Читать книгу "Магнус Чейз и боги Асгарда. Книга 2. Молот Тора"

Глава XLI. Сомнение оборачивается кусачим насекомым

Я был уже полон ненависти к этому турниру по боулингу. Следующим вызвался состязаться Хэрт. Указав на линию игровых автоматов, он с помощью моего перевода объявил, что готов потягаться с лучшими игроками среди великанов и каждый из соперников волен выбрать себе игру по вкусу.

Йотунская команда выдвинула чувака по имени Кайл. Тот с уверенным видом промаршировал к скиболу – игре, которая представляла собой нечто среднее между бильярдом и боулингом, – и мигом заработал себе тысячу очков. Великаны взревели от радости, а Хэртстоун тем временем подошел к автомату «Старски и Хатч».

– Эй! – выкрикнул протестующе великан по имени Хьюго. – Но ведь это другая игра.

– Так ведь он же сказал перед состязанием, что каждый из соперников волен выбрать себе любую игру по вкусу, – вмешался я. – Твой парень выбрал скибол, а наш пинбол.

Великаны чуть пороптали, но в результате сдались.

Блитцен мне улыбнулся.

– Сейчас ты получишь удовольствие, сынок. Хэрт ведь у нас волшебник.

– Знаю, – не особенно удивился я этому сообщению.

– Да нет, он волшебно играет в пинбол, – уточнил Блитцен.

Хэрт с первого же захода, не прибегая ни к какой магии, обставил Кайла. Сперва мне это показалось не совсем честным. В пинболе-то с каждой игрой набираешь очков больше, чем в скиболе. Но Хэртстоун, даже набрав пятьсот миллионов, продолжал с какой-то немыслимой скоростью играть дальше и очень быстро превратился в виртуального миллиардера. Интересно, не думал ли он при этом о времени, которое ему пришлось потратить на мучительный и унизительный заработок золотых монет, которые шли на покрытие голубой шкуры?

– Достаточно! – наконец проорал Утгард-Локи и выключил автомат. – Ты доказал свою ловкость. Думаю, все со мной согласятся, что этот глухой эльф круто играет в пинбол. Кто следующий?

Блитцен вызвался полностью изменить внешний вид любого из великанов.

– Каждый из вас с моей помощью станет модным и стильным, – объявил он.

В качестве кандидата великаны единогласно избрали йотуна по имени Грум, который, похоже, лет сорок подряд спал под стойкой бара, собрав на себя оттуда всю грязь и весь мусор. Я не очень бы удивился, окажись этот тип в действительности мелким божеством по имени Антисанитария.

С моей точки зрения, любой, едва поглядев на него, опустил бы руки, однако Блитцена его внешность ничуточки не смутила. Гном извлек из кармана свои походные швейные принадлежности, и закипела работа.

На создание одежды, материалом для которой послужила всякая всячина из местного магазинчика сувениров, Блитцен потратил часа четыре, после чего, затащив Грума в ванную, подверг его тотальной косметической обработке. Когда они появились снова на публике, великан оказался до сияния вымыт, брови его были тщательно выщипаны и смазаны гелем, а борода и волосы подстрижены и уложены куда аккуратнее, чем у большинства хипстеров-метросексуалов. Сшитая для него Блитценом рубашка для боулинга с вышитой на груди надписью «Грум» переливалась золотом и составляла великолепный ансамбль с серебряными идеально сидящими брюками и того же цвета туфлями для боулинга.

Дамы-великанши впали в экстаз, а присутствующие мужского пола теперь старались держаться от Грума на некоторой дистанции, явно из опасения предстать в невыгодном свете рядом с его звездно-сияющим обликом.

Грум под восторженный гул толпы прошествовал преспокойно к бару и, забравшись снова под стойку, огласил помещение громким храпом.

– Внешность его я привел в порядок, однако исправить его дурные привычки не в силах, – развел руками Блитц. – Мне победа засчитывается или нет?

В ответ послышалось бормотание и ворчание великанов, однако оспорить победу Блитцена никто не решился. Ведь даже с помощью волшебства вряд ли бы удалось более кардинальным образом исправить безобразие Грума, чем это сделал наш гном, пользуясь исключительно собственным мастерством и искусством в области моды и стиля.

Утгард-Локи склонился ко мне.

– Держишься ты прекрасно, – прошептал он, – но последнее состязание мне придется назначить и впрямь очень трудное. Есть высокая вероятность, что оно приведет тебя к смерти. Зато, если победишь, уважение к вам моих подданных, без сомнения, укрепится.

– Подождите, вы можете мне сперва… – попытался я хоть что-нибудь выяснить, но король уже громким голосом обращался к подданным:

– Леди и йотунмены! Мы с вами сегодня имеем честь принимать действительно незаурядных соперников. Только не унывайте: нам еще предстоит взять реванш. Двое из наших гостей пока не вступали в соревнование. Вот и пускай попытаются нас сейчас победить в парном боулинге. Ведь именно боулинг и явился сегодня поводом для нашей сегодняшней встречи. Итак, два наших гостя против двух игроков из команды Крошки.

Великаны радостно завопили. Крошка, на меня глянув, провел себе пальцем поперек глотки. Ох, как же меня достал за сегодняшний день этот явно излюбленный великанами жест.

– Победители по традиции удостоятся голов проигравших, – тем временем заключил Утгард-Локи.

Мы с Алекс переглянулись. Теперь мы команда.

– Конечно, сейчас не самое время, но вынуждена тебе сообщить, что я никогда не играла в боулинг, – шепотом обрадовала она меня.

В противники нам из команды Крошки выставили двух братьев с прелестными именами Херг и Блерг. Отличить одного от другого почти не представлялось возможным. Мало того что они были однояйцевыми близнецами, так еще и экипировку выбрали одинаковую. На головах – футбольные шлемы с опущенными на лица решетками, видно, на случай, если кому-то из нас придет в голову кинуть в них топором. Мощные торсы облечены в серые рубашки для боулинга. Разными у них были только шары. На том, что у Херга, красовалось лицо Принса (уж не этот ли великан составлял музыкальную программу для сегодняшней встречи?). Блерг же облюбовал для своего шара портрет Курта Кобейна и постоянно сейчас переводил взгляд с него на меня, будто прикидывая, насколько бы я походил на его кумира, не обкорнай меня Блитц так коротко.

– Вам, друзья мои, предстоит укороченная игра из трех фреймов, – объявил Утгард-Локи.

– Что такое фрейм? – склонила ко мне голову Алекс.

– Потом, – прошипел я сквозь зубы, лихорадочно вспоминая правила этой игры. Мне ведь давно уже не приходилось бывать в кегельбане. В Вальгалле вообще-то он был, но так как эйнхерии соревнуются во всем большей частью насмерть, у меня не возникало особой охоты испытывать свои силы.

– Очень простое соревнование, – возвестил Утгард-Локи. – Выигравшей считается та команда, которая наберет больше очков. Команду ничтожных смертных прошу приблизиться к линии заступа. Вы начинаете первыми.

Приветственных возгласов зала мы не услышали.

– Ну и что же теперь мне делать? – спросила у меня Алекс.

– Основная твоя задача – пустить шар по дорожке, чтобы он сбил по возможности больше кеглей, – объяснил я.

– Об этом я как-то и без тебя догадалась. – Глаза Алекс просто пылали от злости, из-за чего ее более светлый глаз стал в два раза ярче, чем темный. – Разве не понимаешь, нам не выиграть, если не сообразим, как нарушить их правила. В чем у них здесь-то иллюзия? Может, Херг и Блерг тоже мелкие божества?

Я повернулся туда, где из-за ограждения смотрели на нас Сэм, Блитц и Хэртстоун. Лица их оптимизмом не заражали. Я лишь отчетливей убедился в серьезности ситуации.

Схватившись за свой кулон, я мысленно обратился к Джеку:

– Не посоветуешь что-нибудь?

– Нет, – отозвался как всегда сонный, когда был в форме кулона, Джек.

«Ну, спасибочки тебе большое, – с досадой подумал я. – Хорошо иметь волшебное оружие. Всегда выручит в трудный момент».

– Что вы там застыли, ничтожные смертные? – поторопил Утгард-Локи. – Проблемы какие-то? Сдаться хотите?

– Нет, все в порядке! – крикнул я и, набрав побольше воздуха в легкие, обратился к Алекс: – Значит, нам предстоит три фрейма, или игра в три раунда. Поэтому в первом просто давай посмотрим, как все пойдет. Вдруг после какие-нибудь идеи родятся. И следи внимательно за моей игрой.

Я удивился собственному нахальству. Боулинг ведь совершенно не относился к числу моих суперталантов. Но выхода не было. И, схватив розовый шар, на котором были изображены пушистые игральные кости (единственный из предложенных, подошедший моей руке), я поплелся к линии заступа.

В пути я тщетно пытался вспомнить какое-то очень хорошее напутствие, которое, еще будучи школьником, услышал от учителя Дженкинса на вечеринке, посвященной выбору профессии, но вспоминаться оно не желало и, размахнувшись, я просто изо всех своих эйнхериевских сил пустил шар по дорожке.

Шар вяло покатился вперед и замер на полпути к кеглям.

Публика взвыла от хохота.

Вытащив шар из желоба сброса, я двинулся вместе с ним назад. Лицо мое в этот момент, вероятно, пылало, как красный сигнал светофора. И Алекс, конечно же, не осталась в долгу. Стоило мне поравняться с ней, как она процедила сквозь зубы:

– Спасибо. Ты меня многому научил.

Я возвратился на свое место. Сэм мрачно следила за мной из-за ограждения. Хэрт подал мне руками ценный совет:

– Надо лучше.

Блитц, радостно улыбнувшись, поднял вверх оба больших пальца. Кажется, он не слишком-то хорошо разбирался в боулинге.

К заступу подошла Алекс. Бросок она совершила так называемый «бабушкин». Иными словами, кинула свой синий шар обеими руками на дорожку. Он, несколько раз подпрыгнув, прокатился немножечко дальше, чем мой, но, так и не достигнув ни одной из кеглей, рухнул в желоб.

Толпа йотунов снова взорвалась громким и дружным смехом. Многие хлопали друг друга восторженно по ладоням. Делались новые ставки. Золотые монеты поблескивали и звенели, переходя из рук в руки.

Путь Херга к линии заступа сопровождали бурные аплодисменты.

– Позвольте! – вмешался я, видя, что он подходит не к нашему месту, а дальше. – Разве противники не должны использовать ту же дорожку, что мы?

К нам тут же протиснулся сквозь толпу Крошка.

– Король ничего об этом не говорил, – уставился он на меня простодушным до издевательства взглядом. – Сказано было только одно: выигрывает команда, набравшая больше очков. Так что вперед, ребята, – подбодрил он Херга и Блерга.

Херг бросил голову Принса. Она покатилась со скоростью света вперед и врезалась в кегли, огласив зал звоном взорвавшегося ксилофона.

В воздух приветственно взвился лес великанских кулаков. Херг улыбнулся из-под решетки своего шлема в ответ на ревущее море оваций, а затем хлопнул по плечу Блерга и обменялся с ним какими-то тихими репликами.

– Нам срочно надо узнать, о чем они говорят, – тихо проговорила мне Алекс. – Жди. Я сейчас вернусь.

– Но… – хотел было возразить я ей.

– Я в туалет! – проорала она на весь зал. – Нет мочи уже терпеть.

Заминка вызвала раздражение великанов, но тем не менее останавливать Алекс никто из них не решился. Момент это, знаете, такой тонкий. Когда кто-нибудь столь настойчиво устремляется к туалету, его предпочитают не задерживать из опасения, что в противном случае события разовьются совсем нежелательным для остальных образом.

Алекс скрылась за дверью комнаты для девочек-великанш. Блерг тем временем, подняв шар с Куртом Кобейном, метнул его по дорожке. Лицо Кобейна то исчезало из поля моего зрения, то вновь появлялось, словно бы говоря: «Ну привет! И зачем ты только сменил прическу?» А потом он врезался в кегли, разметав их по сторонам, как ракеты.

– Вот это удар! – похвалил Блерга Крошка.

Публика взорвалась новым шквалом радостных воплей, и все, кроме наших друзей, угостились новыми порциями медовухи.

Славные близнецы стояли теперь у возврата шаров и, косясь на меня, похихикивали. Зрители принялись делать новые ставки. В это время из комнаты девочек-великанш вышла Алекс.

– Уже пописала! – во всеуслышанье сообщила она и поспешила ко мне. – Сумела подслушать, о чем говорили Блерг с Хергом, – чуть коснувшись моей руки, едва слышно начала она.

– Каким образом? – не понимал я.

– Обернулась слепнем. Я ведь это умею.

Я перевел взгляд на Сэм. Она тоже это умела, чему мне однажды пришлось быть свидетелем.

– Короче, они, – указала глазами на братьев Алекс, – пользуются совершенно обычной дорожкой для боулинга. А вот с нашей все обстоит сложнее. Херг сказал: «Сомневаюсь, что им удастся хоть один шар докатить до Белых Гор».

– До Белых Гор? – ошалел я. – Да ведь они же в Нью-Гемпшире.

– Если только у них в Йотунхейме нет гор с таким же названием, – пожала плечами Алекс. – Но пусть даже и так, перед нами совсем не кегли поставили.

Я, сощурив глаза, пригляделся к ним. Вроде бы кегли как кегли. Хотя ведь и Маленький Билли ничем сначала не походил на Страх, пока им не оказался.

– Как только такое возможно? – пожал я плечами.

– Понятия не имею, – отозвалась Алекс. – Но если наши шары катятся к горной гряде совсем в другом мире…

– Мы никогда не докатим их до другой дорожки, – подхватил я. – И напрасно будем надеяться сбить хоть одну из кеглей. Вопрос, можно ли это исправить?

– Ну же, ничтожные смертные! Хватит время тянуть! – прикрикнул король.

Под его понукания да еще рев толпы что-либо сообразить было трудно, поэтому действовал я скорей по наитию. Единственный для нас выход пока – попытаться испортить дорожку братьев, – по-быстрому сообщил я Алекс и, встав на заступ, швырнул свой шар с такой силой, что он пробил в деревянном настиле дыру, а затем, срикошетив, врезался в одного из зрителей, который заохал и закудахтал не хуже испуганной курицы.

– О-о! – поднялся возмущенный гвалт в зале.

– Это еще что такое? – проорал Крошка. – Ты ударил по голове Юстиса.

Утгард-Локи, сурово нахмурившись, поднялся с трона.

– Крошка прав, смертный. Дорожку менять нельзя. Какую выбрал, на той уж и должен играть.

– Такого уговора не было, – возразил я.

– А теперь есть, – отрезал король. – Продолжаем фрейм.

Великан из публики подкатил ко мне снова мой розовый шар. Я с волнением покосился на Алекс. У меня для нее не было даже крошечного совета, как следует ей сыграть при условии, что кегли – это на самом деле далекие горы.

Губы у Алекс зашевелились, она что-то пробормотала себе под нос и возле самого заступа вдруг обернулась взрослым медведем гризли, стоящим на задних лапах, а в передних держащим шар. Перед броском медведь опустился на все четыре конечности и мощью своего тела толкнул шар вперед по дорожке.

На сей раз снаряд почти достиг цели, но все же остановился, не сбив ни одной из кеглей.

По залу пронесся вздох облегчения.

– Наша очередь, – с довольным видом потер ладонь о ладонь Крошка. – Валяйте, мальчики.

– Только вот, босс, на нашей дорожке сильная вмятина, – нерешительно потоптался на месте Херг.

– Ну так воспользуйся следующей, – посоветовал Крошка.

– Нет уж, – возразил я. – Вы разве не слышали, что сказал король? Какую дорожку выбрал, на той уж и должен играть.

Крошка зарычал. Его злость передалась даже татуировке с Элвисом, который теперь взирал у него с предплечья крайне сурово.

– Ну тогда, – повернулся наш добрый друг к своим подопечным Хергу и Блергу, – просто сделайте все, что сможете. У вас и так большой отрыв в счете.

Херга и Блерга его решение не повергло в большой восторг. Моей вмятины им избежать удалось, и кеглей они при этой попытке не сбили.

– Да все в порядке, – принялся утешать их Крошка, косясь с презрением на меня и Алекс. – Вообще-то в лесу мне очень хотелось на вас наступить, но теперь я рад, что сдержался. Если вы не сыграете идеально следующий фрейм, вам даже ничья не светит. С нетерпением жду, как вы себя проявите, жалкие смертные. И убежден, что близок момент, когда я отрежу вам головы.

Глава XLII. Если правильно и поярче светиться, это точно сработает

Некоторые пьют для поднятия тонуса энергетические напитки. Меня лично куда лучше взбадривает угроза потерять голову.

Я оглянулся в панике на друзей. Хэртстоун мне показал по буквам:

– Ф-р-е-й.

«Ну да, Хэрт, сам знаю, – мысленно отвечал ему я. – Фрей – мой отец».

Увы, я не понимал, как это сейчас мне способно помочь. Вряд ли бог лета явится в ореоле славы сюда и собьет для меня все кегли. Я сомневался, что он вообще когда-либо переступал порог кегельбана.

И все же Хэртстоун навел меня на кое-какие мысли, которые начали вдруг тягучим кленовым сиропом просачиваться мне в голову. Природа. Белые Горы. Сила Фрея. Сумарбрандер – меч Фрея, который способен «взрезать проходы между мирами». И то, что сказал Утгард-Локи насчет иллюзий: мол, даже самые лучшие из них имеют свои пределы.

– Ну, ничтожные смертные, отказываетесь от дальнейших попыток? – раздался тут его голос.

– Отнюдь! – проорал в ответ я. – Но подождите еще секундочку.

– Тебе тоже надо пописать? – хохотнул он.

– Нет, просто хочу посоветоваться со своей напарницей, прежде чем нас жестоко обезглавят, – бодренько отозвался я.

Утгард-Локи пожал плечами:

– Ваше право. Совещайтесь.

Алекс тут же склонилась ко мне:

– Сможешь меня обрадовать хоть какой-то идеей?

– Ты говорила, тебе приходилось бывать на водопаде Фата Невесты, – тихим голосом начал я. – И к Белым Горам вы тоже походы устраивали?

– Да, – подтвердила она.

– А эти кегли могут быть Белыми Горами?

Она недовольно повела головой.

– Сомневаюсь, что у кого-то могло хватить силы на переброс целой горной гряды в кегельбан.

– Я тоже так думаю, – я был согласен с ней. – Кегли вполне обычные. Но, наверное, великаны способны шары посылать отсюда к горам. Тогда наша с тобой дорожка – на самом деле нечто вроде портала между мирами. Он скрыт от нас или иллюзиями, или каким-нибудь другим способом и отправляет шары, которые мы кидаем, прямиком в Нью-Гемпшир.

Алекс внимательно поглядела в конец дорожки.

– Если все и впрямь так, как ты говоришь, почему же к нам возвращаются наши шары?

– Точно не знаю, – ответил я. – Но, вполне вероятно, к нам возвращаются просто дубликаты наших шаров, чтобы мы не заподозрили ничего странного.

– Вот лживые твари, – скрипнула зубами Алекс. – И что же нам с этим делать?

– Ты знаешь Белые Горы, я – тоже, – начал озвучивать я ей свою идею. – Давай-ка сосредоточим энергию и постараемся их увидеть где-то на этой дорожке. Если у нас с тобой это выйдет одновременно, может быть, нам откроется и портал. Тогда попытаюсь его уничтожить.

– Имеешь в виду, нам сейчас требуется расширить сознание? Ну, вроде того, что ты сделал с Амиром, – уловила мой замысел Алекс.

– Надеюсь… – Я не договорил, ибо слова ее меня сильно смутили. Послушать ее, так я получаюсь вроде такого всесильного гуру Нью Эйдж. – У нас, наверное, выйдет лучше, если я стану держать тебя за руку, – торопливо добавил я. – Но учти: не могу гарантировать, что твои мысли при этом останутся для меня тайной.

По напряженному выражению ее лица было ясно: ей такого определенно не хочется.

– То есть вариантов на самом деле два, – немного поколебавшись, хмуро проговорила она. – Либо я потеряю голову, либо в нее влезешь ты. Ладно, сделаем это, – схватила она меня за руку.

Я сконцентрировал взгляд на нашей дорожке для боулинга, усиленно представляя себе, что вижу Белые Горы. На меня тут же накатили воспоминания о поездках к ним с мамой на выходные. Какая же радость всегда охватывала меня, когда мама, заметив горы на горизонте, мне говорила:

– Видишь, Магнус, мы уже близко.

Я подключился к силе Фрея. Тело мое захлестнула волна тепла, а от руки, которой я сжимал руку Алекс, пошел пар. Нас обоих объяло золотое свечение, и мы засияли, подобно летнему солнцу, которое рассеивает туман и стирает тени.

Краем глаза я уловил, как великаны начали щуриться и прикрывать ладонями лица.

– Прекрати! – закричал вдруг Крошка. – Ты нас ослепляешь!

Я продолжал фокусироваться на дорожке и кеглях. Свет, исходящий от нас, становился все ярче. В моей голове начали проноситься мысли Алекс Фьерро – о ее битве с волками; о темноволосом мужчине в форме для тенниса, который кричал ей, чтобы она убиралась вон и больше не смела возвращаться; о группке подростков, взявших десятилетнюю Алекс в кольцо. Они пинают ее, исторгая ругательства, а она, пытаясь хоть как-нибудь защититься, свернулась в комок, видно, забыв от растерянности и боли, что способна обернуться любым существом.

Меня охватила злость. И еще я подумал с досадой (впрочем, возможно, это была мысль Алекс, поселившаяся у меня в голове), что мне просто осточертели иллюзии и притворство.

– Вот, – прошептала Алекс.

В центре дорожки возникла сияющая расщелина, напоминающая прорези между мирами, которые делал Джек, и по ту сторону ее мы увидали вдалеке покрытую снегом вершину горы Вашингтон. А затем портал снова исчез, и свет, которым сияли мы с Алекс, померк, а перед нашими взорами вновь простиралась лишь ровная полоса дорожки для боулинга.

Алекс, вырвав у меня руку, стерла слезу со щеки.

– Нам удалось?

Я пока затруднялся с ответом.

– Что это было, ничтожные смертные? – прокричал нам Утгард-Локи. – Или вы вечно так ослепительно светитесь, когда советуетесь друг с другом.

– Извините! – крикнул я ему в ответ. – Теперь мы уже готовы.

Мне очень хотелось верить, что мы избавились от иллюзии и закрыли портал, а не подпали под власть новой иллюзии Утгарда-Локи, который заставил нас думать, будто бы мы справились с его трюком. Впрочем, в создавшейся ситуации мне казалось излишним чересчур напрягать мозги по этому поводу. Какой смысл, если моей голове осталось сидеть на шее считаные мгновения.

Я приблизился к линии заступа и, схватив свой розовый шар, запулил его ровно по центру дорожки.

Он врезался в кегли, сбив все до единой, и стук их был для меня лучшей музыкой за сегодняшний день. (Уж прости меня, Принс, ты чуть затянул и остался вторым.)

– Есть! – провопил издали Блитцен.

Самира и Хэрт обнялись, к чему оба обычно не были склонны.

– Сработало? – в изумлении распахнула глаза Алекс. – Сработало!

Я ободряюще улыбнулся ей.

– Теперь ты должна сделать только одно: если собьешь все кегли, ничья нам обеспечена. Превратись в кого-то такого…

– Ох, уж об этом можешь не беспокоиться, – губы ее сложились в хитренькую усмешку, которую она определенно унаследовала от своей матери Локи. – Я уже все придумала.

Она вдруг начала расти. Руки ее превратились в толстые передние ноги, кожа посерела и сморщилась, а нос вытянулся в двадцатифутовый хобот.

Рядом со мной стоял громадный африканский слон. Великаны от неожиданности впали в полное обалдение, и один из них проорал от страха:

– Кошка-гигант!

Алекс, подхватив хоботом шар для боулинга, подошла к линии заступа и, топая так, что под ее весом затрясся весь кегельбан, совершила бросок. В результате ей удалось сбить кегли не только на нашей дорожке, но и на остальных одиннадцати. Они упали от жуткой тряски, которую вызвал топот ее ног. Можно сказать, Алекс стала первым слоном в истории, выбившим триста очков зараз или двенадцать страйков с одного лишь броска.

Я прыгал и хлопал в ладоши от радости, как пятилетняя девочка, которая только что получила в подарок пони. (Обещаю, что после этого никогда не стану смеяться над теми, кто вдруг начинают вести себя словно малые дети!)

Сэм, Хэрт и Блитц, кинувшись к линии заступа, едва нас не задушили в объятиях.

Херг и Блерг швырнули на пол свои футбольные шлемы.

– Нам не выиграть! – взвыл Блерг. – Можете забирать наши головы.

– Эти смертные просто мошенники, – заныл Крошка. – Сперва уменьшили мою сумку и оскорбили Элвиса, а потом опозорили нашу команду.

Толпа великанов начала угрожающе надвигаться на нас.

– Стойте! – резко простер к ним руки король. – Не забывайте, что я хозяин этого кегельбана, а ваши соперники – мои гости. Победу они одержали, быть может, не совсем честно, но убедительно. – Он повернулся к нам: – Традиционный приз ваш. Желаете отрубить Хергу и Блергу головы?

Мы с Алекс, переглянувшись, пришли к молчаливому выводу, что отрубленные головы совершенно не сочетаются с декором наших номеров в Вальгалле.

– Нет, Утгард-Локи, – откликнулся я. – Мы хотим лишь получить информацию, за которой сюда и прибыли.

Король, разведя ладони, повернулся к подданным:

– Друзья мои! Думаю, все из вас согласятся со мной, что эти смертные проявили весьма впечатляющую стойкость. Как ни пытались мы их унизить, в результате оказались унижены сами. А ведь у нас, великанов, ничто не вызывает такого уважения, как чья-то способность унизить своих противников.

– Согласны, – нестройно и неохотно пробормотали подданные.

– Поэтому я хочу им помочь, – продолжил король. – Считаю, они вполне заслужили это. Сколько времени вы мне даете?

Смысл вопроса про время я лично не понял, но великаны немедленно принялись шепотом обсуждать ответ, а затем из толпы вышел Крошка.

– Есть предложение предоставить для этого пять минут. Все согласны?

– Да! – поддержала его толпа.

Утгард-Локи кивнул.

– Считаю, что это честно. Идемте, гости, – поманил он нас за собой. – Поговорим на улице.

– И что же произойдет через пять минут? – полюбопытствовал я, пока он нас вел мимо бара по направлению к выходу.

– Все очень просто, – улыбнулся король. – По истечении этого срока мои подданные получат право догнать и убить вас. Вы ведь их, как-никак, унизили.