Читать книгу "Детектив без детектива. Автобиографический роман"

Persona grata

Ура! Я становлюсь фигурой значимой! Вначале это кажется только мне самому, затем я начинаю чувствовать внимание со стороны окружающих людей, с которыми меня связывает выполняемая мною работа. Я уступаю им всем по возрасту, причем значительно! Оказывается, так просто быть значимым, если ты великолепно подготовлен теоретически, умеешь сочетать практику с теорией, и, самое главное отстаивать то, что считаешь правдой, даже там, где от тебя ждут совсем противоположного ответа! Заслуг личных у меня пока мало. То, что я чрезвычайно редко ошибаюсь, заслуга не моя, а тех, кто мною занимались! У меня были прекрасные преподаватели. Совсем ненавязчиво они вели меня по лабиринту человеческих судеб. Еще в большей степени я обязан Господу Богу, наградившему меня великолепной памятью, особенность которой заключалась в том, что сохраняла она не все, а только самое важное, на долгие годы. Прошли десятки лет, а я помню даже внешний вид книг, прочитанных мной, но самое главное – память подсовывает мне знания тогда, когда это особенно надо, раскрывая передо мной страницу учебника или трактата по нужной мне теме. Мне только и остается: прочитать!

Время идет, и я все более окунаюсь с головой в мир страданий и боли. Убийства, самоубийства, несчастные случаи – вот то, с чем приходится иметь дело судебно-медицинскому эксперту. Умирают люди на улице, на лоне дикой природы, на дому. О таких случаях я уже писал в книге своей «Записки судебно-медицинского эксперта». Умирают сразу, умирают в больнице, где к факторам телесных повреждений добавляются еще и действия врачей.

…Между супругами Халимоновыми часто возникали ссоры. А ведь было время, когда Светлана находилась как в сладком дурмане от любви к Степану, соринку случайно севшую на него, стряхивала, Да и он готов был часами, не отрываясь, любоваться красотой молодой, подаренной ему небесами, женщиной. Время любви ушло обыденно, незаметно, на смену им пришли злыдни. Все неудачи свои Степан Халимонов, 32-х летний здоровенный мужик вымещал на жене Светлане, 27 летней слабой физически женщине, но еще сохранявшей природную красоту. Вначале перепалки носили словесный характер, затем все чаще и чаще Степан пускал в ход и руки. Синяки теперь часто появлялись на теле Светланы. И на работе стали спрашивать ее о семейной жизни, когда синяки появлялись на лице…

…17 декабря, – воскресный день. Только 8 часов дня, а Степан из магазина, куда посылала его жена, заявился в изрядном подпитии. Мало того, что спиртного набрался, но и кошелек с деньгами потерял. Естественно, Светлана стала выговаривать ему, находясь на кухне, размешивая в кастрюльке салат.

Ругаясь, Степан ворвался на кухню и кинулся бить жену. Та отчаянно отбивалась. Разъяренный муж схватил лежащий на столе кухонный нож… Женщина бросилась убегать. Степан догнал жену и стал наносить ей удары ножом в спину и ягодицы. Светлана успела выскочить наружу, тут же в подъезде упала, громко крича. На крик из квартир повыскакивали соседи. Степан, увидев множество людей, зашел к себе в квартиру, закрыв за собою дверь. Соседи вызвали «Скорую помощь». Потерпевшую отвезли в хирургическое отделение. Обследование показало, что женщине было нанесено проникающее ножевое ранение левой половины грудной клетки; излившаяся кровь в большом количестве скопилась в плевральной полости. Была еще одна колото-резаная рана левой ягодицы. Потерпевшей была срочно произведена операция: удалена жидкая кровь и свертки крови, ушита рана на грудной клетке, произведено дренирование левой плевральной полости. Рана на ягодице внимание хирурга к себе не привлекла. Не было произведено ревизии ее, не проводилась и хирургическая обработка. Хирург посчитал рану неглубокой. Первые три дня прошли спокойно, состояние больной не внушало опасений. И вдруг у больной температура повысилась до 39 градусов. Осмотром в области левой ягодицы было обнаружено обширное уплотнение и покраснение кожи. Больная взята на операционный стол, инфильтрат вскрыт. В глубине мышц ягодицы оказалось значительное количество гноя. Гной был удален, в рану помещены тампоны с гипертоническим раствором. Состояние больной стало не стабильным, периодически отмечались подъемы температуры до 40 градусов. Больная жаловалась на резкие боли в левой ягодице. Гнойный процесс, несмотря на все старания врачей, распространялся. Производимые повторные оперативные вмешательства были не эффективны. Гнойный процесс распространился на бедро и забрюшинное пространство… Больная умерла. Сложности установления причины смерти в этом случае не было! А была ли здесь ошибка врача хирурга, оперировавшего Халимонову? Рядовой гражданин, скорее всего, ее здесь непременно увидит.

Руководители здравоохранения чтобы острота недоверия их самих миновала, обязательно обвинят врача!

Так – проще! Так легче,! По сути врач всегда беззащитен. Прав у него нет, зато обязанностей – хоть отбавляй!

Положение эксперта в описанном случае – сложное. Ведь знает он о том, что выбор тактики при лечении больного принадлежит врачу, это – его право. А тактика у разных врачей при одной и той же болезни может здорово отличаться друг от друга.

Одни хирурги скажут о том, что при поступлении больной в хирургическое отделение не было достаточных показаний для хирургической обработки раны на ягодице, а когда они появились, хирург поступил правильно, вскрыв гнойник.

Другие скажут о том, что ранение ягодицы было произведено кухонным ножом через одежду, а это – способствовало инфицированию раны, а впоследствии и обусловило развитие и распространение гнойного процесса.

Я же лично усматривал ошибку врача в том, что он должен был произвести более тщательный осмотр раны, раздвинув ее края, ведь в рану мог попасть и кусочек инородного тела.

Учитывая все это, я принял «Соломоново решение», подсказать прокурору о необходимости проведения комиссионной экспертизы с участием крупных специалистов. Я, естественно, понимал, что решение такой «высокой» комиссии может быть и ошибочным. Но ошибка коллектива трактуется совсем иначе, чем шибка одного. С одного – спрос больше!

Время шло, условия для роста преступности становились все благоприятнее и благоприятнее, и завертелась жизнь моя, все больше оборотов набирая. И мотался я, как жесть по ветру, не отдыхая и недосыпая…

Объем работы с каждым годом возрастал, времени на осмысление выполняемого не хватало. Чувствую, что я превращаюсь в «ремесленника»: все стает привычным, обыденным, смерть и боль погибшего уже не проходят через душу мою. Да и друзья мои из правоохранительных органов, постаревшие, погрузневшие, уходят на заслуженный отдых.

На смену опыту приходит необстрелянная юность. Приходят новые, не пережившие ужасов войны, не привыкшие к тяготам жизни, но много требующие от нее. Они то уже знают хорошо, что своевременное раскрытие преступлений – гарантия спокойной и сытой жизни. Отчетность нужна превосходная, а каким путем она добыта – это неважно… И судебно-медицинский эксперт, не способный идти на компромисс с судебно-следственными органами становится персоной совсем нежелательной! О профилактике преступлений уже и не думают. Страна тонет в преступлениях, а цифры отчетов – просто прелесть! И я, почесав затылок свой, решаю переселиться в кресло патологоанатома, тем более, что эта работа не только похожа на работу судебно-медицинского эксперта, но и хорошо знакома мне – я многие годы совмещал с нею свою официальную.

Мое официальное лицо теперь – заведующий патологоанатомическим отделением. Сам себе начальник, поскольку второй врач по штатному расписанию не положен! Но теперь у меня нет иммунитета против местного партийного руководства, да и руководителей здравоохранения – тоже!

Я не стану расписывать характер моей работы. Только скажу одно, что патологоанатом за рубежом фигура значимая, самая высокооплачиваемая. среди врачей.

Он – определяет правильность поставленного диагноза больному при жизни, определяет от чего смерть последовала, и правильность лечения его при жизни может стать спорной.. Он помогает в постановке диагноза при жизни, определяя под микроскопом характер опухоли: злокачественная она или нет, иными словами – рак это, или не рак. От ответа его зависит выбор методики лечения, объем проводимой операции, да и сам исход прогнозируется.

Раньше я проводил вскрытие один, в присутствии помогающего мне санитара морга, теперь ко мне являются на вскрытие все врачи отделения, в котором умер больной. Спорить со мной, оспаривая выставленный диагноз можно, находясь в помещении, где производится вскрытие. Может ли ошибаться патологоанатом? Может. Как и все люди, он имеет право на ошибку. Может его ошибка привести к печальным последствиям? Может, если он ошибется, определяя характер опухоли под микроскопом. Наверное, мой ангел-хранитель никогда не оставлял меня без внимания. Я таких ошибок избежал. Возможно и потому, что теперь времени у меня для обдумывания было достаточно. Теперь, укладываясь спать, я знал, что никто меня не поднимет с постели среди ночи. Да и той торопливости в действиях не нужно. Какая радость на душе, когда ты знаешь, что из-за твоей ошибки никто не пострадал! Те умершие, которых я теперь исследовал, умирали в постели, а не на улице.

Я еще не проникся мягкосердечием в обращении с врачами, не понимал, что ошибкой могут стать не сами действия врача, а письменная фиксация этих действий в истории болезни, самом важном медицинском документе… Не сделал, а написал – хорошо! Сделал, но не записал – плохо!

…Мрачная прямоугольной формы комната в полуподвальном помещении двухэтажного дома, служит мне секционным залом (местом, где производится вскрытие мертвых тел).

Одно небольшое подслеповатое окно, нижняя часть которого упирается в кирпичную кладку цоколя дома. Верхняя половина позволяет кроме клочка голубого неба видеть и куст шиповника, растущего напротив окна. Приходится пользоваться электрическим освещением, чтобы не пропустить чего-нибудь важного. На секционном столе труп ребенка трехлетнего возраста, кожные покровы с синюшным оттенком. Уже один вид их заставляет меня думать о дыхательной недостаточности, скорее всего о параличе дыхательного центра головного мозга… Напротив меня стоят врачи детского отделения, возглавляемые заведующим отделением Ниной Ивановной Гольш, женщине красивой, но слегка полноватой. Всегда, уверенная в себе, на этот раз она как-то сникла. Мягкостью характера этот педиатр не отличалась. Я тогда удивлялся выбору ею профессии., считая, что жесткому человеку заниматься детьми не положено… Понимаю, что видеть вскрытие мертвого тела того, кого наблюдал живым и надеялся вырвать из рук смерти, крайне неприятно. А тут тело не взрослого, кто достаточно пожил на свете и внес свою отрицательную лепту в него. Ребенок – это будущее, возможно и великое?.. Умер ребенок – убито будущее! Щадить врачей не собирался. Я успел ознакомиться с содержанием истории болезни. Речь шла об отравлении ребенка беленой.

Детей подкупает это растение сладостью корней и плодов. Съел ребенок отраву – вина ли его в этом? Нет, вина взрослого, не предупредившего смерть на любом этапе ее пути. Одно дело, если смерть внезапная, молниеносно поражающая, другое – имелось достаточно времени, чтобы спасти жизнь! Поступил ребенок в эректильной фазе отравления, характеризующейся возбуждением нервной системы. В этой фазе имеются все возможности для спасения жизни. Всегда ли достигается цель? Нет, конечно, все зависит от того, сколько яда всосалось в кровь. Но первое, с чего следует начинать спасение – промывание желудка. В истории болезни о нем указано, но нигде нет описания самих промывных вод, что дает возможность усомниться в том, что само промывание желудка проводилось?..

Нина Ивановна пытается меня убедить в том, что она сама занималась промыванием.

Я, со свойственной мне прямотой, говорю: «Не найду частей растения – все будет в порядке! Найду – отвечать перед судом придется» Я видел, как она резко побледнела, но слов успокоения не нашел. Вскрытие я произвел. Остатков белены не обнаружил, о чем тут же и сказал. Нина Ивановна расслабилась и громко зарыдала. Я заставил ее выпить рюмку разбавленного спирта и сказал:

«Нина Ивановна, бросайте эту работу, вы не созданы для нее. В больнице нужен врач-рентгенолог – станьте им!»

Прошел год. Как-то, находясь у меня в квартире в гостях, Нина Ивановна сказала, обращаясь к моей жене: «разреши мне поцеловать твоего Петра, я так обязана ему за тот совет, который он мне дал!.. Я, как на свет родилась1

Да, Нина Ивановна заметно переменилась., характер ее стал значительно мягче. Вскоре она разошлась с мужем. Причина тому – молодая лаборант рентгеновского кабинета, склонившая Нину Ивановну к лесбиянству…

Став патологоанатомом, я соприкоснулся вплотную с практической работой врачей. И у меня родилась здоровая мысль, что патологоанатому, прежде чем стать им, следует потянуть лямку практического врача. Тогда и прощать случайные ошибки станет легче. Я в этом плане, кое-чему научился, работая по совместительству врачом скорой помощи. Узнал, как достается врачам, когда существует дефицит врачей специалистов? На бумаге их много, фактически – нет. Вот и приходится в любое время суток, в любую погоду гинеколога и хирурга доставлять в отделение для спасения жизни больного. И это было не случайным явлением тогда, а системой. Врачей не щадили, не щадили и они себя.

Правда, их еще тогда уважали… Они – не вымогали взяток, вкладывая душу в свою работу!

Время шло, и человеческие взаимоотношения менялись, сухость и жесткость вползали змеей! Люди, перенесшие войну, но не только не растратившие совести и чувства сострадания, но и укрепившие их, постепенно уходили. На смену приходили их дети, девизом воспитания которых была фраза родителей их: «Мы – не жили, так пусть дети наши поживут!» И появилось на свет немало «потребителей». Они упирались, когда предстояло что-то делать. Их насильно тянули в школе, выставляя положительные оценки, которых они не заработали, родители, используя знакомство с «нужными людьми» и денежные знаки, проталкивали их в высшие учебные заведения. Выходили из стен «alma mater» специалисты – «недоросли».

Это касалось и гуманной профессии врача. Технические возможности врача выросли, а диагностика стала хромать. Возможно потому, что стали забывать о том, что с больным нужно поговорить, и не только о самой болезни… нужно и пощупать, и постукать, нужно и послушать, а потом уже и теоретические знания включить.. Но врачебной спеси у таких «недорослей», получивших диплом, хоть отбавляй!

…Гражданка Данилина Вера, 24 лет собиралась родить. Беременность протекала легко, не ограничивая ее в том что она считала своей профессией – танцами. И вдруг, тот человек, с которым она собиралась создать семью, изменил ей, найдя новую подругу. Недолго думая, она решила сделать аборт. Срок беременности был 8—10 недель. Никто из тех, к кому она обращалсь, не решался его производить, абсолютно правильно, опасаясь перфорации матки во время выскабливания полости матки. Поиски Данилиной продолжались… Наконец-то молодой девушке «повезло», подруга посоветовала обратиться к доктору Бердяеву, молодому врачу, проработавшему по специальности акушером-гинекологом всего 7 месяцев. Аборт производился в больничной обстановке. Сам оперирующий считал себя достаточно квалифицированным, уже не раз занимавшийся выскабливанием полости матки кюреткой. Только забыл он о том, что рядом с ним, в стенах медицинского учреждения, всегда находился опытный врач, который в случае необходимости мог прийти на помощь! Сейчас опытного врача поблизости не было. Ассистировал «доктору» студент фельдшерского отделения медицинского училища, проходящий практику. Во время выскабливания врач заметил, что извлекает что-то странное, но не прервал своих действий. Случайно заглянувшая в смотровой кабинет санитарка, сказала:

– Доктор, вы выскабливаете кишки…

На такое замечание врач возразил словами: «Если это кишечник, то это кишечник плода!»

Данилиной стало плохо…

Тогда только Бердяев догадался пригласить знакомого ему хирурга, срочно вызвав такси.

Приехавший хирург произвел лапаротомию (вскрыл живот) и развел руками… От тонкого кишечника осталось 30 см., не более. Соединить отрезок его с толстым кишечником было невозможно. Спасти Данилину не представлялось возможности!

Данилина скончалась через час.

Выводы: Оперирующий врач-гинеколог Бердяев не был квалифицированным специалистом с таким малым сроком работы по специальности, чтобы браться самостоятельно за проведение аборта при таком сроке беременности, когда матка может быть перфорирована и опытным врачом. Только тот сразу замечает момент перфорации и принимает соответственные меры.

Как несчастный случай, встречается захват петли кишечника при перфорации матки, но удаление почти всего тонкого кишечника – это свидетельство полного медицинского невежества.

На лицо было преступление, а не ошибка!

Случается непредвиденное и у опытных врачей, казалось бы набивших руку в производстве оперативных вмешательств, но забывших о том, что память свою следует время от времени освежать в той сфере деятельности, которой занят.

…Врач-отоляринголог Гансов удаляет у Чебышевой, 18 летней девушки небные миндалины. Частые обострения хронического тонзиллита вызвали опасение родителей о возможности ревматического поражения сердца у дочери. Был период, когда это удаление широко практиковали Что поделать, неправильные установки в медицине всегда имели место. Когда-то во избежание аппендицита в США детям до года поголовно удаляли червеобразные отростки. Такое произошло и с так называемыми – «гландами» и у Чебышевой. Родители совершенно не беспокоились за исход операции, поскольку никогда не слышали о смерти от нее. Сама оперируемая, хотя и понимала, что ее ожидает неприятная процедура, но беспокойства тоже не проявляла

Оперативное вмешательство технически несложное, проводимое многократно, без осложнений, не вызывало никаких опасений и у оперировавшего. Правая миндалина удалена… и вдруг кровь в большом количестве начинает заполнять ротовую полость оперируемой. Попытки тампонировать – не дают результатов. Врач суетится вокруг девушки, по сути не предпринимая ничего для ее спасения. Время бежит, кровотечение продолжается. Наконец-то отоларинголог вызывает к себе на помощь хирурга….

Больная погибает.

Вскрывая труп, я понимаю, что хирург сделал перевязку артерии уже тогда, когда она скончалась. Я понимаю, что это сделано для меня… Но «провести» меня не удается..

Возможность артериального кровотечения сильной струей оперирующим врачом не учитывалась, поскольку кровеносный сосуд, который при операции разрывается небольшой, кровотечение самостоятельно прекращается. Но здесь, в конкретном случае, были анатомические особенности кровоснабжения, артерия снабжающая миндалину кровью, отходила самостоятельно от крупного магистрального сосуда, снабжающего кровью половину головы и шею со всеми находящимися органами, Высокое кровяное давление и вызвало необычное по скорости и объему кровотечение, с которым врачу справиться не удалось. Его вина была в том, что он растерялся и своевременно не вызвал на помощь себе хирурга. Сделай они перевязку сосуда раньше, жизнь девушки можно было спасти…

Как детектив, я свою миссию выполнил! А о чем я думал, как обыватель?.. Я понимал состояние родителей, и их мне было искренне жаль! Мне было жаль девушку, умершую от той операции, где смерти не должно было быть! Мне было жаль врача…

И я не бездушен, занимаясь таким родом деятельности, память постоянно терзает меня,… зарубки на душе моей остаются, только не видят этого знающие меня…

И сам случай смерти говорит о том, что не самый легкий труд медика, достается ему не только от бездушных людей, обвиняющих его в том, чего он не совершал, но и самой жизнью… коротка она. Официальная статистика свидетельствует о том, что самая низкая продолжительность жизни у врачей, а из них – у стоматологов!

Имеют они право на ошибку? Имеют!

И то, что я нахожу и подчеркиваю ошибки врачей, совсем не говорит о том, что я их осуждаю…

…Больной Николаев 58 лет обратился на прием к врачу поликлиники с жалобами на общее недомогание, боли за грудиной, сухой кашель, повышение температуры до 37,2 град. Больному терапевт поставил диагноз острое респираторное заболевание. Вроде бы, ничего серьезного… с таким заболеванием большинству приходилось дело иметь. Примет аспирин, какой-нибудь антимикробный препарат, чайку с малиной… два-три дня, глядишь и прошло. Все это доктор в поликлинике и прописал больному. Прошло всего четыре дня, больному надо бы уже поправляться, а он на дом врача вызывает. Пришел врач, а у больного губы синие, глаза мутные, дыхание частое и поверхностное… Через три часа в стационаре больной и душу Богу отдал. У больного на вскрытии установлено двухстороннее крупозное воспаление легких. По чиновничьей статистике такого быть не должно, обязаны такие больные жить! В жизни только, оказывается, – всякое бывает. А то, что у человека высокой температуры нет, так это еще ни о чем не говорит! У стариков, к примеру, она при воспалительных процессах часто бывает невысокой и даже в пределах нормы. А виноват ли доктор в данном случае? Да не виноват он, конечно! Хотя заставят чиновники врача валериану пить! Виновата сама система здравоохранения. Она была прекрасной в довоенный период, когда врачей, фельдшеров не хватало. В царский период, когда преобладала частная врачебная практика на дверях жилищ врачей и фельдшеров специальные металлические пластинки прикреплялись с указанием фамилии, имени. отчества и медицинской специальности. В советское время врачи нужными оказались. Эпидемии много людей покосили, гражданская война, да и расстрелы тоже. Люди нужны, чтобы строить новое общество «свободных и равных» Вот открыли двери многочисленных медицинских учебных учреждений, готовящих собственные кадры. Пусть и послабее подготовка врачей, но зато – много. Беда одна – многим и платить много надо! Вышли из положения, сделав зарплату чуть-чуть выше средней зарплаты рабочего. А это заставило врачей не сидеть на месте, а искать дополнительную работу по совместительству, чтобы семью прокормить! Забыли врачи об экономках, прислуге и своем собственном выезде… Государство пролетарское и врач должен быть – пролетарий!

И должен пролетарий свое государство защищать на том посту, который жизнь и партия ему определили! Должен врач заботиться о здоровье каждого члена социалистического общества, о росте населения, состоящего из здоровых и крепких людей.