Текст книги "Баронесса, которой не было"

– Белоярцы не замешаны в тех событиях, – сообщил Дар. – По долгу службы я несколько лет контролирую приграничную зону. Подобные действия мной не планировались и со мной не согласовывались. Наших там не было. Могу лишь предположить, что ту операцию спланировали графы д’Орреты. Недаром последний отпрыск этого рода столь настойчиво пытался избавиться от девочки. Уверен, корни происхождения Талиэн следует искать в империи.

– Я уже говорил вам, но повторюсь. Сопровождавшие Тали люди не были похожи ни на кого из прежде виденных мной. Она абсолютно точно не из империи. Вы позволите, я кое-что покажу?

Барон подошел к портрету, отодвинул его. Холст скрывал за собой сейф. Мужчина достал из него несколько предметов, выложил на стол.

– Скажите, вам доводилось такое раньше видеть?

– Что это? – нарушил тишину Бран.

– Оружие. Вот этим, – барон осторожно взял в руки маленький продолговатый предмет черного цвета, – убили нескольких моих людей. Оружие плевалось огнем и разрывало нагрудники. Солдаты, попавшие под прицел, умерли на месте. Края ран были словно оплавлены. Это никому не известное магическое оружие. Я о таком раньше не слышал. Скажите, у вас на вооружении есть что-нибудь подобное?

– Абсолютно точно нет. Мне непонятен принцип его действия. – Дар задумчиво повертел прибор перед лицом.

– Осторожно! Оно может сработать.

– Я должен его забрать. Надеюсь, вы не будете против?

– Поступайте, как считаете нужным, – махнул рукой барон. – Но еще раз предупреждаю: будьте осторожны. Непонятно, как оно работает, но сила у него убийственная.

– Гарет, по приказу короля я обязан доставить вас в Родгард как ценного пленника. Мы отправимся послезавтра. Я полагаю, мне не нужно вам объяснять, что этот разговор должен остаться между нами. Равно как факт пребывания вашей дочери в столице. Об этом, – Дар красноречиво посмотрел на неведомое оружие, – тоже распространяться не следует. Мне небезразлична судьба Талиэн, и я не хотел бы привлекать к ней лишнее внимание.

– Я собирался просить вас о том же.

Глава 8

Белоярское королевство. Родгард

Княжна Радич любила зеркала, и те отвечали ей взаимностью.

Эйлина придирчиво вглядывалась в отражение, но ее копия по ту сторону зеркала была безупречна. Изумрудный атлас платья сочетался с цветом глаз, делая их ярче и выразительней. Нежнейшее белое кружево ворота притягивало взгляд к глубокому декольте, в котором пышной груди, казалось, было тесно, и она стремилась вырваться наружу. Тонкая талия, утянутая вошедшим в моду корсетом, делала фигуру еще более соблазнительной. Все было прекрасно в ее облике. Вот только проклятый рост подкачал. Из-за него она в свои неполные семнадцать выглядела совсем ребенком, несмотря на вполне развитые женские прелести. Но, к счастью, это можно исправить с помощью каблуков. Она уже не дитя. Не «малютка Лина». Она красивая взрослая женщина.

Княжна послала отражению обольстительную улыбку и подошла к секретеру. Достала из ящика стеклянный флакончик, сунула в декольте.

Против этого средства ее возлюбленный точно не устоит.

Год прошел с того дня, как княжна впервые увидела его, и с тех пор ее разум отравлял яд неразделенной страсти. Год этот был наполнен муками первой любви и дурманом проснувшейся чувственности, когда девочка осознала себя женщиной.

Эйлина знала цену своей внешности. Не раз она наблюдала, как, встретившись с ней взглядом, краснеют, теряются и сбиваются с мысли учителя, смущаются и отводят глаза слуги. Удивление вызвал лишь тот факт, что в ее присутствии терялись не только мужчины, но и некоторые женщины. Давняя знакомая отца, считавшая своим долгом уделять внимание небедной сиротке, в последний год расцвета Лины томно глядела на нее, покусывая губу, и всякий раз как бы невзначай старалась коснуться ее, едва представлялась такая возможность.

Да, Лина не сомневалась в своей красоте, но, без памяти влюбленная в мужчину, которого не знала, которого, по сути, придумала себе сама, решила действовать на опережение. Она не видела себя в роли разменной монеты между двумя сильнейшими родами королевства, не хотела довольствоваться долей большинства женщин, чьи браки были устроены для усиления положения в обществе одного из супругов. Она желала любви. Страстной, всепоглощающей, взаимной. Желала немедленно.

Для достижения своей цели она раздобыла рецепт безотказного приворотного зелья. Выполнила все в точности. Сама собрала нужные травы, обнаженная танцевала в свете полной луны, шепча формулу заклинания, наполнила флакон своей кровью. Проверила действие зелья на конюхе, которому потом отказали от места, обнаружив его ночные бдения под балконом равнодушной возлюбленной. Зелье работает, ошибки быть не может.

В назначенный час княжна спустилась в парадную залу. В доме было много гостей, но лишь один занимал все ее мысли.

Лина вложила дрожащие пальцы в раскрытую ладонь. Задохнулась, когда он, следуя этикету, поцеловал ей руку.

– Моя внучка Эйлина, дочь Берарда, – представил ее дед.

– Дар, князь Вельский, сын князя Ольхема Лестерского, – ответил возлюбленный. – Очень рад знакомству. Молва о красоте дочери Берарда летит по всему Белояру. Но лишь теперь я понимаю, насколько убога человеческая речь в попытках передать такое великолепие. Я восхищен, Эйлина!

Потом был долгий разговор между дедом и Даром, во время которого последний бросал на нее задумчивые взгляды, разгадать которые девушка не могла. Непонятна была нескрываемая радость Брана – брата будущего жениха. Разве не должен он печалиться, что самая красивая девушка королевства обещана не ему? Хотя Лина слышала что-то о помолвке Брана, но с его невестой не была знакома. Знала лишь, что та происходила из знатного рода и являлась единственной наследницей своего отца. Но это мелочи, главное, Дар заинтересовался Линой. Дело за малым, привязать его к себе так, чтобы он как можно сильнее возжелал брака.

К немалому огорчению Лины, Дар не стремился уединиться с ней. Не делал попыток признаться в своих чувствах и немедленно объявить о помолвке, которая, как она надеялась, должна была состояться именно сегодня. Воспользовавшись тем, что никто не смотрит на нее, девушка, взяв у лакея бокал вина, щедро плеснула туда приворотного зелья. Подошла к Дару и, с нежной улыбкой глядя возлюбленному в глаза, протянула бокал. Князь с благодарностью принял его, залпом выпил вино, и судорога на миг исказила лицо. Княжна с замиранием сердца ждала результата.

– Эйлина, мне очень жаль расставаться с вами, но меня ждут дела. Извинитесь за меня перед князем Вигером. Я должен идти, – с этими словами самый желанный мужчина королевства поклонился и ушел, оставив Лину в полной растерянности.

Князь Вельский отпустил кучера сразу, как подъехал к особняку Радичей, и, наскоро разделавшись с обязательствами, возложенными на него заботами отца и Кромака, быстрым шагом направился в сторону дома.

Небо уже потемнело, но в этой части города под вечер всегда зажигали фонари, да и свет лил из окон роскошных особняков, разгоняя сумрак. В других обстоятельствах Дар побродил бы по улицам, наслаждаясь покоем мирной жизни или досадуя на навязанный брак и сопряженные с ним хлопоты. Но не в этот вечер. Сейчас Дар спешил домой. Едва он простился с Эйлиной, как ее образ тут же выветрился из головы. Другое лицо стояло перед глазами, другая девушка занимала мысли, и сердце замирало от радости, предвкушая скорую встречу.

Не нужна ему княжна Радич. Не нужно расположение ее деда. Свадьбы не будет. Он сознавал это предельно ясно. Осталось достучаться до здравомыслия отца и Кромака.

Работы в госпитале оказалось на удивление мало, и Тали легко справлялась с ней. Сложных задач перед молодой лекаркой не ставили, и в свободное время, которого было с излишком, она, томимая неизвестностью, изводила себя мыслями об отце или вспоминала Дара. Девушка перебирала эти воспоминания бережно и трепетно, как сокровища, которые боязно испортить. Дни тянулись один за другим неотличимо, не выделяясь ни особыми радостями, ни потрясениями.

Как-то раз в госпитале совершенно неожиданно появился Ванок и уговорил мать Данелию отпустить Тали на недельку, чтобы провела время с дядей. Настоятельница благосклонно согласилась. Сидя в наемной карете, девушка выпытывала у лекаря маршрут их поездки и причину столь неожиданного отдыха. Но мужчина мастерски уходил от ответов, посмеиваясь в бороду.

Карета привезла их в Верхний город, ту его часть, где проживали самые именитые представители знати, и остановилась возле величественного особняка. Лекарь помог Тали выйти из кабины и повел к запасному входу. Особняк охранялся. Даже у неприметной двери черного входа стояли стражники. Ванок показал какую-ту бумагу, после чего путников пропустили внутрь. Они долго петляли в полумраке лестниц и коридоров, пока не очутились у нужной двери, также охраняемой двумя солдатами. Ритуал с предъявлением бумаги повторился, но в двери девушка вошла уже одна.

Она оказалась в уютной гостиной, обстановка которой состояла из кресел и маленького столика, сервированного к чаю. Комната, судя по наличию нескольких дверей, была проходной. Тали опустилась в кресло, размышляя о причинах своего появления в чужом доме. Она надеялась, что Дар вернулся в город и наконец вспомнил о ней.

Когда одна из дверей отворилась, девушка радостно вскрикнула. Меньше всего она рассчитывала увидеть отца, почти не надеясь, что их встреча когда-либо состоится. Устав терзаться мыслями о его судьбе, она смирилась и стала ждать, когда Дар или Бран захотят навестить ее, чтобы при встрече умолять их найти его, живого или мертвого.

После объятий, поцелуев и радостных слез умиротворенная Тали сидела с ногами в кресле и ела пирожное, запивая его горячим чаем.

– Представляешь, я всегда считал белоярцев кем-то вроде диких зверей с садистскими повадками, – тихо говорил барон. – Сколько страшных историй я слышал в детстве о последней войне. Очевидцы рассказывали о том, как безжалостно белоярцы расправлялись с пленными, в захваченных селах не щадили ни детей, ни стариков. Что творили с женщинами, вообще умолчу. Правда, и наши зачастую вели себя не лучше. Но это было сорок лет назад. Видимо, за последние десятилетия мир изменился.

Барон сделал паузу, собираясь с мыслями.

– Мы не готовились к нападению на замок. Полагали, белоярцам будет не до этого. Основные силы армии оказались брошены на территорию Белояра, на захват приграничных земель. Большая часть моих людей находилась у переправы, я поручил их герцогу д’Ирву. Там, по донесениям разведчиков, готовился ответный удар белоярской армии. Берег реки постоянно патрулировался. До сих пор не понимаю, как им удалось подойти к нам незамеченными. Сам же я разыскивал тебя по всем окрестным деревням. Безуспешно, как знаешь. Виллем нагрянул к нам не только чтобы расправиться с тобой, но и для того, чтобы передать приказ организовать оборону. Я знал о грядущей войне и ждал приказа со дня на день, однако не предполагал, что он возьмет на себя роль посыльного. Мне казалось, я удачно спланировал твой побег. Я задумал так: отошлю тебя поближе к границе, подальше от Виллема, а там уж укрою в замке и смогу защитить. Лучше бы в пансион отправил или в монастырь, ей-богу! Ну да ладно. Раньше надо было думать.

Тали склонила голову, всем своим видом показывая, что понимает чувства отца, вынужденного метаться по охваченной огнем границе в поисках блудной дочери.

– В замок я вернулся буквально на пару дней, оставить распоряжения и встретить подводы с провиантом и оружием. Но они запаздывали, а потом, видно, и вовсе были перехвачены. Я собирался обороняться до последнего, умереть с оружием в руках, но не сдавать крепость, пока есть хоть один солдат, способный держаться на ногах. Однако у нас кончились запасы провизии, они и так подходили к концу, а тут еще осада. Лекарей в замке не было. Люди гибли от ран, сходили с ума от голода. И я решил сдать крепость. На милосердие рассчитывать не приходилось, слишком красочны были рассказы старожилов. Но мне подумалось, лучше умереть от рук белоярцев, чем подыхать от голода. Я надеялся, захватчики ограничатся моей жизнью и пощадят остальных. Но чего совершенно не ожидал, так это благородства и гуманизма. Сейчас я гость князя Вельского. Правда, нахожусь под постоянным надзором. Но только подумай: меня практически ни в чем не ограничивают, позволяют прогуливаться по городу, пусть и под конвоем, разрешили увидеться с тобой! А ведь я не такого высокого полета птица, чтобы со мной церемониться. Могли просто запереть в каземате до окончания войны. Князь говорит, я проявил невиданное мужество, а белоярцы умеют ценить доблесть. Я дал слово не пытаться бежать до конца войны или очередного обмена пленными, он же в свою очередь поручился за меня перед королем и предоставил собственный дом в мое распоряжение. Князь сказал, что ты можешь погостить здесь до конца недели, пока он будет в городе. Единственное его условие – нас никто не должен видеть вместе вне дома. Для всех ты племянница его лекаря, которой позволили пожить в доме, пока тот не вернется на фронт.

Через пару часов за Тали пришел Ванок, отвел в ее покои. Девушке выделили просторную комнату с отдельной ванной и гардеробной. Особняк был модернизирован с максимальным комфортом: в нем имелся не только водопровод, но и подогрев воды, поэтому в ванной Тали задержалась надолго. В гардеробной обнаружилась одежда и обувь ее размера. Особо не раздумывая, Тали выбрала неброское удобное платье простого кроя.

Девушка чувствовала голод. Пирожные, конечно, были вкусными, но сытный ужин, к которому она привыкла за время службы в госпитале, заменить не могли. Она уже подумывала направиться на поиски кухни, как в дверь постучали. Две служанки внесли подносы, заставленные фарфоровыми блюдами со снедью. Молчаливо и поспешно сервировали стол и, пожелав приятного аппетита, удалились. Тали, подивившись количеству еды, решила, что ужин предназначен для двоих. Вероятно, отец составит ей компанию. Раз так, нужно его дождаться.

Однако вместо барона появился Дар. Увидев его, Тали растерялась. Живя в Родгарде, она вдоволь наслушалась столичных сплетен, которые с особым удовольствием смаковали новые подруги, и была в курсе того, что князь Вельский – желанный гость на любом приеме, в каждом аристократическом доме. Благородные матери столь же благородных дочерей регулярно открывали на него сезон охоты, обкладывали потенциального жениха красными флажками и, не гнушаясь подлыми уловками, гнали на охотников. Но князь оказался битым матерым зверем, и ни одна матрона еще не преуспела.

Очутившись в его особняке, оценив грандиозность, великолепие, а главное, оснащенность этого дома по последнему слову техники и бытовой магии, девушка осознала нелепость своих упреков. Вне всякого сомнения, Дар не являлся ни дикарем, ни мужланом. К тому же он был невероятно, сказочно богат. Тали теперь только осознала, насколько велика пропасть между ней, дочерью барона, имевшего весьма скромный доход, и любимым мужчиной.

Девушка молчаливо приветствовала Дара неловким реверансом. Она вмиг позабыла, как следует вести себя в подобных случаях. Все заученные фразы вылетели из головы. Мужчина заметил ее растерянность. Неспешно подошел к ней, взял за руку и поднес ее ладонь к губам. Он старался быть галантным, чувствуя, что сейчас они знакомятся заново.

Дар подвел девушку к столу, пододвинул стул, сел рядом. Наполнил ее бокал вином, положил на тарелку мясо и овощи. Тали испытывала смущение, и бокал слегка подрагивал в ее пальцах. Она хотела лишь пригубить немного, но едва сделала маленький глоток, не смогла отказать себе в желании попробовать еще. Вино было настолько изысканным и мягким, что девушка незаметно для себя опустошила бокал и смутилась еще сильнее. Чего доброго Дар решит, что она не умеет вести себя за столом. Но мужчина вновь наполнил ее бокал и подбодрил словами:

– Вино легкое, от него не опьянеешь, зато можно в полной мере насладиться вкусом.

За ужином говорил в основном Дар. Про то, как взяли в плен ее отца, рассказывал неохотно, долго думал, прежде чем ответить на очередной вопрос об осаде замка. Выразил восхищение мужеством и доблестью барона.

– Если бы в империи таких людей было больше, повернуть ход войны в пользу Белояра оказалось бы намного труднее.

Тали кивнула. В отце она никогда не сомневалась.

– Что ждет нас теперь? Отца и меня, – задала девушка вопрос, который давно мучил ее.

– Гарет на какое-то время задержится в Родгарде в положении военнопленного с особыми привилегиями. Я просил у короля позволения предоставить ему свой дом, под собственную ответственность, разумеется. Кромак проявил благосклонность. Официально твой отец находится под домашним арестом.

– Король не удивился такой просьбе?

– Не особо. Гарет вызывает у меня уважение и симпатию. Король знает, что я ценю достойных противников. И мне разрешены некоторые вольности. Помнишь герцога д’Ирва?

Тали кивнула. Их встреча оказалась короткой, но в памяти осталась надолго. Благодаря событиям, которые за ней последовали.

– Так вот, он тоже сейчас в столице. Примерно в том же положении, что и твой отец, только находится в королевском дворце. Под охраной, естественно. Герцог дружен с бароном и переживает за его судьбу. Даже просил за него короля. Таким образом, Кромак убил двух зайцев: продемонстрировал расположение к своему почетному заложнику и развел двух потенциальных заговорщиков по разным клеткам. Что касается тебя, я имел возможность пообщаться с Гаретом и в крепости, и по пути в Родгард. Он подтвердил твой рассказ. Ты действительно не его дочь, но он воспринимает ситуацию иначе. Официально ты Талиэн д’Варро со всеми вытекающими, и он готов засвидетельствовать это перед каждым, кто посмеет в чем-либо усомниться. О том, что ты сейчас в городе, никому кроме Брана и Ванка не известно. Когда война закончится, ты сможешь вернуться домой и продолжить привычную жизнь провинциальной дворянки или остаться здесь, если пожелаешь. Хотя барон будет настаивать на первом варианте. Кстати, в Родгарде находится еще один твой знакомый: Виллем д’Оррет.

– Виллем здесь? – Девушка с ужасом посмотрела на Дара. – Но он же погиб! Твои люди застрелили его у меня на глазах!

– На редкость живучий тип. Оклемался. Немало крови нам попортил, пока в столицу доставили. Неоднократно пытался бежать, один раз почти удачно. Подстрекал пленных к бунту, пытался подкупить и завербовать конвоиров. По понятным причинам церемониться с ним не стали, даром что друг императора. Закрыли в Кинстауте – королевской тюрьме. На территории Белояра встреча с ним тебе не грозит, можешь не сомневаться. А вот после возвращения в империю… за это не поручусь. Надеюсь, у барона будет возможность защитить тебя от него.

Тали обдумывала услышанное. После войны она вернется домой. Они уже успели обсудить это с отцом. Но вот о воскрешении жениха и его нынешнем положении барон почему-то умолчал. Для соседей и домочадцев, тех, кто не знал о побеге баронессы из отчего дома, была придумана история о том, что девушку отправили в пансион, подальше от границы и связанных с неизбежной войной опасностей. Но Виллем-то знает правду, а значит, ее возвращение навлечет беду не только на нее, но и на отца.

Лицо девушки отражало все, что творилось у нее на душе, пальцы суетливо комкали скатерть, плечи подрагивали, будто от рыданий. У Дара сжалось сердце от ее вида. Он придвинул стул и обнял ее, пытаясь успокоить. Тали уткнулась ему в грудь, и все опасности жестокого мира остались далеко за пределами теплой и уютной комнаты. Ей было хорошо в его объятьях. Хорошо и спокойно. Пока он рядом, Виллем не властен над ней и не сможет причинить вреда. Никто не сможет. Она понимала, что небезразлична Дару. Безразличный не позаботился бы о ее отце. Как бы ни воспевал князь доблесть барона, не в доблести дело. Сохраненная жизнь – уже достаточная награда. Но Дар сделал намного больше. О ней, о Тали, он тоже позаботился. Не сам же Ванок догадался отвезти ее в Родгард и скрыть от любопытных глаз за высокими стенами монастыря.

Тали любила Дара. Любовь дополнялась благодарностью. Девушка хотела, чтобы он принял ее любовь, ее благодарность и ее желание, которое от его близости разгоралось все сильнее, туманя разум. Но Дар не пытался воспользоваться моментом. Казалось, ему достаточно простых, до смешного целомудренных объятий. Словно это не он когда-то склонял ее к греховной связи, а она навязывала ему себя.

Объятия затянулись. Дар разорвал их и неожиданно поднялся.

– Я расстроил и утомил тебя разговорами. А ты, наверное, устала. Доброй ночи, Тали. Увидимся завтра.

Он наклонился поцеловать ей руку, и она, вопреки правилам приличия, кинулась к нему, прижалась всем телом. Дар заледенел, сжал ее плечи, осторожно отодвинул от себя. Горячая волна стыда за свой поступок захлестнула девушку. Она чувствовала, как пылают щеки, и опустила лицо, боясь, что Дар заметит подступающие слезы. Мужчина взял ее за подбородок, вынуждая поднять голову, посмотреть в его глаза. Она видела борьбу, которую он ведет с собой, но не понимала почему, зачем.

– Дар, – прошептала нежно его имя.

Мужчина осторожно коснулся губами ее щеки.

– Не уходи. Останься.

От ее горячего шепота у Дара закружилась голова. Не он ли хотел, чтобы Тали была с ним? Принадлежала ему? И вот свершилось! Так что же вынуждает его отказаться от своих желаний? Слово, данное ее отцу. И не только.

Дар слишком долго ждал этой минуты и сейчас боялся, что не сможет сдержаться: напугает, причинит боль, навсегда оттолкнет, отвратит от себя.

На границе, в доме барона, в одном из шкафов письменного стола, он обнаружил медальон с ее портретом, списанным с картины, висевшей на стене. Он присвоил миниатюру, надеясь, что, если барон когда и обнаружит пропажу, заподозрит простых солдат, прельстившихся драгоценной безделушкой и нарушивших приказ не разграблять замок. Ночами, ворочаясь без сна на холодной земле, Дар подолгу рассматривал портрет, изучая линии лица, представляя, как целует мягкие, податливые губы, зарывается лицом в шелковистые волосы. Он помнил все ее черты и, казалось, мог нарисовать с закрытыми глазами.

И вот Тали рядом, прижимается к нему. Находится во власти того же наваждения, что и он. Что это, как не наваждение? Она слишком молода, не разбирается в людях, в жизни. Готова поступиться принципами, которые так яростно защищала в лесной приграничной избе. Но что происходит с ним? В Родгарде способов снять напряжение в избытке. Он уже не в гарнизоне, где Тали выгодно отличалась от остальных обитательниц. Дар не понимал, почему мысли о ней не покидают его. Его никогда не прельщали юные девы. Слишком хлопотное и рискованное дело. Он предпочитал опытных женщин ненамного младше себя. Именно таких Дар выбирал на роль любовниц, не опасаясь обжечься и обжечь. Рассудительных и ненавязчивых. Таких, с которыми можно расстаться легко, без лишних драм. Но сейчас, он сознавал, выходило по-другому. Не так, как он привык. Выходило, как он когда-то хотел, но все же не совсем так. Он чувствовал неотвратимую силу рока, затягивающую его в водоворот, из которого не вырваться без потерь. И понимал, что у него не хватает воли сопротивляться этой силе.

– Тали, я не могу, – с нескрываемой горечью сказал Дар. – Я обещал твоему отцу, что не обижу тебя, но видят боги, как тяжело дается мне мое слово.

– Нет, не уходи, не сейчас! – Тали обхватила его руками, впилась пальцами в плотную ткань мундира. – Я так давно ждала тебя. Не отталкивай меня, пожалуйста!

Наконец-то он был рядом. Наконец ничто не разделяло их, кроме несвоевременно проснувшегося в Даре чувства долга. Какое ей дело до тех обещаний, которые он раздавал ее отцу. Она при этом не присутствовала, ее мнение в расчет не бралось.

Сейчас сквозь несколько слоев ткани Тали чувствовала жар его тела. Его руки сжимали ее плечи, сминали волю, заставляя позабыть обо всех условностях. Дар настороженно смотрел на нее, словно просил остановиться. Как будто это в ее силах! Сколько бессонных ночей она мечтала о том, как проведет губами по его коже, пробуя ее на вкус, хмелея от ее запаха, запустит пальцы в отросшие светлые волосы, покроет поцелуями каждый сантиметр крепкого, покрытого шрамами тела, изучая, запоминая его на всю оставшуюся жизнь. Тоска по Дару сводила Тали с ума, отодвигая на задний план все происходившее с ней в последнее время. Живя в Родгарде, вдали от него, она ни на миг не забывала о нем. Ей казалось, она любила его всегда, сколько себя помнила, и даже задолго до этого. До их первой малоприятной встречи, до его первого благородного поступка, до первого ласкового слова. Все время, прожитое до знакомства с ним, она ждала его. Каждый день. Каждую минуту. Его и никого другого.

Нет, она не хочет, не может отпустить его. И в подтверждение Тали еще крепче вжалась в него.

– Оттолкнуть? Тебя? Как только это пришло тебе в голову? – прошептал он, и его дыхание обожгло ее.

С пуговицами и крючками Дар расправлялся ловко. Несколько ударов сердца – и платье на полу. Дар подхватил ее на руки и отнес в кровать. Навис над ней. Тали дрожащими руками пыталась расстегнуть пуговицы его сорочки. Он тихо рассмеялся, глядя на ее бесплодные усилия, и быстро избавился от мешавшей одежды. Отбросил ее в сторону. Накрыл девушку своим телом. Она ощущала его тяжесть, тепло его кожи, чувствовала лихорадочное биение сердца. Его? Своего? Неважно. Как же долго она этого ждала!

Дар проснулся от солнечного света. Окно не было зашторено, и первый луч осеннего солнца разбудил мужчину. Он проспал непозволительно долго по собственным меркам, но вставать совершенно не хотелось. Тали лежала рядом, прижимаясь к нему всем телом, забросив на него руку. Он с трудом подавил стремление крепко обнять ее и разбудить поцелуем, а потом повторить все то, что они делали ночью. Мысль о том, что теперь, по прошествии времени, девушка может пожалеть о случившемся, нежелание видеть раскаяние на ее лице остановили его. Дар осторожно выбрался из нежного плена и торопливо оделся. Обернулся. Тали спала, обхватив его подушку, прижимая ее так, как еще минуту назад обнимала самого Дара. Он подошел к кровати, наклонился над девушкой, провел рукой по спутанным черным кудряшкам, погладил щеку и осторожно коснулся губами высокого лба. А после заставил себя выйти из комнаты.

Тали не заметила ухода Дара. Проснувшись, она огорчилась, не увидев его, и еще долго не хотела покидать постель, хранившую воспоминания о минувшей ночи. Наконец, собралась с силами и направилась в ванную. После водных процедур бросила взгляд в большое зеркало и охнула. Прошедшая ночь оставила на ее теле памятные следы: шею, плечи и грудь покрывала россыпь кровоподтеков, губы распухли, глаза лихорадочно блестели. Одного взгляда будет достаточно, чтобы понять, чем она занималась. Как она объяснит свой вид отцу?

К счастью, в недрах гардеробной обнаружилось закрытое платье с глухим высоким воротом, а на туалетном столике – банка с пудрой. Пусть теперь Тали выглядит очень бледной, едва ли не больной, зато следы страстного свидания надежно скрыты.

Дар объявился после обеда. Тали с отцом сидели в библиотеке и строили планы на дальнейшую жизнь, которая начнется после войны, когда они вернутся на родину. Князь поцеловал девушке руку, обменялся поклонами с бароном. Поинтересовался, не нуждается ли тот в чем-либо. Получив ответ, что он и так прекрасно устроен, намного лучше, чем мог ожидать человек в его положении, Дар попросил у барона разрешения показать Тали город, ту его часть, куда нет доступа обычным горожанам. Барон поблагодарил князя за заботу о дочери, и Дар увел девушку, пообещав вернуть к ужину.

Он отвез ее в летнюю резиденцию короля, точнее в верхний парк, открытый только для знати. Несмотря на вошедшую в силу осень, парк оставался зеленым. Деревья здесь не сбросили листву, росла трава и благоухали цветы.

– На зиму над верхним парком раскидывают магический купол, который создает эффект оранжереи, поэтому здесь круглый год лето, – объяснял Дар, помогая девушке избавиться от теплого плаща. Верхнюю одежду они оставили в карете возле ажурной ограды.

В парке было немноголюдно, и влюбленные долго гуляли по засыпанным желтым песком дорожкам, держась за руки. В одной из беседок Дар притянул Тали к себе и поцеловал. Потом спустился губами к шее и недоуменно посмотрел на девушку.

– Почему ты выбрала именно это платье? Я велел доставить в твои покои самые модные наряды. Они тебе не понравились или ты решила таким образом охладить мой пыл?

Тали принялась расстегивать высокий ворот, наблюдая, как на лице Дара расцветает озорная улыбка. Затем выражение изменилось, улыбка погасла. Он сквозь зубы помянул демонов.

– Прости. – Мужчина был явно сконфужен. – Я слишком увлекся. Потерял голову. Повел себя как мальчишка.

Тали рассмеялась в ответ на сбивчивые извинения. Обняла и поцеловала. Потом они долго бродили по парку, любуясь скульптурами и фонтанами. Увлеченно целовались в тени галерей, увитых вечнозеленым плющом. В чайной, куда они ненадолго зашли отдохнуть и подкрепиться пирожными, Дар вдруг переменился в лице, уставившись на одну из дорожек, которая, причудливо изгибаясь, вела к очередному фонтану. Тали проследила за его взглядом и заметила две удаляющиеся женские фигуры.

– Что случилось? – поинтересовалась она.

– Ничего особенного, показалось, что увидел знакомого. Но это неважно. Так, ерунда. Нам пора домой. Я обещал вернуть тебя к ужину.

На ужин заглянул Ванок и весь вечер забавлял собравшихся байками. Барон тоже рассказал несколько анекдотов, бывших в моде в империи. Тали вспомнила пару курьезов, случившихся с ней в госпитале. Курьезов на самом деле было больше, но не все они оказались уместны для застольной беседы. Даже Дар, у которого после прогулки отчего-то испортилось настроение, оживился, присоединившись к общему веселью.

Когда барон с Даром уединились в библиотеке, чтобы обсудить какие-то дела, девушка, захмелевшая от вина и усталости, заметила, что Ванок серьезно глядит на нее. От прежнего весельчака не осталось и следа.

– Тали, я, конечно, чужой тебе человек, и ты не обязана слушать меня. Но я вижу, между тобой и Даром что-то происходит. Точнее, прекрасно понимаю, что именно между вами происходит. Это не мое дело, и лезть в него я не собираюсь. Но вряд ли твой отец обрадуется, если ему станет известно о вас. Поэтому постарайтесь быть осторожными. Я про взгляды, которые вы друг на друга бросаете весь вечер. И это тоже не повредит. – Лекарь протянул смущенной девушке небольшой пузырек. – Как им пользоваться, ты знаешь.