Читать книгу "Громкий шепот"

Прерывистые вздохи слетают с моих губ при первых вращениях круга. Руки дрожат, когда я скольжу по вращающемуся куску глины, превращая его в конус. Тревожность перетекает с кончиков пальцев в материал, отдающий в ответ умиротворяющую энергию. Она постепенно успокаивает дыхание, выравнивает сердцебиение, унимает дрожь. С каждой секундой и вращением круга руки увереннее берут под контроль бесформенную глину.

– Ты молодец. – Макс проводит ладонями по моим бедрам и крепче прижимается грудью к спине. Совсем иной трепет начинает разрастаться в животе. – Ослабь немного хватку и не бойся, что все развалится.

Он перекидывает мои волосы на одно плечо, целует родимое пятно и спускается к плечам. Из меня вырывается хриплый выдох, пальцы продолжают скользить по глине, формируя стенки изделия.

– Уменьшай толщину, это не показатель прочности. – Макс пробирается рукой под мой свитер, скользит по животу и прижимает ладонь к сердцу, готовому вырваться из груди, как птица из клетки. – Чем тоньше стены, тем больше места внутри.

Мои веки трепещут, а кожа ощутимо отдает тепло.

Изделие увеличивается в диаметре, когда я истончаю стенки. Умиротворяющие эмоции растекаются в груди, достигая самых отдаленных участков. Напряжение сменяется резкой приятной слабостью в конечностях и расслаблением в душе. Медленная ленивая улыбка появляется на моем лице.

– Это похоже на оргазм, только лучше, – хихикаю я.

Грудь Макса запускает вибрацию в мое тело, когда он смеется. Боже, этот рокочущий смех точно заставит меня пасть.

Он целует меня в щеку и бормочет:

– Только ты могла провести такое сравнение.

Это мягкий поцелуй ощущается таким сладостным актом привязанности. Он более интимный и трепетный, чем все наши страстные вторжения языков в глотки друг друга. С этим прикосновением губ я понимаю, что ради этого мужчины готова на все. На все сражения, которые мне нужно провести с самой собой, чтобы сказать ему слова любви.

Я заканчиваю свое изделие, далекое от произведения искусства. Оно кривое и уродское, но, несмотря на все недостатки, это лучшее, что мне приходилось создавать в своей жизни.

– Ты можешь гордиться собой. Когда я впервые сел за станок, то у меня получился член, – ухмыляется Макс.

Я фыркаю от смеха, вытираю руки и разворачиваюсь к нему. Наши лица так близко, что при желании можно сосчитать каждую ресницу, обрамляющую глаза.

– Никогда не думала, что один из лучших адвокатов Лондона по вечерам лепит из глины.

– Ну, я не кричу направо и налево, что увлекаюсь лепкой членов. Знаешь ли, мне важна моя репутация. – Макс поигрывает бровями. – Не говоря уже о том, что Нейт мучил бы меня этим до конца моих дней.

Я со смехом прижимаюсь к нему поцелуем, медленно и нежно вбирая его губы. Пальцы Макса обхватывают мою шею, а другая рука проводит по позвоночнику. Он перетягивает меня к себе на колени и будто сливает наши тела. Нежный и невинный поцелуй набирает обороты, заставляя нас задыхаться. Я обхватываю его лицо ладонями, оставляя следы от глины. Горячие ладони Макса пробираются под одежду и обжигают мою кожу. Свитер за считаные секунды оказывается на пыльном полу. С такой же скоростью к нему присоединяется лифчик.

Гром гремит за окном, шум дождя сопровождает наше прерывистое дыхание.

Я стягиваю с Макса толстовку, наконец-то унимая потребность своих рук прикоснуться к нему. Ладони путешествуют по его груди, останавливаясь на татуировке. Сердце под моими пальцами стучит так же быстро, как и мое.

Воздух потрескивает от эмоций, наполняющих нас. Горячие тела при каждом соприкосновении вызывают огненную вспышку. В какой-то момент мы оголяем не только свои тела, но и души. Я отдаю ему любовь, которая ощутимо течет в моей крови. Она пылает так сильно, что вызывает сладостные ожоги.

– Валери, у меня нет презерватива, – тяжело выдыхает Макс. – Конечно, нужно было подумать об этом до того, как я оставил тебя без одежды, но мой мозг в данную секунду где-то в канаве. – Он проникает в меня двумя пальцами, заставляя задыхаться от каждого движения.

– Все в порядке. Я на таблетках. В больнице меня проверяли, там все кристально чисто. – Смотрю ему в глаза. – Я доверяю тебе. Ты нужен мне прямо сейчас.

Макс стонет и смотрит на меня помутневшим взглядом.

– Ты убиваешь меня.

Он приподнимает меня за бедра и в следующее мгновение соединяет наши тела окончательно. Я держусь за его плечи и со стоном запрокидываю голову. Каждый толчок сопровождается приятным томлением внизу живота.

– Я люблю тебя, – хрипит он, притягивая меня к своим губам.

– Я… – Болезненный ком в горле пульсирует от напряжения, вызывая слезы в уголках глаз. – Я… – Люблю тебя.

Слезы прокладывают жгучие ручейки по щекам, напоминая мне о ненависти к самой себе.

– Я знаю. Знаю. Но я сильнее. – Макс пленит мои губы в поцелуе, тело в объятиях, а душу – в любви.

Глава 30
Макс

Я теряюсь в этих бездонных глазах каждый раз. Каждый раз. Ей стоит только посмотреть на меня, и все остальное перестает существовать.

Господи, благослови Леви Кеннета и Аннабель Андерсон, потому что если бы не они и не их драма, я бы еще черт знает сколько скитался по этому миру, мечтая вновь встретить человека, который наложил на меня чары много лет назад.

Мне хочется забрать все ее черные цветы и заменить только белыми ромашками. Я готов ждать и брать ровно столько, сколько она дает в данный момент. Не потому, что мне не нужно большего, а потому, что Валери даже не подозревает, что и так заполняет меня до предела. Она верит в какую-то глупую несправедливость, думая, что отдает намного меньше, чем должна. Чушь. Каждое ее прикосновение, взгляд и слово наполнены пылающими эмоциями и чувствами.

Валери может не говорить «я люблю тебя», но я знаю: все, что она испытывает, называется любовью. Эта женщина и есть воплощение любви. Не такой сладкой и невинной, от которой сводит зубы. А той, что проникает в химический состав вашей крови, потом бросает на пушистую кровать, заставляя утонуть в нежности и комфорте, а спустя время вновь взрывается новой порцией страсти. Это та любовь, которую ты ощущаешь без слов. Та любовь, которая не применяет спецэффектов и фильтров. Она громкая и живая.

После того как мы осквернили (или освятили) мастерскую Хельги, Валери позвала мою пожилую подругу, чтобы показать свое творение. Они уже больше часа беседуют о тонкостях гончарного дела, и я начинаю думать, что пробудил монстра.

Телефон не перестает вибрировать от сообщений Нейта и Леви, бомбардирующих меня вопросами.

Леви набирает сообщение…

Леви набирает сообщение…

Олаф выбирает GIF…

Молчание. Мне очень редко удается заткнуть Нейта, но, видимо, не в этот раз.

Леви набирает сообщение…

Проходит пятнадцать минут, а на экране все еще пусто.

Леви набирает сообщение…

Олаф: *GIF *

На экране появляется рыжая ведьма, которая варит зелье. Я фыркаю от смеха.

Леви набирает сообщение…

Леви набирает сообщение…

Я вкратце рассказываю о событиях нашей ночи, получая в ответ еще больше немногословных «черт», «офигеть» и «я в шоке» от Леви и тысячу гифок от Нейта.

Бросив взгляд на Валери, вижу, как она ловит каждое слово Хельги, внимая до мелочей.

Наконец-то, спустя десяток сделанных изделий, они решают закончить свой глиняный марафон.

– Ты очень талантливая. – Хельга смотрит на Валери, как на драгоценный камень. – Макс был не самым приятным учеником.

Факт. Но какого черта?

– Эй! – возмущаюсь я со своего места в углу, в который меня тактично выгнали. – Ты говорила мне, что я твой лучший ученик.

– Конечно, милый. Твои пенисы до сих пор стоят на моей полке.

Я открываю рот в немом возмущении. Они с Грейс решили довести меня до сердечного приступа.

– У него действительно был очень неординарный подход. – Хельга возвращает свое внимание к Валери и становится такой серьезной, будто не вела только что разговор о пенисах. – Он всегда любил необычные вещи. Изделия, которые мне казались отвратительными, для него являлись особенными.

Валери встречается со мной взглядом, продолжая слушать Хельгу.

– Сломленные люди видят красоту в темноте.

– Я не сломлен, – вмешиваюсь я.

– Сейчас – нет, но он ломал тебя годами.

Я начинаю чувствовать себя неуютно, мое колено подпрыгивает, а в горле появляется сухость.

– Спасибо, – шепчет Валери, с силой прикусывая губу.

– За что, дорогая?

– За то, что помогли ему.

Уверен, только что мое сердце ударило по тормозам в попытке осознать сказанные слова. Ей важно, что кто-то помог мне.

– Нет-нет, – качает головой Хельга и сжимает руку Валери, – он сам помог себе. Мы с Грейс просто были рядом.

В горле появляется болезненный ком, прежде чем мне удается взять себя в руки.

– Так, – я хлопаю в ладоши, поднимаюсь на ноги и потягиваюсь, – сеанс психотерапии окончен.

Хельга обнимает Валери, и они еще несколько минут не выпускают друг друга из рук.

Мой телефон вибрирует, требуя внимания. За последние дни у меня накопилось больше пропущенных вызовов и непрочитанных сообщений, чем писем из Хогвартса в доме Гарри Поттера.

Я смотрю на экран и чуть ли не давлюсь.

Саманта?

А больше тебе ничего не нужно?

Я не отвечаю и убираю телефон в карман. Но противное ощущение, скребущее душу, не покидает и требует узнать, что случилось. Ей нужна моя помощь. Почему она обратилась ко мне? Я очень редко (а точнее, никогда) не отказываю даже в самых безумных просьбах о помощи. Но это Саманта. Должен ли я откликнуться?

Не должен. Мир без тебя не рухнет. Всех не спасешь.

И в конце концов, у нее есть Саймон.

С этой установкой я выкидываю из головы это странное сообщение.

Наверное.

Холодная ладонь касается руки, вытягивая меня из размышлений. Валери озадаченно смотрит на меня.

– Что-то случилось?

– Все в порядке. – Я целую ее в висок.

– У тебя холодная ладонь. Это странно, ты всегда горячее печки, – хмурится она.

Я говорю, эта женщина владеет какими-то магическими штучками. Уверен, сейчас она читает мои мысли.

– Уже поздно, начинает холодать.

– Ты врешь мне, – не сдается она.

– Давай посчитаем, сколько раз ты притворялась, что все нормально, – произношу я агрессивнее, чем следует, и тут же жалею об этом.

Валери выпускает мою руку и выходит из мастерской, бросая напоследок:

– Поговорим в машине, Гилберт. Приди в себя.

Чертовски верно, дорогая.

Я провожу рукой по волосам, проклиная долбаную Саманту уже не знаю в который раз за свою жизнь. Почему именно сегодня ей нужно было все испортить? Ладно, будет справедливо сказать, что я сам все испортил, но не без ее помощи. И самое ужасное, что в голове все еще крутятся слова «Мне нужна твоя помощь». Когда-нибудь Супермен во мне умрет, и я заживу спокойно. Но скорее планета остановится, чем это произойдет.

– Давай, милый. Обними меня и иди поцелуй свою жену с особой любовью за свой дерьмовый тон, – доносится голос Хельги позади меня.

Я разворачиваюсь, подхожу к ней и обнимаю. Она целует меня в щеку и говорит:

– Я еще никогда не видела тебя таким живым. Даже эта маленькая ссора была такой воодушевляющей, что мне захотелось добраться до своего мужа, сохрани Господь его душу, и поругаться с ним из-за какой-нибудь ерунды, – усмехается она. – Затем крепко поцеловать и никогда не отпускать. Это и есть любовь. А такие повседневные препирательства делают брак настоящим.

– Да, – хрипло говорю я. – Я хочу этого с ней.

– Валери тоже. Это можно понять по ее взгляду. Она смотрит на тебя как на божество.

Я молча киваю, стараясь угомонить свое глупое сердце, а затем прощаюсь с Хельгой. Выхожу на улицу, вдыхаю прохладный воздух и успокаиваю внутри себя смесь раздражения, сожаления и влюбленности.

Теоретически я не соврал Валери, когда сказал, что на улице холодает. Потому что мои руки замерзают за считаные секунды. Не думаю, что ее это успокоит, но попробовать стоит.

– Прости, – произношу я спустя десяток минут езды в тишине.

Валери сохраняла непринужденный вид с того момента, как мы отъехали. Она не возмущалась и не требовала от меня ответов. Спокойно переключала песни, подпевая Тейлор Свифт, и даже пару разу бросила на меня хитрый взгляд, присущий только ей.

И это пугает. Клянусь, я чувствую, что это затишье перед бурей. Лучше бы она сразу сказала «Макс» своим особым тоном или «ну ты и придурок», чем делала вид, что ничего не произошло. У женщин есть особая сила, заставляющая мужчин чувствовать, что все идет прахом, когда они продолжают мило улыбаться.

– Тебе не за что извиняться, – отвечает Валери.

– Есть.

– Нет, – с рычанием произносит она.

– Да.

– Нет, Макс.

А вот и мое любимое.

– Да, Валери, – с сарказмом подражаю ей и ничего не могу с собой поделать.

– Прекрати! – взрывается она.

– Это ты прекрати! – восклицаю я в ответ.

Валери заливается смехом, пытаясь вновь заговорить. Я смотрю на нее и не понимаю, где подвох.

– Это, конечно, какой-то новый уровень. – Она похлопывает себя по щекам, пытаясь стереть улыбку. – Мы были рождены, чтобы бесить друг друга.

– Неправда, – ухмыляюсь я, потирая подбородок.

– Правда. – Она часто кивает.

– Мне нравится тебя бесить.

– Опасное признание, Макс. У тебя отсутствует инстинкт самосохранения?

Валери сужает глаза, предвещая угрозу. Мои щеки начинают болеть от улыбки, о которой я даже не подозревал.

– Смерть от твоих рук была бы лучшей, – смеюсь, но резко замолкаю. – Черт, я не…

Господи, что сегодня с моим ртом?

– Просто остановись, – стонет она. – Все в порядке. Не нужно фильтровать свою речь только потому, что мой муж хотел меня убить, а я в ответ решила его отравить, пока он очередной раз желал меня прикончить.

Валери говорит это таким тоном, словно разговаривает о погоде за окном. Как и всегда, она закапывает свои чувства где-то в недрах своей души и делает вид, что все нормально. Я понимаю, что начинаю ненавидеть слово «нормально».

– Что ты почувствовала, когда поняла, что Алекс начинает задыхаться? – Я ступаю на опасную территорию, рискуя остаться без ответа.

Валери долго смотрит в окно и сохраняет молчание. Лишь постукивание ее пальцев по ручке двери свидетельствует о том, что она не уснула.

Я не окликаю ее и терпеливо жду ответа, концентрируясь на дороге и скорости на спидометре, которая начинает переходить допустимые значения из-за моего напряжения.

– Мы не в космическом корабле, сбавь обороты, иначе мы сейчас взлетим, – бормочет Валери и поворачивается лицом ко мне.

Я отпускаю педаль газа, и мы тошнотворно продолжаем свой путь.

– Отвращение, – тихо произносит она. – Я почувствовала отвращение. Это странно?

– Нет. Отвращение – это то, что и нужно испытывать к Алексу.

– Ты не понял. – Она теребит кончики волос. – Я почувствовала отвращение к себе из-за осознания того, что из-за меня человек борется за дыхание. Сначала мне казалось приятным то, что я могу заставить его почувствовать себя уязвимым и поставить на свое место, но это чувство быстро сменилось чем-то противным и скользким. Каким бы ужасным ни был человек, я не вправе применять насилие. – Она тяжело вздыхает, откидывая голову на спинку сиденья. – В тот день именно я взяла нож. Я хотела причинить ему боль. То же самое случилось и в клубе, даже ужаснее, потому что это было запланировано. Намеренная месть, которая абсолютно не принесла удовлетворения.

– Ты хотела защитить себя, – резко прерываю ее я.

– Вспомни себя и Саймона, когда ты разозлился на него. Твоя рука приземлилась рядом с его лицом. Ты не хотел…

– Я хотел, Валери, просто не смог.

– Потому что ты хороший человек.

– Ты тоже! – восклицаю я. – Нельзя причислять себя к дерьму, только потому что тебя годами подводили к краю пропасти. Ты должна восхищаться своим терпением, потому что многие на твоем месте прикончили бы Алекса не задумываясь. Поверь мне, я достаточно видел за свою практику. – Я сбавляю скорость и останавливаюсь на обочине.

Нагнетающая тишина растет с каждой минутой, пока никто из нас не находит слов.

– Ты сама сказала, что ты не такая, как Алекс. Так не начинай думать иначе. Любить и оберегать себя – не плохо. Плохо до последнего защищать тех, кто недостоин твоего щита.

– Как это делаешь ты, – шепчет Валери и перебирается ко мне на колени.

Я отодвигаю сиденье и откидываю спинку кресла, давая нам больше пространства. Валери крепко прижимается к моей груди, прикладывая ладонь к сердцу.

– Это я в тебе люблю и ненавижу одновременно. Ты не безучастен к бедам всех людей.

У меня перехватывает дыхание, пока Валери продолжает спокойно отсчитывать мое сердцебиение ладонью. «Люблю». Поняла ли она, что только что сказала?

Я резко наклоняюсь к ней и целую, прижимая к себе так крепко, как только могу. Ей не удается сделать вдох или малейшее телодвижение от моего напора. Я поглощаю ее и желаю слиться воедино.

– Ух ты, это… – она пытается отдышаться, – было захватывающе. Что случилось? Не то чтобы я была против…

Медленная улыбка трогает ее губы.

– Ничего. Просто захотел тебя поцеловать. – Я пожимаю плечами, не сдерживая улыбку.

Я решаю не рассказывать о словах, слетевших с ее губ под влиянием сердца, а не разума, проводящего постоянный психоанализ.

С расслабленным и удовлетворенным вздохом Валери кладет голову мне на грудь, и мы проводим время в спокойствии, редкое явление для наших отношений.

Мне нравится, как размеренно ее руки гладят мою грудь. Как синхронизировано наше дыхание и сердцебиение. Как мы можем сидеть и не произносить ни слова, и все равно как будто бы вести диалог, не давая затеряться друг другу в ненужных мыслях. Общение без слов напоминает кровообращение, благодаря которому пульс не замирает.

Звук телефонного звонка разрушает наш пузырь умиротворения. Мы обращаем внимание на приборную панель и видим имя человека, решившего нас побеспокоить.

При взгляде на экран телефона во мне ощутимо начинает подниматься гнев.

– Перебежчица? – Валери хмурит брови.

– Саманта.

Из Валери вылетает фыркающий смешок, сменяющийся хмурым выражением лица.

– Почему она звонит тебе?

– Понятия не имею, – устало произношу я, когда вызов прекращается.

– Твое поведение в мастерской… – Она делает паузу, всматриваясь в мои глаза. – Дело было в ней? – Валери напрягается всем телом. – Что она сделала? – чуть ли не рычит она, обращаясь к телефону, словно может вытащить оттуда Саманту.

Полагаю, не только во мне играет инстинкт защиты. Я борюсь с совершенно неуместной пробивающейся улыбкой.

– Возьми телефон и прочитай последнее сообщение от нее.

Валери с такой молниеносной скоростью хватает телефон, будто с нетерпением ждала команды.

При взгляде на сообщение ее брови резко изгибаются.

– Ей нужна помощь… – ворчит Валери, транслируя в своих глазах мириады эмоций. – С головой.

Скорее всего, это действительно так.

Я наблюдаю за Валери и тем, как она почти что теряет контроль и печатает ответ: «Позвони в службу спасения». Затем ее пальцы порхают по экрану, удаляя текст. Она смотрит на меня и произносит:

– Позвони ей.

На секунду я думаю, что это шутка, но потом смотрю на протянутый телефон и понимаю: Валери совершенно серьезна.

– Зачем? – спрашиваю в искреннем недоумении.

Не должен ли сейчас случиться взрыв ревности, когда она размахивает руками и кричит: «Удали номер своей бывшей!»

Видимо, нет. Потому что это Валери. И сколько бы она ни злилась и ни строила из себя железную леди, она остается неравнодушной ко всему, что происходит вокруг нее. Даже если это Саманта.

– Потому что… – Хмурясь, Валери прикусывает губу. – Потому что я видела, как с ней обращался Саймон. Вдруг ей действительно нужна помощь? – Ее голос дает небольшую слабину, и она откашливается.

Я знаю, что Саймон бывает слишком груб, но у меня ни разу не было мысли, что он может причинить вред Саманте. Он слишком любит быть для всех идеальным. А Саманта не из тех женщин, которые будут держать язык за зубами, когда к ним относятся пренебрежительно. Она сделает миссией своей жизни утопить этого человека.

С другой стороны, Валери тоже не похожа на слабого человека, спускающего дерьмовое отношение, но она делала это, и Алекс казался идеальным мужем.

– Просто узнай на всякий случай, а дальше уже решай, что с этим делать. – Она сжимает мою ладонь. – Я приму любое решение. Если хочешь сказать «нет», то ты имеешь на это полное право.

Можно подумать, что наш разговор кто-то прослушивал, потому что как только Валери замолкает, телефон начинает звонить. Внутри меня все подстрекает принять вызов и узнать, что случилось. Мне должно быть наплевать, но почему-то это не так. Может, что-то случилось не только с Самантой, но и с Саймоном? Но тогда родители позвонили бы, верно? И на Саймона мне тоже должно быть наплевать, но тревога все равно сжимает грудь.

– Давай, я знаю, что ты хочешь узнать, что случилось, – мягко говорит Валери. – Ты не сможешь заснуть, если не удовлетворишь свои базовые потребности помощи всему земному шару.

Она слишком крепко поселилась в моей голове, читая меня, как открытую книгу.

Я беру телефон и отвечаю на звонок, переключая на громкую связь.

– Что случилось? – перехожу сразу к делу.

– Было бы неплохо, если бы ты отвечал с первого раза! – рявкает Саманта, не помогая ситуации.

Валери стискивает челюсти и делает глубокий вдох.

– Сбавь тон, – отрезаю я. – Это тебе нужна моя помощь. Так что не трать время на претензии.

– Общение с нахалками не идет тебе на пользу. Раньше ты был учтивее, – говорит она заплетающимся языком.

Валери ерзает у меня на коленях, и я успокаивающе кладу руку на ее бедро.

– Да что ты? – ухмыляюсь я. – Это странно, ведь я общался с тобой. – На другом конце провода слышится ее возмущенный вздох. – Что тебе нужно, Саманта? Не трать мое время, я опаздываю на просмотр сериала со своей женой.

– Ты никогда не смотрел со мной сериалы! – истерит она.

– Стоит ли напомнить, что ты воплотила отличный сюжет любого сериала, когда трахнула Саймона? – монотонно произношу я.

– Тут нужно еще разобраться, кто кого трахнул, – бормочет себе под нос Валери.

– Эта дрянь слышит наш разговор? – шипит Саманта.

Валери выхватывает телефон и с гневом выплевывает:

– Закрой свой рот. Мне плевать, оскорбляешь ты меня или нет, но, кажется, я предупреждала тебя, чтобы ваша парочка психопатов держалась подальше от моего мужа. Какого черта тебе нужно? – Ее щеки краснеют, а глаза словно метают в экран кинжалы.

– Верни ему телефон! – верещит Саманта, вызывая звон в ушах.

– Говори со мной. Повторяю в последний раз: что тебе нужно? – отрывисто говорит Валери.

– Чтобы ты ушла из его жизни.

– Ага, хорошо, записываю. Что-то еще? – любезно щебечет Валери.

– Да. – Слышится звон бутылок. – Не забывай, что у Макса есть брат, который не сможет смириться с тем, что у его брата появилась новая модель игрушки. – Саманта пьяно пытается выговорить слова. – Счастливо оставаться.

Звонок обрывается, оставляя нас ошеломленно смотреть на экран телефона.

Я не могу сказать, что удивлен ее любезному предупреждению, но что, черт возьми, происходит у нее в голове?

– Что ж, можно предположить, что в целом с ней все в порядке. Не считая диагноза стервы. – Валери блокирует телефон. – Не могу поверить, что искренне беспокоилась за нее.

Я прокручиваю несколько раз весь разговор в попытке найти намеки на угрозу. Знает ли Саманта, что Саймон что-то затевает, или это просто пьяный ревнивый бред? В груди появляется тревожное давление, мешая здраво мыслить. Ни за что на свете я не позволю Саймону вмешаться в мои отношения с Валери. Он может испортить все остальное, что у меня есть, но к ней не прикоснется. Она – единственное, что было моим и только моим с самого детства, пускай даже в воспоминаниях.

Валери обхватывает мое лицо ладонями, нежно поглаживая щеки большими пальцами.

– Не позволяй этим словам поселить в тебе неуверенность. Я всегда буду выбирать тебя. Скажи, что знаешь это. – Ее глаза прожигают меня и ищут ответы.

Я не должен колебаться ни секунды, потому что я действительно уверен в ней и знаю, что она не предаст меня, но почему-то следующие слова даются мне с трудом.

– Знаю.

Валери с шумом выдыхает, словно задерживала дыхание, ожидая моего ответа. Она соприкасается со мной лбом и потирает наши носы.

– Не уходи из нашего дома, – прошу я. – Я должен уехать в командировку вместе с Нейтом и Леви, поэтому у тебя будет время, чтобы побыть одной и привести мысли в порядок. Просто не уходи, – шепчу ей в губы.

Либо сегодняшний день действительно помог мне пробиться сквозь стены Валери, либо она давно приняла это решение, потому что ответ слишком быстро слетает с ее губ:

– К сожалению или к счастью, в тот день, когда ты решил впустить меня в свою жизнь, ты, можно сказать, сел на окрашенную скамейку. Я никуда не денусь, как и краска с твоей задницы.

Я обнимаю ее и запрокидываю голову в искреннем смехе.

– Какого цвета была краска?

– Белого, – с улыбкой выдыхает Валери.

Для меня белый – это цвет любви, – вспоминаю я ее слова.