Читать книгу "Громкий шепот"

Глава 11
Макс

Нормально ли то, что мне хочется крикнуть: «Вот это моя девочка»?

Нет, ненормально. Это во мне кричит и пытается взять верх семилетний Макс, который с первого взгляда влюбился в рыжеволосую девочку точно так же, как в осень.

Но мне уже не семь лет, и я абсолютно точно не влюблен в нее, просто… помогаю и защищаю ее интересы. Это то, что делают люди моей профессии. Не более.

Ага, тупица, ты же со всеми своими клиентами заключаешь фальшивый брак, не так ли? – отчитывает меня подсознание голосом Нейта.

Это вынужденная мера!

Я наблюдаю за тем, как Валери дает показания. С гордой осанкой и зажатой в руках сумочкой, которой, вероятно, кто-то получит по голове, если еще раз не выслушает ее должным образом.

Без единого моего слова и вмешательства она добилась того, чтобы ее дело вел главный детектив полицейского департамента. У этой женщины яйца больше, чем у Нейта. С собой сравнивать не буду, чтобы не было так грустно.

Почему она раньше не могла так себя вести и вовремя дать отпор, не доводя ситуацию до предела?

Но, возможно, я знаю ответ на этот вопрос. Пока мы не можем дистанцироваться и находимся под влиянием того, кто имеет над нами хоть какую-то власть, наши силы и мысли существуют в параллельном мире.

Скорее всего, это несравнимые вещи, но однажды я такое испытывал. Даже не однажды, а на протяжении почти всей жизни. Брат не давал мне спокойно жить с того дня, как мы поочередно покинули утробу нашей матери. Я до последнего верил, что в нем есть что-то хорошее. Думал, что эта космическая связь близнецов наконец-то начнет работать и мы станем подходить друг другу, как кусочки пазла. Но мы были как вода и масло – абсолютно несовместимыми. Саймон постоянно выталкивал меня на поверхность.

Я даже не чувствовал себя полноценной личностью, пока жил в его тени. И только когда мне удалось вырваться из дома и начать жить собственной жизнью, прилив уверенности нахлынул на меня, как цунами.

Саймон до сих пор пытается быть едкой пилюлей при каждом удобном случае, но я научился давать отпор (наверное) и видеть его истинную натуру. Как говорится, в семье не без урода. Догадайтесь сами, кто есть кто.

Детектив Хадсон властным голосом выдергивает меня из размышлений:

– Валери, я не знаю, почему детектив Милн так себя повела. Ей известно обо всех тонкостях и подводных камнях вашего дела.

Мы начинаем переходить к самому интересному. Сейчас она узнает то, что окончательно снимет пелену с ее глаз. Возможно, после этого меня выгонят из собственного дома, но я не мог сказать Валери, что нарушил примерно сотню законов, прежде чем добыл эту информацию. И ради этой женщины нарушил бы их снова.

– О каких подводных камнях вы говорите? Все же ясно как день, – Валери сводит брови к переносице.

О, дорогая, я тоже так думал.

– Вы знали, что ранее Алекс проживал в США? – монотонно произносит Хадсон.

– Да, – кивает Валери. – Я знала, что он родом из Ньюпорта. У него была неблагополучная семья, поэтому сразу после совершеннолетия он переехал в Англию.

– Все верно, – одобрительно произносит Хадсон. – Но есть один момент. Он переехал не сразу. В девятнадцать лет Алекс женился на Шарлотте Григ, а спустя год брака его жена пропала без вести.

Цвет лица Валери сливается с ее белой юбкой. А внутри меня все разрывается из-за того, что я не мог сообщить ей об этом раньше в более комфортной обстановке. Можно кинуть в меня тысячу обвинений, но Валери нужна эта правда. Больная и грязная. Правда, которую ей скажут не друзья или знакомые, а люди, незаинтересованные в эмоциональной оценке.

Валери прикасается ладонью к своему лбу, но сохраняет стоическое выражение лица.

– Против него были выдвинуты обвинения? – спрашивает она.

– Нет, – горько усмехается детектив. – Против него не было ни одной улики. Все соседи, друзья и знакомые отзывались о нем как о замечательном муже и добром человеке, который даже мухи не обидит. Улик не было, а Шарлотта до сих пор считается пропавшей.

Хадсон опирается предплечьями на стол, сцепляя руки в замок.

– Он сыграл роль убитого горем мужа и именно после этого – цитирую показания его знакомых из Ньюпорта – «переехал в Англию, чтобы начать жизнь с чистого листа».

Валери поднимается на ноги. Ее колени дрожат, а сумочка вот-вот выскользнет из руки.

– Не возражаете, если я на несколько минут отлучусь? – с вежливой улыбкой спрашивает она, словно ей только что не сообщили, что ее бывший муж, вероятно, убил человека. – Где тут уборная?

Детектив кивает в знак согласия и просит одного из сотрудников проводить Валери.

Оставшись один на один, я наконец-то могу перейти в наступление. Я знал, что Валери не нужен рыцарь в сияющих доспехах – это ее только разозлило бы и выбило из равновесия. Поэтому я до последнего сдерживал свое негодование.

– Сегодня же нам нужен запрет на приближение. – Я встаю в полный рост. – Если честно, я не понимаю, почему он до сих пор не был сделан и почему вы работаете так медленно. Патрульная машина должна дежурить около моего дома двадцать четыре часа в сутки. Но каково было мое удивление, когда несколько дней назад я вернулся домой с женой, которую, напоминаю, чуть не убили, и обнаружил только прогуливающихся кошек, а не сотрудников полиции, заинтересованных в поимке преступника!

Я приподнимаю бровь и продолжаю:

– С сегодняшнего дня, а лучше с данной секунды, – издаю рычащий звук, как медведь гризли, чем удивляю не только детектива, но и себя, – вы начнете прослушивать и отслеживать все звонки, поступающие на ее телефон с неизвестных номеров.

Ловлю секунду тишины, в которой слышно лишь тиканье часов.

– Дружеский совет: качественнее выполняйте свою работу, и, возможно, ваша статистика взлетит к небесам.

Детектив Хадсон смотрит на меня так, будто я воспитательница, заставляющая его спать в тихий час.

– Я вас услышал. – Он кривится. – Мы будем стараться.

– Вы будете больше чем просто стараться.

Я ловлю его взгляд, и он кивает. Начинаю двигаться к двери, чтобы найти и проведать Валери, но напоследок не могу не вставить:

– И еще. Если хоть один из вас, – обвожу взглядом всех сотрудников, – усомнится в словах миссис Гилберт, вы будете разгребать иски до тех пор, пока из вас не начнет сыпаться песок.

Я выхожу из кабинета и направляюсь в уборную. Гнев пробивает тело до костей, но есть еще одна эмоция, которая заставляет сердце сбиваться с ритма: волнение. Я переживаю за Валери. Это заставляет меня остановиться и сделать пару размеренных вдохов. Я не должен испытывать эмоциональной привязанности. Но чем больше мой мозг пытается запретить неугомонному сердцу реагировать на эту женщину, тем сильнее орган в груди протестует.

Я отворяю дверь и нахожу Валери, облокотившуюся руками на раковину. Мокрые пряди волос свисают по обе стороны ее лица.

– Валери, – тихо зову я.

– Это женский туалет, – шикает она на меня, вскидывая голову. Лицо бледное, покрытое красными пятнами.

– Спасибо, капитан очевидность. – Я подхожу к ней. – Но не думаю, что табличка с дамочкой в платье меня остановит. Кстати, ты никогда не задумывалась о том, что обозначения пола на дверях туалета не всегда понятны? Чтобы их расшифровать, требуется уровень IQ выше среднего. За кого они нас принимают? – сокрушаюсь я в самой глупой попытке вызвать улыбку на ее лице в ответ на мое идиотское поведение.

– Полагаю, у тебя слишком низкий IQ, раз ты находишься в женском туалете, – бормочет Валери, но я вижу, как уголки ее красных губ борются за улыбку.

Она делает глубокий вдох, моет руки и встает напротив меня. Валери выглядит как побитый котенок, но ее глаза отражают силу и красоту, которых я не встречал раньше.

– Ты знал. – Она утверждает, а не спрашивает. – Ты не мог не знать. Потому что тебе известно все, к чему у тебя есть интерес.

– Знал.

– Спасибо, – хрипло произносит она с искренностью во взгляде.

Сбитый с толку, я недоуменно хмурюсь. Мне казалось, она разорвет меня на части за утаивание информации.

– За что?

– За то, что не жалеешь меня. Жалость – последнее, что мне нужно. Я хочу знать правду такой, какая она есть. Тебя могло и не быть в моей жизни, и, так или иначе, мне пришлось бы узнать об этом. Поэтому спасибо, что не сглаживаешь углы.

Я смотрю на нее и думаю: «С какой ты планеты?»

Наверное, с Марса, основываясь на цвете волос и родимом пятне. Потому что какой нормальный человек будет благодарить за то, что его бросили под обстрел?

Человек, который привык к дерьму.

– Валери, – выдыхаю я. – Нет, я поступил неправильно. Я…

Скрывать что-то от Валери – не то, чем мне хотелось бы заниматься. Я хочу сказать об этом, но она перебивает меня:

– Для меня – правильно. Не знаю, как тебе это удается, но ты почему-то знаешь, каков лучший исход еще до того, как я осознаю это сама.

Сам понятия не имею, – хочется ответить мне. Навряд ли сокрытие того факта, что я был знаком с семилетней Валери, является лучшим исходом. До сих пор мне не удавалось найти подходящего момента, чтобы рассказать ей. Но это нужно сделать, и как можно скорее. Желательно прямо сейчас.

– Валери, мне нужно кое-что… – Я вижу, что ее тело дрожит, и она обхватывает себя руками за талию, словно никто в мире больше не может подарить ей тепло объятий. – Мне нужно обнять тебя, Валери.

Идеальный лжец.

– Я не хочу обниматься. – Она закатывает глаза.

– А я хочу. – Развожу руки в стороны, предоставляя ей всего себя. – Давай же. Говорят, что мои объятия самые теплые. – Никто так не говорит, но ей не нужно этого знать.

Она колеблется, смотря на меня, как на чумного.

– Хорошо. – Я щелкаю языком. – Фальшивые объятия тебя устроят? Мы просто сделаем вид, что это обнимаются миссис и мистер Гилберт, а не Валери и Макс.

Она издает смешок и вытирает уголки глаз, в которых нет слез. Как будто думает, что плачет, но на самом деле нет.

– Ладно, – кривится она, падая ко мне на грудь. – Но только фальшивые и только потому, что тебе нужны объятия, а не мне.

Валери обхватывает меня на талию холодными ладонями, а я прижимаю ее крепче к своей горячей груди, готовой расплавить нас обоих. Она прикасается щекой к месту, где бьется мое сердце, делая спокойные вдохи. Надеюсь, меня не отправят к врачу, потому что уверен: ей уже известно, что сердцебиение у меня сейчас сумасшедшее.

– Я и не знала, что ты такая неженка, Макс, – шепчет Валери с очередной новой интонацией, которая приводит в движение волосы на затылке. А может, и по всему телу.

Я в заднице.

Глава 12
Макс

Посчитают ли меня полным придурком, если я скажу, что синхронизировал телефон Валери со своим, чтобы отслеживать ее местоположение?

Это риторический вопрос.

Но я знал, что ее великолепная задница… Ошибка – просто задница. Обыкновенная, ничего не значащая для меня задница. Которая прекрасно смотрелась в тех черных обтягивающих джинсах с потертостью под правой ягодицей, когда Валери вчера вечером играла с Брауни во дворе…

Остановись.

Я за шкирку достаю свои мысли из той ямы, в которой они находятся.

Так вот. Я знал, что Валери не сможет усидеть на месте и в какой-то момент решит проверить себя на прочность, а вместе с этим – вывести меня из себя.

Красная точка на телефоне все дальше и дальше отдаляется от моего дома. Гарантирую, что она направляется в город. Гарантирую, что на ней те босоножки, которые сводят меня с ума. И гарантирую, что не просто так Валери попросила меня вернуть доступ к ее банковскому счету, зарегистрированному на старую фамилию. И под старой я имею в виду Эллис, а не мудачную фамилию Алекса. Она сказала, что откладывала деньги на тот счет, пока жила с Алексом.

Для чего? И откуда у нее были лишние деньги, если она не работала?

Точка двигается слишком быстро, и это сеет внутри меня панику. У Валери нет машины, чтобы она передвигалась с такой скоростью.

Я плюю на тот факт, что она узнает о моей слежке, и звоню ей. Валери берет трубку почти сразу, и я выпускаю воздух, даже не осознавая, что задержал дыхание.

– Привет, дорогой фальшивый муж, – мелодично напевает она.

– Где ты? – рычу я, как Брауни, когда у него отбирают резиновую утку.

На другом конце телефона повисает давящая тишина, нарушаемая лишь шумом дороги. Я понимаю, что совершил очередную ошибку, когда начал диалог в таком тоне. Ведь в чем тогда отличие меня от Алекса, если я с грубостью контролирую каждый ее шаг, так еще и рычу, как дитя джунглей?

– Прости. Я просто…

– Ты просто что? – подначивает Валери.

– Я просто… – волнуюсь, переживаю и забочусь, черт возьми, – решил узнать, как ты проводишь день, – выдыхаю я, вдавливая перьевую ручку в договор по уточнению границ земельного участка.

Чернила вытекают под силой нажатия и пачкают несколько исков.

– Ты засунул «жучок» мне в задницу, не так ли? – стонет она.

– Только в телефон. Твою задницу я не трогал, будь спокойна, – язвлю я, не упуская шанс воспроизвести в своей памяти вид на ее пятую точку. – И считаю важным отметить, что это не «жучок», а всего лишь отображение геопозиции. Ты пересмотрела детективов, дорогая.

– Ох, лучше замолчи ради своей же безопасности, Макс, – раздраженно произносит Валери.

Это «Макс» приводит в бешенство, но одновременно заставляет мою кровь приливать… явно не к мозгу.

– Так куда ты собралась? – мило интересуюсь я.

– Мне нужно кое-что купить. Мы с Грейс едем на ее машине. И работаем под прикрытием, не переживай.

Под прикрытием она подразумевает ярко-желтую машину Грейс, которая больше смахивает на жука. Чудесно.

– Я не переживаю.

Лжец.

– Вот и славненько, – испытывает мое терпение Валери. – Как буду дома – напишу, хотя ты и так это узнаешь через свою… геопозицию. – Она произносит последнее слово с явным отвращением, и я могу представить, как морщится ее веснушчатый нос.

Валери сбрасывает вызов, оставляя меня и мою праведную лекцию невысказанными.

Это женщина раздражает. Выводит из себя и заставляет взъерошивать волосы снова и снова.

Я делил территорию с противоположным полом лишь раз в жизни. Два, если считать маму, с которой мы жили под одной крышей до моего совершеннолетия. И в обоих случаях это был не самый лучший опыт.

Жизнь с Валери стала другой, даже несмотря на то что мы избегаем друг друга бо´льшую часть времени. Ну, насколько это возможно в одном замкнутом пространстве.

Мне нравится, как она проводит время с Брауни. Вчера вечером я наблюдал за тем, как они играли во дворе в прятки. Да, именно в прятки. Валери пряталась за беседкой и разным инвентарем. В какой-то момент она забежала за прямоугольную и не слишком высокую клумбу. Стоит ли говорит, что для этого ей пришлось лечь всем телом на землю? Нет, но я скажу. Она уткнулась лицом в траву и издавала какие-то непонятные звуки, похожие на бульканье, чтобы Брауни в конце концов ее нашел. Я смотрел в окно на эту картину и задавался вопросом: на что будет похожа жизнь, если наблюдать за таким видом каждый вечер?

Моя бывшая девушка относилась к Брауни, как недобросовестная домработница к пыли. Она обращала на него внимание только тогда, когда он сходил с ума от недостатка внимания и разбрасывал повсюду шерсть во время линьки, что вызывало у нее аллергию.

С Валери складывается ощущение, что она полностью включена во все происходящее в доме. Возможно, она уже знает лучше, чем я, как организовано хранение на кухне. Грейс стала ее лучшей подругой, а недавно они смотрели «Сплетницу» и спорили о том, кто лучше: Сирена или Блэр. Понятия не имею, кто это, но победила Блэр.

Боже, это совершенно глупо, но впервые за долгое время я хочу возвращаться домой не только из-за Брауни.

Нейт влетает в мой кабинет, словно летучая мышь из ада. Он, как обычно, одет в странный наряд подростка-переростка: костюм, состоящий из укороченных брюк, которые ему будто малы, обычного (спасибо, Господи) пиджака, футболки и кроссовок. Я не полиция моды, но предпочитаю одеваться по возрасту.

– Перекус. – Он бросает яблоко прямо мне в лицо.

Я ловлю его и совершаю обратный бросок, как квотербек.

– Не сейчас! – рявкаю я.

Нейт садится в кресло за противоположную сторону стола, делая несколько глубоких вдохов. Он сводит брови к переносице и изображает озабоченность.

– Что ты делаешь?

– Чувствуешь? – Нейт машет рукой, подгоняя воздух к носу. – Пахнет сексуальной агрессией. – Он вальяжно откидывается на спинку кресла и добавляет: – Не хочу констатировать очевидное, но…

– Так заткнись, пока не поздно, – прерываю я.

Нейт вытирает рукавом пиджака яблоко и кусает его.

– Но тебе нужно потрахаться.

Возможно, я уже забыл, как это делается. Но он проживет и без этой информации.

– Спасибо, доктор. Но не пойти бы вам…

– Нет-нет-нет. Ты не будешь сбрасывать на меня свои агрессивные флюиды. Что у вас с Леви за болезнь такая: срываться на мне, когда на вашем радаре появляются женщины? – возмущенно произносит Нейт, вскидывая руки. Кусок яблока выпадает из его рта.

– Не подавись, пожалуйста, пока составляешь анамнез.

– Нет, серьезно. Когда ты последний раз занимался сексом? – Он так озадаченно щурится, как будто рассчитывает квадратное уравнение. – По моим исследованиям, этого не было с момента…

– Ради своего же блага, ешь молча, – вздыхаю я, потирая виски. – Нужно ли тебе напомнить, что у меня есть жена?

Он усмехается.

– Не то чтобы я заканчивал юридический факультет, но нужно ли тебе напомнить, что значит термин «фальшивая»?

– Это ничего не меняет. Я не буду спать с кем попало, а потом возвращаться к ней домой. Это мерзко. – Я морщусь.

– А ты, оказывается, моралист.

Я действительно считаю, что не могу так поступить. И дело даже не в моральной составляющей вопроса. Просто не хочу чувствовать себя грязным, когда Валери вдруг потребуются «фальшивые объятия», в то время как я буду оставлять после себя шлейф другой женщины.

Не хочу, чтобы она… отказалась от меня? Не знаю. Просто мне это не нужно – и точка.

– Пойдем в кабинет Леви. Мне хочется кого-то побесить, а он идеально подходит на эту роль. – Мои губы медленно растягиваются в улыбке.

Нейт потирает руки, как настоящий злодей, и отвечает:

– Этот день становится лучше.

Я встаю из-за стола, хватаю телефон и продолжаю смотреть на красную точку, которая не перестает мигать не только на карте, но и, кажется, у меня голове.

* * *

Чувство вины переполняет меня, когда я переступаю порог дома. Несмотря на то, что патрульная машина дежурит день и ночь, беспокойство не отступает ни на секунду. Я пообещал, что защищу Валери, но на часах за полночь, а в доме она совершенно одна. Ладно, есть еще Брауни. Не хочется умалять защитные навыки моей собаки, но стоит предложить ему кусок чего-то вкусного, что не является кормом, – и вы станете лучшими друзьями.

Кстати, о Брауни… Почему он меня не встречает?

Свет в коридоре и на кухне выключен, стоит тишина, в которой слух улавливает лишь потрескивание камина. Передвигаясь максимально медленно и тихо, я приближаюсь к гостиной.

От открывшегося передо мной вида из меня чуть не вырывается громкий смех. Валери распласталась на диване, как морская звезда. На ее волосы падает огненное свечение от камина, отчего они кажутся еще ярче. Брауни почти полностью лежит на Валери, обнимая ее своими лапами и положив морду ей на грудь. Они оба в полной отключке.

Я подхожу ближе и замечаю на журнальном столике множество рисунков. Чертовски прекрасных рисунков. Ромашки в вазе. Ромашки на теле девушки. Бегущая собака в поле ромашек. Все цветы разных оттенков – красные, желтые, фиолетовые, голубые. Но ни одного рисунка с белыми ромашками.

Краски, кисти и множество карандашей разбросаны в творческом беспорядке. Мне становится ясно, для чего Валери совершила поездку под прикрытием.

Я задеваю коленом угол стола – точнее, судя по звуку, подрываю весь дом вместе с фундаментом. Брауни резко вскидывает голову, оглядываясь по сторонам помятой мордой. Отлично, значит, он все-таки не глухой.

Я прикладываю указательный палец к губам и качаю головой, чтобы он даже не думал шевелиться. Иначе от радости эта бабочка прыгнет на Валери и переломает к чертовой матери все ее кости.

Мы смотрим друг на друга, как два дурака, которые не понимают, чего каждый из них хочет. Брауни наклоняет голову вбок, словно говоря мне: «Прости, я тебе изменил».

Понимаю, друг. Я бы тоже лег рядом с ней. Или на нее.

С мастерством сапера я подбираюсь ближе, не издавая ни единого звука, и аккуратно спускаю Брауни с дивана. Он смотрит на меня с осуждением и ревностью.

– Это все-таки моя жена, не забывай, – шепчу возмущенно, словно он может ответить.

Я наклоняюсь, просовываю руки под Валери и, если честно, стараюсь не дышать. Во-первых, потому что не хочу вдыхать ее медовый аромат с нотками кедра. Никто не захочет знать, откуда у меня эта информация, так что опустим подробности. Во-вторых, моя левая ладонь оказывается прямо на ее голом бедре, которое не скрывают короткие шелковые шорты голубого цвета. Я уверяю себя, что во мне нет наклонностей маньяка, но не могу удержаться и провожу большим пальцем по ее мягкой коже.

Решив, что с прелюдией пора завязывать, поднимаю ее на руки, как пьяную невесту, и несу в комнату. Сквозь сон она начинает мурлыкать какие-то непонятные слова. Я уже почти дошел до ее кровати, как вдруг Валери напрягается всем телом и крепко сжимает ткань моей рубашки в кулак.

– Я люблю, я люблю тебя, остановись, – шепчет она надломленным голосом.

Весь воздух резко покидает мои легкие, и я останавливаюсь. Капельки пота выступают у нее на лбу, и она с силой жмурит глаза, из которых начинают течь слезы. Это шокирует меня. Я ни разу не видел, чтобы Валери плакала. И кажется, что из-за этого у меня вот-вот случится аневризма или инфаркт.

Я аккуратно кладу Валери на кровать и легким движением руки убираю со лба ее волосы. Уверен, что сейчас на моем лице бегущей строкой высвечивается тысяча вопросов, которые мне не удается толком сформулировать. Я начинаю дышать медленно, словно ища, чем наполнить легкие, потому что кислород больше не подходит. Иначе почему так тяжело сделать вдох?

– Я люблю тебя, только остановись, Алекс, – с горечью хрипит Валери.

Мое сердце ударяется о грудь с такой силой, будто оно бык, участвующий в корриде. Поднимающийся изнутри гнев настолько силен, что вызывает дрожь по всему телу.

Я отстраняюсь от нее, не зная, что делать и как помочь. Выхожу в коридор и прислоняюсь лбом к стене, которую хочется проломить, чтобы хоть как-то выплеснуть эмоции. Закрыв глаза, делаю очередной успокаивающий вдох. И он все еще ни капли не спасает. Я тихо зову Брауни и направляю его в комнату Валери. Он с одобрительным звуком плюхается рядом с ней и смотрит на меня, как бы говоря: «Я буду рядом». Я киваю, и его голова опускается на грудь Валери.

Люди не заслуживают собак. Животные слишком умны и бескорыстны по сравнению с нами.

Валери постепенно успокаивается и погружается в глубокий сон, а я же, наоборот, заставляю мозг работать на износ, лишь бы поскорее отыскать этого ублюдка. И, вероятно, сесть в тюрьму за убийство.