Текст книги "Баронесса, которой не было"

– А фигура! Вы обратили внимание на мышцы? Не то что у остальных эльфов. Они все просто дохляки по сравнению с ним. Какой разворот плеч! Какие руки! А мундир на нем как сидит! Он просто великолепен! – не отставала от подруги Лара.

– Какой красавец! Ммм… – слаженным дуэтом простонали девушки.

– Ох, Тали, как мы тебе завидуем! В Родгарде всего ничего, а уже такого кавалера отхватила!

– Девочки, да он же обознался! – принялась оправдываться Тали. – Спутал меня с какой-то знакомой. Не более. Осознал свою ошибку и забыл о нас. – Она искренне надеялась на это.

Эльф напугал ее. Она пыталась понять причину своего страха, но получалось плохо. Стоило вспомнить пронизывающий взгляд, жесткое, даже жестокое выражение лица, как сердце тревожно сжималось, а тело сковывало льдом. Она хмурилась и судорожно стискивала озябшие пальцы.

При других обстоятельствах Тали любовалась бы им, как любуются красивой картиной или статуей, так же радостно и увлеченно обсуждая эльфийские стати с подругами. Сейчас же принц не вызывал в ней никаких чувств, кроме страха. Может, из-за отдаленного сходства с Виллемом, ее несостоявшимся женихом? Все-таки внешне они относятся к одному типу мужчин. Виллем тоже темноволосый. Ростом и телосложением боги его не обделили. Тоже красавец. С эльфом, понятное дело, не сравнится, но тем не менее. И, несмотря на свою красоту, вызывает у Тали острое отторжение. Наверное, причина в этом. И пусть принц не Виллем, но как бы там ни было она всеми силами постарается избежать возможной встречи с ним. Из госпиталя до весны носа не покажет, пока эльфы не уберутся к себе домой.

Вопреки надеждам Тали новая встреча с принцем состоялась спустя несколько дней. Едва закончилась смена девушки и на город опустились ранние осенние сумерки, ее по пути в комнату перехватил сторож. Вручил букет белых лилий и конверт. Добравшись до комнаты, она распечатала письмо, пробежала по нему глазами. Настроение резко испортилось.

«Милая сударыня! Прошу вас уделить мне немного своего драгоценного времени и провести сегодняшний вечер в моем скромном обществе. Со своей стороны гарантирую полную анонимность, безопасность и приятный отдых. Надеюсь, вы не откажете в столь ничтожной просьбе. Жду вас у входа.

Искренне ваш, Ильрохир эн’Лаэт».

Девушка понимала, это не что иное, как ультиматум, облеченный в ироничную форму. Отказа он не примет и, если Тали не выйдет к нему, лично направится на ее поиски. Объяснить потом матери-настоятельнице и любопытному персоналу госпиталя причину посещения скромной лекарки столь высокой персоной она точно не сможет. Наверняка о ней пойдут нелепые слухи, и случится то, чего ей строго предписано избегать: она станет объектом пристального внимания со стороны соответствующих служб королевства. Делать нечего, придется выполнить требование принца.

Девушка достала из шкафа свой лучший наряд. Купленный в Родгарде в салоне готового платья на особый случай (хотя какие в ее нынешнем положении могут быть особые случаи?), он стоил непозволительно дорого для простой работницы госпиталя, но так сильно напомнил о прежней беззаботной жизни, когда Тали была дворянкой, не стесненной в средствах, что она не смогла удержаться и выложила за него сумму, равноценную двухмесячному жалованью.

Девушка встала перед мутным зеркалом, приложив к себе платье. В отражении она увидела баронессу Талиэн Валерию д’Варро, воспитанную девицу из благородной семьи. «Нет, не то», – подумала она и убрала платье обратно. Она же лекарка, простолюдинка. Откуда у мещанки может взяться подобный наряд? На что он ей? Тали надела обычное выходное платье горожанки со скромным достатком, в котором по воскресеньям посещала торжественную службу в храме, ходила в музеи и на выставки в компании подруг. Пригладила кудри. Волосы отросли до плеч, но еще недостаточно, чтобы заплести их в косу. Закончив приготовления, она накинула плащ и отправилась на встречу с навязчивым принцем.

Карета с королевским гербом стояла у главных ворот. Особого внимания она не привлекала. Госпиталь располагался в благополучном районе, пользовал именитых пациентов, среди монахинь было несколько высокородных особ, удалившихся от суетного мира для обретения духовной чистоты и поиска смысла жизни. Так что экипажи, в том числе из королевского дворца, останавливались у ограды по несколько раз на неделе. Молодой кучер спрыгнул с козел, услужливо распахнул перед девушкой дверцу кареты, помог забраться внутрь.

– Добрый вечер, сударыня, – поприветствовал Тали эльф.

В черном мундире, расшитом серебром, он был удивительно хорош. Темные волосы отражали тусклый свет лампы, глаза загадочно блестели. Невозмутимое лицо не выражало ничего, кроме приличествующей случаю вежливости. Принц спокойно и даже несколько равнодушно смотрел на девушку.

– К сожалению, я не имел чести узнать вашего имени.

– Добрый вечер, ваше высочество. Меня зовут Тали.

– Тали, а дальше?

– Просто Тали. Там, откуда я родом, не принято давать сложных имен. Тали из Подлипок, если пожелаете. – Девушка порадовалась острой памяти, сохранившей название родной деревни Ванка. Раз она его «племянница», то может по праву называть это место своим домом. – Фамилия, как вы понимаете, свидетельствует о том, где я родилась. Согласитесь, Тали Подлипная – звучит неважно.

– Что ж, Тали из Подлипок, рад нашему знакомству. А насчет фамилии могу сказать, что не такая уж она неблагозвучная. Встречаются более нелепые варианты. Как-то случилось мне проезжать мимо двух рядом расположенных селений. Как, думаете, они назывались? Большие Запоры и Малые Запоры. Вот уж кому не позавидуешь. Да и этот случай не самый курьезный. Так что не хмурьтесь, Тали из Подлипок. Кроме того, ваша проблема решается довольно легко. Постарайтесь вдумчиво подойти к выбору супруга. Если повезет, станете Кузнечной или Шорной, к примеру.

Девушка даже не пыталась понять, издевается принц или такова его привычная манера общения с дамами, потому решила не отвечать на эти выпады.

– Тали из Подлипок, из-за меня вы лишились ужина. Я хочу компенсировать это и пригласить вас в одну весьма недурную ресторацию с этилийской кухней. Надеюсь, вы не будете возражать?

– Как вам угодно, ваше высочество. Я бы не хотела отвлекать вас от дел, и мне крайне неловко, что вы тратите на меня свое время, – ответила девушка, мысленно пожелав принцу провалиться куда-нибудь поглубже вместе со своей этилийской ресторацией.

Вместо спокойного вечера ее ждала малоприятная и плохо освоенная работа лицедея. В кругу коллег и приятельниц Тали не боялась выдать себя и обнаружить свое происхождение. Вежливость и хорошие манеры воспринимались окружающими как боязливость, правильная речь – как признак набожности, умение есть суп без раздражающего хлюпанья и разделывание птицы с помощью вилки и ножа – как стремление найти себе мужа из приличной семьи. Подруги временами подтрунивали над показной, по их мнению, манерностью, копируя при этом жесты и интонации Тали. Сейчас же, под пристальным взглядом эльфа, ей придется изображать малообразованную девицу, которая недавно приехала из глухой деревни в большой город и ни разу не бывала в местах, посещаемых знатью.

Карета остановилась недалеко от главной площади столицы. Наперекор ночи, рано опустившейся на город, на улице было светло как днем. Ярко горели фонари, из окон дворцов бил свет, лилась музыка. Здание городской ратуши, украшенное барельефами и изразцами, было хорошо видно благодаря подсветке. Ночной город заиграл новыми красками. Тали вышла из кареты и остановилась, восторженно осматриваясь. Она бы с радостью променяла самый изысканный ужин на возможность прогулки по великолепным улицам Верхнего города, куда даже днем побаивалась приходить в одиночку, стесняясь своего скромного внешнего вида.

– Нравится? – заметил ее восхищение принц.

– Очень! Невероятная красота, – выдохнула Тали.

– Действительно, недурно, – ответил принц. – Если бы вам довелось побывать в Этилии, вы очень скоро перестали бы удивляться достопримечательностям человеческих городов. Родгард перенял много полезного у нашего королевства, что благотворно отразилось на его облике. Пожалуй, это самый достойный из человеческих городов. Но с Этилией не сравнится. Вы были когда-нибудь в Эйтилиэне?

– Нет, – покачала головой девушка. – Я практически нигде не бывала. А что это за город?

Уроки географии она помнила смутно, ибо в свое время не уделяла им должного внимания.

– Эйтилиэн – столица Этилии, – с нескрываемой досадой ответил эльф. Он впервые столкнулся со столь невежественным собеседником и был немало удивлен тому обстоятельству, что кто-то мог не знать о величайшем городе мира. – Город хрустальных башен, пронзающих небо. Прекраснее его нет ничего на свете. Если представится возможность, обязательно посетите его.

– Это вряд ли. В смысле, вряд ли мне представится такая возможность, – пояснила Тали недоуменно глядящему на нее мужчине. – Мой доход не позволяет путешествовать за пределы королевства, да и одинокая девушка, странствующая по свету в поисках красивых мест, мягко говоря, странное явление.

– Да, наверное. Как-то не подумал об этом. Что ж, идемте. Вы замерзли и, должно быть, проголодались. Невежливо держать вас на пороге ресторации.

Эльф галантно отставил локоть, который Тали после недолгих раздумий подхватила, и повел к ступеням знаменитого на весь город и невероятно дорогого заведения.

Швейцар, отвесив глубокий поклон, открыл массивную резную дверь. Внутри услужливый метрдотель помог посетителям избавиться от верхней одежды и повел их к столику в глубине зала. Помещение сияло розовым мрамором и позолотой, сверкало хрусталем гигантских люстр и бриллиантами высокородных дам. У Тали зарябило в глазах, задрожали колени, и она непроизвольно сжала локоть эльфа. Ее реакция не осталась незамеченной. Мужчина, стараясь успокоить девушку, накрыл ее пальцы своей ладонью.

Они привлекли внимание одним только своим появлением. Разговоры смолкли, отчего стала хорошо слышна музыка, виртуозно исполняемая оркестром. Все взгляды скрестились на появившейся паре. Принц Ильрохир был известной персоной. Он сам и его спутница вызвали живейший интерес. Тали мечтала провалиться сквозь землю, настолько неуместно чувствовала она себя в простом дешевом платье. Великолепие сопровождающего подчеркивало убогость ее внешнего вида. Она кожей ощущала горячую зависть и злобу, исходившие от посетительниц ресторации. Тали понимала, что ее пристально изучают и оценивают, и оценка эта явно не в ее пользу. Назавтра все столичные салоны будут бурлить новостями о том, что у эльфийского принца весьма специфический, если не сказать дурной вкус по части женщин.

Столик оказался удачно изолирован от общего зала ажурными ширмами, увитыми живыми цветами. Метрдотель придвинул девушке мягкий удобный стул, в котором Тали почувствовала себя почти уютно. Официант принес бутылку вина в серебряном ведерке со льдом. Игристое в высоком бокале помогло справиться с напряжением, охватившим ее после прохода через зал, набитый знатью. Девушка, не глядя в меню, попросила принца заказать блюда на свой вкус.

– Не уверена, что справлюсь с выбором. Мне не доводилось пробовать эльфийской кухни.

Принц кивнул и сделал заказ.

– Вам здесь не нравится, – отметил очевидное эльф.

– Нет, что вы, все замечательно. Просто непривычно. Боюсь испортить впечатление о себе и создать дурную славу вам, ваше высочество, – пояснила Тали, затравленно озираясь.

Девушка заметно нервничала, что говорило в ее пользу. Сейчас она как нельзя лучше соответствовала образу простушки, которую пыталась изобразить. Принц отметил это. Расслабился и глядел на нее вполне благодушно.

– Не стоит беспокоиться о моей репутации. Это последнее, что меня волнует. И, пожалуйста, называйте меня Ильрохиром. Я устал от титулов.

– Как скажете, Ильрохир. Позвольте узнать, для чего вам потребовалось все это? – Девушка демонстративно повела глазами.

– Видите ли, Тали, вы очень похожи на одну знакомую мне особу. Она оставила в моей душе весьма противоречивые чувства. Увидев вас в порту, я был абсолютно уверен, что судьба вновь свела нас. Но, очевидно, ошибся.

Мужчина наполнил бокал Тали, который уже успел опустеть. Сам же к вину практически не притронулся.

– Та женщина сделала что-то плохое? – попыталась прощупать почву Тали.

– Это старая история, которую не хочется вспоминать в столь приятной компании. Лучше расскажите что-нибудь о себе.

– Мне совершенно не о чем рассказывать. Моя жизнь довольно скучна. Сейчас служу в госпитале. До недавнего времени жила с дядей на границе. Помогала ему. Он тоже лекарь и многому меня научил. Это очень выручает в работе.

– Кто ваши родители?

– Простые крестьяне. Были. Я сирота. – Тали удивлялась тому, с какой легкостью выдает вымысел за правду. Она столько раз рассказывала эту историю, что сама почти поверила в нее.

– Сколько вам лет?

– Скоро будет восемнадцать. В декабре.

Практически правда.

Даты своего появления на свет Тали не знала и считала ею пятое декабря, когда отмечался день рождения Талиэн Валерии.

– В Этилии начало декабря – время первого снегопада. Знаете, как на староэльфийском называется первый снег? Талиэн.

– Красиво.

Отец говорил девушке о значении ее полного имени, поэтому она не удивилась.

– Талиэн. Тали. Так созвучно. Вы не находите? – не унимался эльф, выискивая подвохи даже там, где их, казалось, быть не могло.

– Наверное. Думаю, родители едва ли знали это слово, когда давали мне имя. Да и большую часть времени меня называли Талькой. Так уж у нас заведено. Мы люди простые. А Тали – лишь для записи в храмовой книге. Полагаю, не ошибусь, если скажу, что имя придумал жрец Макоши.

Допрос, замаскированный под светскую беседу, продолжался до тех пор, пока не принесли первое блюдо. Едва официант удалился, Тали с правдоподобным недоумением уставилась на столовые приборы. По бокам широкого блюда со скудным наполнением располагались стройные ряды вилок и ножей. Девушка прекрасно знала, какие надо выбрать, но демонстрировала полное невежество, вживаясь в избранный образ. Принц деликатно показал, какие приборы следует взять. Он внимательно наблюдал за ней и понял, что его спутница не тот человек, которого он разыскивает несколько лет.

Эльф в силу немалого возраста имел возможность наблюдать не за одним поколением людей. Он давно пришел к выводу, что в человеческом обществе ограничено число архетипов внешнего вида, и многие люди, не связанные друг с другом родственными узами, часто имеют схожие черты, вплоть до мимики, жестов и интонаций. Создавая это племя, боги не потрудились проявить фантазию. Просто девушка и его потенциальная жертва относятся к одному типу. Если бы принц потрудился поинтересоваться у Тали, как она находит эльфов, он был бы неприятно удивлен, услышав, что все представители древней расы для нее на одно лицо, пусть и невероятно красивое, и различает она их исключительно по цвету и длине волос.

Он почти потерял интерес к собеседнице и не планировал продолжать знакомство. Разве что приставить к ней наблюдателя на первое время.

Девушка вернулась в госпиталь ближе к ночи. Принц любезно проводил ее до ворот, поцеловав на прощание руку. Теперь можно было расслабиться.

Тали открыла дверь в свою комнату и поморщилась. В воздухе стоял густой удушливый аромат лилий. Маленькое помещение пропиталось им настолько, что у нее разболелась голова. Как ни жаль было цветов, девушка решила избавиться от букета. Самый простой способ – выкинуть его в окно.

Она принялась разворачивать бумажную обертку. Валяющиеся в саду без упаковки, цветы не привлекут внимания, рассудила девушка.

Из свертка выпала маленькая бархатная коробочка. Тали раскрыла ее и обнаружила серебряную брошку тонкой эльфийской работы. Брошь была выполнена в форме цветка лилии на изящно изогнутом стебле. На лепестках каплями росы сияла бриллиантовая крошка.

Девушка с восхищением рассматривала дорогую вещицу, наблюдая, как играют камни в тусклом мерцании свечи. Какое удивительное завершение дня! А ведь она не поблагодарила принца за подарок. Хотя, будь он обнаружен раньше, безо всякого сожаления вернула бы его. Теперь же можно поносить эту красоту, пока не доведется снова встретить странного эльфа.

Через несколько дней госпиталь покинула одна из сотрудниц. Она вышла замуж за состоятельного горожанина и теперь могла позволить себе не работать. На ее место приняли девушку, которая, как и Тали, недавно оказалась в столице. После длинной и печальной истории, рассказанной Катиной, так ее звали, Тали с подругами приняли новенькую в свой круг.

Катина происходила из обедневшего дворянского рода. Финансовые дела ее семьи были настолько плачевны, что после смерти родителей она осталась бесприданницей. Родной дом и жалкий клочок земли, не приносившей дохода, пришлось продать, чтобы расплатиться с кредиторами. Заботу о судьбе ребенка взяли на себя дальние родственники – двоюродный брат отца и его супруга. Девочку вначале определили в один из отдаленных пансионов, который находился в маленьком городке на границе с Ворландом – королевством горцев. Проживание в приграничном пансионе стоило на порядок дешевле, чем в столичных заведениях подобного толка.

Воспитывать Катину вместе со своими детьми тетка наотрез отказалась. Девочка бедна, приличной партии составить не сможет и навсегда будет приживалкой в их доме, поэтому должна усвоить свое положение и ту дистанцию, которая разделяет ее и их собственных детей.

Когда срок обучения подошел к концу, повзрослевшая и похорошевшая Катина вернулась к родне. Оказалось, жизнь в пансионе, больше походившем на военно-учебное заведение, чем на школу для девочек, была легкой и беззаботной. В новом доме Катину ждали равнодушие и презрение. Тетка изводила капризами и нравоучениями, постоянно указывая на то, что девушка живет здесь из милости, дядя вовсе старался не замечать, слуги относились с пренебрежением. Последней каплей, переполнившей чашу терпения, стало недвусмысленное внимание со стороны старшего кузена, известного ловеласа и кутилы. Катина решила покинуть ненавистный дом.

Выбор у нее был небогатый. Положение и образование позволяли устроиться компаньонкой к какой-нибудь пожилой даме, а значит, снова попасть в тот ад, из которого она стремилась вырваться, или гувернанткой в богатый дом, что тоже ненамного лучше. И тот, и другой варианты не устраивали девушку. Она искала свободы и независимости. Катина случайно узнала об одной из теткиных знакомых, леди Ориде, курирующей работу городского госпиталя. Пользуясь тем, что тетка отправила ее с письмом к приятельнице (она любила гонять девушку по городу с подобными поручениями), Катина бросилась надменной аристократке в ноги с мольбами дать работу в госпитале. Она удачно попала к леди Ориде в тот период ее жизни, когда высокородную даму охватил очередной приступ благотворительности и филантропии. Та с удовольствием посодействовала сиротке в устройстве на службу. Такую историю девушка поведала своим новым подругам.

Ближе всего Катина сошлась с Тали. Все-таки они были выходцами из одного сословия и говорили на одном языке. Катина делилась с Тали планами, которые были неосуществимы в ее положении. Тали хорошо понимала девушку и не насмехалась над ее наивными мечтами.

Как-то раз Катина предложила прогуляться по улицам Верхнего города, полюбоваться дворцами и посмотреть, как живут местные богачи. Тали с радостью согласилась. В компании подруги, превосходно знавшей эту часть города, она перестала робеть и стесняться своего внешнего вида. После долгой прогулки девушки присели отдохнуть на площади у ратуши, недалеко от той ресторации, куда водил Тали эльфийский принц, от которого, к слову, больше вестей не было. Молодые лекарки любовались дворцом, возведенным напротив ратуши, когда из парадных дверей вышли пожилой богато одетый мужчина и редкой красоты юная аристократка. Пара направилась к экипажу, стоявшему неподалеку от скамейки, где расположились девушки, благодаря чему подруги имели возможность ее рассмотреть.

– Ой, гляди, гляди! – скороговоркой проговорила Катина. – Князь Радич с внучкой. Он один из богатейших лордов Белояра. Все его имущество после смерти достанется княжне. Она самая выгодная партия королевства. Говорят, помолвлена с лордом Даром Вельским, сыном князя Ольхема Лестерского. Он тоже сказочно богат, а еще хорош собой. Повезло ей, нечего сказать.

Воздух вдруг превратился в кисель. Как ни глотай, не надышишься. И почему-то закачалась скамейка, до этого довольно твердо стоявшая на брусчатке.

Ее Дар принадлежит другой женщине!

Прошло всего-то пару недель после его отъезда. Пока они были вместе, Дар ничего не говорил о помолвке. Забыл сказать? Не посчитал нужным поставить в известность? Когда же он успел сделать предложение другой? В ту неделю, что провел в постели Тали, или раньше, еще до знакомства с ней? В аристократических кругах принято заключать матримониальные союзы между детьми, едва появится на свет будущая невеста. Но ни сам Дар, ни Бран, пытавшийся осадить брата, когда тот навязывал Тали свое покровительство, ни разу не упомянули о гипотетической невесте, и это при том, что о наличии у Брана невесты девушка знала именно благодаря Дару, пытавшемуся исключить брата из зоны ее интереса. А это значит, помолвка с княжной Радич состоялась недавно.

Сейчас ей казались неслучайными истории Дара о похождениях любвеобильного Эриха Второго. Уж не подготавливал ли он ее к тому же положению, в котором находились многочисленные фаворитки покойного короля? Скрашивать досуг утомленному семейной жизнью и государственными заботами высокому лорду. Да и будет ли она нужна ему, после того как он женится на княжне? Захочет ли променять ласки красавицы жены на объятия уже покоренной любовницы? Острый приступ душевной боли разрывал Тали на части. Только присутствие Катины, не посвященной в сердечные тайны подруги, заставило ее подавить эмоции. Но каких усилий это стоило!

Тали придирчиво изучала молодую княжну. На миг их взгляды встретились. Княжна вздрогнула, кукольные черты исказила гримаса страха и злобы. Она повернулась к деду и что-то быстро сказала ему. Когда пара погрузилась в карету, шторка бокового окна приподнялась, и Тали поймала внимательный взгляд старого князя.

Девушка слушала рассказ Катины о двух самых влиятельных родах королевства и даже представить не могла, что в отъезжающей карете на руках у деда рыдает от ужаса за свою жизнь княжна Эйлина, а тот продумывает план устранения с ее пути опасной соперницы.

Спустя неделю Катина принесла весть о прибытии в город князя Вельского. Объединенная армия союзных держав захватывала земли империи, практически не встречая сопротивления. Белояр уже восстановил былые границы, которые имел до поражения в последней войне сорокалетней давности. Приграничные владения барона д’Варро перешли королевству. Кардийские войска отступали, и император Арвис был близок к капитуляции.

Окончание войны ожидалось не к весне, как поговаривали ранее, а уже к середине зимы. Дара вызвали с фронта для участия в составлении проекта мирного договора. Практически все время мужчина проводил, заседая в Больших и Малых советах. На отдых не оставалось ни минуты. Он возвращался домой и валился с ног от усталости.

Оказалось, сражаться на передовой куда проще, чем срывать голос в попытке перекричать закостенелых лордов, требовавших продолжения войны вплоть до захвата Дирма, столицы Кардийской империи, и полного уничтожения императорской семьи. Каждый член Малого совета видел себя наместником белоярского короля на императорском троне. Дар спорил до хрипоты, отвергая нелепые планы раздела империи и обосновывая нецелесообразность затяжной войны. Он не верил, что им легко, как считали высокие лорды, удастся взять Дирм. Сил и средств на долгую военную кампанию у королевства не хватит. Нужно лишь дождаться предложения об окончании войны со стороны империи, закрепить за Белояром уже завоеванные земли и честно поделить между союзниками контрибуцию.

У Дара оказалось много противников, но отец и Вигер Радич поддержали его. Кому как не им было знать об истинном положении дел в королевстве. Войну нужно закончить как можно раньше. Впереди долгая зима, а зимой воевать намного труднее. Королевская казна пуста, что грозит неизбежным ростом налогов и недовольством подданных. Из-за войны и связанной с ней мобилизации почти весь урожай остался на полях. Растянись война на год или два, чего доброго вспыхнут голодные бунты. Солдаты, в основном вчерашние крестьяне, довольствуясь награбленным, начнут дезертировать из армии. На дорогах вновь станет опасно.

За этими заботами у Дара просто не находилось времени, чтобы навестить Тали или хотя бы отправить ей весточку. Бран и Ванок остались на фронте, а у него больше не было близких людей, которым он мог доверить свою тайну. Он по-прежнему не хотел привлекать внимания к девушке, опасаясь за ее жизнь, которая сейчас совсем ничего не стоила.

Тали не догадывалась о мотивах Дара и отсутствие вестей воспринимала по-своему. Ночами рыдала в подушку, представляя возлюбленного с невестой. Воображение услужливо подсовывало ей яркие картины страстных свиданий красивой пары. Днем, хмурая от терзаний и недосыпа, она с трудом выполняла свои обязанности.

– Тали, ты что, ждешь, когда пациент очнется и заорет? Делай разрез. Немедленно! Скальпель бери и режь. Скальпель, я сказал, а не пилу! Ты же не ампутацию проводишь!

«Скальпель. Ага. Надрез. Хм. А где резать-то? Кажется, грудная клетка. Да, вон как она вздулась. Или печень? Печень тоже видна невооруженным глазом. Пальпация не нужна. Плохая у тебя печень, мужик, не бережешь ты себя. Хотя вряд ли печень. Зачем ее вырезать? Послужит еще немного. Да и как без нее? А вот грудь как-то неестественно выглядит. Опухла, посинела. Да он весь опух и посинел! Что резать-то?»

– Тали! Убери скальпель от грудины! Ты аппендицит удаляешь, бестолочь! Режь уже, он сейчас от перитонита загнется. Да кто ж так режет-то! Какой идиот учил тебя скальпель держать?

«Вы, доктор, вы. Что ж вы так кричите-то? Уши закладывает и в голове звенит».

– Как ты разрез делаешь, дура?! Проводи небольшую ровную линию. Справа аппендикс. Справа, я сказал! Вот так, вскрыла. Хорошо. Бери щипцы. Да не эти! Этими зубы удаляют!

«Интересно, кто догадался принести сюда клювовидные щипцы? Или мне еще зубы ему удалять придется?»

– Да, так. Теперь отсекай. Отсекай, я сказал, а не отрывай! Хорошо, теперь зажим. Да оставь ты клювики! Зажим! Вон он лежит прямо перед тобой!

«Зажим, зажим, зажим. Это такая блестящая штучка, похожая на щипчики? Так, где же ты, штучка? Ага. Нашла».

– Зажим. Хорошо. Теперь тампон. Тампон, Тали, а не губка для протирания стола! Хорошо. Теперь шей. Быстро! Он сейчас кровью истечет! Что ты смотришь на меня, как корова стельная? Шей живо!

«О боги! Не захлебнись желчью, пень старый».

– Все, доктор, я закончила.

– Поздравляю, ты забыла в пациенте тампон! Великолепно!

– Я могу снова разрезать? Сколько у нас есть времени?

– Ни секунды! Ты его только что убила! Убила!!! Ты это понимаешь?! Ты даже аппендэктомию провести не в состоянии! Ты полный бездарь!

– Доктор, ну пожалуйста, только не надо драматизировать! Он все равно уже не жилец. Вы посмотрите на его печень. Это же цирроз в последней стадии. А желудок? Он же деформирован. Боюсь даже предположить, в каком состоянии у пациента легкие.

– Маааалчать! Да как ты смеешь! Ты угробила своего первого пациента! Что я скажу его семье?

– Доктор, да нет у него никакой семьи. За ту неделю, что он провел у нас, его здоровьем ни одна живая душа не поинтересовалась. Не переживайте так, никто не узнает.

– Ты страшный человек, Тали! Ты убила своего пациента, и даже совесть тебя не мучает. Не боишься, что он тебе по ночам являться будет? – Старый хирург упал на стул и в отчаянии обхватил голову руками.

– Не боюсь, доктор. А чего бояться-то? Он уже неделю как мертв. Даже пахнет соответствующе.

– Вон! Вон отсюда! И чтобы ноги твоей в операционной не было!

– В прозекторской, вы хотели сказать?

– Пошла прочь! И не смей мне на глаза попадаться! Пять дней. Нет, неделю. Корова криворукая!

Кроме апатии к работе Тали охватило желание остаться в полном одиночестве. Она через силу общалась с подругами. После многочисленных отказов весело провести время в какой-нибудь таверне, благо в городе прибавилось молодых привлекательных мужчин, так как часть солдат прибыла в столицу для восстановления после ранений, девушки махнули на нее рукой, и только Катина считала своим долгом уделять Тали внимание, чему последняя была не особо рада, но не могла не отметить преданность подруги.

Наступили холода, а вместе с ними в город пришла эпидемия простудных заболеваний. Ассистенток частенько отправляли наносить визиты больным, доставлять лекарства. Ночь опускалась на город рано, и возвращаться в госпиталь приходилось в темноте, хотя время было не позднее. Кварталы, которые обслуживал госпиталь, считались благополучными. Здесь обитали купцы, зажиточные горожане и небогатые дворяне, поэтому больничные кареты девушкам не выделялись, и они передвигались по улицам парами. Были и доходные дома, которые населяла менее респектабельная публика, но в целом район не представлял опасности для случайного прохожего и уж тем более для молодых лекарок, у которых из ценностей при себе имелись только небогатая одежда да скудные познания в медицине.

Тали работала в паре с Катиной. Девушки хорошо ладили, поэтому совместные выходы не слишком утомляли обеих. Частенько, возвращаясь назад, они забредали в кондитерские или кофейни, которых по пути в госпиталь было великое множество, на любой вкус и кошелек, чтобы скоротать вечерок за сплетнями и кружкой горячего шоколада или чего-нибудь более согревающего.

В этот вечер, нанеся нужные визиты, лекарки шли домой. До госпиталя оставалось несколько кварталов, когда из проулка появились трое мужчин. Судя по внешнему виду, они были завсегдатаями портовых кабаков, разбросанных возле доков. «До чего же разбойные рожи», – подумала Тали. Она решила, что мужчины заблудились. Появление таких типов в благополучном районе не могло навести на другие мысли. Катина, похоже, рассудила так же. Подруга не испугалась или не подавала вида.

– Эй, красавицы, подождите, – окликнул их здоровый детина, лицо которого уродовал кривой шрам.

Тали по лекарской привычке подумала, что, попадись парню приличный хирург, от раны на лице осталась бы лишь тонкая белая полоска. Не повезло человеку, теперь всю жизнь с таким украшением ходить.