Читать книгу "Семь лет среди тэтанов. Моя личная история пребывания в загадочном и легендарном культе"

Начало СЗ в России

Довольно много времени в этот период также тратилось на обширнейшую переписку по интернету со всеми, кого мы смогли найти. Одним из «найденышей» оказался Андрей Нор. Он и в те времена отличался «несгибаемой волей» и «железным характером» верного последователя Хаббарда, и накатал немало страниц текста, убеждая меня в том, что я не прав, и что мне надо просто раскаяться и вернуться в лоно матери-церкви, и что на самом деле там всё очень хорошо. Поначалу я пытался поддерживать дискуссию, но когда материалы иссякли, и я понял, что первоисточники АН всё равно не читает, я бросил это бессмысленное пикирование, рассудив, что история нас рассудит. И она нас рассудила… об этом далее.

Первые два или три месяца прошли довольно рутинно. Практически вся инициативная группа, как я уже сказал, отвлеклась на свои собственные занятия, и в результате курс переводил я в одиночку с небольшой помощью со стороны своей подруги Лены, а все остальные как-то постепенно поисчезали, даже те, которые на самой встрече выражали жаркое желание поучаствовать. Мы за это время опять несколько поиздержались, поскольку кроме этого перевода, никакой особо работы не было, а жить было как-то надо, тем более что с начала года я стал самостоятельно снимать квартиру, пользуясь все еще остававшимися у меня деньгами от оплаченной теософами книжки.

Первая квартира, которую мы снимали, находилась в Новогиреево. Недалеко от нас жил Николай Л., дом которого был местом встречи разного рода саентологической и околосаентологической публики. Посредством него мы познакомились с Виктором К. из Оренбурга, великим изобретателем самодельного Э-метра и одитором. У Виктора откуда-то была копия моего перевода БОХСов по Дианетике Новой Эры, и он, пользуясь своим прибором и этим текстом, вовсю одитировал народ. Встретившись со мной, он захотел меня поодитировать. И это был мой первый «настоящий» одитинг, надо заметить, если не считать каких-то отдельных непонятных сессий и самоодитинга. Виктор был очень забавным человеком, мог, например, запросто прийти на сессию с семечками, однако одитировал он довольно уверенно. На третьей или четвертой сессии мы с ним раскопали нечто весьма похожее на «прошлую жизнь», и успешно проодитировали поднятый инцидент. После этого было много разных эпизодов из этой жизни и с незнакомыми мне обстоятельствами. Именно тогда я вспомнил тот случай с экстеризацией из детства и понял, что это было, именно тогда я снова кратковременно восстановил эту способность, именно тогда я удивился, насколько жизненными и ощущаемыми могут быть те самые непонятные «прошлые жизни», которых вроде ни выдумать, ни смоделировать нельзя. Были какие-то случаи времен французской революции, было что-то из истории ацтекских жертвоприношений, было даже что-то похожее на «космическую оперу». Надо сказать, кейс мой оказался довольно интересным и малостандартным, и я рад тому, что мне попался такой изобретательный одитор, который никогда не гонял меня чисто по шаблону, а всегда работал с тем, что всплывает. Мы попадали в какие-то параллельные вселенные, где меня «прямо сейчас» облучали какие-то пришельцы, и рассматривали многие другие штуки, притом довольно успешно. Тогда же я обратил внимание, что всю эту изобретательность Вите пришлось использовать просто потому, что то, что нам попадалось, не вполне соответствовало базовой дианетической теории. Например, бейсиками обычно были вовсе не инграммы, а совершенно обыденные эпизоды, и в них находился и постулат, и основной заряд, работа с которым стирала всю цепочку случаев. Это меня тогда удивило. И еще некоторые цепи вообще ничем не завершались, но это я списываю на то, что одитор у меня был хоть и самородок, но не особенно обученный.

Лене он проводил объективы, так как всех женщин считал невротичками и прочитал где-то у Хаббарда, что невротикам ничего кроме объективов проводить нельзя. Выглядело всё это довольно странно – он просто вывел ее в коридор и стал требовать, чтобы она прикасалась к стенам. В итоге вышел скандал (как Витя и ожидал, впрочем), однако в общем и целом ему таки даже удалось чего-то там добиться.

Вите за этот одитинг большая моя благодарность – за то, что так упорно работал, за то, что дал мне пороху понюхать и за то, что таки многое мы смогли проработать до вполне хороших результатов. Кстати, он потом написал книгу и разместил ее в Интернете⁸, можете почитать ради интереса. Она, правда, написана через несколько лет после описанных выше событий.

После того, как перевод был закончен, и Артур занялся его печатью и распространением, мы переехали на другую квартиру в Кузьминках. Как только КСХ появился в продаже, на меня немедленно последовали нападки со стороны доселе шифровавшихся остальных «переводчиков», которые решили, что пробил их час, и принялись жестоко критиковать и сам перевод, и цену на буклет, и вообще сам факт, что я есть на белом свете. Меня это здорово тогда задевало, я жутко психовал и циклился на этих конфликтах и разборках… я уже выше говорил, что в 1995 году я, видимо, запостулировал что-то вроде «я должен перевести на русский мост до клира», и вложил в это такую энергетику, что готов был удавить каждого, кто вставал на этом пути. В общем, оно на то было и похоже. Неприятный период жизни, тем более что я так и не понял, чего добивалась московская команда и почему именно в этот момент на меня спустили всех собак.

Как бы то ни было, русский перевод появился, и народ стал понемногу изучать курс и готовиться к практике. Задумка состояла в том, что когда наберется достаточно большая группа людей, то иностранцы приедут к нам, и помогут нам убедиться в качестве усвоения теории и проведения практики. Группа собиралась довольно большая, москвичи даже попытались организоваться по подобию церковных организаций и выбрали себе командного офицера и заполнили прочие посты, включая супервайзерский. Собственно, именно со стороны этой группы, впоследствии ставшей известной под названием МОР №1, и происходили все нападки на то, что делал я и что делал Артур. Все остальные учились самостоятельно и ждали приезда гостей.

Тем временем в Интернете не на шутку разгорелись баталии вокруг переводов. Меня это по непроясненной тогда причине жутко цепляло, и я прямо сатанел ото всего этого. Москвичи долбили меня по полной программе, да вдобавок начал сказываться и вакуум власти в свободной зоне – реально, поведение «верхушки» начало напоминать форменный обезьянник – все кричат, всем надо кусок.

Весной Никита Бликов, который незадолго до этого обучался в Сент-Хилле в Англии и собирался продолжать обучение, решился на заметный поступок. Вместо Англии он полетел в Швейцарию. Пробыл он там один или два месяца, прошел множество обучения и прибыл к нам уже начинающим ОТ 3. Жена с трепетом поехала встречать его в аэропорт – что такое ОТ 3, никто себе не представлял, казалось, что это просто нечто неземное. Никита подтвердил, что в Швейцарии «всё по-настоящему», и что там действительно практикуют именно Саентологию в неразбавленном виде, по крайней мере, он никаких отклонений от стандартов или технологии не наблюдал. По возвращении он также провел небольшой семинарчик-лекцию для всех, кто хотел что-то узнать о его опыте в Швейцарии, у Макса и Эрики Хаури. В общем и целом, мы решили, что дело-таки стоящее.

Лето 1997, Макс Хаури

Летом 1997 года в Москву прилетели двое: Макс Хаури и Отфрид. До этого момента мы довольно активно общались по Интернету, выясняя различные вопросы относительно технологии и прочего. За это же время из всего, что я к тому моменту напереводил из «политики», сделали русский раздел сайта свободной зоны, а я сделался неофициальным «координатором свободной зоны», и носил этот титул потом до самого 2000 года, когда я покинул РонсОрги. Лично я знал только Отфрида, по его первому визиту зимой того же года, Макса же мне предстояло увидеть впервые. Организацией всего этого занимались москвичи, и под само мероприятие было где-то в районе Коньково несколько классов в пустовавшей летом школе, там всё и происходило.

Когда мы там появились, то стало ясно несколько вещей сразу. Первая – это то, что за это время Максу успели обо мне наговорить чего-то нехорошего, в результате чего меня практически оттерли ото всех возможностей участвовать в устном переводе. Москвичи решили взять власть и все лекции для публики переводить сами, только чтобы я не мог там светиться, видимо – поскольку переводчиков там нормальных не было, а те, что были, переводили через пень-колоду. Вторая – что дело всё-таки было неплохо организовано, и собралось довольно много разношерстного народу отовсюду, а не только из Москвы. Кто-то уже даже проводил друг другу коодитинг по объективам под присмотром то Макса, то Отфрида, остальные активно занимались в классе по теории, в котором дежурили супервайзеры, опять же под присмотром одного из гостей. Москвичи вовсю собачились между собой и регулярно бегали плакаться Максу, жалуясь друг на друга и обвиняя друг друга в чем-то там… он даже проводил с ними отдельные собрания, улаживая их взаимные претензии. Мы всё это временами наблюдали со стороны и только удивлялись.

Вторая довольно большая группа собиралась вокруг Артура и состояла, соответственно, в основном из немосквичей либо из тех, у кого не сложились отношения с московской тусовкой. У Артура возникла неплохая идея найти для них какой-нибудь вариант вроде пансионата за городом, где можно было бы жить и работать на постоянной основе. Товарищ он деятельный, и вскоре такой вариант нашелся в виде одного из корпусов заброшенного пионерского лагеря, который администрация согласилась сдать в аренду этой группе. Корпус был рассчитан на проживание около 70 человек, и хотя он был «немного не в порядке», это был весьма подходящий вариант, притом довольно недорогой. Как только корпус был арендован, группа переместилась туда, а Артур остался в Москве, где он находил для них студентов и преклиров, с которых брал в свою пользу комиссионные. Насколько я понял, на деньгах он и погорел, как обычно, и довольно быстро виноградовские захотели от него избавиться. Что они вскоре и сделали после нескольких попыток. Командиры в Виноградово регулярно менялись, но вообще дела шли так, что корпус довольно долго оставался арендованным, и организация продолжала существовать вплоть до 2000 или даже 2001 года.

Было еще также довольно много народу из разных других мест, которые не собирались задерживаться в Москве, например, тем же летом мы познакомились с Олегом и Ольгой Зестря, которые были из Кишинева и собирались организовывать группу у себя дома.

Церковники на тот момент нам особо не докучали, а если и докучали, то делали это как-то кустарно и глупо. Больше всего меня тогда удивляло то, что основным приемом наезда являлись рассказы в различных инстанциях о собственной плохой репутации – то есть, они шли в милицию, к примеру, и говорили, что в такой-то квартире собираются сектанты-саентологи, и т. д. и т. п. Однажды они наговорили нашему участковому о том, что у нас есть ужасный прибор, с помощью которого мы пропускаем ток через людей и добиваемся тем самым от них признаний в преступлениях. Менты прискакали тут же посмотреть на такое чудо. Пришлось проводить им демонстрацию Э-метра и объяснять, что он не страшный. В другой раз нам позвонили «из прокуратуры» и потребовали немедленно явиться для разъяснений «по делу о воровстве защищенных авторскими правами материалов». При прояснении выяснилось, что звонили действительно из прокуратуры, однако совершенно другого района Москвы, да к тому же еще и непрофильного. Немного расспросов, и выяснилось, что звонил папа одной из сотрудниц Московского центра Дианетики, которого она попросила «попугать сквиррелов». После второго звонка, когда я назвал звонившего по имени и попросил прислать официальную повестку, он еще немного попытался блефовать, однако после заявления о том, что я немедленно пишу на него жалобу о злоупотреблении положением, трубку на том конце мгновенно положили и больше никогда не звонили. Других подобных инцидентов в этот период я не помню.

В общем и целом, визит прошел с большим успехом, было обучено несколько десятков одиторов по вводному процессингу, объективам и самоанализу, кроме того, несколько человек прошли специальные мини-курсы для персонала – по работе с Э-метром, супервизированию и кейс-супервизированию КСХ, и так далее. Худо-бедно также утрясли и проблемы с переводами, текст был отредактирован по пожеланиям борцов с другой стороны, в обмен за это они получили право издавать буклеты для себя сами.

Во время занятий мы довольно близко подружились с Максом и Отфридом, особенно с последним. Он был молодой, веселый и тоже переводчик. Именно тогда моя подруга Лена стала реально интересоваться одитингом, и она, как человек действия, непосредственно перешла к практике, а именно, стала выяснять, где можно пройти обучение на профессиональных одиторов побыстрее и не очень дорого. Варианты были, но в итоге мы остановились на предложении Отфрида, который пообещал договориться о кредите для нас и позаботиться о быте – где жить в Германии и так далее. Получалось довольно недорого, и Лена загорелась этой идеей. Собиралось ехать несколько человек, но в итоге во Франкфурте оказалось всего трое: она, я и Саша Земляков. В итоге, мы втроем и оказались первыми русскими одиторами, обученными чисто в свободной зоне до Класса 4.

Довольно много времени тогда у меня отнимало «координирование» и «модерирование» всего, что стало происходить в рассылках. Рассылки тогда еще делались напрямую, никаких серверов для них не было, однако и в таких условиях люди умудрялись конфликтовать не по-детски. В частности, именно тогда возник странный и непонятный для меня конфликт в Киеве, который так и остался непроясненным ни для меня, ни для остальных в него вовлекшихся.

Вакуум власти и тут сыграл злую шутку, в Киеве немедленно появились собственные претенденты «на трон», и, словно смеху ради, тот, который отчего-то сразу невзлюбил меня, именовал свою контору «КОР номер Один». Это был Юра Титаренко, который затеял с Сашей Земляковым бой не на жизнь а на смерть из-за группы людей в Севастополе, которые решали, к кому им поехать учиться. Он писал о Землякове жуткие вещи публике, я тогда вступился и попросил его не делать этого, согласно правилу о том, что внутренние конфликты не следует улаживать на глазах общественности, теряя репутацию. После этого я немедленно попал у него в разряд врагов и был обвинен в поддержке «преступника». В общем, склока была бурная, и прекратилась только после того, как я стал игнорировать Титаренко. Но Титаренко не унимался и попытался вовлечь в конфликт других людей. Одно время он даже попробовал ссорить между собой Отфрида и Макса, что было вообще черт-те что, и писать письма Бернду с требованиями «разобраться». Отфрид у него тоже попал под ту же машину за то же, что и я – за то, что попросил не флеймить на глазах посторонних.

Осенью 1997 года Бернд приезжал к нам снова в гости. Мы свозили его в гости в Виноградово, он немного посмеялся над распечатками писем Титаренко страниц в сто, которые я ему как «координатор и этическая власть» посчитал обязанным представить, мы погуляли по Москве и рассказали ему о наших планах на обучение, он обещал навестить нас в Германии, в общем, было тепло и по-дружески всё.

Лето закончилось, и после недолгих сборов и переездов, накопив определенную сумму денег и довольно большую взяв в долг «на будущий одитинг» для желающих, мы отправились в Германию, во Франкфурт-на-Майне, учиться на одиторов. Это был мой первый в жизни выезд за границу, всё было такое новое и необычное, так что очень хорошо запоминалось.

Германия на самом деле оказалась совсем не чужой. На улицах довольно часто слышалась русская речь, даром что это Западная Германия, а еще самое первое, что меня тогда удивило – это поразительное ощущение безопасности и «домашнести» этого нового мира, в который я попал. Словно я был не на улице, а у кого-то в гостях. После такой недружелюбной к немосквичу столицы это был какой-то рай на земле.

Жили мы во Франкфурте на улице Кёзельштрассе, напротив большой церкви, которая по утрам будила нас мелодичным перезвоном колоколов. Она была на ремонте, а работали там итальянцы, которые любили побаловаться во время работы вокалом. Однажды утром я был разбужен знакомой с детства мелодией «О соле, о соле мио». Квартира представляла собой обширную мансарду метров в сто площадью, под косой крышей. Хозяин дома обычно сдавал ее студентам, и один из членов франкфуртского ронсорга, который жил двумя этажами ниже, договорился с ним о съеме этой квартиры за 300 марок в месяц. В Москве нам куда меньшая площадь обходилась в куда большую сумму, уж точно не в 100 марок (около 50 долларов) на человека. В доме был один подъезд с крутой винтовой лестницей, и четыре этажа – собственно, четвертым и была наша мансарда. На первом была фирма хозяина дома, на втором жил наш ронсорговский приятель по имени Дирк, на третьем жил сам хозяин, на последнем обитали мы втроем – я с Леной в большой комнате и Саша Земляков в маленькой. Из Сашиной комнаты был выход на плоскую крышу. Вообще дом был минутах в 15 пешком от центра города, улицы Цайль в центре, от реки Майн и знаменитой музейной набережной.

Я немного припоздал из-за того, что мне пришлось оформлять новый загранпаспорт, так что к моему прибытию Лена и Саша уже вовсю учились. Собственно, первым курсом, который надо было завершить, был КСХ и практическая его часть, то есть ТУ и Объективы с самоанализом.

Сама организация находилась в большой квартире, которую снимала семья, состоявшая из Вольфа, Элки и их маленького сына. Квартира была очень оригинальная, двухэтажная, в ней было просторно и зелено, в общем, довольно интересно. Однако бывали мы там не так часто. Оказалось, что «обычный» режим обучения состоит в том, что они собирались по субботам и занимались, при этом тратя больше времени на чаи, чем на собственно занятия. Конечно, Элка и еще пара человек довольно много одитировали частных клиентов и проводили кейс-супервизирование по соло-уровням, но новых одиторов там не появлялось вовсе. Прибытие «бешеных русских», которые были готовы учиться день и ночь, напрочь выбило орг из графика, одно время Элка пыталась как-то держать ритм, потом не выдержала и свалила всё на Отфрида. Отфрид, к моему удивлению, тоже не был заражен особым энтузиазмом по поводу нашего визита – оказалось, что ему надо много учиться в университете, да еще у него появилась новая подруга, которая требовала внимания. В общем, в итоге мы в основном торчали дома и самостоятельно читали материалы. Остальное время одитировались, получая супервизирование по телефону, который частенько был включен на автоответчик, или при очередном визите в организацию. Через некоторое время я, оценив темпы продвижения и осознав, сколько денег мы взяли в долг, выразил неудовольствие по этому поводу. Отфрид начал изо всех сил стараться бывать у нас почаще, но у него это не особенно хорошо получалось. В смысле, не особенно часто. Он приходил, принимал у нас проверки, отвечал на накопившиеся вопросы и снова убегал по делам.

Учеба с самого начала не особенно задалась, вообще говоря. Лена довольно сильно меня обогнала за те дней десять, на которые я задержался, и ее дико раздражало то, что я такой «тормоз». Элка, командный офицер франкфуртской организации, тоже меня не особенно привечала по неизвестным для меня причинам, в общем, через некоторое время я постепенно стал делаться неким изгоем в этой конторе. Гораздо позже я узнал, что за время моего отсутствия Лена успела «наладить контакты» с мужской половиной публики организации, и мое прибытие было, мягко говоря, не особенно желательным, тем более что Элка за это время стала у Лены «закадычной подружкой» и они, видимо, перемыли мне все косточки, пока меня не было. Чуть позже, уже после того, как у нас произошло несколько более или менее явных конфликтов, Элка стала играть в отношении меня явную третью сторону, стараясь развести меня и Лену, в основном просто наговаривая на меня и «давая советы» Лене. Это еще больше накалило обстановку.

Собственно, сама обстановка начала накаляться примерно через месяц после моего приезда. Первое время мы провели довольно весело – русские были для местных обитателей чем-то экзотическим, так что нас каждые выходные звали в гости то туда, то сюда, несколько раз мы ездили на машине в довольно длительные круизы по Германии на выходных, смотрели вокруг и так далее.

Второй месяц дал нам новые знакомства и экскурсии, но еще больше напряг меня в плане продвижения. Элка вдруг заявила, что ей не подходит вариант обучения нас в кредит, как это предложил изначально Отфрид, и что мы должны отработать предоставление. Одно время она пыталась сделать одного из нас бебиситтером, из этого ничего хорошего не вышло. Мы неплохо проводили время, а учеба стояла на месте.

Когда до возвращения домой оставалось только несколько недель, я конкретно стал волноваться о том, насколько вообще было осмысленно сюда ехать. Мы все еще одитировались по КСХ, прошли до практики Уровень Ноль, до середины Уровень Один и с треть Уровня Два. Куча начатых циклов и ни одного завершенного. К тому же, после одной из сессий, Элка решила сама одитировать Лену и отобрала у меня преклира, лишив практики. Зато у них появилось еще больше времени на личные разговоры, в то время как я куковал дома и читал теорию следующего курса. Попытки заставить контору работать привели только к тому, что от меня еще сильнее стали отстраняться. Странное было поведение у товарищей в этой тусовке…