Текст книги "Громкий шепот"

– Моя жена, – отвечает он, не прерывая зрительного контакта. И от того, с какой чувственной интонацией звучит эта фраза, даже мне хочется поверить, что я действительно его жена.

– Что за бред? Кто вообще согласился…

– Я женат, Саймон, и буду на мероприятии вместе с ней. Спокойной ночи. – Макс сбрасывает вызов и продолжает сверлить взглядом дыру у меня во лбу.

Черт, мой язык опять влез куда ему не нужно. Макс мог все отрицать, но не стал этого делать.

– Почему? – спрашивает он, начиная крутить кольцо на безымянном пальце. – Почему ты это сделала?

– Потому что захотела. – Я отвожу плечи назад.

– Нет. Ты сейчас не будешь проворачивать этот долбаный трюк. – Он вскидывает руки, повышая голос. – Почему ты это сделала, Валери?

– Потому что я сказала, что тоже буду выбирать тебя, – произношу на тон громче, хлопая ладонями по коленям. – Это не дорога с односторонним движением, Макс. Ты не можешь вечно быть спасателем для всех и не принимать ничего взамен. Я не могла отпустить тебя туда одного! – рявкаю я.

И это правда. Его брат явно хотел унизить его и сейчас, и на этом мероприятии. Показать Максу, что он не так важен, хотя это, черт возьми, и его день рождения тоже.

Мы что, выиграли с ним в лотерее дерьмовых семей? Почему наши близкие гнилые, как яблоки с одного и того же дерева?

Макс пытается скрыть резко вырывающийся смех.

– Ограничение свободы уголовно наказуемо.

– Не умничай, – фыркаю я.

Только мы собираемся тронуться с места, как на телефон приходит сообщение. Макс с раздраженным вздохом открывает его и тут же меняется в лице. Резко нагнувшись ко мне, отчего из меня вырывается испуганный писк, он начинает рыться в кармане моего пальто.

– Что ты делаешь? – шиплю я, отходя от микроинфаркта.

Что за день вообще такой? Я каталась в чашках, а кажется, что на американских горках.

Макс достает то, что искал, и с рычащим звуком бросает мне на колени. Один взгляд – и сердце останавливается, отказываясь перекачивать кровь. Кожа покрывается почти ощутимой ледяной коркой.

Кольцо. Обручальное кольцо, которое я оставила в больнице.

Я ощущаю на затылке то же холодное дыхание, что и в парке, хотя сейчас на меня явно никто не дышит. Тело не слушается и начинает поддаваться дрожи.

«Я не боюсь. Я не боюсь. Я не боюсь», – повторяю, как мантру.

Кажется, что мой слух не улавливает ничего, кроме белого шума. Я вижу, как шевелятся губы Макса, пока он кричит на кого-то по телефону. Чувствую, как сама хочу пошевелить губами, но не могу проронить ни слова. Он не сделает меня вновь немой. Я умею говорить. Я не чертова Русалочка. Я Мерида. Я громкая, хоть и часто шепчу.

Интересно, мой внешний вид тоже выдает панику или она только внутри?

– Что было в сообщении? – наконец-то удается вымолвить мне. Голос вроде звучит спокойно.

Макс заканчивает разговор, посылая кого-то в места, в которых никто из нас не хотел бы оказаться. Он смотрит на меня пару мгновений и с горечью говорит:

– Я просто поражаюсь твоему спокойствию.

Отлично, значит, я все-таки не дала маске упасть.

Бросив телефон мне на колени, Макс выезжает на дорогу.

Неизвестный номер:

Глава 17
Валери

Не знаю, какую по счету ночь я провожу за рисованием, ведь стоит закрыть глаза – и страх разъедает внутренности, подобно кислоте. Кисть скользит по полотну и оставляет тонкую, почти невидимую линию черного цвета, с каждым новым мазком уменьшая тяжесть в груди.

Эта картина достаточно большая, поэтому я спускаю ее с мольберта и ложусь на пол, чтобы прорисовать мелкие детали. Тело постепенно расслабляется, но в то же время наполняется приливом энергии, несмотря на бессонную ночь. Сила и уверенность начинают щекотать нервные окончания, разрастаются там, где прежде была непроницаемая мгла.

Я закрашиваю лепесток цветка в акварельной технике, и он становится черным лишь по краям, а ближе к середине тени отступают. Так же, как и темная ночь, после которой всегда наступает дарящее надежду утро.

За окном давно светло, но я понятия не имею, сколько сейчас времени. Моя терапия определенно затянулась.

Дверь в комнату распахивается, заставляя вздрогнуть от неожиданности.

– Валери, подъем! Я надеюсь… – Макс резко прерывается, и тут же еще один хлопок сигнализирует о том, что он ушел.

Я даже не успеваю понять, что произошло, не говоря уже о том, чтобы попытаться ему ответить. Поднимаюсь на ноги и… на меня снисходит озарение. Все дело во мне. А точнее, в моем внешнем виде. А еще точнее, в моей полуголой заднице, отсалютовавшей ему на пороге комнаты.

Дерьмо.

Посреди ночи я встала с постели и сразу начала рисовать. На мне была лишь футболка и трусики. Стоить отметить, они достаточно симпатичные. С милым бантиком на попе. Не думаю, конечно, что Макс согласен с этим – скорее, пребывает в ужасе. В конце концов, он сам виноват: дверь создана для того, чтобы в нее стучать.

Я быстро привожу себя в порядок и спускаюсь вниз. Частный детектив Рик уже ожидает меня. Черт, совсем забыла о том, что у нас сегодня встреча. Ладно, тогда импульсивное вторжение в мою комнату можно оправдать.

Уже который день наш дом похож на проходной двор. Сначала меня несколько часов допрашивал детектив Хадсон, затем Рик, следующие пару дней нам устанавливали датчики движения, видеонаблюдение и меняли сигнализацию на окнах. Не знаю, чем Максу не угодила старая, ведь функции у них одинаковые: давать сигнал о проникновении. Теперь у дома дежурит не только патрульная машина, но и частная охрана. Короче говоря, мы живем в чертовом Пентагоне. У Брауни практически не осталось места, где он может спокойно вздохнуть, не вызвав сигнал тревоги.

С момента, как мы получили то зловещее сообщение, меня не покидает чувство вины. Я была обязана понять, что Алекс находится прямо у нас под носом. Теперь же неизвестно, для чего он подкинул кольцо и чего добивается. Следствие, а затем и Макс с Риком ночи напролет просматривали записи со всех камер видеонаблюдения. Ничего, абсолютно ни одной зацепки. Как будто Алекс стал призраком, преследующим меня во снах и дышащим наяву.

Макс уходит на работу, посмотрев на меня так, словно увидел дохлую крысу. Чудненько. Нам что, пять лет? Или моя задница настолько пугающая?

Рик приветствует меня, и начинается очередной круг: «Ты точно не видишь на этом видео ничего подозрительного?»

– Валери, – привлекает он мое внимание. – Сконцентрируйся, пожалуйста. – Рик проводит рукой по подбородку, заросшему щетиной с проседью. Этот детектив нравится мне намного больше, чем Хадсон. Он хоть и выглядит устрашающе, но воспринимает мои слова намного теплее.

На данный момент с концентрацией внимания мы недружны, потому что мне не удается нормально спать. Я просто боюсь опять пропустить какой-нибудь знак.

Боюсь ли я за себя? Нет. А вот за Макса – да. Так сильно, что сводит конечности. Ведь Алекс отправил сообщение именно ему.

Мне кажется, я становлюсь курицей-наседкой, ходя за ним по пятам. И, возможно, начинаю всех вокруг раздражать.

– Валери. – Рик в очередной раз окликает меня, но сохраняет спокойствие. Хотя я бы уже дала себе по лбу. – В связи с тем, что сообщение Алекса было отправлено с его прошлого места работы, есть вероятность привлечь внимание именно там. Безусловно, ночной клуб – не лучшее место для того, чтобы найти конкретного человека, но это единственная хлебная крошка, которая у нас есть.

Он всматривается в мое лицо, постукивая по планшету, на котором до этого мы снова и снова просматривали видеозаписи из парка.

– Мне нужно понимать, готова ли ты к тому, чтобы напрямую провоцировать его? Если нет, то…

– Готова. Я знаю этот клуб как свои пять пальцев, – решительно отвечаю я. Мне надоела вся эта неразбериха. – Мы с Максом справимся. Возможно, он окажется не лучшим танцором, но я профессионал.

Рик усмехается моей попытке снять напряжение.

– Хорошо. Мне нужно внедрить в работу клуба своих людей. Я сообщу, когда все будет готово. – Он встает из-за стола. – И, Валери… не переживай за Макса. Он явно не слабее тебя.

– Почему у меня такое ощущение, что полиция не сильно заинтересована в поисках Алекса? – задаю вопрос, который не дает мне покоя на протяжении всего времени.

Рик опирается на спинку стула и хмурит брови.

– Твое ощущение тебя не обманывает. К сожалению, того, что Алекс причинил тебе моральный и физический вред, недостаточно для полиции. Эту ситуацию при желании можно вывернуть как угодно. Никто не говорит, что тебе не верят, просто так работает система.

– В каком смысле недостаточно? То есть я должна была умереть, чтобы они стали заинтересованы? – с отвращением фыркаю я. – А Шарлотта? Она до сих пор без вести пропавшая, этого для них тоже недостаточно?

Сколько еще таких женщин, как я, живут в страхе, а им никто не может помочь? У них нет Макса, который готов поднять всю дворцовую кавалерию Великобритании. Повезет, если в полиции их заявление вообще примут и не посмотрят на них, как на сумасшедших. Что, вашу мать, с этим миром не так?

Да, с каждым годом появляются все новые меры по предотвращению домашнего насилия, законодательные акты, но абсолютно ничего не меняется в сознании людей. Мы думаем, что это все страсти, которые показывают только по телевизору. Но оглянитесь вокруг – и тогда вы заметите, что ваша соседка не просто так забывает закрыть окна во время ссоры с мужем, что ваш коллега, идеальный семьянин, регулярно приходит на работу с расцарапанным лицом и с лунками от ногтей на руках. Спойлер – это не кошка, ведь у нас с Алексом никогда ее не было. Это неосознанный тихий крик о помощи от его жены, когда та цеплялась за него ногтями, пытаясь содрать идеальную маску, которую он транслирует миру. Снять слой кожи и показать гниль. Это не страшные сказки, а реальность, которая намного ближе, чем нам кажется.

– Не забывай, что против Алекса нет ни одной улики. Им неинтересно гоняться за догадками, нужны доказательства.

Я молча киваю и провожаю Рика. Тишина дома начинает давить на меня с такой силой, что приходится несколько раз глубоко вздохнуть. Я прохожу в гостиную и сажусь на диван. Брауни утыкается носом в мою ладонь, привлекая внимание.

– Тебе тоже не по себе оттого, что мы будто находимся в реалити-шоу?

Он виляет хвостом, когда я начинаю делать ему массаж. Взгляд падает на лестницу, и в голову приходит идея, которая поможет мне не сойти с ума от одиночества и жутких мыслей, а Брауни – побороть нервозность, связанную с датчиками движения.

Я хватаю телефон и звоню людям, которые однозначно смогут мне помочь.

– Привет всем сумасшедшим!

– Макс уже хочет тебя выселить? – сонно спрашивает Лиам, утыкаясь лицом в подушку.

– Не думаю. Скорее, он хочет ее раздеть, – бормочет Аннабель, пробуя на вкус какую-то зеленую отвратительную жижу.

Мои щеки вспыхивают.

– Аннабель, это не так! – верещу я. – И что, черт возьми, ты только что засунула себе в рот?

С того момента, как им с Леви удалось получить опеку над Марком и Оливией, я постоянно застаю ее за странными занятиями. Недавно она раскрашивала макароны. Надеюсь, их потом никто не ел.

– Это какая-то ужасная хрень, которая должна поднять Марку иммунитет. Из каких-то листьев и… понятия не имею чего.

– Да ты просто мать года, – бубнит Лиам.

– Ох, заткнись! – ругается Аннабель.

– Так, неважно. Приезжайте ко мне. Нужна ваша помощь. Лиам, я напишу список того, что нужно купить.

Вижу, как мой друг открывает рот, чтобы начать возражать.

– Все, пока. Брауни убил утку, – быстро тараторю я и сбрасываю звонок.

Собака смотрит на меня с выражением «Почему я всегда крайний?». К сожалению, Брауни действительно всегда крайний, ведь ни один день не проходит без его проделок. Но я люблю его всем сердцем. Можно подумать, что мне, как и Аннабель, посчастливилось усыновить ребенка. Только собаку. И мужа к ней в придачу. Или наоборот. Не суть.

Я отправляю Лиаму список покупок, поднимаюсь с дивана и начинаю подготавливать пространство под лестницей. Грейс создала там что-то наподобие мини-кладовой, воплотив свой собственный рай муки, сахара и банок с вареньем. Нам придется ее немного потеснить.

Кстати говоря, о Грейс. Думаю, она бы не отказалась скормить свои пироги и еще тысячу сладостей моим друзьям и их детям.

Я беру телефон и пишу ей сообщение.

Боже, она отвечает как киллер, которого нанимают на задание.

Сквозь маленькую дверцу я пролезаю под пространство лестницы и оказываюсь в довольно просторном помещении.

Несмотря на то, что прошло уже достаточно много времени после выписки из больницы, моя выносливость оставляет желать лучшего, а шов на животе периодически отдает ноющей болью. Поэтому к тому моменту, как я полностью выношу все барахло Грейс, мне хочется свалиться без сил. А ведь это даже не половина проделанной работы.

Я переношу все художественные принадлежности из своей комнаты в гостиную, когда поступает звонок от охраны о подозрительных личностях, пытающихся пробраться в дом. Уверена, ангельская Аннабель с детьми – самая опасная. Задушит меня детским подгузником.

Я отвечаю, чтобы этих подозрительных личностей пропустили, и направляюсь к входной двери.

– Боже, к тебе сложнее пробраться, чем в Букингемский дворец! – негодует Лиам.

Аннабель проталкивает его вперед, ворча:

– Ну шевелись уже! Марк весит тонну, у меня сейчас отнимется рука.

– У меня вообще-то тут тоже куча всякого дерьма для Валери. – Он гневно смотрит на меня. – Зачем тебе потребовался односпальный матрац? И светильники, и лампочки – внимание! – «теплого ненавязчивого света заходящего солнца»?! Это что вообще за свет такой? И чертова мягкая игрушка в виде огромного… гуся.

Ладно, возможно, со всеми необходимыми вещами, которые я попросила купить, его вид действительно подозрительный.

– Сейчас узнаете. Проходите. – Я забираю у Аннабель Марка, пока она раздевает Оливию.

Брауни начинает осыпать своими любвеобильными поцелуями всех гостей.

– Мама, он такой слюнявый, – хихикает Оливия. – Но такой прия-а-а-атный, – протягивает она, поглаживая Брауни, готового проглотить ее, как самую лучшую сладость. – Попроси папу привезти с работы такого же. Он же приводит домой Нейта.

Мы втроем заливаемся смехом. Лиам никак не может успокоиться и повторяет, задыхаясь:

– Такой слюнявый… – Смех. – Но прия-а-а-атный… – Более сильный смех. – Ну да, прямо прототип Нейта.

Мы приходим в себя и перемещаемся в гостиную. Дети начинают играть с Брауни, и как раз в этот момент приходит Грейс, после чего увлекает их за собой на кухню.

– Оливия и Марк за сегодняшний день наберут пару килограммов. – Я похлопываю Аннабель по плечу. Лиам помогает перенести все вещи Грейс из гостиной в кухню. Она восхваляет его внешность каждый раз, как он появляется с пакетом муки под мышкой.

– Оливии нельзя много сладкого, после него она становится бешеной. – Аннабель издает рычащий звук на последнем слове.

– Ну, в этом доме сладкое можно всем, так что тебе придется смириться.

Я приступаю к работе. Как только кисть оказывается в руках, кончики пальцев буквально начинают пульсировать от энергии и эмоций, пытающихся найти выход. И я выпускаю их, чувствуя облегчение и наполненность одновременно.

Балет был со мной на протяжении всей жизни. Тренировки, падения, взлеты, боль, множество выступлений, но ничего из этого не приносило ощущения значимости. Может, я не там себя искала?

– Что у вас с Максом? – спрашивает Аннабель.

– Что у них с Максом? – вклинивается Лиам, развалившись на диване с печеньем в руке.

– Что у нас с Максом? – продолжаю я рубрику тупых вопросов.

Понятия не имею, что ей ответить. Что у нас? Фальшивый брак? Дружба с детства? Сожительство? Непонятные флюиды, заставляющие мурашки просыпаться день ото дня?

– Ну, та ситуация в чашках на аттракционе, о которой ты рассказывала на днях. Стоит отметить, что это было сказано с придыханием, а ты не из тех, кто так говорит. – Она обвиняюще указывает на меня пальцем, сидя рядом на полу под лестницей.

Я сохраняю молчание, вырисовывая сердцевину цветка, и пытаюсь не вспоминать тот позорный эпизод.

– Какая ситуация? – очередной вопрос от Лиама. – Я чувствую себя обделенным, Валери.

– Неважно, – отмахиваюсь я. – Аннабель преувеличивает. Ее романтическая натура берет верх.

И пригвождаю ее взглядом.

– Неправда! – Она возмущенно вскидывает руки. – Тот факт, что ты была влюблена в него почти всю свою жизнь и мечтала, как о чертовом принце, тоже неважен?

Чтоб тебя, Аннабель! Неужели я была такой же, когда она не могла разобраться в своих чувствах к Леви?

– ЧТО-О-О? – Лиам вскакивает на ноги и просовывает голову через маленькую дверцу, заглядывая к нам.

– Я не была влюблена в него! – отбиваюсь я.

– Ты просто грезила о нем! – парирует Аннабель.

– Страсти накаляются, – жуя печенье, произносит Лиам. – Ну а что, несмотря на агрессию Макса в мою сторону, он, кажется, очень даже ничего. Вся эта аура костюмов и «Я тебя засужу, ублюдок». Я не виню тебя, Валери, тут сложно устоять.

Я с большей силой вдавливаю кисть, оставляя кляксу. Они начинают меня раздражать. Лезть ко мне в душу. Пытаться вырвать мои эмоции. Я сама себе не позволяю этого делать, не говоря об остальных. Только Максу удается пробираться в неизведанные уголки, но, на удивление, это меня не раздражает.

– Между нами. НИЧЕГО. Нет! – шиплю я.

Аннабель мягко касается моей руки, высвобождая из нее кисть.

– Однажды ты мне сказала, что никто не забывает свою первую любовь. – Она притягивает меня к себе в объятия.

Лицо Лиама приобретает серьезный вид, омраченный тенью тоски.

– Не стыдись вспоминать это чувство, не бойся полюбить вновь. Ты можешь позволить своему сердцу биться для другого мужчины. Это нормально.

Но так ли это? Могу ли я действительно кого-то полюбить? Испытать притяжение? Тепло и неимоверную, как будто бы родственную связь? Я так громко кричала о любви к Алексу, что мне теперь стыдно признать чувства к другому мужчине.

– Возможно, – пытаюсь побороть сухость в горле.

Мы возвращаемся к моему глобальному плану. Надеюсь, Макс не отправит меня восвояси, когда увидит, во что я превратила часть его дома.

Лиам помогает затащить матрац, и кажется, что этот маленький проем под лестницей становится в десять раз меньше, потому что с нас сходит сто потов, пока мы пытаемся его туда пропихнуть. Наконец-то нам удается это сделать, и я добавляю последние штрихи.

– Боже, Валери, это великолепно! – ахает Грейс. – Я даже не злюсь за то, что ты оккупировала мою территорию.

– Спасибо, – почему-то смущенно произношу я. Мне непривычно принимать похвалу.

– Максу очень понравится, – вздыхает она. – У тебя талант. Как у меня печь или как у Брауни – жрать все подряд. Но поверь мне, этому нельзя пропадать.

Грейс целует меня в лоб.

Почему у меня складывается ощущение, что мне будет слишком сложно уходить из этого дома? Покидать это тепло. Мне здесь не холодно, не больно и почти что не страшно… Когда я не одна и не ночью.

Раздается хлопок входной двери, оповещающий о приходе Макса. Я начинаю собирать весь мусор, стараясь заглушить волнение. Вдруг ему не понравится? Черт, нужно было спросить его разрешения, прежде чем устраивать тут переполох.

– Дорогая, я дома! Надень штаны, я с Нейтом, – хихикает он.

Аннабель, Лиам, дети, Грейс и даже Брауни смотрят на меня, выпучив глаза, принимая его юмор всерьез.

– Это не то, что вы думаете, – ворчу я.

– Ого, а я смотрю, у вас тут все по-взрослому, – слышу голос Нейта.

Будь ты проклят, Макс!

Они появляются на пороге гостиной, пока я пытаюсь не сойти с ума то ли от стыда перед всеми присутствующими, то ли от ожидания реакции на мою самодеятельность.

Макс обнимает и целует Грейс в щеку и с удивлением приветствует всех наших друзей, детей и Брауни. Руку Лиама, на мой взгляд, он пожимает так, словно хочет ее сломать.

Дыхание застревает где-то на пути к легким, когда его глаза находят мои. И так каждый раз. Кажется, мне нужна йога, чтобы научиться нормально дышать.

– Привет. – Макс подходит ко мне. – Как…

И вот он замечает лестницу. А точнее то, что происходит под ней. Я слышу, как Грейс выгоняет всех из гостиной, соблазняя их «красным бархатом», который она испекла. Остаемся лишь я, Макс и Брауни – наш верный союзник и, возможно, купидон.

– Что это? – спрашивает он с таким видом, словно увидел Матерь Божью во плоти.

– Пойдем. Сейчас расскажу. – Я тяну его за руку, и он переплетает наши пальцы. Неосознанно, конечно, ведь пребывает в шоке.

Я провожу Макса через маленький дверной проем и прикрываю его макушку, чтобы он не ударился.

– Это комната для Брауни. Ну, знаешь, что-то типа спальни, – начинаю тараторить, сама того не замечая.

Он осматривает помещение, не меняя ошарашенного выражения лица. Это начинает меня пугать. Я высвобождаю ладонь и нарезаю круги по замкнутому помещению, поправляя гуся, светильники и прочую ерунду, лишь бы занять руки.

– Комната. Для Брауни, – медленно произносит Макс. – Что-то типа спальни.

– Да, где обычно отдыхают, спят, расслабляются. Вроде бы это так называется, – отвечаю я, стоя к нему спиной и проводя кончиками пальцев по рисунку на стене.

– Ты сделала спальню для собаки? – хрипло спрашивает он.

– Я подумала, что… Хотя знаешь, неважно. Сюда можно вернуть всю муку Грейс.

Я начинаю разворачиваться, но Макс меня останавливает.

– Ты сделала за один день спальню для моей собаки? – продолжает он задавать очевидные вопросы.

– Да, – тихо отвечаю я, чувствуя его дыхание на затылке.

– Ты невероятна, Валери, – произносит Макс на тон ниже около моего уха.

И я впервые чувствую, что сделала что-то важное. Принесла пользу, а не просто потратила кислород, прожив еще один день.