Текст книги "Громкий шепот"

– Кейт, это Валери. Моя жена. Она может появляться здесь без предупреждения, и ты должна ее впускать даже тогда, когда я занят.

Кейт подвисает на слове «жена», но затем медленно кивает.

Макс проводит меня дальше и рассказывает, где расположены кабинеты Леви и Нейта. Я замечают вывески на каждой из дверей. У Леви: «Кто не постучится, тот уволен». У Нейта все не так драматично: «Пообедаем? Я всегда свободен».

Я улыбаюсь, и мое настроение заметно улучшается.

В офисе очень уютно, множество растений и разных нестандартных дизайнерских решений: светильники в виде созвездий, кресла в форме карандашей, маркерные доски во всю стену, где сотрудники оставляют пожелания на день и тут же пишут рабочие задачи.

Мы подходим к кабинету Макса, на двери которого располагается вывеска: «Ваша задница под моей защитой».

Я фыркаю от смеха.

– Это очень хорошо тебя характеризует, – указываю на дверь.

– Нейт был весьма оригинален. Изначально на двери Леви было написано «Тихий псих», но он этого не оценил, – пожимает плечами Макс и открывает дверь в свой кабинет.

Меня встречает такая же теплая атмосфера, как и у нас дома. Стол цвета кофейных зерен и бархатное кресло на оттенок светлее. Небольшой бежевый диван и стеллаж со множеством идеально расставленных папок стоят вдоль стены, выполненной под камень.

Тут витает согревающий и одновременно свежий горько-сладкий аромат Макса. Мне сразу хочется лечь на этот диван и наконец-то впервые за долгое время выспаться.

– А где Грейс? – интересуюсь я, присаживаясь на диван.

Тело тонет в мягком сиденье, и я благодарю себя за то, что выбрала джинсы, а не юбку. Иначе опять бы сверкнула ненужным местом, вызвав у Макса короткое замыкание.

– Уверен в том, что она сплетничает с Нейтом. А может быть, делает чай или кофе всему офису. – Макс присаживается рядом со мной, читая сообщение на телефоне. – Алекс бросил машину неподалеку от своей прошлой работы. Рик говорит, номер автомобиля зарегистрирован на владельца клуба. Что очень интересно, – он раздраженно хмыкает, – ведь полиция допрашивала всех сотрудников, и никто не владел никакой информацией. Что входило в обязанности Алекса?

– Иногда он подрабатывал личным охранником владельца клуба, но по большей части был начальником охраны. – Я пытаюсь восстановить в памяти хоть один наш разговор, связанный с его работой. – Знаю, что он принимал решения по поводу пропуска в клуб людей, которые вызывали подозрения или не проходили фейсконтроль. Предотвращал конфликтные ситуации, если обычные охранники не справлялись. Иногда…

Звонок телефона прерывает меня. Макс принимает вызов и включает громкую связь.

– Валери, ты тут? – Я узнаю голос Рика.

– Да.

– Вспомни, пожалуйста, замечала ли ты за Алексом что-нибудь странное?

– Кроме того, что он избивал меня до полусмерти? – усмехаюсь я.

– Я имею в виду что-то, связанное с его работой. Были ли на его одежде капли крови, или, может быть, у вас резко появлялись большие суммы денег?

В моей голове загорается красная лампочка. Туфли, кольцо и все его подарки. Они были недешевыми.

– Возможно, он резко куда-то срывался в нерабочее время?

Постоянно. Ему могли позвонить ночью и попросить приехать, потому что в клубе произошло какое-то ЧП. Кровь на рубашке была редким явлением, но все же иногда такое случалось. Ведь я собственными глазами видела, как порой Алексу приходилось разнимать дерущихся людей. Поэтому у меня это не вызывало вопросов.

Я закрываю глаза. Меня вновь омывает очередная волна стыда и собственной глупости. Вручите мне уже медаль за победу в конкурсе тупости.

– Да. Все из того, что ты перечислил. – Я встаю и отворачиваюсь от Макса.

Стыдно. Стыдно. Стыдно.

Впиваюсь ногтями в ладони, злясь на саму себя. Господи, почему мой мозг отказывался функционировать столько лет?

– Он не просто охранник, – начинает Макс.

– А личный цербер владельца клуба, – заканчивает Рик. – Валери, ты большая молодец. Этот номер нам очень помог. На владельца давно охотится половина полиции Лондона, а другая половина ест с его рук. Если их не привлек Алекс, то точно привлечет подноготная его начальника.

– Ты продолжаешь внедрять своих людей в работу клуба? – спрашивает Макс.

– Да. Скоро все будет готово. Мы на верном пути. Я свяжусь с вами позже и расскажу, что от вас потребуется.

Звонок прерывается. Макс подходит ко мне со спины, но я не нахожу смелости повернуться к нему. Уверена, он считает меня полной дурой.

– Ты не виновата. Ни в чем, – твердо произносит он. – Ты любила его.

– Это не оправдание! – Я разворачиваюсь, вскидывая руки. – Именно я привела его в наши жизни! Именно я не замечала всего дерьма! Из-за меня мы погрязли в страхе! Нельзя оправдывать мою глупость тем, что я любила его…

– Хорошо! Тебе станет легче, если я буду говорить, что ты была настолько слепа и нема, что до последнего верила человеку, который прогнил изнутри? Что ты, мать твою, настолько добра, что с аппетитом ела всю лапшу, которую он развешивал на твои уши, как драгоценные украшения? Что в душе ты маленькая девочка, которая ищет любовь в каждом прохожем? – Он усмехается, пока внутри меня поднимается гнев. – Да, Валери. Ты слабая семилетняя девочка. Просто в тот раз, когда ты решила выйти замуж, тебе не встретился добрый мальчик.

Я бросаюсь на него как одичавшая кошка.

– Я не слабая! – Несколько раз пытаюсь оттолкнуть его огромное тело. – Я не маленькая! – Бью его в плечо, но он не двигается с места. Боже, Валери, приди в себя. Ты действительно такая же, как Алекс. – И я, черт возьми, не немая и не слепая! И не глупая!

Прыгаю, чтобы толкнуть его сильнее, потому что мне не хватает роста, но Макс подхватывает меня под бедра и рывком притягивает к себе.

Наши носы соприкасаются. Мы смотрим на губы друг друга, пока его горячие ладони обхватывают мои ягодицы. Тепло оседает внизу живота, заставляя меня крепче сжать его талию ногами.

– Ты самая сильная женщина из всех, кого я знаю. – Учащенное дыхание Макса касается моих губ. – Просто ты хотела, чтобы тебя любили. Это нормально, но нездоровая любовь лишает рассудка. Она отнимает душу, а не наполняет ее.

Он прав. До ужаса прав. Когда ты лишен любви слишком долго, то пытаешься заполнить эту пустоту, не дающую нормально дышать, чем угодно. Кем угодно. Утрируешь восприятие к самым малейшим проявлениям небезразличия и внимания, лишь бы думать, что ты важен.

– Даже рак лечится. Так что нездоровую любовь тоже можно искоренить. И ты это делаешь. Не без ошибок и шрамов. Но делаешь. Гордись собой! – Макс соприкасается со мной лбом, сильнее сжимая мою задницу. Мурашки пробуждаются ото сна и рассыпаются по всему телу.

Я облизываю губы, потому что они пересохли от частого дыхания. Проследив за этим движением, Макс морщится, словно ему больно.

– Я горжусь собой, – хриплю, пытаясь перебороть резкие вздохи. – Мы сильные. Нам не страшно. Мы справимся.

– Вот так. Кто ты, Валери? – Он резко притягивает меня ближе, и я ощущаю, как его возбуждение касается моих ягодиц.

Мы шумно выдыхаем.

– Я Мерида.

– Любишь стрелять из лука?

– Люблю попадать в цель, – шепчу я, почти касаясь губами его губ.

Дверь в кабинет распахивается, словно от сквозняка. Я заглядываю за плечо Макса, пока он бросается проклятиями.

Нейт стоит с голливудской улыбкой, опираясь на стену, а Грейс с сердечками в глазах делает снимок на телефон. Звучит щелчок камеры, и Нейт произносит:

– Слава богу, все в штанах.

Мы с Максом смеемся, но он не отпускает меня. А я не отпускаю его.

Отлично, вот мы и прожили еще один сумасшедший день.

Глава 20
Валери

Следующим сообщением Макс присылает фотографию магазинного прилавка, заставленного карамельным попкорном. Слюна моментально скапливается во рту, чуть ли не капая на пол, как у Брауни.

Я откладываю телефон на кухонный остров и с ужасом осознаю, что щеки болят от улыбки.

Боже, этот мужчина… Качаю головой, чтобы стряхнуть всю волшебную пыльцу, которой он обсыпал меня сквозь расстояние. Непонятно, что это такое и как это называется. И могу ли я вообще принимать такие чувства и давать им название?

Влюбленность и любовь к Алексу казались сахаром на лезвии ножа. Они были бурными водами, которые манили, как наркотик, заставляя отбрасывать разум. Я с жаждой испивала из них, как человек, вышедший из пустыни.

Гудящие под кожей чувства к Максу похожи на приятное покалывание, распространяющееся в замерших кончиках пальцев, когда тянешь руки к теплу костра. Оно ласкает дюйм за дюймом, согревая все больше и больше. В какой-то момент ты уже не осознаешь, что буквально полыхаешь от жара. Щеки горят, и возникает дурманящее, но не лишающее рассудка головокружение.

Я вижу, как двор освещает свет фар, после чего раздается вибрация телефона. Странно, Макс не мог так быстро доехать. Схватив телефон, смотрю на имя абонента, иду к входной двери и отвечаю на звонок.

– Миссис Гилберт, – приветствует меня охрана. – Тут мужчина… – Небольшая пауза. – Подозрительный мужчина по имени Саймон, но с внешностью мистера Гилберта. Это странно? С ним еще и не менее подозрительная женщина – Саманта.

Наша охрана всегда ловка на подбор выражений.

Что здесь забыл Саймон? И могу ли я вообще его принять без Макса? О, и Саманта. О ней я вообще почти ничего не знаю.

– Я его брат, тупица! Что вы тут устроили? Я могу приезжать в этот дом, когда захочу! – кричит Саймон по ту сторону.

Я морщусь, но произношу:

– Впустите их.

Ты справишься, Валери. Это не самое худшее, что с тобой случалось.

Я поправляю волосы, смотрю в зеркало и жалею о том, что на мне ни грамма помады. Провожу руками по платью в желтый горох, которое кажется чересчур откровенным для приема гостей, и изображаю дежурное выражение лица «Мне на тебя не насрать, но насрать». Ладно, наверное, нужно постараться быть милой. Это ведь семья Макса.

Я вздыхаю и отворяю дверь.

Брови чуть ли не достигают линии роста волос, когда на пороге появляется мужчина, выглядящий точь-в-точь как мой фальшивый муж. Мой Макс. Я с детства помню, что они были как две капли воды, но также мне запомнилось еще кое-что: глаза. Они все такие же отвратительные, как и тогда, когда он был ребенком. В них пляшет ледяное синее пламя, несмотря на такой же теплый цвет, как у Макса.

– Ну здравствуй, тайная жена моего брата. – Саймон окидывает меня пошлым взглядом, облизывая губу. – Теперь ясно, почему он скрывал тебя ото всех.

Женщина с блондинистым каре, стоящая с ним под руку, закатывает глаза. Она примерно моего возраста

– Он всегда был падок на яркую вульгарщину.

Интересно, насколько невоспитанным им покажется то, что прямо сейчас я захлопну перед ними дверь?

Я осматриваю парочку с ног до головы, скрещиваю руки на груди и наконец-то произношу:

– Рада, что моя вульгарщина яркая. Ведь белый цвет блузки, – киваю на Саманту и ее бюст высотой с Эверест, – не отменяет того, что я могу рассмотреть ваш сосок. Анатомические или круглые?

– Что? – хмурясь, спрашивает она.

– Ваши сиськи, дорогая. Какой имплант: анатомический или круглый?

Не слишком мило, Валери.

– Круглый, – выплевывает Саймон, дергая за собой Саманту, чтобы пройти в дом.

По пути на кухню он сжимает ее руку так крепко, что мне кажется, еще секунда – и я услышу хруст кости. Тихое «заткнись» с рычащим звуком, сказанное ей на ухо, доносится и до меня.

Мне становится не по себе. Даже Брауни не приветствует их, а это уже сигнализирует о том, что ситуация – полное дерьмо.

Я прохожу вслед за ними и приглашаю за стол, предлагая чай.

– Мы сюда не чай пить пришли. – Саймон плюхается на стул, похабно расставляя колени, словно его яйца слишком велики для этого дома.

Саманта садится рядом и закидывает ногу на ногу таким образом, что я успеваю разглядеть цвет ее трусов. Зеленые. Полагаю, как и мое выражение лица при виде этой пары.

– Не сочтите за грубость, – мило улыбаюсь я, – но какого черта вы тут забыли?

Саймон оглядывается по сторонам, затем переводит взгляд на сидящего около меня Брауни. В его глазах так и читается отвращение.

– Где мой брат?

– Едет домой. Через пару минут будет здесь, – специально даю понять я, потому что все внутри меня кричит о надвигающейся буре.

– Удивительно, что он женился на тебе, а не на своей работе, – цокает Саманта.

– Сколько он тебе заплатил? – Тон Саймона становится намного грубее.

– Извини?

Он встает во весь рост и смотрит на меня, как гепард на зебру. Господи, я знаю этот взгляд. Ноги автоматически берут ситуацию под контроль и делают три шага назад.

– Ну же, милая. Тут же все ясно. Во-первых, мой брат никогда бы не женился, учитывая его предыдущий опыт, – хихикает он, поглядывая на Саманту, на лице которой светится самодовольная улыбка.

Либо они психи, либо я тупая. Потому что ничего не понимаю.

– Во-вторых, посмотри на себя.

Резко сократив оставшееся между нами расстояние, он нависает надо мной. Не знаю почему, но рука на каком-то автопилоте шарит по столешнице позади, пытаясь найти хоть что-то, что я смогу воткнуть ему в глаз. Боже, мне страшно от своих мыслей, но они настигают и настигают, затягивая в ту пучину, в которой мне приходится тонуть во снах.

– Ты безусловно красива, возможно, пригодишься в каком-нибудь эскорте. Уверен, многие оценят этот дикий взгляд и огненную внешность, но, – он щелкает языком, заводя руку ко мне за спину, пока мое тело все больше покрывается льдом, – таких женщин не берут в жены. Их трахают, потому что вы – источник хаоса.

Саймон выхватывает из моей руки вилку, проводит ей по пульсирующей вене на шее и достигает живота. Мое дыхание уже граничит с приступом астмы.

– Ну же, милая, я же не опасен, не нужно меня бояться.

Воспоминания вспыхивают перед глазами подобно молниям в грозовом небе.

* * *

Хлопок двери оповещает о приходе Алекса, и я с большей силой сжимаю в руке утюжок для волос. Слышу, как почти невесомые и размеренные шаги раздаются на лестнице. Он всегда так ходит, словно не представляет угрозы. Словно уравновешен и безобиден. Всегда тих, спокоен и даже вкрадчив. Пока в его голове не происходит щелчок.

Я аккуратно поворачиваю замок на двери ванной и молюсь, чтобы Алекс его не услышал, ведь слух у него – как у летучей мыши. Включаю душ и сажусь на закрытую крышку унитаза, переводя дыхание. Мне нужно еще хотя бы несколько минут безопасности. Осталось потерпеть совсем чуть-чуть. Буквально несколько часов. И я свободна.

Сегодня у нас запланирована встреча с друзьями. Аннабель и Леви хотят сообщить что-то важное. Для меня же это последний раз, чтобы попрощаться с ними, не говоря «прощай».

В подкладке сумки спрятаны все документы, а в клумбе около академии танца – необходимая одежда, которую я оставляла там каждый раз после занятий. Это мой последний вечер в этом городе и в этой жизни. Последний день Валери Лэмб – жены тирана, насильника и психопата.

– Детка, я дома, – раздается из-за двери ласковый голос Алекса, и меня начинает трясти.

Возьми себя в руки.

– Выходи скорее, у меня для тебя подарок.

Я ненавижу его подарки, ведь все они перекрывают мои синяки.

– Да, – весело отвечаю я. – Скоро выйду. Поешь пока что, я приготовила тот чесночный хлеб, который ты так любишь.

Надеюсь, он сдохнет от чеснока, как вампир.

Я выключаю воду, крашу губы в красный и расчесываю выпрямленные блестящие волосы. Если уходить, то красиво.

Обернув вокруг тела полотенце, открываю дверь и делаю глубокий вдох. Алекс сидит на кровати. Его глаза сразу находят меня и сканируют лицо.

– Твои волосы сухие, но вода в душе была включена. Что ты делала? – Он мягко, но притворно улыбается. – Ты же не пряталась от меня?

– Конечно нет, – усмехаюсь я, пытаясь подавить стук зубов. Почему именно сегодня мои эмоции решили взять верх? Я давно умею не показывать ни единого грамма страха. – Что у тебя там? – с улыбкой киваю на небольшую подарочную коробку рядом с ним.

– Ответь для начала, куда ты собралась. – Алекс поднимается с кровати и берет подарок. Несколько размашистых тихих шагов, и вот он стоит передо мной. – Для кого эти красивые губы, Валери?

– Я тебе недавно говорила, что сегодня встречаюсь с друзьями. Аннабель и Леви хотят сказать что-то важное. Помнишь? – Я протягиваю руку и поглаживаю его по лицу, пытаясь предотвратить прилив агрессии, который уже начинает вибрировать в воздухе.

Алекс перехватывает мою руку и целует запястье.

– Помню. Но для начала, – он открывает подарочную коробку и достает шелковую сорочку винного цвета, – надень это для меня. Я очень старался угодить тебе. Теперь твоя очередь угождать мне.

«Это последний раз, Валери. Ты сможешь!» – кричу я внутри себя.

Я сбрасываю полотенце и поднимаю руки. Алекс проводит ладонью по моей груди, а затем надевает сорочку через голову.

– Великолепно, не так ли? – спрашивает он, прижимаясь ко мне, я ощущаю его возбуждение. Мне приходится несколько раз проглотить рвоту обратно.

– Да, спасибо, – шепчу я и целую его в щеку.

– Одного «спасибо» будет мало, Валери. – Он нежно гладит меня по голове. – На колени.

Я колеблюсь. Все мышцы отказываются это делать. Да что со мной сегодня? Просто сделай это в последний раз.

«Было слишком много последних разов», – шепчет мне подсознание.

– Я опаздываю. Давай когда вернусь, мы…

Алекс наматывает мои волосы на кулак с силой, которая могла бы содрать с меня скальп.

– Я сказал, на колени.

Опустись на колени. В последний раз.

«Почему ты так себя не любишь?» – Слова, сказанные Максом пару месяцев назад, высвечиваются в голове, как ошибка «Not Found 404» на экране компьютера.

– Нет, – слышу я свой ответ и не могу в него поверить.

Глаза Алекса буквально за секунду наливаются кровью. В них нет ничего человеческого – только животный голод. Жажда услышать быстрое сердцебиение и почувствовать запах страха. Я держусь за тонкую нить контроля и не даю ему того, что он хочет видеть.

Алекс резко притягивает мое лицо к своему и почти отрывает меня от пола, держа лишь за волосы. Кожа в секунде от того, чтобы лопнуть от натяжения. Глаза начинают слезиться, но я моргаю и отправляю очередные непролитые слезы в свой личный Атлантический океан где-то в районе сердца.

– Будем считать это «нет» прелюдией, – шепчет он около моего уха и резко швыряет меня на пол к своим ногам.

Я выдыхаю и открываю глаза в тот момент, когда Алекс стоит передо мной уже со спущенными штанами.

«Достань свою голову из задницы», – опять транслирует Макс где-то на подкорке сознания.

Почему он, черт возьми?

Соблазнительно облизываю губы, подавляю тошноту и, открыв рот, вбираю Алекса до основания. Его стон звучит как скрежет ногтями по стеклу. Он запрокидывает голову, а я со всей силы кусаю, вонзая зубы в мягкую плоть. Дикий первобытный вопль, подобно ультразвуку, отражается от стен. Металлический вкус крови касается моего языка.

Я со скоростью света собираю себя по обломкам и выбегаю из комнаты, оставляя за собой лишь эхо. Маленькая дистанция до лестницы кажется десятками километров. Даже стены коридора будто сдвигаются с каждой секундой, не желая меня отпускать.

Беги, еще чуть-чуть. Лестница, сумка, входная дверь.

Я почти достигаю первой ступени лестницы, когда Алекс с рычанием наваливается на меня со спины, выбивая при падении из легких весь воздух. Он садится на меня, хватает за волосы и несколько раз ударяет головой об пол.

– Сука! – истошно орет он. – Сколько мне тебя еще учить? Ты. Моя. Жена. Если я хочу тебя трахнуть, то это в любом случае произойдет. Мне неважно, каким при этом будет твое лицо.

Еще один удар.

– Ты забыла? Забыла, как сильно я тебя люблю? Куда ты собралась? Какие друзья, Валери? Я твой единственный друг. Всем на тебя плевать. Твоя мать даже не знает, с кем живет ее дочь. Я – твоя единственная семья.

Он скользит рукой по моему бедру, подзывая раздвинуть ноги. Я дрожу и чувствую, как кровь стекает по виску, достигая губ.

Алекс переворачивает меня на спину, встречаясь со мной взглядом.

– Давай же, милая. Скажи, что любишь меня, и все закончится.

Я киваю, и он целует мои окровавленные губы.

– Вслух, Валери. Скажи это. – Он прокладывает дорожку поцелуев по шее.

– Гори в аду! – произношу я ему на ухо, поднимаю ногу на уровень наших лиц и бью в кадык.

Спасибо тебе, мама, за балет. Растяжка мне действительно пригодилась.

Алекс хватается за горло и скатывается на пол. Сил совсем не остается, голова кружится, а глаза такие заплывшие, что почти ничего не видно. Но я встаю на ноги и устремляюсь вперед.

Лестница, сумка, входная дверь. Еще чуть-чуть.

Удар в область затылка, нанесенный с нечеловеческой силой, вызывает острую боль, что достигает кончиков пальцев. Стены начинают вращаться, краски смешиваться, как в калейдоскопе. Я поочередно соприкасаюсь то головой, то другими частями тела, напоминающими вату, с каждой ступенькой лестницы, пока не достигаю пола.

Не знаю, почему во мне все еще бьется сердце. Почему какие-то клетки продолжают бороться за жизнь. Быстрые шаги Алекса звучат где-то неподалеку.

Сумка. Входная дверь. Еще чуть-чуть.

Я переворачиваюсь на живот и пытаюсь оттолкнуться руками, чтобы встать. Ничего не выходит.

Ты сможешь! Старайся лучше.

Я с рычанием отталкиваюсь еще раз и встаю на колени. Шаги Алекса приближаются со стороны кухни, но заставить тело шевелиться быстрее слишком сложно.

– Живучая тварь, – ворчит он, хватает меня за лодыжку и тянет по полу дальше и дальше от входной двери. Кровь на моем лице смешивается со слезами, потому что я понимаю, что у меня точно не хватит сил бороться дальше. – Ты не выйдешь из этого дома.

Он подхватывает меня под колени и несет на кухню, как кусок мяса. Сажает на столешницу и начинает обрабатывать раны на лице, осыпая их поцелуями.

– Посмотри, что ты с собой наделала. Во что превратила это прекрасное лицо. – Он разочарованно качает головой, пока я шарю рукой за спиной, пытаясь схватить хоть что-нибудь.

Мысль, что мне хочется его убить, холодит кожу, но у меня не получается от нее избавиться. Правы ли те люди, которые говорят, что насилие порождает насилие? Или они так оправдывают свои грехи? Тогда я грешница.

Мое тело дрожит, но мне не холодно, даже не больно. Алекс заводит свою руку ко мне за спину и выхватывает нож, который я неосознанно сжала в ладони. Он проводит им по пульсирующей вене на моей шее и достигает живота.

– Ну же, милая, я же не опасен, не нужно меня бояться. Меня нужно любить, ведь только я люблю тебя. Таких женщин, как ты, обычно не берут в жены. Их трахают, ведь вы – источник хаоса. У меня внутри тоже беспорядок, мы похожи. Поэтому ты и любишь меня, ведь так?

Алекс сильнее упирается кончиком ножа в живот.

– Скажи, что любишь меня! – кричит он.

– Я скорее умру, чем еще раз скажу тебе эти слова, – громким шепотом произношу я.

– Тогда ты не скажешь их никому, – монотонно произносит Алекс, смотря мне в глаза.

Резкая боль в животе обжигает. Теплая кровь заполняет рот. Ледяное, как айсберг, сердце замедляет ритм. Я падаю на пол, понимая, что это действительно последний день Валери Лэмб.

* * *

Хватая ртом воздух, я пытаюсь сконцентрироваться, но глаза лишь шарят из стороны в сторону. В ушах стоит гул, а по спине стекает холодный пот.

– Валери, я здесь, все хорошо. Ты в безопасности, – пробирается сквозь панику знакомый голос.

Я фокусирую взгляд на лице передо мной и вскрикиваю, отталкивая его от себя.

Господи, нет, это же Макс. Я не хотела.

На его лице читается нескрываемая боль, гнев и ненависть. Он растерянно делает пару шагов назад и резко поворачивается к брату.

– Что ты с ней сделал, ублюдок? – Макс повышает тон и, повалив Саймона на стол, ударяет кулаком рядом с его лицом. – Почему она боится меня?! Почему видит во мне тебя?

– Я не виноват, что ты взял в жены психопатку! – пытается оттолкнуть его Саймон.

Саманта смотрит на эту сцену с блеском в глазах. Как будто получает удовольствие от того, что два брата, два родных человека готовы перегрызть друг другу глотку.

Я делаю вдох, приближаюсь к Максу и касаюсь его плеча.

– Я не боюсь тебя. Все хорошо. – Крепче прижимаю ладонь. – Все хорошо, – повторяю я, пытаясь привлечь его внимание.

Наконец-то Макс ослабляет хватку и отпускает Саймона, после чего поворачивается ко мне. В его глазах столько боли, смешанной с ненавистью и стыдом, что на секунду мне приходится зажмуриться, чтобы сделать вдох. Моя нервозность моментально сменяется гневом, потому что я впервые вижу этого светлого и теплого человека абсолютно разбитым.

Разворачиваясь лицом к Саймону и Саманте, закрываю своим телом Макса, как живым щитом.

– Пошли вон. Сейчас же, – громко, но спокойно произношу я, вкладывая в каждое слово яд. – Я не хочу видеть вас рядом со своим мужем даже на расстоянии нескольких километров, не говоря уже о нашем доме. Тебе, – указываю пальцем на Саймона и испепеляю его взглядом, – больше не удастся вмешиваться в его жизнь. Теперь Макс не один. И поверь, я скорее задушу тебя собственными руками, чем позволю причинить ему боль. А ты, – перехватываю взгляд Саманты, – бери свои сиськи и трусы в руки и иди к черту! В этом доме любят голубой цвет, а не зеленый!

Я резко выдыхаю и, улыбаясь, продолжаю:

– Сами найдете выход или мне вызвать охрану?

На их лицах отражается замешательство. Полагаю, они никогда не думали, что Макс достоин того, чтобы кто-то вставал на его сторону. Тень злобы искажает лицо Саймона, но он молча хватает Саманту за руку, и через секунду слышится хлопок входной двери.

Рука Макса касается моего запястья. Я разворачиваюсь, но не успеваю поднять взгляд, как его губы накрывают мои.