Текст книги "Баронесса, которой не было"

– Ну вот и все. Я срастил вам мышцы, ликвидировал пару переломов, остановил внутреннее кровотечение, убрал сотрясение мозга. Сейчас наложу повязку на плечи и ребра. Пара дней постельного режима, полного покоя, и будете как новенькая.

– Спасибо. Боюсь, однако, в покое меня не оставят. Даже на пару дней.

Эльфийский маг лишь развел руками. Мол, я сделал все от меня зависящее и, если потребуется, процедуру повторю, но большего сотворить не в силах. Ничего личного, так сказать. Маг достал из заплечной сумки бинты и перетянул девушке грудь и плечи. Она снова почувствовала себя связанной, так как шевелить могла лишь предплечьями и пальцами.

– Господа, – обратился принц к гвардейцам. – Благодарю за участие. Вы можете забрать князя и княжну. Рекомендую незамедлительно поставить короля в известность о случившемся. Что до этой девушки, – указал он на Тали, – она поедет со мной.

– Исключено, – вмешался пришедший в себя Дар.

Он больше не напоминал ожившего голема и довольно быстро разобрался в ситуации.

– Девушка находится под моей опекой, поэтому без моего согласия никуда не пойдет. Так вот, ваше высочество, я очень признателен за помощь, но согласия забрать Тали не дам.

– Князь, видимо, у нас с вами разные представления об опеке. В моем понимании опекун не должен истязать подопечную. Похоже, нравы в Белояре несколько отличаются от этилийских. Что до девушки, она нужна мне для прояснения одной ситуации. Как только я получу нужные сведения, верну ее вам в целости и сохранности.

– Нет. Она подданная Кардийской империи, дочь важного пленника, и на нее распространяется протекция короля, по крайней мере до тех пор, пока не будет произведен обмен военнопленными и она с отцом не вернется на родину.

– Неужели? А мне она представилась белоярской крестьянкой. Милая Тали из Подлипок, у вас так много лиц и имен! Вы не перестаете меня удивлять, – сказал принц. – Это лишний раз подтверждает, что мой интерес к вам не напрасен.

Затем эльф снова обратился к князю:

– Лорд Дар, я настаиваю на том, чтобы ваша подопечная поехала со мной.

– Простите, ваше высочество, – вмешался один из гвардейцев, похоже, главный в отряде. – Но князь прав. Я состою на службе в белоярской гвардии, а князь – старший по званию. Я не могу его ослушаться. Если он заявляет, что девушка находится под его опекой, вы не имеете права ее забирать. Коли уж она вам так нужна, обратитесь к королю, изложите свою просьбу, и, если он примет решение в вашу пользу, так тому и быть. Еще раз извините, но я не могу позволить вам увезти подопечную князя.

Солдаты вскинули арбалеты, демонстрируя серьезность слов командира. Оба эльфа, принц и маг, переглянулись. После чего принц произнес:

– Я мог бы настоять на своем. Применить силу. Со мной один из лучших магов Этилии. Но я не желаю провоцировать конфликт между нашими королевствами. Сейчас мы уйдем, однако вам, князь, следует подготовиться к разговору с Кромаком, потому что я обязательно изложу ему свою просьбу с детальным пояснением мотивов. И поверьте, если король удовлетворит ее, я с девушкой церемониться не стану. Не стану также обещать вернуть ее вам, так как у меня есть обоснованные подозрения, что она совершила страшное преступление против королевского дома Этилии, за которое рано или поздно ей придется ответить. И к слову, милая Тали, – обратился принц к девушке, – не судите строго вашего защитника за то, что он не вмешался, когда вас истязали. На него было наложено заклятье подчинения. Если бы княжна Радич велела, он беспрекословно убил бы вас, несмотря на те чувства, которые испытывает к вам и которые видны невооруженным взглядом. Дело в том, что в его случае использовалась не боевая магия, которая позволяет человеку с сильной волей сопротивляться приказу, а любовная, отнимающая волю полностью. И, чтобы вы знали, для активации подобного заклятья недостаточно произнести формулу заклинания или опоить человека, необходимо совершить акт соития с объектом. Потому-то эта магия и называется любовной. Поразмыслите на досуге над моими словами. Всего хорошего, дамы и господа. Приятного вечера.

После того как эльфы ушли, Дар отдал необходимые распоряжения гвардейцам, завернул Тали в плащ и на руках вынес из дома. Возле входа стояла знакомая карета. С козел спрыгнул тот же кучер, что привез Тали в особняк Вигера Радича, и засуетился, распахивая дверцы. Дар положил девушку на сиденье, накрыл ее босые ноги своим мундиром и крикнул:

– Трогай!

– Куда мы едем? – спросила Тали.

– Ко мне домой. Туда, где сейчас находится твой отец. Как ты понимаешь, твое присутствие в Родгарде больше не является тайной. Ильрохир теперь не отцепится. Так что статус военнопленного сыграет тебе на руку. Сомневаюсь, что Кромак отдаст эльфу дочь барона, который находится здесь в качестве ценного пленника. Все-таки твой отец не последний человек в империи, да и его друг, герцог д’Ирв, тоже не останется в стороне.

– Разве Кромаку не плевать на дочь какого-то пленного барона? Ты же сам говорил, я военный трофей. Что помешает королю преподнести меня в дар этилийскому принцу?

– Это не совсем так. Видишь ли, я несколько лукавил, когда описывал твое положение, – принялся сбивчиво объясняться мужчина. Он морщился, всем своим видом демонстрируя смущение. – У Белояра заключен международный договор со многими государствами, в том числе с империей, в котором прописаны действия стран-участниц в случае войны. Есть там раздел о военнопленных. Понятно, что на практике он не всегда исполняется, но в твоей ситуации Кромаку придется следовать букве договора, так как барон находится под его личной протекцией, которая распространяется и на тебя. Король не сможет нарушить обязательства, это будет слишком демонстративно, подорвет его статус главы государства и создаст нездоровый прецедент. Думаю, эльф прекрасно это сознает, так как от имени Этилии договор подписывал он. Там, на границе, когда мы познакомились, я солгал тебе. У меня был к тебе интерес определенного толка, и я хотел сломить твое сопротивление, не прибегая к насилию. Что бы ты ни думала сейчас обо мне, я не имею привычки брать женщин силой.

– Почему ты решил, что сделать женщину своей наложницей, запугав ее пытками, не является насилием? Да ты же редкостный подлец!

– Не надо так, Тали, – устало ответил Дар. – Ты очень дорога мне, и я не хочу ругаться с тобой.

– Я дорога тебе? Не смеши меня! Я настолько дорога тебе, что, грубо отымев меня, ты забрался под юбку Эйлине?! Надеюсь, хоть с ней-то ты был нежен? Наверняка! Невеста все-таки. Вдруг еще передумает, не дай бог, когда поймет, за кого замуж собралась.

– И за кого же? – недобро сощурился мужчина.

– За грубого, неотесанного дикаря, который не остановится ни перед чем, чтобы удовлетворить свою похоть! Который лишь притворяется цивилизованным человеком, таковым, по сути, не являясь! Который не считается с мнением женщины и без конца лжет и манипулирует, чтобы добиться своей цели! Список твоих достоинств настолько велик, что можно продолжать до бесконечности.

Глаза Дара полыхнули яростью.

– Знаешь, Тали, будь ты мужчиной, я вызвал бы тебя на поединок. Ты пользуешься тем, что женщина и поэтому вправе безнаказанно говорить подобные вещи. Есть слова, которыми не следует бросаться.

– Знаешь, Дар, есть поступки, которые не следует совершать!

– Давай прекратим этот разговор. У нас обоих был тяжелый день.

– У обоих?! Это у меня, а не у тебя, был тяжелый день, а точнее два дня. Это меня держали сутки в холодном подвале, закованную в цепи, без еды и воды. Это меня, а не тебя, пинали сапогами приспешники твоей невесты. Это я, а не ты, болталась на дыбе. Ты же ее раскручивал, натягивая веревку. Как, должно быть, утомился!

– Достаточно!

Дар несколько раз ударил в стенку кабины. Карета остановилась. Он выбрался из нее, в бешенстве хлопнув дверцей, и устроился на козлах рядом с кучером. Тот если и удивился, вида не подал, лишь протянул хозяину плотную, пропахшую лошадиным потом попону, чтобы тот не замерз в дороге.

Когда карета подъехала к резиденции князя, Дар открыл дверцу и заглянул внутрь. Девушка спала, привалившись спиной к стенке кабины. Мужчина осторожно взял ее на руки и понес в дом. Он вошел через черный ход, чтобы миновать гостиную, где в это время обычно находился барон. Ни к чему тревожить его сегодня. Завтра Тали придет в себя, успокоится, и тогда они все вместе обсудят сложившуюся ситуацию.

Он отнес девушку в отведенные для нее комнаты, положил на кровать, укрыл одеялом, а сам сел рядом, рассматривая ее лицо, освещенное мягким светом свечей.

Тали хмурилась, сводила черные брови, словно во сне продолжала спор с ним, перечисляя все его проступки, точно он сам о них не знал. Одна ее бровь была рассечена, но уже подживала благодаря целительному воздействию эльфийской магии, кровоподтек под глазом уменьшался, уходила чернота, сменяясь неприятным желтым цветом, разбитые губы покрылись подсохшей коркой. Он с горечью смотрел на девушку, коря себя за то, что ей пришлось перенести.

Дар помнил все до мельчайшей детали. Чары Эйлины парализовали его волю, но не лишили способности осознавать происходящее. Перед глазами как наяву встала картина минувшего дня: Тали, корчась от боли, висит на натянутой им же веревке. Он снова слышал ее крики, когда она молила не убивать ту девушку из борделя. И видел затравленный взгляд, когда поняла, что помощи ждать не от кого.

Он застонал, пряча лицо в ладонях. Вспоминать все это было невыносимо. Простит ли она его когда-нибудь? И можно ли простить такое? Мужчина снова посмотрел на девушку, провел ладонью по спутанным волосам, затем склонился над ней и нежно коснулся губами горячего лба.

Похоже, ее одолевает жар. Надо утром послать за лекарем. Беспокоить ее сейчас не стоит, пусть спит. Спящая, она не швыряет ему в лицо одно обвинение за другим, и можно просто смотреть на нее и представлять, что сегодня не случилось ничего страшного, ничего непоправимого, и утром она, еще сонная, прижмется к нему, забираясь под руку и бормоча что-то невнятное, а потом посмотрит припухшими ото сна глазами, в которых будут плескаться океаны нежности, как тогда, когда она жила в его доме, в этой самой комнате.

Дар вышел, аккуратно прикрыв дверь. Нашел служанку, распорядился, чтобы в спальню Тали принесли еды на случай, если она проснется и проголодается. Велел служанке оставаться с девушкой до утра, ни при каких обстоятельствах не покидая ее, и, если заметит, что той сделалось хуже, позвать его или дворецкого. Дворецкому поручил вызвать на утро лекаря.

А потом в дом постучал королевский гвардеец с приказом немедленно явиться к королю.

– И как это понимать? – поинтересовался его величество Кромак Первый.

Он прохаживался по кабинету, размахивая руками. Король был ненамного старше князя, и до случая с вмешательством в вопрос женитьбы Дар считал его другом.

– Как все это понимать, ты можешь мне объяснить? Как такое вообще могло произойти? В голове не укладывается! Словно мне мало головной боли с этой войной, с вечной грызней лордов в Советах. Я так надеялся, что два постоянно враждующих рода, наконец, примирятся и позволят навести хоть какое-то подобие порядка в этом борделе, по недоразумению именуемом королевским двором. Объясни мне, куда ты смотрел, когда твоя невеста спуталась с демоном? Неужели нельзя было своевременно пресечь ее нездоровое увлечение черной магией?

– Государь, позвольте напомнить, Эйлина Радич стала моей невестой только сегодня днем, и то лишь потому, что три дня назад вы в ультимативной форме приказали мне жениться на ней. Вы, очевидно, позабыли, что до того момента, пока девушка не войдет в род мужчины, назвавшего ее своей женой, за нее отвечает отец. Ваши вопросы следует адресовать князю Радичу, а не мне. Я же вам еще раньше объяснял, что не желаю связывать свою жизнь с избалованным и капризным ребенком. Вы говорили с Вигером?

– Естественно! Ты еще начни мне указывать, что я должен делать! Распустил я вас, слишком много воли дал. Пользуетесь моей добротой. Забыли, как при прадеде за малейший проступок на кол сажали.

– Хорошее, похоже, было время, – съязвил Дар. – Спокойное.

– Смеешься? А мне вот совсем не до смеха. Да, я говорил с Вигером. Незадолго до того, как вызвал тебя. Мы вместе с ним и придворным магом осмотрели княжну. Страшное зрелище, скажу я тебе. Жуткое, отвратительное и одновременно невероятно притягательное. У девочки имелись весьма интересные планы на меня и мою семью. Ты в курсе, что должен был сменить меня на троне?

– Да, государь. После того как Эйлина наложила на меня заклятье подчинения, она поделилась своими прожектами.

– И как они тебе? По вкусу пришлись? Захотелось собственной задницей проверить, такой ли он жесткий, трон Белояра? А было ли заклятье подчинения на самом деле? А, Дар? Было ли? Может, ты спелся с княжной за моей спиной, а все остальное, включая твое нежелание жениться на ней, не более чем фарс?

– Государь, ваши обвинения оскорбительны! Я неоднократно доказывал свою верность вам и правящему дому Белояра. Если у вас есть подозрения в моей причастности к проделкам Эйлины, вы вправе поручить это дело тайной канцелярии. Я слышал, в их подвалах ломаются даже самые стойкие. Хотя можно обойтись без тайной канцелярии и не тратить драгоценное время королевских палачей. Я готов признать за собой любую вину, какую вы посчитаете нужным возложить на меня. Если ваше мнение обо мне таково, как вы озвучили, позвольте мне разрешить все самому. Велите вернуть мое оружие, и я на ваших глазах перережу себе горло. Надеюсь, это докажет мою преданность и не позволит бросить тень позора на мой род.

– Ой, какая театральщина! – всплеснул руками монарх. – Тайная канцелярия, палачи, пытки, перерезанное горло! Ну надо же! Ты где этого понабрался? Пил неделю с бродячим цирком?

– Государь, я говорю сейчас абсолютно серьезно! Я не могу допустить, чтобы от действий и планов Эйлины пострадал мой род!

– Что ты заладил: государь да государь! Обиделся? Не простил, что я навязал тебе невесту? Не простил. По глазам вижу. А не выпить ли нам, по старой дружбе? Как ты на это смотришь? Положительно? Вот и славно. Тащи стаканы. У меня тут неплохой коньячок припрятан.

Дар послушно принес стаканы, стоявшие на тумбе у окна рядом с пустым графином. Король тем временем отодвинул картину в золоченой раме, скрывавшую нишу в стене. Вытащил оттуда початую бутыль. Супруга монарха была ярым поборником здорового образа жизни и всячески пресекала попытки Кромака выпить лишнего, поэтому король шел на некоторые хитрости, чтобы не скандалить со своей второй половиной.

Выпили. Закусили солеными орешками. Кромак налил по второй. Снова выпили. Король вновь наполнил стаканы.

– Ну, рассказывай, – велел монарх, подперев подбородок кулаком.

– Что рассказывать?

– Как день провел, блин! Как проснулся, побрился, потискался с невестой! Что ты дурачка-то из себя строишь? Рассказывай, кто она, твоя загадочная дама, которой даже этилийские принцы интересуются.

– Успел уже, значит?

– А как же! Успел. Раньше гвардейцев примчался. Требовал чего-то, руками размахивал, ногами топал, даже угрожать пытался. Я решил, что он свихнулся. Но тут ребята, которые с ним в загородный дом Вигера ездили, прибыли с докладом и спеленатой княжной. И как все понеслось, как завертелось! Маги, демоны, покушения. Чем я заслужил такую жизнь? Эх, на охоту бы сейчас.

– Угу, или на рыбалку.

– Или на рыбалку… – мечтательно протянул монарх. – Э-э! Какая еще рыбалка? Я король или мужик безродный? На охоту. С собаками, егерями, коньяком, фрейлинами…

– С королевой.

– Тьфу ты, зараза! Умеешь же все испортить.

Выпили. Закусили орехами. Разлили по новой.

– Кром, я люблю ее. Сильно люблю. Что мне делать?

– Как что? Жениться! Ты у нас теперь парень холостой, – рассмеялся король. – Я вот чего понять не могу: что в тебе девки находят? Нет, ты у нас, конечно, мужчина хоть куда, но ведь ни одна юбка мимо тебя пройти не может, чтобы не зацепиться. Неприступность твоя, что ли, на них так действует? Загадка какая-то! Женись ты уже поскорее, может, эти кобры в кринолинах угомонятся.

– Ты в курсе, кто она?

– В курсе. По официальной версии – дочь барона д’Варро. По версии прибабахнутого эльфа – шпионка неведомого королевства, убившая его брата. Она хоть похожа на шпионку-то?

– Да какая шпионка! Ребенок еще. Семнадцать лет. Восемнадцать должно скоро исполниться. Ох ты ж блин! – хлопнул себя по лбу Дар. – Сегодня пятое? Вот сегодня как раз восемнадцать и исполнилось. Хорошенький же я ей преподнес подарок – подвал с дыбой! Какая я все-таки скотина!

– Скотина, а как же! На другой жениться собрался, это раз. – Король принялся загибать пальцы, перечисляя грехи князя. – Безвинную девицу в подвале пытал, это два. Безвинную шлюху в том же подвале убил, это три. А нужен ли баронессе такой супруг? Может, мы ей кого поприличнее найдем? Брата твоего, например. Тоже парень хоть куда, только такие драмы вокруг него не разворачиваются.

– Издеваешься?

– Как ты догадался? Долго ныть собираешься? Или хочешь, чтобы я тебе опять приказал жениться? Так это мы легко. Приказываем и повелеваем тебе, мой верноподданный, жениться на баронессе заморской. Хотя нет, какое там море. Речушка какая-то протекает. Эбролья вроде бы. Значит, на принцессе заэброльской. А коли задумаешь пойти супротив воли монаршей, мы тебя, супостата этакого, враз вразумим. Зря, что ли, целый штат палачей содержим?

– Она имперская дворянка.

– Да. И что? А ты белоярский аристократ. Смотри, какая красивая история получается. Осадил, победил, засад… хм, полюбил. Да о вашей любви, рожденной в пламени войны, барды двух государств станут баллады слагать.

– Кром, я серьезно. Ты не будешь против этого брака?

– Нет. Я уже придумал, как использовать вашу с баронессой свадьбу в интересах государства. Уж прости, такой я коварный и продуманный. Работа, ничего личного. И насчет Эйлины можешь не беспокоиться. Завтра по городу пройдет слух, что она тяжело заболела и вряд ли когда поправится. Вигер официально объявит о расторжении помолвки. Понятно, что в свете открывшихся обстоятельств ни о какой свадьбе с княжной речи быть не может.

– Что с ней станет?

– По-хорошему ее следует упокоить. И немедленно. Но я не могу так поступить с Вигером, учитывая его заслуги перед короной. Поэтому Эйлина проведет остаток своих дней в королевской тюрьме. Под бдительным присмотром магов. Это все, что я мог ему пообещать. Кажется, старик меня понял.

– Как он?

– Сильно сдал. Он и так не молод, но после сегодняшнего постарел лет на десять. Мне его жаль. Ни одного прямого потомка. Знаменитый род угаснет с его смертью. Единственное любимое существо погубило себя по собственной глупости.

– Лучше бы Брана на ней женили! Вошел бы в род Радичей. Стал новым главой.

– Не жалеешь ты своего брата. Совершенно не жалеешь, – покачал головой король. – Ты, Дар, вот что объясни: как ты умудрился заклятье подцепить? Мне придворный маг растолковал, как под его действие попадают. Если ты так сильно любишь свою баронессу, как говоришь, то как мог в одной койке с княжной оказаться? Не насиловала же она тебя? Или ты у нас аморальный тип?

– Аморальный тип, – угрюмо буркнул Дар.

– Ну ты даешь! – восхитился монарх.

– После того приема, на котором ты в присутствии Вигера и его внучки угрожал лишить меня титула, разжаловать в солдаты, изгнать из королевства, предать анафеме, конфисковать мое имущество… Продолжать не буду, ты и сам, наверное, помнишь, как слюной брызгал. В общем, после того теплого приема Вигер пригласил меня к себе в загородное поместье, чтобы обсудить детали скорой свадьбы и хоть как-то сгладить то паршивое впечатление, которое осталось после разговора с тобой. Мы с ним засиделись, обсуждая дела минувшие и грядущие. Время было позднее, и князь предложил остаться на ночь. Я согласился, так как прилично надрался, чтобы забыть твою перекошенную рожу. Добрался до спальни и сразу уснул. Проснулся оттого, что на мне сидела княжна. Ну, ты понял, на чем именно она сидела. А после я стал безвольным идиотом.

– М-да… Целеустремленная девочка. – Кромак потер подбородок. – Как думаешь, Вигер знал о ее задумке?

– Не имею представления. Спроси у него.

– Спрашивал. Бороду на себе рвал, клялся, что не знал ничего. Но с твоих слов выходит, он тебя заманил в дом, чтобы внучка могла закончить начатое.

– Зачем ему это? Своего он добился. Я бы не пошел против твоего приказа. Женился бы на княжне, а жил с Тали.

– Хорош!

– Да знаю я! Тали мне уже все подробно объяснила. Подлец, дикарь, лгун, манипулятор. Она не простит меня, Кром, сердцем чувствую.

– Вот что. Иди-ка ты домой. Выспись хорошенько, а утром купи букет побольше, достань матушкино кольцо и бухнись перед ней на колени. Не устоит. Или я не знаю женщин.

Тали проснулась от голода. В комнате царил полумрак. Догорала последняя свеча. Девушка попыталась устроиться поудобнее и снова уснуть, но живот подводило так, что сон развеялся. Она не ела больше двух дней. Да и воды, кроме той, что была выплеснута на нее в подвале дома князя Вигера, за это время в рот не попало ни капли. Постанывая от ломоты в костях и суставах, она сползла с кровати, добралась до стола и с радостью обнаружила нетронутый ужин. Осушив несколько стаканов воды, девушка жадно вгрызлась в остывшую куриную ногу. Смела подчистую все, что было на столе, и со стоном откинулась на спинку стула, когда из-за диванного валика показалась всклокоченная голова.

– Вы кто? – спросила Тали у сонной женщины.

– Служу у лорда Дара.

– А здесь что делаете?

– Так князь велел за вами присмотреть. Чтобы ежели чего понадобится, я тут же… А надобно ли чего? – спросила женщина с надеждой, что ей позволят досмотреть сны.

– Надобно. Срочно помыться. Чешусь вся.

– Может, лучше утречком?

– Не дотерплю.

– Так бинты же намокнут, – не сдавалась женщина.

– Ничего, высохнут, – лишила ее последней надежды на сон Тали.

Женщина потопала в ванную комнату. Зашумела вода, наливаясь в большую ванну. Тали с нетерпением ждала, когда ее позовут мыться. Повязки мешали, сковывая движения, поэтому мыть девушку пришлось служанке.

Сытая, вымытая, одетая в чистую ночную рубашку, Тали развалилась на широкой кровати. Слишком широкой для одного человека. Эта кровать будила болезненные воспоминания, от которых саднило сердце и наворачивались слезы. На этой кровати он любил ее. Любил неистово и жарко, так, словно на земле больше не осталось ни одной женщины, кроме нее, словно от ее ласк зависела его жизнь. Он любил ее так, как не напишут ни в одном романе, не споют ни в одной балладе. А после предал. Втоптал в грязь.

Девушка уснула с тоской на сердце, чтобы проснуться, когда зимнее солнце поднимется над городом.

В дверь постучали. Пришел лекарь, которого с вечера вызвали в дом князя. Пожилой мужчина велел раздеть Тали и нудным голосом долго убеждал краснеющую девушку, что он в первую очередь врач, а уже потом мужчина, и за многие годы практики повидал достаточно пациенток не только без одежды, но и во вскрытом виде. Последнее напомнило Тали о том, что она тоже вроде как лекарь, да и не далее чем вчера на ее наготу насмотрелись и слуги безумной княжны, и целый отряд королевских гвардейцев, да еще представители соседней державы к тому же. Она прекратила сопротивляться и позволила себя раздеть, осмотреть и перевязать. Доктор велел соблюдать постельный режим, настрого запретив лишний раз подниматься с кровати, и оставил несколько целебных настоек.

После ухода лекаря в спальне появился барон.

– Тали, деточка, слуги сказали, что ты приехала еще вчера. Почему же меня сразу не известили?

Он подошел к кровати и обнял дочь, отчего та вскрикнула. Тело еще реагировало болью на любые сильные прикосновения и резкие движения.

– Что такое? – Барон пригляделся к дочери. – Тали! Что у тебя с лицом?!

Девушка промолчала, боясь расплакаться, лишь уткнулась в его рубашку.

– Тали, что с тобой? Кто это сделал? Князь имеет какое-то отношение к тому, что с тобой случилось?

– Не спрашивай. Я сама до конца не понимаю.

– Князь имеет к этому самое непосредственное отношение, – раздался в дверях голос Дара.

Он стоял на пороге комнаты с огромным букетом белых лилий, от которых шел густой приторный дух. Тали вспомнила, как выкидывала из окна своей маленькой комнаты в городском госпитале точно такие же цветы, подаренные эльфийским принцем.

– Гарет, я рад, что вы здесь. Я привез Тали вчера вечером, но она была в довольно тяжелом состоянии, и я не хотел пугать вас и лишний раз беспокоить ее.

– Что с ней произошло? Вы можете мне объяснить? – в голосе барона звучала неприкрытая угроза.

– Попытаюсь. На вашу дочь напали. Не буду вдаваться в подробности. Думаю, Тали сама вам все расскажет. Скажу лишь, что случилось это по моей вине. Своими необдуманными поступками я навлек на нее беду. Я не хотел, клянусь! Тали, слышишь меня? Я действительно не хотел, чтобы с тобой произошло что-то подобное. Но я могу пообещать, что этого не повторится. Никогда! Гарет, вашей дочери больше не нужно прятаться. Кромак знает о ней, и он благосклонно отнесся к моей просьбе предоставить дом в ее распоряжение. На Тали теперь распространяется его протекция, ровно до тех пор, пока вы находитесь на территории Белояра. И никто больше не посмеет ее обидеть.

– Даже ты? – обратилась девушка к Дару.

– Тем более я. Тали, я не мог вчера все объяснить. Но если ты спокойно выслушаешь меня сегодня, то, я уверен, поймешь.

– Знаешь, Дар, нынешней ночью я проснулась, а потом очень долго лежала в этой кровати, – на последних двух словах девушка сделала особый акцент, – и думала. Много думала. Вспоминала. Мне есть что вспомнить. Сопоставляла события, разные события, в которых участвовал ты. Так что для себя я уже все поняла.

– Зато я совершенно ничего не понимаю! – вмешался барон. – Дар, Тали, что происходит?

– Гарет, я люблю вашу дочь и прошу ее руки.

Барон и Тали с одинаковым недоумением уставились на Дара.

– Вы не шутите? – поинтересовался барон.

– Разве подобными вещами шутят? Нет. Я абсолютно серьезен.

– А как же твои слова про мезальянс, про то, что я представляю угрозу для твоего рода, что твой отец и король будут против нашего брака? Как же твоя невеста, наконец? – язвительно спросила Тали.

– У меня больше нет невесты. По крайней мере пока. Король благословил наш с тобой брак. И я прошу, забудь все, что я наговорил тогда. Давай начнем сначала. С чистого листа. Я скажу тебе много слов, совершенно других слов, тех, которые не сказал раньше, хотя должен, просто обязан был. Тали, я люблю тебя, и ты это знаешь.

– Нет, – покачала головой девушка.

– Что? – одновременно спросили мужчины.

– Нет, Дар, я не стану твоей женой, не выйду за тебя замуж, не отправлюсь с тобой к алтарю. Нет! Что непонятного? И дело не только в том, что ты сказал тогда на границе и позже у Лауры. Дело в твоих поступках, в твоем отношении ко мне. Дар, мне не нужен муж, который относится ко мне как к дорогой безделушке, не считается с моим мнением, который уделяет мне внимание только тогда, когда это интересно ему, и пропадает неделями, месяцами, не посылая даже весточки, заставляя мучиться от неизвестности, который лжет, что любит, и уходит к другой. Выйти замуж – значит доверить жизнь мужчине, который будет единственным для тебя. Я уже один раз доверила тебе свою жизнь. И к чему это привело?

– Гарет, вы не оставите нас? Я хотел бы поговорить с Тали наедине.

– Нет, – девушка вцепилась пальцами в рубашку барона, – отец, не уходи, не оставляй меня с ним! Умоляю!

– Тали, не глупи, я ничего тебе не сделаю. Пальцем к тебе не прикоснусь, – взмолился Дар.

– Князь, помнится, вы уже обещали мне это когда-то, – произнес барон. – Но, как вижу, слова не сдержали. Я подозревал, что ваш интерес к Тали не является платоническим. Однако не ожидал, что все зайдет так далеко. У вас была интрижка с моей дочерью?

– Какая интрижка, Гарет? Я вам человеческим языком объясняю, что люблю ее и хочу жениться на ней! Это интрижка, по-вашему? Дайте мне возможность поговорить с Тали.

– Нет! – закричала девушка. – Нет! Уйди! Оставь меня в покое! Я больше не хочу тебя видеть! Я ненавижу тебя, неужели ты этого не понимаешь?

Тали кричала и билась в руках барона. Мужчины в полной растерянности смотрели друг на друга. Барон первым пришел в себя.

– Дар, вам и вправду лучше уйти. Похоже, у Тали истерика. В доме есть успокоительное? Найдите. И пришлите сюда служанку. Еще лучше послать за лекарем. У меня небогатый опыт в женских истериках. У вас, думаю, его и вовсе нет.

Когда лекарь повторно появился в доме, Тали, накачанная лошадиной дозой успокоительного снадобья, лежала в кровати и безучастно смотрела в потолок. Из ее глаз катились крупные слезы, оставляя мокрые дорожки на щеках. Пожилой доктор снова осмотрел пациентку, пощупал пульс, оттянул веко, после чего озвучил диагноз.

– А что вы хотите, господа? – развел он руками. – Девушка пережила колоссальное потрясение, и наверняка оно было не единственным за последнее время. А сейчас, находясь в полной безопасности, позволила себе расслабиться. Человеческая психика – предмет темный и неизученный. Женская же психика – загадка абсолютная.

Лекарь ушел, велев соблюдать постельный режим и оставив несколько пузырьков с успокоительной настойкой.

Дар и барон переместились в гостиную, где снимали пережитое волнение выдержанным коньяком.

– Первый раз вижу, чтобы так реагировали на предложение руки и сердца, – сказал Дар, гоняя жидкость по бокалу, прежде чем выпить.

– Это что… Моя покойная супруга в меня кинжал метнула, еле увернулся… – По лицу барона расплылась ностальгическая улыбка. – Да-да. Потом мы прожили душа в душу много лет. Чудесная была женщина. Мне ее очень не хватает.

– Да вы просто герой! В укрощении строптивых женщин вам нет равных. Не дадите совет, как быть с Тали?

– Нет, Дар, – покачал головой барон. – В ваши отношения я вмешиваться не стану. Но в любом случае приму сторону Тали. Признаюсь, ее реакция меня сильно удивила. Я такого не ожидал. Моя дочь – сильная, отважная девочка. Не представляю, что вы с ней сотворили, если она реагирует на вас подобным образом. По-хорошему я должен вызвать вас на поединок.

– Не в нынешних обстоятельствах, Гарет. Боюсь предположить, что будет с Тали, если я убью вас. Я не смогу смотреть ей в глаза после этого. Я все-таки не теряю надежды на то, что она передумает. Если же вы убьете меня, ваше и без того непростое положение станет плачевным. И в этом случае пострадавшей стороной опять-таки будет Тали. Давайте отложим дуэль до лучших времен.