Читать книгу "Семь лет среди тэтанов. Моя личная история пребывания в загадочном и легендарном культе"

Начало 1998 г.

В начале 1998 года, зимой, в Виноградово, где находилась вторая большая предоставляющая группа, Макс проводил обучение супервайзеров курсов, по большому курсу супервайзера, который давал право на самостоятельное предоставление всей Академии. До этого все группы работали на основании «мини-шляп», которые были переведены мною вместе с КСХ и предоставлены в первый приезд Макса и Отфрида. Обучалось на курсе около 25 человек, далеко не все из которых планировали создавать собственные организации. Многие просто хотели избавиться от необходимости оплачивать собственно прохождение Академии, став самостоятельными супервайзерами в собственных небольших группах, изучавших и практиковавших одитинг. Изначально тем же путем решили пойти и мы с Леной, но позже я отказался от прохождения этого курса по каким-то причинам и полностью перешел на работу с переводами. Но Лена курс закончила и стала супервайзером курса.

Для меня этот приезд Макса и Отфрида также был полезен. Полезен тем, что Отфрид в этот раз приложил много усилий, занимаясь со мной индивидуально, чтобы реабилитировать меня как одитора. Через некоторое время я перестал бояться Э-метра и сессии, и начал понемногу, всё активнее и активнее, работать с преклирами.

К тому времени наш приятель Артур уже успел окончательно разругаться с обеими предоставляющими группами, и МОР №1, и Виноградово, и вследствие этого вообще не мог нигде обучаться. У него возникла идея убедить Лену не ограничиваться самообразованием, но открыть собственную организацию, в которой мог бы обучаться и он сам. После некоторого обсуждения Лена выставила ему требования собрать некое минимальное количество желающих проходить курсы, чтобы это дело имело какой-то экономический смысл. За Артуром не заржавело, и весной 1998 года в Москве появилась третья саентологическая организация, которая получила от Лены название «Чайка». Для орга была снята большая квартира, и благодаря настойчивости Артура мы собрали множество людей, которые хотели обучаться именно здесь. К нам приехали даже из Краснодара и Владивостока. Среди них был и Андрей Нор, как это ни странно. Откуда он взялся и почему решил ехать учиться к нам, я точно не помню, но у меня есть уверенность, что это было не его решение, а решение его жены Ирины, которая со времени нашего последнего с Андреем общения успела поиметь какие-то неприятности в центре дианетики, где они с Андреем работали, и сделать соответствующие выводы о намерениях своих начальников и лидеров, видимо, особенно в свете вышеописанной истории с другим владивостокским центром дианетики и церковными особистами. Старого спора мы с Андреем не поднимали. После этого обучения он стал таким же верным приверженцем капитана Билла и его «моста», как раньше был приверженцем Хаббарда. Смешно так же и то, что в 2001 году, когда я разорвал отношения с РонсОргом, дискуссия о том, что я не прав, и надо раскаяться и вернуться, повторилась с точностью до замены «ГЦХ» на «РонсОрг». Андрей и до сих пор в РонсОрге, и даже сделал там какую-то карьеру, став «секретарем комитета организаций Рона». И, похоже, при случае не против возобновить наш вечный спор.

С тех пор неизменно по той или иной причине большая часть наших студентов была не из Москвы.

Работала организация «интенсивами», то есть объявлялись сроки начала и завершения обучения, и за это время все были обязаны пройти курс. Это было успешным шагом, и после первого периода обучения в «Чайку» уже просилось на обучение множество желающих пройти курсы.

С переводами дело обстояло несколько сложнее. В МОР №1 на тот момент произошел очередной дворцовый переворот, и командиром стал Влад Кайдаков. Он резко отказался сотрудничать со мной как с переводчиком и упорно гнул линию на то, чтобы последующие материалы также переводились под его контролем. В результате мне пришлось задействовать свой административный ресурс. Димка, который на тот момент был сотрудником МОР №1 и активно участвовал в придворных склоках, встал из принципа на мою сторону, а я лично пообещал Владу, что мне не составит труда повторить историю с ШС и разорить его и на этом проекте тоже, раз он не видит особой разницы между качеством моей работы и качеством того, что делают они. В итоге Влад сломался и согласился подписать контракт на работу со мной. Но затаил на меня злобу надолго, как потом оказалось…. Летом того же года, когда Отфрид и Эрика Хаури прибыли для проведения интернатуры по Уровню Ноль, он представил им этический доклад на меня объемом около сорока страниц. Я этого опуса не читал и не знаю, что в нем было написано, однако Влад серьезно верил в то, что я его настоящий враг и меня надо непременно уничтожить.

Пока я делал перевод Уровня Ноль, власть в МОР №1 менялась еще несколько раз. Влада довольно быстро свергли, и Макс Хаури назначил на пост командира МОР №1 Оксану Титову (ныне Кайдакову), свою тайную пассию среди нашей тусовки. Вообще-то считалось, что Хаури никак не влияют на административные линии организаций, однако МОР №1 настолько зарылся в своих внутренних дрязгах на тот момент, что, видимо, не было другого выхода. Коля Венков, единственный более менее авторитетный специалист в этой группе, упорно не желал становиться «официальным лицом», а остальные выдерживали недолго.

В общем, перевод я сдавал Титовой. Она в лучших традициях МОР №1 потрепала мне нервы на тему оплаты, однако в итоге все разрулилось, и курс пошел в массы.

Примерно в тот же период была сделана первая попытка организовать некий централизованный «фонд переводов», который мог бы управлять и финансировать подготовку и издание переводов. Среди сотрудников МОР №1 нашелся человек, который был готов вложить собственные деньги в приобретение мощного офисного принтера с дуплексным устройством и необходимой переплетно-типографской техники для более профессионального выпуска всех переводов. Встреча оргкомитета прошла успешно, принтер и прочее были куплены, однако вскоре после этого снова разразилась склока – кто сколько будет за что получать, что именно будет на принтере печататься, и так далее. Склока продолжалась несколько недель, и в итоге всё оборудование и материалы за несколько тысяч долларов выкупил я сам, и всё это оказалось в моих руках. Не только переводы, но и их издание. Неспособность уладить конфликт очередной раз вышла боком МОР №1 – я получил своеобразную монополию на переводы и самый дешевый способ их издавать. Спрос на переводы был огромен, принтер оправдал себя очень быстро. И вскоре стал приносить прибыль «Чайке», которая, хоть и не была сопоставима с доходом от курсов и одитинга, тем не менее, была заметной.

Лучшим доказательством и подтверждением моей работы тогда стало то, что из группы в несколько десятков человек, которые проходили интернатуру по Уровню Ноль летом 1998-го, стало полное отсутствие каких-либо замечаний по переводу. Всем всё понравилось, работа шла без затруднений, и контраст между ШС и У0 был очевиден.

Отфрид. Этические разборки, продолжение работы

В этот же приезд состоялось первое большое этическое мероприятие, которое было вызвано нескончаемыми войнами между персоналом МОР №1, а также всеми, кто их окружал. Разобраться со всем этим поручили Отфриду. Обвинений было море, а про меня, как я уже выше написал, состряпали целый роман. В нем, насколько я понял, убедительно доказывались самые злобные мои намерения – впрочем, я был в компании не один, обвинялись практически все, кто стоял у истока СЗ. Новая гвардия начала отстрел ветеранов… Первым пострадал и был лишен права далее находиться на официальных линиях Ронсорга Димка Гадиятов. Отфрид имел с ним приватный разговор, после чего вынес свой вердикт: «Этот человек не может быть сотрудником, у него инонамерения». Артур предусмотрительно слинял куда-то на юг, тем более что Виноградово, с которым он в основном конфликтовал, справилось с объявлением его персоной нон грата и без помощи «больших ОТ». Были еще какие-то множественные разборки между собственно персоналом МОР №1, я в них не участвовал и не вникал в них. Ну и, собственно, был еще я. Со мной Отфрид тоже приватно беседовал довольно долго, что-то записал, а потом предложил устроить этические слушания. Смысл мероприятия состоял в том, что он собирал всех вовлеченных в эти разборки людей в одном большом помещении, и далее выступал в роли модератора, позволяя каждому по порядку высказать свои претензии. Мишенью данной разборки был я.

Мероприятие это состоялось. Должен отдать должное Отфриду, он был спокоен и беспристрастен, и действительно позволял высказаться каждому, неумолимо отсекая все попытки перебивать то, что говорилось. Поскольку зачинщиком был Влад, первым делом было предложено ему высказать непосредственно мне в глаза все обвинения, которые содержались в его докладе на меня. У меня, как я уже сказал, копии этого доклада не было, хотя Отфрид утверждал, что в адресации было указано, что я ее получил. Влад сказал, что он там уже всё написал и что не будет ничего повторять. Отфрид напомнил, что суть слушания в том и состоит, что здесь должно состояться живое общение, а не «война рефератов», и что всё, что не будет высказано честно, прямо и в глаза, за аргумент считаться не будет. Влад долго и угрюмо молчал, краснел, потел, пыхтел, но так ничего и не произнес. Подметная грамотка не сработала. Отфрид минут через двадцать владова пыхтения подитожил: «Обвинений нет. Следующий!». После этого мы еще немного пофлеймили с остальными, но суть была решена. Я оставался. Я был очень благодарен Отфриду за то, что после того конфликта во Франкфурте он все же сумел остаться непредвзятым и честным ведущим этического слушания, а не стал спускать на меня всех собак… как это позже сделал Хаури.

Итак, около тридцати человек прошли Уровень Ноль, и большинство из них стали основателями собственных оргов СЗ. На тот момент у нас было около двух десятков групп, зато по всей стране.

После этого визита нам разрешили самостоятельно продолжать обучение и перевод Уровней Один и Два, и мы продолжили работать. «Чайка» снова открылась, и Лена стала работать. Работала она день и ночь, плохо питаясь и не высыпаясь. Она, будучи весьма склонной к полноте, от этого всего заметно похудела, что ей очень нравилось, и продолжала вести такой образ жизни, несмотря на неоднократные предупреждения с моей стороны. К тому же, тогда эта работа приносила хороший доход. Долги были быстро отработаны, пошел чистый доход, и это для нее, еще совсем недавно голодной и бездомной студентки, было очень привлекательно.

Я к тому времени тоже стал понемногу осваивать альтернативные профессии. То есть, я занимался не только переводами, но также прошел и большой курс супервайзера и набрал себе нескольких преклиров. Одитироваться самому мне было особо некогда, и это, наверное, было самое плохое. К тому же, я на тот момент сделал своего первого Клира. Я был этому рад, однако тут же отчетливо вспомнил свое состояние во Франкфурте и снова впал в сомнения и мучения на тему того, почему же меня тогда проигнорировали и не подтвердили на Клира. Я собрал все материалы из переписки на эту тему, систематизировал их, и отправил Максу. Он через некоторое время отправил меня на программу уверенности в состоянии Клир к Никите Бликову. Бликов меня подтвердил на Клира, что и оправдало мои надежды. Это было здорово. Однако радовался я недолго: вследствие моего клирства меня запретили одитировать неклирам, в частности, Лене, что напрочь лишило меня одитинга на ближайшее будущее. А рестимулироваться, если представить себе объем и напряг тогдашних событий, было от чего.

Из интересного было еще то, что по каким-то странным линиям на меня вышли люди с Аляски и сообщили, что где-то в Москве должна обитать их ученица, которую они провели до ОТ 3 в свое время и обучили на одитора. Она ничего не знала ни о какой Свободной Зоне вообще. Я ее нашел, ее звали Алла Ц., и она была поражена, когда я привел ее на одну из тусовок СЗ. Оказалось, что у нее была довольно большая группа в Ярославле. В общем, это отдельная большая история, а пока только отмечу, что Алла потом тоже училась в «Чайке» некоторое время. Впоследствии она сорвалась с линий, группа ее развалилась, и часть ее оставалась на моих линиях вплоть до начала 2006 года.

Май 1998, болезнь Лены

В это время случилось несколько неприятностей. Первая состояла в том, что я по ныне уже непонятной причине поссорился со своей мамой. Она жестко не принимала Лену как мою жену, и устроила ей компанию травли, то ли из ревности, то ли еще по какой-то другой причине. Я и так был на взводе, и, видимо, совсем неадекватно всё это воспринимал, и в результате последовал большой семейный скандал с разрывом отношений. Лена во всем винила мою маму, та от нее не оставала, и в итоге мне пришлось делать выбор.

Вторая неприятная ситуация была связана с тем, что на сцене снова появился Титаренко. Для начала он поехал к Бликову и за неделю прошел у него все ступени и стал «Клиром». Далее он объявил, что у него в Киеве находится крупнейшая организация СЗ, которую он немедленно поименовал не иначе как «КОР №1», и что он является лидером СЗ в СНГ. Далее он объявил, что намерен окончательно раздавить и уничтожить Землякова, по его представлению – преступника и негодяя. Землякова тогда уже многие знали по летнему обучению в академии… однако Титаренко это только раззадорило. Также через доверенных лиц Титаренко распространял слухи, что он – реинкарнация Рона Хаббарда, и что все должны немедленно подчиниться его власти. Это было просто здорово. Собственно, мне всё это было неважно, однако меня заинтересовал вопрос о том, по каким материалам ведется предоставление курсов в «крупнейшей организации СЗ», ибо лично я никогда и ничего не получал от Титаренко ни в виде заказов, ни в виде общения на тему материалов. Я спросил его об этом, он жестко заявил, что у них есть «свои материалы», однако какие именно и откуда они взялись, он объяснять не желал. Пришлось провести разведывательную операцию. Для этого я сделал себе другой адрес на заграничном сервере и написал ему письмо якобы от человека, который пытается решить, куда ему ехать учиться. В итоге я получил и прайс-лист, и список курсов, и даже несколько хвалебных писем о «переводчике Олеге Матвееве, который был обучен в церкви и являлся там основным переводчиком». После предъявления улик у Титаренко началась яростная истерика, его понесло. Итогом стало то, что я отказался после всего этого обмана и оскорблений иметь с ним дело и предоставлять ему какие-либо свои переводы. Что, в свою очередь, лишило его приоритета в предоставлении и конкурентного ресурса в сравнении с Земляковым, который в те времена также жил в Киеве. Не помню, как он из всего этого выкручивался, однако еще около года он буйствовал в рассылках и поливал меня помоями, обвиняя во всех смертных… а я уже ничего этого не читал. Вторая стычка научила меня обращаться с таким типом лживых и нечистых на руку людей.

А третья, и самая большая неприятность, состояла в том, что Лена заболела. Сначала это казалось каким-то несерьезным делом, но потом она совсем слегла, и силы стали ее покидать, и ничего не помогало. В итоге пришлось срочно отправлять ее домой к родителям, в Новокузнецк, откуда она перезвонила мне через пару дней и сообщила: тяжелейшая форма болезни легких – тбц, последняя открытая стадия… врачи сомневаются, что она выживет, и дают всего несколько недель жизни.

Я был в ступоре. До этого момента я никогда особенно не задумывался ни о наших отношениях – а мы уже жили почти полтора года вместе – ни о будущем. Я старался быть настоящим другом, однако это настолько сильно разбавлялось ее собственными сомнениями и метаниями, ее неприятием меня таким, какой я был, со всеми этими ссорами и разборками, драчками и скандалами, что я для нее был скорее «временным вариантом», который позволил ей тогда вылезти из прежней христианской секты и постоянной нищеты, с этим связанной. Теперь она уже полтора года жила хоть и на съемной, но своей квартире, да к тому же неплохо зарабатывала, благодаря тому, что так удачно съездила в Германию и воспользовалась моими связями и ресурсами. Мое же внимание было в основном на Саентологии и всем, что я тут описываю, хоть я и старался поддерживать наши отношения на более-менее стабильном уровне… Мы с ней очень часто ссорились и спорили, и меня это здорово доставало, особенно в совокупности с тем, что я и так воевал на все фронты. Лена же вначале, наоборот, была влюблена в мою особенную манеру жить, а потом точно так же стала ее ненавидеть. В общем, мы могли разбежаться в любой момент, если бы было к кому уйти и если бы меня это на тот момент вообще волновало. Пока же я жил по принципу «Пришла женщина – ну, пусть живет».

С другой стороны, у нее никого кроме меня не было. По крайней мере, такого, кто кинулся бы к ней в этот момент и попытался принять в ее судьбе личное участие. А без него ей бы точно был каюк. Я колебался. Я злился на нее за многое, например, за ссору с родителями, где она занимала крайне нетерпимую позицию и вынуждала меня играть «на ее стороне». Это было тяжко. Но я пытался представить себе, что чувствовал бы тот, кто где-то вдалеке от всех получает такой диагноз, а ее близкий друг, какими бы ни были их текущие отношения, берет и отказывается общаться с ней и оставляет ее одну. Хотя, вряд ли бы кто-то удивился этому, наверное – с таким диагнозом люди вообще разводятся с супругами, прожив с ними много лет. Такие вот дела…

Обидно было и то, что она тогда как раз собиралась в Берн для того, чтобы пройти Ступени, стать Клиром и первой начать уровни ОТ. Болезнь сорвала все планы.

Я решился лететь в Новокузнецк. Лену я увидел в постели. Несчастную, ослабевшую, и постоянно пытавшуюся со мной «попрощаться». Н-да.

Я не буду тут описывать, что делалось после этого в течение месяца. Боролась в основном мама Лены, ну а я больше «лечил верой». Довольно трудно описать то, что мы делали. Какое-то время Лена даже была в стационаре, после того, как однажды неловко закашлявшись, наплевала на пол довольно большую лужу кровавой жижи из легких… Мы везли ее в скорой в больницу, а врачи скорой брезгливо просили «не пачкать в машине» и вслух рассуждали о возможности хирургического лечения, и что в любом случае наиболее вероятный исход – летальный. В самой больнице энтузиазма по поводу выздоровления тоже не наблюдалось, это был отсек смертников, где по палатам лежали умирающие люди, и врачи вели себя соответственно… Поэтому мы снова забрали ее домой и стали лечить сами.

Долго ли, коротко ли… через месяц дырки в легком больше не было, и врачи подумали, что у них сломался рентгеновский аппарат. Потому что так не бывает. А к нам домой началось паломничество родственников таких же приговоренных к смерти, которые интересовались, что именно мы сделали и как у нас это получилось. Мама рассказывала им про то, какие травки она ей давала. Я помалкивал. На самом деле вылечили ее не травки. А наша вера в то, что всё будет хорошо, и упорное нежелание принять другие варианты исхода.

А потом мы потихонечку перешли к восстановлению. В Новокузнецке мы прожили около трех месяцев, зато это дало нам передышку от непрерывных войн по поводу переводов. Я понемногу работал над Уровнем Два, пользуясь местным компьютером, а Лена понемногу приходила в себя после этого «приключения». Теперь она ела всё подряд, и даже постепенно приободрилась и снова стала собачиться со мной на тему того, что причина ее болезни была вовсе не в запойной работе с утра до ночи, плохом питании и недосыпании. Зато у нее в загашнике было приличная сумма в долларах, которая благодаря дефолту и осеннему обвалу рубля еще и многократно преумножилась. А болезнь, уже больше мнимая, чем реальная, теперь стала еще одним способом давить на нервы окружающим.

Декабрь 1998, разборки, создание Фонда переводов

Уровень Два я, несмотря на всю тяжесть обстоятельств жизни в Новокузнецке, доделал.

Через неделю он оказался в Интернете. Изданием его в Москве занимался Артур, кто и как откопировал текст, было непонятно, но было понятно, что такой способ получения обмена за переводы себя окончательно изжил. У меня больше времени уже стало уходить на разборки с ворами, чем на собственно работу. Очередной раз сказывался вакуум власти в СЗ и хаос, который он порождал. Я не мог найти способа упорядочить это, и стал думать, как это сделать.

Стал думать – это мягко сказано. На самом деле после того, как я обнаружил практически всю свою работу в отсканированном виде в Интернете, меня это здорово разозлило. Я работал непонятно на кого и непонятно ради чего, так получалось. Уже давно я пытался ввести идею, чтобы организации просто отчисляли переводчику роялти в размере нескольких процентов стоимости каждого курса, который предоставляется по соответствующим переведенным материалам. Однако эта идея встретила ожесточенное сопротивление со стороны тех, кто любил посчитать денежку в чужом кармане, и она не была внедрена – а я в каждом лагере снова и снова находил нелегально откопированные буклеты с моими переводами, не говоря уже об интернете. Готовые переводы, на которые я потратил столько времени, сил и интеллекта, продолжали использоваться совершенно бесконтрольно для извлечения выгоды. В общем, назрел очередной скандал.

В конце концов у меня возникла идея лицензирования переводов для использования в организациях, вместо продажи готовых буклетов или выплат роялти. Идея состояла в том, что каждая предоставляющая единица могла приобрести себе лицензию на использование перевода в рамках собственной публики, изготавливая при этом буклеты самостоятельно или заказывая их у нас. При этом ответственность за контроль над нелегальным копированием ложилась на сами орги, а не на меня.

К этому времени вопросами распространения переводов занималась Лена, и ей было просто невозможно продолжать это в такой обстановке. Идея тлела и тлела, ни к чему не приходя, и в итоге я просто взбесился и отказался далее участвовать в проекте переводов, если этот вопрос не будет улажен к согласию всех вовлеченных сторон. Моя забастовка (которая впоследствии была извращена как намерение и поставлена мне в вину как «попытка сорвать предоставление моста») привела к тому, что линии переводов перехватило юное дарование по имени Юра Х. Он не стал сильно заморачиваться и воспользовался шансом, переведя Уровни Три и Четыре, а также НЭД и Словарь терминов посредством компьютерной программы для перевода и легкого поверхностного редактирования, в результате чего все нужные материалы были готовы за две недели. Очень удобно – две недели вместо полугода работы. Так Юра Х. «спас» Свободную Зону и одарил ее новой порцией маразматических текстов, с которыми одиторы мучаются и до сих пор, насколько я знаю.

Однако сам скандал продолжился и во время очередного приезда Макса и Отфрида, и достиг своего апогея. Венкова рвала и метала по поводу срыва ее проекта со Шляпой Студента, и винила меня в том, что я якобы не делал собственного перевода, а просто отредактировал ее вариант и выдал его за свой. Мне хотелось придушить Юру за его компьютерные бредовые тексты, которые он выдавал за переводы. Всем не хотелось ни за что платить. Ну и так далее. В итоге, после витка разборок, снова вернулись к моей идее лицензирования, но на этот раз ее решил поддержать лично Отфрид. И сделал он это очень просто: он взял и выкупил у нас все переводы вообще, за исключением уже широко пошедшего по рукам КСХ. Предварительно, пришлось сделать несколько других дел. Во-первых, он провел экспертизу на предмет того, был ли мой перевод Шляпы Студента действительно отредактированным вариантом венковского перевода. Для этого были назначены несколько экспертов, которым предложили выбрать куски текстов из обоих переводов и решить, права ли Венкова в своих обвинениях или нет. Экспертиза состоялась, и эксперты большинством голосов показали, что она не права, и что мой перевод оригинален. Во-вторых, он провел примирение переводчиков и объявил, что цена на все переводы будет одинакова, независимо от способа их приготовления. Я против этого очень протестовал, однако ради мира пришлось пойти на эту уступку Юре, который несколько дней ходил красный как рак, ненавидел меня и упорно утверждал, что он все это перевел сам. Это было, конечно, вранье, поскольку такой объем за такое время просто невозможно перевести прилично руками, да и по тексту встречались столь явные ошибки типично компьютерного типа, что тут было тяжело обознаться. Тем не менее, я не стал его добивать, тем более что Отфрид прекрасно понял суть моей позиции и мягко намекнул, что мне тоже будут предоставлены определенные преференции. Отфрид прекрасно реализовал мою же собственную идею, и я получал выгодный контракт на работу. Отлично.

Переводы были выкуплены, сделка состоялась, и с тех пор переводы стали находиться в ведении Фонда переводов. Было назначено три ответственных координатора, которые занимались продажей лицензий на переводы, сбором средств и заказом новых переводов. Изначально Фондом руководил сам Отфрид, контролируя все потоки. Через некоторое время, вернув свои деньги, он вернул Фонд в ведение Комитета ОТ СНГ, о котором я еще далее расскажу. Это гарантировало поддержку Фонда «официальной властью в группе», и помогало соблюдать установленные правила – чего я один своей силой никогда бы не смог добиться.

Так весной 1999 года, через полтора года после возвращения с обучения в Германии, я впервые стал «богат». Это выражалось в том, что у меня не стало долгов. Мало того, что они были оплачены, я еще получил довольно приличную сумму сверх того, так что всё было неплохо. «Долги» эти были, правда, несколько надуманными, поскольку абсолютная большая часть их составляли мои долги франкфуртскому ронсоргу, то есть собственно самому Отфриду, однако сам факт их урегулирования уже был мне приятен.

После образования Фонда я получил сразу несколько крупных заказов на перевод. Самое приятное было в том, что мне был поручен перевод Соло-курса и в перспективе Уровней ОТ. Последнее привело в бешенство Юру, который довольно продолжительное время вел за моей спиной переписку с Отфридом, пытаясь отобрать у меня это право в свою пользу.

Итак, у меня появилась нормально оплачиваемая работа. Лена в это время уже совсем оправилась и отправилась в Швейцарию, одитироваться и проходить Уровни ОТ. Она пробыла там пару месяцев, прошла Ступени и начала соло ОТ 2. Приятно для меня было то, что у меня наконец снова появился одитор, ведь до этого момента, если не считать краткого периода получения Объективов во Франкфурте около полутора лет назад, я всё это время, с самого начала работы в СЗ, вообще никакого одитинга не получал. Именно с этим я связывал то невероятно огромное количество огорчений, срывов и скандалов, которые меня окружали там и тут. Я был нетерпелив, я плохо контролировал свои эмоции, мне часто мешали работать, и это накапливалось. При таком объеме работ и разборок вообще было удивительно, как я мог продолжать столь интенсивно что-то делать. К этому времени, кроме КСХ, Шляпы Студента, Уровней Академии от нулевого до второго, огромного количества буклетиков и вспомогательных шляп для персонала, я перевел также несколько книг для сайта Свободной Зоны и, собственно, почти весь сайт, около двух мегабайт текстовых файлов, тот самый сайт, который и поныне висит по адресу русского раздела⁷.

После того, как появился Фонд, я смог работать гораздо спокойнее. Хотя злопыхателей по-прежнему хватало, я был зато уверен в том, что работаю не зря и что за эту работу будет предоставлен достойный обмен.