Таков Том Рипли».
Так просто и так смело, и мне это очень нравится. Сначала сильное описание, а затем – банальное «Таков…». Могли бы написать «Встречайте Тома Рипли», но «Таков Том Рипли» куда больше по делу, совсем как обманчиво простой стиль Хайсмит. К тому же сразу становится понятно, что герой нашей книги – человек плохой. Дальше в аннотации говорится, что он «антигерой», но давайте смотреть фактам в лицо: все, кто читал романы о Рипли, знают, что он все-таки герой. Он мочит только тех, кто действительно того заслуживает.
Первая строчка на задней обложке «Рассказа служанки» моего горячо любимого (то есть зачитанного до дыр) издания Virago вот такая: «Республика Галаад предусмотрела для служанки Фредовой одну лишь функцию: произвести потомство». Сколько смысла вложено в эти одиннадцать слов, в конце совершающих пируэт, от которого внутри все переворачивается. Мой «Сборник сказок от Virago» начинается словами: «Вообще-то, волшебные сказки – они совсем не для детей, и эта книга тоже». Восхитительная фраза, она удивляет – но в ней присутствует и некий упрек, совсем в духе Анджелы Картер[68]68
Анджела Картер (1940–1992) – британская писательница, на русском языке выходили ее романы «Адские машины желания доктора Хоффмана», «Кровавая комната», «Прекрасная дочь палача» и др. (Коммент. переводчика)
[Закрыть]. Аннотация на книгу Крейга Брауна «Ma’am Darling» – это биография принцессы Маргарет – начинается словами: «Она заставила Джона Леннона покраснеть, а Марлона Брандо утратить дар речи». (Далее следует: «Она третировала принцессу Диану и унижала Элизабет Тейлор. Джек Николсон предлагал ей кокаин, Пабло Пикассо ее вожделел». Восхитительно!)[69]69
В моем издании «Мадам Дорогуши» на с. 137 история принцессы Маргарет снова вкратце излагается в виде блистательного блерба.
[Закрыть] В каждом из приведенных примеров используются короткие предложения, и они опровергают любые наши ожидания, заставляют вздрогнуть, встряхнуться.
Начало по-настоящему крутого блерба может – и даже должно – нарушать правила, в том числе и языковые, как в этом бойком заявлении на наборе открыток «Пиджинская водка», составленном Джонатаном Мидсом[70]70
Джонатан Милс – британский писатель и режиссер, одна из тем его творчества – еда. (Коммент. переводчика)
[Закрыть]: «Что? Да набор. Набор открыток. Такая вот наборкрытка…» Или возьмем первую строчку из рекламного текста на обложке книги Дон Френч «Из-за тебя»[71]71
Дон Френч – британская писательница и актриса. Снималась в фильмах «Викарий из Дибли» (Джералдин Гренжер, викарий), «Гарри Поттер и узник Азкабана» (Полная Дама), «Смерть на Ниле» (миссис Бауэрс) и др. (Коммент. переводчика)
[Закрыть], там все предельно просто: «Тик-так, тик-так, тик-так… Полночь». Отлично. Блерб на задней обложке великолепной книги Хэлли Рубенхолд «Пять жизней. Нерассказанные истории женщин, убитых Джеком-потрошителем» начинается с пяти имен, набранных крупным жирным шрифтом:
![](i_001.png)
Мастерский текст, как и сама книга. Он словно очеловечивает этих женщин. А Джек-потрошитель на задней обложке не упоминается ни разу. В этой рекламе – возрождение, рассказ о жизни, а не мрачное и трагичное погружение в смерть.
В рекламных текстах хорошее подспорье – вопросы, но, на мой вкус, к ним следует относиться как к тяжелой артиллерии и не использовать без крайней необходимости. Если мне не важно, каков будет ответ на вопрос, то почему это должно заботить читателя? Например, первая строчка текста на обложке эпического повествования об истории человечества Джареда Даймонда «Ружья, микробы и сталь»[72]72
На русском языке книга Джареда Даймонда «Ружья, микробы и сталь» вышла в издательстве «АСТ», перевод М. А. Колопотина. (Коммент. переводчика)
[Закрыть] выглядит так: «Почему история человечества развивалась так по-разному в разных концах света?» Книга потрясающая, но я не думаю, что такой вопрос – слишком широкий и расплывчатый – соответствует содержанию.
А вот другой пример. Вопрос «Что вы чувствуете, когда видите развевающийся на ветру флаг своей страны?» на обложке книги Тима Маршалла «За это стоит умереть: власть и политика флагов»[73]73
Тим Маршалл – британский журналист и политический обозреватель. (Коммент. переводчика)
[Закрыть] сразу же заставляет меня искать ответ. Так что копирайтер должен постоянно спрашивать себя: «А взволнует ли это читателя?»
Существуют две формулировки, которых надо избегать как огня. Первое преступление: начинать блерб со слов «В этой книге». Ясно же, что в этой, а в какой еще? У преступления номер два имеются варианты: «В этом давно назревшем труде…», «В этом опровергающем основы исследовании…», а также «В этом сенсационном дебюте…» – уж слишком часто видела я такие вступления. Несколько менее тяжкий грех (скорее простительный, чем смертный) – начинать блерб словом «Когда». Я не всегда против клише, но этот слишком избитый: уж совсем простой способ погрузить читателя в действие, и пользуются им очень часто – как в трейлерах, когда замогильный голос произносит: «В мире, где…» Это означает, что далее последует жутко длинная фраза с множеством деепричастных оборотов и придаточных предложений.
Сочиняя блерб, полезно думать и как журналист, переходя к сути[74]74
Не могу снова не процитировать Лейта: «Всегда помните, что первую часть статьи прочтет куда больше народа, чем вторую».
[Закрыть], и как романист, как бы говоря: «Иди за мной, и узнаешь больше».
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?