Читать книгу "Детектив без детектива. Автобиографический роман"

А что дальше?

Просыпаюсь от того, что за окном громко звучит музыка далеких прошлых лет. Мне она знакома по пластинкам, проигрываемых на патефоне – чуде технической мысли тридцатых годов прошлого строения, годов моего розового детства.

Музыка примитивна, сердца мне не радующая.. Ибо за годами, когда т играла та музыка пришли грозовые годы Второй мировой войны, когда страна оделась в траур!

Лежу и слышу к тому же песни времен НЭПа. О том, что времена НЭПа не вернулись, свидетельствуют речитативы современных музыкальных творений ширпотреба и скулящие плачущие молодые мужские голоса, поющие о любви. Такие песни прежде пели девушки, теперь – поют парни. Слова отчаянно примитивные, содержания, раскрывающего сущность тоски, нет, да и быть не должно, ибо для создания чего-то стоящего и серое вещество мозга необходимо! Хотя меня самого часто посещают мысли странного характера… Я сам-то не музыкант, я – слушатель. И слуховой аппарат одного наслаждается такими звуками, какие у другого вызывают только раздражение! К тому же, я человек, пришедший из тридцатых годов прошлого столетия.

Временной диапазон слишком велик, нравы прошлого могут быть просто несовместимыми с современными. Разве оперная музыка изначально нравилась мне?

Да нет же, конечно! Не понимая ее, я полагался во всем на мнение отца, а он оперную музыку сравнивал с воплями животных, которых гонят на убой!

Мне здорово повезло, что первыми операми, которые я слушал, находясь в театре, бы ли «Фауст» Гуно и «Аида» Верди.

Мне также повезло слушать музыку в «живом» варианте, как теперь называют мелодию, извлекаемого изо рта певца. Прежде только эстрадные певцы пользовались микрофоном, да и то, стоя на одном месте, поскольку тот был стационарным. Актеры в оперетте и опере пели так. Как им позволяла школа и природные голосовые данные…

Ну нравится современным слушателям пение артиста под «фанеру». Пусть слушают, пусть наслаждаются… Что мне до них. Мне нравится обычный человеческий голос, а не обработанный электронной аппаратурой.

В разговоре между молодыми людьми самым значимым словом стало – «короче».

Хотя, признаться откровенно, укорачивать и без того короткую, лишенную деепричастных оборотов, метких определений речь, было просто невозможно! Для жизни из толкового словаря Даля, содержащего более 120 тысяч слов, оказались истребованными только 700.

Странно!.. Все остальное, мелькающее ежедневно перед глазами, напоминало времена того «славного» непмановского времени. Проститутки на панелях… Дамы, под меховыми шубами, дорогими нарядами, да модными прическами крашеных волос, скрывающие душевную убогость! А, согласитесь, зачем «содержанке» умственный багаж, достаточно выставленной на показ дорогой бижутерии. И презрительной улыбки, брошенных на лиц, не имеющих доступа к уставленным яствами столам.

У мусорных баков масса бездомных, прежде правильно называемых —«беспризорниками» Тут же бездомные животные Кормушка – одна.

 
Выгляну в оконце
Ярких красок нет
Нет восхода солнца,
Серый тусклый свет.
 
 
Разобраться сложно
Вот уж двадцать лет —
Муторно и тошно.
Бездна всяких бед.
 
 
Без конца и краю —
Словно не живем
И не умираем
Что-то долго ждем?..
 
 
Как земля нас терпит,
Все гневим творца —
В призрачном все свете
Нет грехам конца.
 
 
Может так и нужно,
Так уж суждено…
Погибаем дружно…
Жизнь идет на дно.
 

Предки мои по линии матери, как чуда, ждали лучшей жизни. Чудом для них была отмена крепостного права. Но это чудо не дало им земли… И опять, как чуда, ждали земли, тосковали по ней… Чуда не ждали, а сами его добивались предки мои по мужской линии. Дед мой из крестьян стал подрядчиком, капитал сколотил приличный, на дворянке женился. Но что-то старшего сына, моего отца,

Не устраивало… И пошел он в Красную Гвардию свободу добывать!

Свободы, как таковой, он не добился. Мечтами заветными ни с кем не делился… А может, и некогда было ими делиться – всю свою жизнь в работе1

Полагаю, несправедливости и дедам и отцам тоже досталось. От земли они оторвались и больше никогда не приземлялись. Но к земле их тянуло – это я уже точно знаю.

Мечтою моей была тоже светлая жизнь! И во имя ее я работал со смертью, вернее занимался следствием ее действий.

Порою казалось, что наступил перелом, вот она – светлая жизнь, подол платья голубого с цветами розовыми показывает? Ан, нет! Мелькнул подол и скрылась надежды.

Жизнь почему– то не становилась легкой. Все время чего-то не хватало?..

И рад был я, как и многие другие, ветру перемен.

Люди потянулись к труду свободному! И могли они все сделать, чтобы в полном достатке жить! И пример тому был – 1924 год, называемый НЭПОм. Да, Советская власть, понимала, чтобы накормить страну, насытить ее товарами, нужны и средства, и возможности! И того, и другого у нее не было. Но все это нашлось у предприимчивых – непманов. И не крали они государственное, не грабили соседей, знакомых и незнакомых. Правда, высокой моралью они не отличались, но все работало!..

День сегодняшний внешне напоминает те страшные далекие годы.

 
Не ведут в село теперь дороги,.
Заросли бурьяном до небес.
Одолеть ее не могут ноги…
Ну а транспорт? Он давно исчез.
 
 
Не пришел злодей из заграницы.
Время здесь посеяло – взошел.
Зачеркнуты прошлого страницы.
Говорят: «Капитализм пришел!
 
 
Нет колхоза, и земля устала,
Глянешь вдаль – нетронутая степь.
Что– то здесь не видно капитала,.
Видно не торопится успеть
 
 
А к чему спешить? Повсюду тихо.
Из трубы не курится дымок,
Погуляло тут намедни лихо.
Шум работы был и тот умолк.
 

Казнь поколений

Никогда не слышал о том, что к памяти предков относились бы, как того те заслуживали! Все они рано или поздно оказывались виновными! Виновными, что покинули землю предков, вскормившую род и племя их, не сделав задела материальных благ для будущих поколений

Старшее поколение, если успевает дожить до старости, во всех действиях потомков усматривает либо глупость несусветную, либо полное непослушание законам божьим и человеческим.

Так и существуют в мире в относительном антагонизме поколения людей! Может так Всевышним задумано? А может и «Лукавый» над этим здорово потрудился.

 
Вы осуждаете отцов
С высот куриного полета.
Понят бы вам, в конце концов,
За счет чего сейчас живете?
 
 
И прошлого, пытаясь, тогу,
На мир сегодняшний надеть,
Ваш вывод узкий и убогий,
Вам благ его не разглядеть.
 
 
Все в серых видится тонах,
Куда же делись свет и краски?
Ваш взгляд зашорен. Сатана.
Создал вам мир жестокой сказки.
 

Ответ те, что жили когда-то.

Закрою глаза и вижу: Небо в зимней мгле. Поземка метет, перемещая с места на место крупицы твердого колючего снега. Над землей поскрипывает, на ветру болтаясь, висящий в петле труп безгласный. Его можно одеть в любую одежду, соответствующую той эпохе, которую ответственной за происходящее следует признать!

 
В любую погоду: и ночью и днем
(При всяком режиме и строе)
Мы казнь поколений вели и ведем —
Что стоит нам помост построить?
 
 
Пускай иллюзорны веревка и труп,
Топор иллюзорен и плаха.
Мы плохо живем, и вину пусть несут —
Все предки, что жили когда-то!..
 

Кто-то, – так мне кажется, провоцирует людей подкидывая дрова в костер сомнений, отводя возможное возмущение от себя. И не пора бы рядовым гражданам покопаться в сознании своем, чтобы понять, что мешает им жить в мире и согласии не только между собой, но и с природой…

 
Кто смеет судить? И кем создан закон?
Несет ли покой? Разоренье?..
Открыто иль скрыто проникнет в ваш жом,
Посеет надежду? Сомненье?
 
 
Как камень на сердце, Соринкою в глаз
Мешает красой любоваться
Бывает такое не только у нас —
Но в чуждый нам мир не добраться!
 

Что остается делать?..

 
Мир возможностей малых,
Мир – людского творения.
Что случилось, что стало?
Я – в каком измерении?
 
 
Всё, похоже, знакомо,
Но по духу чужое,
Тот же дом под соломой,
Только нет в нем покоя!
 
 
Он взгорбился, как кошка,
Увидавши собаку
За проемом окошек
Все заполнено страхом.
 
 
Неизвестность повсюду,
Не гуляет живое
Значит, жить стало худо,
Дом не знает покоя.
 
 
И скорблю я о прошлом.
Велика боль утраты
Горечь, как от полыни
Жизнь – в рубцах и заплатах…
 

Петр Котельников г. Керчь 2010 год