Текст книги "Громкий шепот"

Глава 37
Валери

Когда я проснулась, Макса уже не было дома. Понятия не имею, как человек с таким похмельем (уверена, оно у него было до звона в ушах) смог проснуться до восхода солнца, погулять с Брауни и отправиться на работу, не издав при этом ни одного звука и болезненного стона.

На мое сообщение с вопросом о том, как он себя чувствует, Макс ответил:

Я прерывисто вздохнула, закрыла глаза и опять оказалась в том злополучном доме. Встреча с Саймоном опять откопала грязь, которую мой мозг так упорно старался игнорировать. Это побудило меня вызвать свой спасательный отряд и посмотреть страху в глаза, а точнее в то, что от него осталось.

– Куда мы едем? – спрашивает Лиам, раскинувшись на заднем сиденье машины.

Аннабель сосредоточенно всматривается в дорогу и так близко сидит к рулю, что еще чуть-чуть – и ее грудь нажмет на гудок. Она не так давно получила права и начала водить, поэтому для нее даже ветер на дороге является смертельной опасностью.

– В наш дом с Алексом. Мне нужно на него посмотреть.

Лиам резко перегибается через сиденье и смотрит на меня, как на больную.

– Ты сошла с ума?

Я стискиваю челюсти и выдавливаю сквозь зубы:

– Нет. Мне нужно увидеть. Может, это позволит выкинуть из моей головы оставшихся тараканов.

Сомневаюсь, но попробовать стоит. В последнее время я думаю, что, скорее всего, мне требуется какая-то шоковая терапия. Ну или просто… терапия. Разговор с людьми, которые знают, как мне помочь.

Лиам стонет и что-то бормочет себе под нос.

– Не могли бы вы помолчать! Я не могу сконцентрироваться, – ругается Аннабель, вытирая пот со лба.

– Давай я сяду за руль, – в унисон произносим мы с Лиамом и улыбаемся друг другу, как бы говоря: «Гении мыслят одинаково».

Подруга тяжело вздыхает.

– Нет.

Все замолкают, и мы едем в тишине. Даже музыка не играет, потому что она тоже отвлекает Аннабель. В зеркале заднего вида вижу, как Лиам притворяется, что не дышит. Я трясусь от сдерживаемого смеха, стараясь не издавать ни звука.

Лондонский плющ за окном частично отражает душевное состояние. За ним, как за пеленой, скрывается то, что я совершенно не желаю видеть. Дом страха… к которому мы едем на другой берег Темзы.

Мне нужно развеять неприятную дымку в воспоминаниях, ведь всем известно, что во время тумана самый высокий риск аварий.

Голос Рианны прорезает тишину, и на медиасистеме автомобиля отображается звонок от сестры Аннабель. Подруга раздраженно рычит, но все равно останавливается на обочине, чтобы ответить, потому что ни за что на свете она не проигнорирует этот вызов.

Мелодичный голос Авроры заполняет салон:

– Щечка к щечке, Анна.

Аннабель расслабляется, и на ее лице появляется легкая улыбка при их традиционном приветствии.

– Щечка к щечке, Рора.

Лиам буквально перелезает с заднего сиденья к нам, хотя и так все прекрасно слышно.

– Ты занята? – спрашивает Аврора.

– Мы с Валери и Лиамом едем по делам, но я остановилась, так что говори.

– Привет, Валери, – напевает Аврора.

– Привет, малышка, – отзываюсь я. Она давно не малышка, ей уже перевалило за восемнадцать лет, но неважно.

Лиам машет рукой и произносит одними губами:

– А я?

Мы с Аннабель отмахиваемся от него, погружаясь в разговор. После обсуждения будничных дел Аврора делает паузу и прочищает горло.

– Анна, я хотела тебе кое-что сказать.

Аннабель выпрямляется и приходит в боевую готовность.

– Что случилось? Это папа?

– Нет, нет, все в порядке. – Еще одна пауза. – Я решила уйти из колледжа.

Теперь напрягается Лиам, а Аннабель лишь в недоумении смотрит на дорогу.

– Ты хочешь поступить в какое-то другое место? Мне казалось, тебе нравится в колледже Бристоля.

– Нет, дело не в этом. Я вообще не буду получать образование, – неуверенно произносит Аврора.

Черт, я всегда знала, что эта девочка не подчиняется правилам.

Подруга с шумом выдыхает.

– У папы случится инфаркт.

– Я знаю, – стонет Аврора.

– Но я всегда тебя поддержу. Ты можешь заниматься тем, что тебе нравится, – тихо произносит Аннабель.

Наступает гнетущая тишина, в которой слышно лишь то, как Лиам нервно постукивает ногой. Этот засранец что-то знает, и это обязательно отрикошетит ему по заднице.

– Я уезжаю, Анна.

– Что?! – резко вопит Лиам.

Аврора издает рычание, граничащее с болезненным стоном.

– Я не с тобой разговариваю!

Аура в салоне автомобиля становится такой накаленной, что я боюсь обжечься.

Аннабель опускает плечи и нервно покусывает щеку. Я беру ее за руку и киваю, давая понять, что она не одна.

– Куда? – спокойно спрашивает Аннабель.

– Пока не знаю. Я подала заявку в академию GT.

– Ты рехнулась? – опять кричит Лиам.

Аннабель бросает на него гневный взгляд, молча пригвождая к месту.

– Что это такое? – интересуется подруга, возвращая свое внимание сестре.

– Академия для… гонщиков.

Охренеть.

– Что? – слова Аннабель больше походят на звук наждачной бумаги.

– Не переживай. Со мной все будет в порядке. Единственная проблема в том, что я буду в другой стране.

– Странах! – поправляет ее Лиам. – Чертово множество стран, Аврора!

– Заткнись! Иди воспитывай кого-нибудь другого! Например, свою счастливую обладательницу самого Уильяма Аарона Рассела. Не падай до обычных смертных, – отрезает Аврора.

Мы с Аннабель резко поворачиваемся к Лиаму, когда он с болью в лице откидывается на сиденье. Рикошет по заднице Лиама случился намного быстрее, чем я предполагала.

Что, мать вашу, происходит?

– Анна, я все тебе позже расскажу, просто прошу: не переживай. Все будет в порядке, это сделает меня счастливой.

– Хорошо, детка. Я верю тебе. Поговорим позже? – с волнением спрашивает Аннабель на вдохе.

– Да.

– Щечка к щечке, Анна.

– Щечка к щечке, Рора.

Тишина в салоне напряженнее, чем на кладбище. Аннабель не перестает убивать глазами Лиама, пока я судорожно думаю, с чего вообще начать разговор. Друг закрывает глаза и хватается за переносицу, на его лице отражается череда эмоций, и ни одна из них не сулит ничего хорошего.

Ему больно, так больно, что это невозможно не почувствовать.

Аннабель тоже это ощущает, она не может не замечать его чувств, они почти всю жизнь были неразлучны, как волнистые попугаи.

– Что происходит, Лиам? – Она протягивает руку и мягко касается его ладони. В ее тоне нет следа от недавнего гнева. Уверена, что в душе у нее все пылает от негодования, но сейчас Лиаму явно не станет лучше от агрессии.

Он смотрит на нас красными глазами, прерывисто вздыхая.

– Мое время заканчивается.

Все мы моментально понимаем, о чем он. Это никак не затрагивает меня или Аннабель, но уверена, что ее сердце так же ускоряет ритм, как и мое.

– Кто станет ею? – спрашиваем одновременно.

– Я не могу сказать. Возможно, это произойдет не так скоро, но в любом случае Авроре не место рядом со мной.

Я теряю дар речи, а Аннабель ударяет по рулю с такой силой, что сотрясается весь салон автомобиля. Боже, она такой же тихий псих, как и Леви.

– Что у вас с Авророй? – рычит она. – Ты спал с ней?

Тишина.

– Клянусь, Лиам, тебе лучше ответить.

Даже я, затаив дыхание, ожидаю ответа, ощущая, как пульсирует вена на шее.

– У нас ничего нет, – твердо отвечает Лиам.

Я смотрю на него в зеркало заднего вида и вижу, как он говорит сам себе одними губами: «Теперь».

* * *

После череды выяснений отношений, шока, охов и вздохов мы наконец-то добрались до места, в котором я прожила четыре года.

Я думала, что от дома почти ничего не осталось, но он выглядит не так плохо. Периметр огражден сигнальной лентой, как бы крича: «Именно здесь ты чуть не умерла». Сообщая всей улице и соседям, что под этой крышей скрывалось зло.

Первый этаж дома полностью выгорел, а второй в более-менее нормальном состоянии, но по деформации несущих стен можно понять, что он частично обрушен. Фасад весь в саже и черных следах от когда-то полыхавших языков пламени.

Можно подумать, что дом наконец-то снял маску и обнажил свое истинное лицо, грязное, разрушенное, страшное, так контрастирующее на фоне жилищ соседей с их аккуратными участками и цветастыми милыми ковриками на крыльце.

Наш дом тоже был таким: чистым и милым, с кашпо ароматных цветов у двери. Но внутри скрывалось зловоние, лишающее дыхания, речи и сердцебиения.

Кто знает, может, в соседских домах за белыми заборами и табличками «Добро пожаловать!» тоже таится уродство. Не зря говорят, что чужая жизнь для нас загадка.

В сказках монстры прячутся под кроватью, но в реальности они живут среди нас.

– Посмотрела? Можем ехать. – Лиам разворачивается и направляется к машине.

Я поднимаю сигнальную ленту и пролезаю под ней. Оказываясь на участке, быстро добираюсь до двери, от которой ничего не осталось, и делаю шаг внутрь. Запах гари ударяет в нос, вызывая легкий кашель.

Лиам и Аннабель кричат, чтобы я не смела заходить.

Но уже поздно.

Я смотрю на обгорелые стены, на которых не осталось обоев с абстрактными перламутровыми цветами, а вот продольные дорожки следов от моих ногтей, будто от дикого животного, сохранились до сих пор. Видимо, их не сотрет даже огонь. Как и шрамы на моем теле тоже не исчезнут.

Лиам подбегает ко мне и хватает за локоть, утягивая назад.

– Валери, здесь опасно.

Я вырываюсь и прохожу на кухню. Закрываю глаза и представляю его отвратительное лицо, напоминая себе не только о том, что он имел надо мной власть и всегда превосходил в силе, но и о том, что я смогла противостоять ему.

Я боролась. Хотела жить, черт возьми, когда казалось, что внутри меня уже все мертво.

Напоминаю себе о том, что я так далеко продвинулась, что я борюсь за исцеление каждый прожитый день. Борюсь в первую очередь за себя, за то, чтобы моя душа не была в черной саже, черной краске и черных цветах. Но еще сильнее я борюсь за то, чтобы человек, отдающий мне всю свою любовь, получал в ответ такие же чувства.

Изо всех сил стираю из памяти лицо урода, сделавшего меня моральной калекой.

Лиам крепко обнимает меня со спины, и через минуту к нам присоединяется Аннабель. Я принимаю помощь, позволяю им быть рядом, потому что, как мы уже выяснили, ложная сила и крики «Все в порядке, я справлюсь сама!» доводят до больничной койки.

Даже неприступная крепость рано или поздно падет, и важно, чтобы каждый твой кирпич кто-то смог вернуть на место.

– Все в порядке, идите в машину. Я выйду через минуту. Обещаю.

Они переглядываются, но все же отступают. Слышу, как хлопают двери машины. Делаю глубокий вдох и совершаю попытку стереть Дом страха с лица земли.

* * *

Лиам нервно постукивает ногой, мельтеша шагами от стены до стены. Аннабель грызет щеку и перебирает пальцами.

Я смотрю на них и мысленно выбираю себе место на кладбище.

– Да ла-а-адно, признайте, что это было довольно экстремально. Растрясли свои древние кости, – пытаюсь сбавить градус напряжения.

Друзья гневно пожирают меня взглядом.

– Ну хватит, ничего с нами не случится, – стону, устав от их игнорирования.

– Мы в чертовом полицейском участке, Валери! – разъяренно выплевывает Лиам. – Потому что ты решила заделаться в «Мстителей» [12]12
  Команда супергероев Земли медиафраншизы Marvel.


[Закрыть].

– Ну что поделать, сегодня я Человек-факел, – саркастично отвечаю я.

– Боже, какой пример я подаю своим детям! – Аннабель откидывается на грязную стену головой.

Они с Лиамом сегодня точно претендуют на звание «королевы драмы».

– Аннабель, во‐первых, тут нет твоих детей. Во-вторых – они еще слишком малы, чтобы понять, что ты сидишь за решеткой в полицейском участке. Скажешь, что была в зоопарке.

– Единственное дикое животное здесь – это ты! – огрызается Лиам.

– Господи! – восклицаю я, опираясь спиной на решетку. – Максимум, что нам светит, – это штраф. Успокойтесь уже.

Лиам коварно усмехается и указывает пальцем за мою спину.

– Скажи это ему.

Я поворачиваюсь и натыкаюсь на смертоносный взгляд Макса. Неловко поднимаю руку и машу с легкой улыбкой, в надежде смыть гнев с его лица.

– Приветик.

Макс не сводит с меня своих напряженных глаз.

– Приветик.

– Случилась небольшая оказия.

– Ты спалила дом, Валери. Это далеко от «небольшой оказии».

– Он и так был спален! – Я развожу руками, стоя за разделяющей нас решеткой.

Макс вздыхает, молча разворачивается и уходит.

– Он же не бросит нас тут? – задумчиво говорю я.

– На его месте я бы отправил тебя в исправительную колонию, – бубнит Лиам, пока Аннабель продолжает поедать свои щеки.

Макс не оставит нас здесь, а расплачусь я за свои поступки уже дома. Оральные навыки никогда меня не подводили.

Глава 38
Макс

– Бель, ты решила сделать меня отцом-одиночкой и отправиться в отпуск в тюремную камеру? – негодует Леви, расхаживая по вестибюлю полицейского участка, пока мы ожидаем, когда нам выдадут последние документы, свидетельствующие о том, что этим друзьям Оушена не выдвинуты никакие обвинения.

Все еще не могу разобраться в своих эмоциях. С одной стороны – я безумно зол на Валери за ее очередной экстремальный поступок, граничащий с сумасшествием, но с другой – я за это ее и люблю, поэтому сдерживаю смех изо всех сил.

Леви и Нейт торчали в моем кабинете, когда сотрудник полиции любезно сообщил, что моя супруга находится за решеткой за поджог, а вместе с ней и ее сообщники.

На секунду мое тело окаменело от страха, ведь Валери могла пострадать. Руины дома были совершенно неустойчивы, обрушение произошло бы в любой момент. По дороге в участок Леви покрывался красными пятнами, а Нейт причитал о том, что забронирует для меня место на кладбище, потому что жить с такой женой равносильно смерти.

Чушь.

Немного экстремально, согласен, но она никогда дает мне скучать.

Облегчение вместе с абсурдным весельем от всей ситуации наступило в тот момент, когда я убедился, что Валери цела и невредима. Она махала рукой и улыбалась с присущим ей флиртом.

Я развернулся и ушел, лишь бы не расхохотаться прямо там, все-таки нужно сохранять сердитое лицо и преподать ей урок.

– Я сидела, черт возьми, в машине! – Аннабель сжимает кулаки, пытаясь вразумить своего мужа. – Угомони эмоции, Кеннет! Сегодня и так был сумасшедший день, так что твоя сцена совершенно не к месту.

Леви тяжело вздыхает, после чего захлопывает рот, пока его не прихлопнула Аннабель.

Я продолжаю стрелять гневным взглядом в Валери, как артиллерист из пушки. Она не тушуется и отбивает каждый снаряд.

– А где вообще мой адвокат? Я сообщил его контакты в то же время, что и твои. – Лиам указывает на меня. – Как так вышло, что ты уже здесь, а его до сих пор нет?

– Все просто. Он – твой адвокат, а я ее муж, – отвечаю, не сводя глаз с жены.

Валери закатывает глаза, но сохраняет молчание. Нейт фыркает от смеха, складывает руки на груди и опирается на стену.

– Наблюдать за вашими семейными разборками – мое лучшее времяпрепровождение.

– Я посмотрю на твои семейные разборки, когда у тебя появятся дети, а твоя жена решит стать террористкой! – продолжает Леви свою череду гипербол.

Аннабель с рычанием ударяет локтем в его бок.

– О нет, спасибо, избавьте меня от этого. Не произноси слово «дети» в мой адрес, а то сглазишь. – Нейт грозно указывает на друга пальцем.

– Технически это был поджог, а не подрыв, и никто не пострадал, так что определение терроризма тут явно не к месту, мистер Гринч. Так что перестань драматизировать, тебе не идет, – с умным видом подает голос Валери, и ее совершенно не волнует, что она все равно дает неверное определение терроризма.

Уголки моих губ из последних сил стараются не дрогнуть в улыбке и не выпустить смех.

Спустя долгие минуты ожидания нам отдают документы, и мы прощаемся, уводя каждого члена «преступной группировки» в разные стороны.

Всю дорогу до дома Валери молчит, беззаботно переключает музыку, временами подпевая и поддергивая в такт плечами, словно пару часов назад не совершила преступление.

Я сохраняю свою маску «дома ты получишь по заднице» и не начинаю разговор первым. На город опускаются сумерки, он преображается тысячью ярких огней. Мы проезжаем по Тауэрскому мосту, подсвеченному мистическим светом, перебираясь на наш берег Темзы. Здесь как-то роднее и привычнее, даже дышится легче, хотя мы находимся в машине.

Всю жизнь я прожил на одной стороне Лондона, понятия не имея, что какой-то глупый мост разделял меня с девочкой, повстречавшейся мне на моем берегу, а теперь окончательно и бесповоротно захватившей его целиком.

– Я ненавидела этот город всю свою жизнь. Казалось, что его сырость – это отражение меня. – Валери задумчиво усмехается. – Это так странно, но теперь я не люблю Лондон, когда здесь не идет дождь.

Она права, у меня такие же чувства.

– Он разговаривает с нами через дождь, – отвечаю я.

Валери хмурится, обдумывая что-то в своей прекрасной, но опасной голове, а затем тихо произносит:

– Шепчет. О людях, наполняющих его, их боли, радостях, достижениях… любви. Дождь – эмоции, так же, как и шепот. Он отдается в сердце намного сильнее, чем крик или громыхание грома, вызывающего секундный всплеск адреналина.

Мы вновь замолкаем. Возможно, после этого диалога я полностью расслабляюсь и не так сильно переживаю из-за того, что моя жена оказалась в прямом смысле огненной женщиной. Валери замечает это и загадочно улыбается.

Когда я переступаю порог дома, то благодарю бога за то, что мы одни и Грейс не орудует на нашей кухне. У меня большие планы на свою жену. Вчера мое сознание отключилось раньше времени, и я даже не помню, на чем закончился наш разговор, не говоря уже о том, чтобы насладиться Валери в своих руках.

– Ну, начинай, – бросает Валери, шагая в сторону гостиной, а затем поднимается по лестнице.

Я иду за ней и на каждом шагу натыкаюсь на Брауни.

– Укуси ее за задницу, – шепчу ему.

– Я все слышу, Гилберт! Не настраивай ребенка против меня.

Брауни склоняет голову, как бы говоря, что он во мне разочарован.

Я перескакиваю через ступеньки, чтобы поскорее добраться до комнаты Валери. Она раскладывает краски и кисти, наверняка собираясь выплеснуть все свое дерьмо на холст.

– Это было неразумно. – Смотрю на нее, как родитель на непослушного ребенка. – Глупо. Опасно и противозаконно, черт возьми.

Валери недовольно фыркает.

– Не тебе говорить о соблюдении закона, когда у нас фальшивое свидетельство о браке.

– Для меня не проблема сделать все официально, – отрезаю я, а затем понимаю, что это чересчур. Данный порыв может ее спугнуть.

В целом мне без разницы, в фальшивом мы браке или официальном, реальном или каком-то еще. Плевать на то, в браке ли мы вообще. Единственное, чего я хочу, – это чтобы она была со мной. Но, если признать честно, то фраза «моя жена» вызывает особый трепет в душе, и, возможно, мне не хотелось бы с этим прощаться.

Валери молчит пару минут, а затем хватает меня за руку и с силой тянет на себя.

– Раздевайся.

– Наша спальня там. – Я указываю на противоположную комнату.

Она тяжело вздыхает, раздраженно прикрывая веки.

– Сними рубашку, Макс.

– Играем в какую-то игру на раздевание? Кажется, мы это уже проходили, когда ты чуть не ошпарила мой член, – ухмыляюсь я, но все же тянусь к пуговицам.

Валери начинает злиться и перенимает инициативу, принимаясь расстегивать рубашку сама.

– Жар действует на тебя возбуждающе, дорогая. Кипяток побудил тебя снять с меня штаны. А теперь ты сожгла дом и претендуешь на рубашку.

Грудь Валери сотрясается от сдерживаемого смеха.

– Боже, замолчи, Макс. И закрой глаза.

– А вот это действительно что-то новенькое.

Я повинуюсь и закрываю глаза, не рискуя препираться с огненной женщиной, потому что до сих пор некоторые ее поступки для меня долбаная загадка. Холодок пробегает по груди в области сердца, когда что-то мокрое и мягкое касается кожи.

– Щекотно, Валери. Это твой язык? – извиваюсь я.

– Замри.

Нежные влажные прикосновения скользят по татуировке, и, несмотря на то, что мне все еще щекотно, это вызывает огромный прилив мурашек и возбуждения, устремляющегося в пах.

Руки так и чешутся от желания обвить талию Валери, а губы горят от потребности ее поцеловать. Но я продолжаю стоять, стараясь не совершать лишних движений, пока грудная клетка вздымается от тяжелого дыхания.

Валери совершает еще пару легких прикосновений, после чего теплые губы целуют мою грудь. Она разворачивает меня и куда-то ведет, но мы успеваем сделать лишь пару шагов.

– Открывай, – хрипит Валери, вставая позади.

Я распахиваю глаза и встречаю свое отражение в зеркале. Поначалу не понимаю, в чем суть, но когда глаза находят татуировку, шестеренки в голове приходят в движение с такой скоростью, что становится страшно.

Цветы, распускающиеся из сердца, раскрашены, а от них нарисовано множество мелких ромашек с витиеватыми стеблями.

Я нахожу взгляд Валери. Язык немеет, но мне все равно каким-то образом удается проговорить чужеродным голосом:

– Почему они белые, Валери?

Ее глаза слегка блестят от слез и смотрят на меня так чувственно, что я ощущаю это каждым органом. Валери прикладывает свою руку к моему сердцу, а затем произносит громким шепотом:

– Потому что я люблю тебя.

Глубокий вдох.

Медленный выдох.

Тысяча ударов сердца.

Я разворачиваюсь к Валери, хватаю ее за талию и усаживаю на рабочий стол с кучей красок. Наши губы сталкиваются, запуская покалывание по позвоночнику. Одной рукой она обвивает мою шею, а другой опирается на поверхность и случайно надавливает на тюбик с краской. Валери смеется мне в губы, когда начинает специально размазывать ладонью краску по моему торсу.

– Я люблю тебя, – шепчу, скользя языком за ее ухом. Это, как я уже выяснил, для нее является самым чувствительным местом.

В ответ летит стон, бьющий мне прямо ниже пояса.

Я меньше чем за минуту избавляю Валери от ненужных предметов одежды (а они все ненужные). Захватываю ее грудь в свой плен и пытаю языком до тех пор, пока она не начинает задыхаться.

Наши руки совершают кругосветное путешествие по нашим телам, оставляя красочные линии, словно рисуя карту.

Валери соскальзывает со стола, опускается на колени с выражением лица, которое подводит меня к краю, хотя она даже еще не прикоснулась ко мне. Ее руки быстро расстегивают брюки, и я не успеваю моргнуть, как полные мягкие губы вбирают меня до основания.

– Матерь божья, где твой рвотный рефлекс? – восхищенно стону я, когда осознаю, что она с легкостью раз за разом скользит по моему члену целиком и полностью, заставляя его исчезать в ее рту.

Валери с хлопком размыкает губы, а затем совершает движение языком, которое побуждает меня отправиться в космос и стать космонавтом.

– Так уж вышло, что он отсутствует, – слегка запыхавшись, произносит она, глядя на меня снизу вверх.

Я наклоняюсь и целую ее, поднимая с колен.

– Во-первых, как бы прекрасно сейчас ни ощущались твои губы, ты не будешь стоять передо мной на коленях. Никогда. Мой член полностью в твоем распоряжении, но только когда мы в горизонтальном положении и желательно в позе шестьдесят девять. – Я возвращаю Валери на стол и раздвигаю ее бедра. – Во-вторых, оказывается, талантливый рот в этой семье не только у меня.

– У тебя какой-то пунктик по поводу нумерации поз из «Камасутры».

Я вхожу в ее жаркое лоно одним движением, и мои колени чуть не подкашиваются, как у какого-то неопытного подростка.

Именно им я всегда и ощущаю себя рядом с ней. Испытываю эмоции, как будто впервые выкурил запретную сигарету. Трепет, словно на меня бросила взгляд самая красивая девушка в школе. Оглушительный стук сердца, как при образе девочки из прошлого, которую я пытался найти в каждой женщине с рыжей копной волос.

Любовь к Валери никогда не поддавалась логике и законам. Мурашки не запрашивали разрешения на владение моим телом, когда она появлялась рядом со мной. В животе раз за разом продолжали летать бабочки. Единственное дело, которое я проиграл и выиграл одновременно, – это любовь к ней.

Мы покрыты краской с ног до головы, тела полыхают огнем, вынуждая терять связь с реальностью. Валери начинает дрожать в преддверии оргазма. Наши тела сталкиваются еще несколько раз, прежде чем одновременно содрогнуться в приливе наслаждения.

– Черт, это было… – я безуспешно стараюсь отдышаться и опираюсь на Валери. Ну или она на меня. Как в отношениях, так и в сексе мы всегда держим друг друга.

– Грязно? – хохочет Валери, проводя испачканной в краске ладонью по моему лбу.

– В прямом смысле.

Мы перемещаемся на кровать, не обращая внимания на наши перепачканные тела. Не хочу даже смывать эту краску, ведь это следы ее любви. И, возможно, будь моя воля, я бы никогда не принимал душ. Но это немного граничит с сумасшествием.

– Я все еще пытаюсь осознать, что ты действительно впервые сказала эти слова вслух.

Валери смотрит на меня своими яркими глазами, прикусывая губу.

– Не впервые… я сказала это вчера, но ты уснул.

Я подрываюсь с места как ошпаренный. Валери со смехом перекатывается на спину.

– Ты серьезно?

– Абсолютно.

Плюхаюсь обратно на кровать с громким стоном.

– Никогда больше не буду пить.

– Ой, а мне понравилось, ты был таким забавным, – хихикает она, массируя мою голову.

Где-то на полу начинает вибрировать телефон, и мы перегибаемся через край кровати, чтобы понять, чей именно.

– Твой, – говорит Валери.

– Как удивительно, – саркастично подмечаю я, протягивая руку к штанам.

На экране транслируется уродская фотография Нейта.

– Олаф? – заливается смехом Валери.

Я киваю, отвечая на звонок. Не успеваю сказать и слова, как звучит полный паники голос друга:

– Мне охренеть как нужна твоя помощь. Буду меньше чем через час.

Он сбрасывает звонок, а я начинаю прокручивать в голове худшие варианты событий. Событий, о которых не знает никто, кроме меня и Нейта.

Я являлся его спасательным кругом почти всю жизнь, и продолжал бы им быть, потому что того, с чем сталкивался он, не пожелаешь даже врагу. Но все давно пройдено, друг пришел в норму, и мне казалось, что он действительно счастлив. Черт возьми, может, я так увлекся своей жизнью, что что-то упустил? Всегда были намеки, предвещающие его крах, неужели мне не удалось их заметить?

– Перестань. – Валери касается губами моей щеки. – Я чувствую, как дрянные мысли захлестывают тебя. Он едет сюда, и ты поможешь ему с тем, что бы у него ни случилось.

Я проглатываю ком в горле.

– Да.

Надеюсь.

– Ты же понимаешь, что не всегда в силах предотвратить все проблемы человечества?

– Да.

– Я люблю тебя. Мы все любим тебя не только за то, что ты всегда рядом, но просто потому, что ты вообще существуешь. Такого неземного человека, как ты, нужно еще постараться найти, и мы ни за что и никогда не выберем другого.

Валери говорит «мы», и я точно знаю, кого она имеет в виду.

Мои друзья, Грейс, Брауни, Валери… Только им я никогда не скажу «нет», а все остальные могут идти к черту. Плевать, будут ли они обижаться или обращаться ко мне в дальнейшем. Меня уже выбирают лучшие люди на Земле, большего и не надо.

Мы с Валери крепко обнимаемся и ненадолго погружаемся в сон, пока громкий хлопок входной двери не прорезает наш пузырь.

– Гилберт, тащи свою задницу сюда! – кричит мой сумасшедший друг.

– Почему час пролетел за одну минуту? – сонно бормочет Валери, но встает и быстро накидывает на себя домашнюю одежду.

Я направляюсь в спальню и тоже одеваюсь, а затем мы вместе спускаемся вниз.

Нейт стоит в гостиной с лицом белее краски, в которой я и Валери все еще испачканы.

– Что случилось? – спрашиваю я, приближаясь к нему.

Он делает дрожащий вдох и отступает, открывая вид на журнальный стол, на котором…

– Вот дерьмо! – подпрыгивает на месте Валери.

– Нет, дорогая… это ребенок.

Автолюлька с крохотным малышом покоится на моем журнальном столе, пока маленький человек смотрит на нас своими огромными серыми глазами.

– Я… я… я… мне нужно выпить, – задыхаясь, произносит Нейт и расстегивает верхние пуговицы рубашки.

– Тебе нужно успокоиться. – Кажется, Валери довольно быстро оправляется от шока. Она аккуратно усаживает Нейта на диван. Уходит на кухню и возвращается со стаканом воды.

Я же все еще неподвижно стою, не понимая, как в моем доме оказался ребенок. Ладно, технически все ясно. Его привез Нейт, но…

– Ты его украл?

– Ты больной?

– Я здоров.

– Значит, тупой.

– Заткнись.

Ребенок начинает издавать недовольные звуки, а может, и довольные. Черт его знает, я вообще ни разу не общался с такими маленькими детьми.

– Мне кажется, тебе нужно было ехать к Леви. Он больше разбирается во всем этом, – обвожу рукой ребенка.

– А еще этот придурок меня сглазил. Говорил же…

– Стоп! – Валери встает между нами. – Замолчите оба. Вы ее пугаете, и давайте просто выдохнем, мать вашу. Слишком напряженно.

Нейт ошеломленно вскидывает брови и хрипит:

– Почему ты решила, что это девочка?

Валери закатывает глаза и поворачивается к ребенку. Я не уверен, что это девочка, для меня это вообще «оно».

– Очевидно, что это девочка. – Моя жена улыбается своей самой лучшей улыбкой. – Посмотрите на эти черты лица и эти кучеряшки. А еще ямочки, прямо как у… тебя, Нейт.

Друг стонет, как побитое животное.

– Ты не заглядывал в ее подгузник, не так ли?

– Куда? – шепчет он.

Валери аккуратно отстегивает ремни безопасности и пытается взять малыша или малышку. Сейчас узнаем.

Нейт вскакивает с дивана и перехватывает инициативу.

– Я сам.

Он буквально весь дрожит, когда берет ребенка на руки, словно в его ладонях бомба с часовым механизмом, и смотрит на него с выражением лица, которое я не могу расшифровать.

– Нужно снять штанишки и расстегнуть боди, а затем…

Нейт прерывает ее:

– Секунду, просто секунду… Господи, почему она такая легкая? Это нормально?

Он уже обращается к ней, как девочке.

– Это нормально, – успокаивающе произносит Валери, пока я напряженно наблюдаю за каждым движением Нейта.

За каждой его эмоцией, потому что сам не могу совладать со своими чувствами. Это… просто гребаный шок.

Нейт раздевает ребенка, заставляя нас лицезреть пухлые ножки с перетяжками и розовые крохотные пятки. Мне кажется, что я сейчас упаду в обморок, хотя это даже не мой ребенок. Брауни с интересом наблюдает за всей картиной, прижимаясь к моей ноге.

– Это девочка, – заключает друг.

Моя жена – экстрасенс.

– Где ты его нашел? То есть ее, – быстро исправляюсь я.

– На пороге, – горько усмехается он. – С долбаной запиской: «Это был лучший секс в моей жизни».

– Ты знаешь, кто мог принести ее?

– Понятия не имею.

– Ты… думаешь, это твой ребенок? – нерешительно спрашиваю я.

Валери очередной раз закатывает глаза, словно ее утомляет наша тупость.

– Она как две капли воды похожа на него, – указывает на Нейта. – Макс, заставь свой мозг работать, ради бога.

Я плюхаюсь в кресло, выдерживаю молчание и действительно заставляю свое серое вещество функционировать.

– Нужно снять материалы с камер в твоем районе. Допросить соседей, охрану. И сделать тест ДНК, это не обсуждается, – безапелляционно произношу я. – Ребенка следует отвезти в больницу и проверить на все заболевания. Взять отпечатки с автолюльки и других вещей и…